Прощение

Здесь седьмого не буллят все подряд уже, по крайней мере, так активно, но он настрадался от всего, поэтому ведёт себя так, как ведёт. -------------       Закатное солнце пробивалось сквозь плотную крону деревьев этого странного, тихого места. Совсем недавно закончился "раунд" – так его называли выживающие, которые находились в этой глуши. Раунды из себя представляли несколько часовую беготню от убийц, чья мотивация вообще никому не понятна до сих пор.       Люди в общей комнате обсуждали, как всё прошло.       Все по группам давно ещё разбились, но не значило, что люди из разных групп не могли контактировать, просто говорить было не о чем. Кто-то кому-то "коллега", а кому-то близкий друг.       Шанс бухтел на то, что с трёх попыток на выстрел пистолет в целом не стрелял и взрывался под конец, очень сильно его подставив, а Ту Тайм рядом, просто со странным, но привычно безумным взглядом смотрел и изредка кивал, у самого раунд тоже не особо хорошо прошёл. Дусекар с Тафом обсуждали на языке жестов о чем-то своём, преимущественно Таф тихо хихикал над убийцей и над тем, как тот в ловушки попадал, а Дусекар его поддерживал. Шедлетский с Билдерменом обсуждали что-то о своём прошлом в Roblox HQ.       Эллиот в это время готовил на далёкой от общей комнаты кухне что-то простое, похожее на гуляш с макаронами. Странно, что в этом месте в целом есть продукты: их не привозят, они просто будто бы появляются сами утром, как и какие-то другие вещи, к примеру сигареты, которые курил Шанс, причем не такие уж плохие. Никто не видел, когда это происходит, но и вопросами задаваться перестали со временем, как и о чем угодно происходящем тут.       Седьмой был на втором этаже этой комнаты и сидел сгорбленный на кресле , пялясь в стену. Кажется, занятый своими мыслями. Не удивительно, в раунде его убил его же сын, а теперь отец сидит здесь, в недоумении, почему всё так и его после смерти закинуло сюда. Просто сидит, мысли в голове крутит и не может зацепиться ни за одну.       Гость на улице был, сидел на пирсе, смотрел на уходящее за горизонт солнце, курил. Обещал бросить это своей жене и дочери когда вернётся из армии, мол изредка так справляется со стрессом, когда уже никак иначе не получается. По итогу после своей жертвы он так и не вернулся.       Нуб просто ушел к себе в домик, не особо большой как и остальных, но в меру уютным. У него была своя еда в доме, пачка чипсов с колой, и ему было так комфортнее. Он часто один зависает.       Все они как несколько лет здесь, в этом персональном аду. С момента появления Дусекара и Тафа прошёл год.       Каждый день один и тот же выматывающий цикл, беготня и попытки выжить, чтобы снова не было больно от ударов, ещё и бегать от тех, кого знал в прошлом приходиться, по крайней мере некоторым. Такие встречи неприятны и пугают. А потом резко и без предупреждения, в какой-то момент, все просто появляются в общей комнате, кто-то живым, кто-то раненым, редко кто оставался невредим. Главное, что появляются незаметно для себя же - моргнул, и уже тут, как будто только что не бегал от убийцы. Один раз Нуб так во время погони влетел в стену в общей комнате. Такие случаи в целом стали обыденностью, так как никакого адекватного таймера нет, только тиканье часов где-то далеко, которое не всегда можно было услышать, пока бегаешь от этих психопатов.       Выбираясь из своих мыслей во время приготовления, Эллиот эту готовую общую большую порцию мяса с овощами разложил по тарелкам: одинаковые порции с макаронами в качестве гарнира, даже чуть осталось. Остатки еды он переложил в кастрюлю поменьше и убрал остывать на стол. Свою же порцию отставил в угол кухонного стола и сверху плюхнул чайную ложку кетчупа, так как не нашел помидоров.       Пахло хорошо. Должно понравится всем.       