Чёртова радуга

Шумный табун Лисов собирался возле раздевалок после домашней игры, чтобы отпраздновать очередную победу. Ники уже как несколько минут почти полностью висел на Эрике, от чего Кевин и Дэвид чуть ли не каждые пять секунд посматривали на них, шокируясь с беззаботного лица Клозе, от чего Эбби, стоящая рядом, хихикала. Кейтлин что-то радостно болтала, разбавляя хмырый взгляд стоящего рядом Эндрю, её слушали Мэтт с Дэн, что-то оживлённо отвечающей, и Аарон, держащий возлюбленную за постоянно дёргающуюся руку в порыве эмоций. Все ждали только Нила, придерживающегося своей привычке, и Элисон, пытающуюся вместе с Рене найти серёжку, которую она выронила. Дэй закатил глаза, раздражённо стукнув носком, когда Хеммики в очередной раз что-то радостно запищал своему парню на ухо, привстав, чтобы хоть немного сровнять рост. Он взял пульт с тумбы, стоящей у стены, и включил телевизор, висевший над ней. Некоторые лишь грянули на это, услышав громкий говор диктора, а затем вернулись к изначальным действиям, остальные же вовсе это проигнорировали, не интересуясь. Кевин стал листать каналы, на удивление, пропуская спортивные, задерживаясь на остальных в его на несколько секунд, чтобы узнать, что показывают, что переключить. Видимо, он сам не знал, что ищет. Дверь женской раздевалки открылась и из-за неё вышли две девушки, одна из которых яро болтала, нахмурившись. – Как я умудрилась её обронить, — возмущалась сама на себя Рейнольдс, из-за чего Уокер мягко закатила глаза. – Нашли? — первой поинтересовалась Уинфилд, не участвуя не в каком разговоре, что давало ей возможность усилить за всеми. Элисон кивнула и повернулась в сторону старшекурсников, чтобы узнать о чём идёт беседа из одного человека. – Да, – уточнила с улыбкой Рене и направилась к Миньярду, чтобы сообщить что-то. Как только она договорила, дверь мужской раздевалки хлопнула, и Джостен тут же смешался с толпой Лисов, что сейчас выходило не плохо, пока все в ярко-оранжевом. Дэй очередной раз нажал на кнопку переключения каналов и отвлекся на разговор с отцом, так и не убавив громкость телевизора. «Джейсон Робинсон был...» Дальше никто бы уже не расслышал из-за грохота падения человека на пол. Все резко обернулись. Ники сидел на полу, оперевшись руками позади себя, а Эрик ошарашенно смотрел на него, продолжая держать одну руку, за которую и держался его парень, в сгибе. Эндрю метнул прищуренные взгляд на возлюбленного своего парня и нахмурился пуще обычного. Этот человек не мог уронить Хеммика. Думаю, в этом были уверены все. Но отчего Николас сейчас сидел на полу и... И задыхался, придав колени к себе, а головой уткнувшись в колени. Лисы среагировали достаточно быстро, чтобы приблизиться, но Клозе был явно быстрее, видимо, уже проходя такое. – Хэй, — окликнул блондин Ники, но тот не среагировал, а лишь сжалься под громким шалом своей команды. – Halt die Klappe!— прикрикнул Эрик автоматически на немецком, видимо, не зная, как это будет по-английски. Но Лисы всё равно затихли, большинство даже не зная, что именно этого от них и хотели, и шокированно отступили. Никто не знал, что Клозе так может. «Джейсон Робинсон изнасиловал более двадцати пяти жертв». Хеммик глубоко и рвано вздохнул, а затем почувствовал прохладные руки на своих ладонях, крепко вцепившись в кудрявые волосы до боли, которую он сейчас не чувствал. У него были всегда горячие руки... Это не его руки. Это не он... Тогда?.. Мысли в голове затихли, переставая закручивается до тошноты, а крики вперемешку со звоном в ушах заглушились словами на какой-то другой речи. Кажется, это немецкий... – Nick, kannst du mich hören? Ich bin an deiner Seite, ich halte dich fest. Spürst du meine Hände? Lass uns zusammen atmen, Schatz. Kannst du mich hören, Sonne, atmen, — Эрик, на удивление, говорил спокойно и ровно, но в его глазах читался страх, а побледневшая кожа кричала. Николас поднял голову, мутно видя, но узнавая пшеничную макушку. – Эрик? — прохрипел он, сжимая всегда холодные руки в своих. Называй, выдохнул, кажется, улыбаясь, а затем кивнул и добавил. – Да, это я. Ты сейчас в, — Клозе запнулся, вспоминая слово. — Норе. Аарон и Эндрю здесь, — близнецы переглянулись. — Остальные тоже. Все в по... Всё хорошо, милый. Ники потянулся вперёд, чтобы обнять любимого и зареветь в его плечо, всё ещё сидя на том полу, который не так уж и давно мыли. – Shh... Sei still, mein Junge. Ich bin bei dir, — зашептал Эрик, поглаживая того по спине и слегка покачивая, насколько позволяло положение. «Джейсон Робинсон работал с людьми, которые под предлогом детского исправительного лагеря для гомосексуальных детей, насиловали и пытали подростков от 10 до 18 лет, включительно», — никак не унимался диктор. И только сейчас всё обрали на него внимание, после того, как Хеммик издал звук, ужасно подходящий на скулёж, заставляя осознавать. – О, Боже... — выдохнула Эбби, прижав затем ладонь к открытому рту. – Ники... — на грани слышимости произнесла Дэн, сдерживая слёзы, которые бессовестно текли на щекам Мэтта. Элисон всхлипнула и тут же отвернулась, не желая, показывать свои эмоции и растёкшуюся туш всей команде. Напряжённые плечи Миньярдов и Рене выдавали с голой и больше всё их эмоции. Кейтлин вцепилась в руку Аарона сильнее и стала невесомо поглаживать его костяшки пальцев, зная, как того это успокаивает. Нил незаметно отступил от плеча Эндрю на несколько сантиметров и смотрел на его профиль лица, где глаза были широко распахнуты. Кевин выдохнул сквозь зубы, а вот как вдыхал, было не понятно даже ему самому, глаз были устремлены прямо в пол. Ваймак не шевелился, боясь спровоцировать плохим воспоминания всех Лисов сейчас сразу, и сжав кулаки и челюсть, прокручивал в своей голове, как же он мог упустить это. «Многим устраивали "терапию током", из-за которой до сих пор есть шрамы, а так же тремор рук. У некоторых на запястьях выжжено клеймо в виде цветка. Форма была у девочек чисто белая, а у мальчиков светло-серая, рабочие носили несколькими оттенками темнее. Если вам что-то известно про кого-то, кто ещё был замешен в работе лагеря под названием «Радуга», то просим как можно скорее сообщить по номеру...» Дэй выключил телевизор и кинул пульт в сторону кресел, видимо, попав, ведь звука разбившего пластика не было. Николас не издавал не звука, даже не дёргался в молчаливом плаче, а лишь безразлично смотрел Клозе через плечо. Его выдавали руки, трясущиеся без остановки мелко и быстро.