Убрав стол для общей трапезы, поставив туда 9 тарелок, доставщик сходил до общей комнаты, до Гостя на улице, сказал что еда готова. Когда все прошли, парень в красной рубашке оглянулся, ища взглядом седьмого. Он не заметил, как тот пошел за всеми, хотя бы хвостом. Тот в последние дни вообще не ел. И так он один из-за не самого красивого прошлого, о котором знают все, и за которое Эллиот давно простил и уже не придавал этому большого значения, ибо в этом месте не время для обид на прошлое, особенно на человека, который стал совершенно другим, так ещё и страдает сейчас в одиночку. Раньше хоть с       Гостем говорил иногда, а сейчас последние недели вообще убитый, словно произошло то, после чего жить нельзя.       Доставщик дошел до второго этажа, увидел того в таком скрюченном, сгорбленном положении сидящим у стены, и стало немного не по себе. Юноша подошёл к Седьмому, аккуратно ткнул в плечо, как бы обозначая своё присутствие, от чего тот дрогнул и резко оглянулся. – Еда готова, – спокойно сказал тот, как бы намекая присоединиться ко всем к трапезе. – Знаю. Спасибо. Порцию можешь не оставлять, – без интереса, достаточно тихо, обратно отведя взгляд в стену ответил Седьмой, будто бы горбатясь сильнее, сжимаясь. – Как это? – Оставь тем, кто ещё верит, что в этом есть смысл.       И Эллиот с "пониманием" кивнул и ушёл за порцией на кухню. Решил оставить в доме того. Прошёлся до кухни, обратно в общую, дошёл до домика того, открыл и увидел непроходимый бардак на полу из мятых вещей, среди которого была только одна прикроватная чистая тумба, а на ней фотография с красным мальчишкой, из-за которого когда-то давно Эллиоту пришлось искать новую работу. Кровать не заправлена, мятая, матрас продавлен, в помещении пыльно и душно.       Доставщик молча поставил тарелку, приоткрыл окно на проветривание и притворил дверь за собой. Не ему судить о здоровье ментальном людей старше его на десяток, о том, как не здорово тот себя вёл, о том, как тот корит себя за прошлое и о чём угодно другом. Единственное, что Эллиот здесь мог делать, так это подавать такую заботу всем нуждающимся, чтобы люди не разочаровывались слишком быстро во всём происходящем. Забота будто бы давала надежду, да и уважение от других, сплочённость команды. Его успокаивает помощь другим выживающим, это даёт ложное чувство контроля ситуации, будто бы всё нормально, хотя бы здесь и сейчас.       Эллиот так же, после того как поел на кухне с остальными, отнёс Нубу, на случай, если тот захочет нормальной еды. Тот и не был против. Доставщик всегда был таким добрым и заботливым, хоть и обстоятельства в этом месте сделали его более грубым из-за постоянного стресса, добросердечность его души никуда не делась.       Солнце зашло за горизонт как несколько часов назад. Все разошлись по домам, собираясь спать, кроме Шанса, ему нравилась играть в бильярд в одиночку в общей комнате пока курит. Время года здесь не шло, только цикл: день и ночь, как в июле, встаёт утра в 5 , заходит ближе к 21. И так круглый год. Хотя погода на месте не стояла, пару раз были грозы, снег, град, дождь идёт раз в одну-две недели.       После раундов у них всегда было примерно 24 часа, чтобы восстановить до конца силы не получалось от такой беготни и постоянных ранений, но передышка была, чтобы дальше выживающих было возможно гонять.       Седьмой зашёл в свой дом последним, распинывая мятые однотипные вещи на полу, чтобы пройти, замечая странно свежий воздух в квартире и кажется.. запах еды, очень слабый, но ощутимый для него, правда придавать значения такого к этому всему не стал. Сел к кровати, посмотрел на фотографию, и глаза сразу перескочили на тарелку с неким удивлением, такие признаки заботы или немой "помощи" он не видел от кого-либо, в целом потому что он, как ему казалось, не нуждался, но оттого этот момент был в некотором смысле необычным. Обычно его просят обо всём и он безусловно всё выполняет, чтобы быть полезным, а тут ему дают помощь, хотя он отказывался есть, считая, что кому-то другому может будет нужно будет больше.       Губы слегка поджались, он съежился, как будто бы сейчас его может кто-то ударить, но взял тарелку и начал есть, автоматически, не вникая в текстуру или вкус. Еда холодная, соус уже чуть высох по краям, как и верхние кубики мяса с макаронами, но ему всё равно, он не обращал внимания. Это первый раз, когда он поел нормально за последние дня два. По-любому это сделал Эллиот.       Как-нибудь надо будет сказать при встрече спасибо за это.. Или извиниться за то, что заставил заботиться своим поведением. А желательно и то, и другое. Эллиот ведь ему ничем не обязан, но всё равно что-то делает, будто его прошлое не имеет значения для него, хотя внутри Седьмого вина гложет за всё перед ним. Жаль и стыдно.       Как бы он не бегал от прошлого и не пытался извиниться, ему самому кажется, что он делает недостаточно: плохо извиняется, неумело подбирает слова, запинается, плохо отвлекает убийцу от Эллиота и остальных, чтобы полностью загладить свою вину в глазах других, хотя на самом деле себя. Остальным выживающим уже всё равно, что он там делал в прошлом, что его сын делал. Целый год прошёл, а кто-то здесь находится больше, некоторые уже устали слушать бесконечные извинения.       Он опять задумался, над прошлым, над настоящим, над своим сыном, который бегает за ним будто в салочки, как когда красный был ребенком. Взял фотографию в рамке со стола, протёр пыль, которой на самом деле не было. Он не плакал, слёзы кончились ещё при обычной жизни во время поисков потерянного сына.       Так Седьмой и заснул, в сожалениях, бесконечном чувстве вины,которая прожирала дыру в его груди изнутри, с рамкой в руках, а картина беспорядка в доме перед глазами наводила на мысли о том, что он всё так же ничтожен, что не может прибраться. Даже очки с одеждой не снял.

***

      Утро. Солнце начинало вставать, лучи проходили через листву и пробивались в окна зданий. Яркий свет проходил через шторы.       До раунда ещё часов 13 должно быть. Эллиот встал первый, сегодня на завтрак готовит тоже он, по давнему уговору и графику висящему на кухне. По три раза по очереди выживающие так готовят, чтобы никто не уставал от этой рутины.       Хотя он и вместо других, если его просили об этом конечно, любит готовить, ему это даёт спокойствие. Особенно, когда никого нет на кухне.       Люди подтягиваются в общую комнату обычно между обедом и завтраком.       Дома Доставщик переоделся из пижамы в привычную красную рубашку со свободными брюками, прошёлся до дома побольше с общей комнатой и кухней. Решил сделать общую порцию салата в чашке из остатков овощей и пожарить яйца с сосисками. В этот раз больше ничего не было приметного на завтрак в холодильнике.       Начал он конечно с яиц, взял массивную сковородку, не обильно смазал маслом и начал готовить так, чтобы яйца не сливались в одну огромную яичницу с сосисками, в несколько подходов. Поскольку он поставил средний огонь, параллельно он стал мыть овощи для салата, наблюдая, чтобы ничего не пригорело. На одни яичницы у него ушло примерно полчаса, но зато порции уже стояли на столе, осталось салат сделать. Начав резать овощи, парень ощутил легкое прикосновение, тихое "Прости", от чего сразу дернулся, замирая, сжимая нож сильнее. – Слушаю, – сказал юноша так, будто бы его это не напугало. – Могу сесть поесть, пока все не пришли?.. – тихо, сжато, перебирая пальцами край мятой футболки, спросил Седьмой.       Эллиот был в шоке. Этот человек в голубой рубашке впервые сумел у него попросить поесть не во время раунда, да и в целом. Как будто ему кто-то запрещал. Но не отвлекаясь на это он кивнул и продолжил нарезать овощи, пока Седьмой садился за стол, начиная медленно, дрожащими руками есть. Было ощущение, что доставщик его не должен прогнать, раз вчера оставил еду прям дома у него.       Ситуация была немой, по кухне раздавался лязг вилки о тарелку, которая брала горячую яичницу с сосисками, глухие, тихие звуки того, как Седьмой дул на еду и хруст овощей, с глухими стуками по деревянной доске от ножа, пока Эллиот медленно и тихо, подстраиваясь под собеседника, резал овощи. Обычно он быстро и не жалея сил резал овощи, так что звук стука ножа о доску раздавался на всю комнату. Сейчас же хотел быть тише, чтобы не спугнуть сидящего недалеко.       Когда за дверьми кухни стали слышны голоса других выживающих, зашедших в дом, мужчина взял тарелку и отошёл к кухонному столу поодаль от Эллиота, скрываясь за пространством между холодильником и угловой столешницей, как будто его присутствие бы помешало. Но никто не заходил, лишь зашли в общую комнату Шанс с Билдерменом и Шедлетским поиграть в бильярд, вот и всё. Удивительно, как шляпник вообще кого-угодно вовлекал в эту игру, даже тех, кто далёк от такого.       Доставщик пиццы посмотрел на Севена, когда замешивал салат. Надо будто бы разбавить атмосферу диалогом.. или. А юноша вообще говорил этому человеку, что он простил его ещё давно и не держит обиды некоторое время?       Кажется нет.       Но Эллиот всё равно попытался вспомнить такие моменты, когда он бы хоть слово сказал про такое прощение, но единственное, что всплыло, так это то, как он накричал на него за извинения и медленность с смертельным для Седьмого кровотечением, как будто извинения его бы вылечили.       Ужасаясь своего поведения в прошлом, губы доставщик сжал. Вроде хотелось извиниться за то, что не смог даже в известность поставить о таком простом моменте. Смотря на загнанного и сжатого в углу комнаты человека, эта мысль только подтверждалась. – Слушай, – достаточно громко и бесцеремонно бросил Эллиот, от чего Седьмой уронил вилку, как будто его сейчас будут отчитывать. Его поведение казалось очень похожим на то, как ведут себя сломленные дети: дёргаются от каждого шороха, как будто все вокруг хотят их побить и накричать.       Седьмой тихо поднял вилку и взгляд на Эллиота. – Я... мм.. Не держу больше обиды за твоё прошлое, – делая короткую паузу, оценивая взгляд своего собеседника, сказал тот тихо, чтобы слышно за дверьми не было. – Последние полгода. – добавил блондин. – Ты.. зря, Я бы на твоём месте не стал.. – неуместно сказал Седьмой, протирая вилку о салфетку. Он хотел сказать спасибо, но вырвалось что-то вообще не то, и сейчас он опять сгорбился, опуская взгляд в тарелку.       Эллиот не ожидал такого, это.. странно, и выглядит жалко. Ощущение, будто этот человек напротив сплошной груз. Но хотелось ему вернуть взгляд к жизни, как он делал раньше, когда работал в своей пиццерии, пусть и через вкусную еду, но вернуть. – Я не жалею о своём решении. Ты изменился, ты не тот, кем был раньше. Да и потеря работы в бизнесе семьи мне не страшна. Отец всё восстановил и волонтеры нам помогли в этом, – ответил Эллиот, ставя на стол салат. – Так что не смей больше извиняться. Ты сделал достаточно ещё давно для твоего прощения.       Седьмой стоял как вкопанный. Он не мог поверить в эти слова, внутри него были противоречия от услышанного. Он посмотрел на юношу, наблюдавшим за его действиями, потом на еду в своих дрожащих руках. –С.. сп-спасибо.. – голос будто бы посередине слова треснул, словно на секунду он забыл, как говорить, еле вымолвил.       Вилка звякнула о тарелку, он ел тяжело, практически не жуя. Как будто пересиливая себя. Доев, убрал тарелку в раковину, начал мыть. Лязг посуды в раковине выдернул Эллиота из своих мыслей, наблюдавшим за тем какое-то время, и стал протирать стол, да плиту от масла.       Звук воды прекратился, седьмой встряхнул руки, вытер о полотенце и ушёл так же бесшумно, как и приходил. Эллиот за ним не проследил, но заметил, как тот проходя через дверь пригнулся, впервые подмечая высокий рост того. Хотя и двери здесь были ниже 2-х метров.       Блондин открыл дверь на кухню, зашёл в общую комнату и сказал играющим в бильярд позвать других есть, пока не сильно остыло.