Сделано с ____

      Все началось достаточно безобидно. Ну… настолько безобидно, насколько это возможно, с лидером ныне отставных Фантомных Воров.       Рен попросил ее просмотреть некоторые документы, которые требовали тщательной проверки, в которой даже его третий глаз был бессилен, юридической проверки.       Видите ли, в следующем семестре он переводился в Токийский университет и был параноиком по поводу бюрократии. С бумажной работой, позерством и профессионализмом он мог справиться. Нет, Рен мог взбеситься и заткнуться, когда дело доходило до решительных действий, но он всегда был особенно осторожен в более важных вещах, связанных с социальной машиной. Он не собирался рисковать.       Похоже, то, что он столкнулся с ее темной стороной, наложило свой отпечаток.       Вот так двадцатиоднолетний Амамия Рен оказался в компании некой Нииджимы Сае в один прекрасный вечер выходных в Леблане. Содзиро уже давно лег спать.       Лидер Фантомных Воров все еще жил на чердаке, но планировал вскоре съехать. У него все еще было более чем достаточно накоплений на память о своих приключениях, но он целенаправленно тянул время.       Он собирался скучать по месту, которое было лучшим домом, чем когда-либо, и подать на него в суд.       Подай на него в суд, ха! Потому что, знаешь, она юрист…       Сидя с дымящейся чашкой кофе без кофеина перед адвокатом, сидевшей в кабинке, он посмеивался про себя над юридической связью. Он считал себя одаренным во многих областях, но юридический язык был его слабостью, которую он не стеснялся выражать. Намеренно плотный язык, казалось, проходил через одно ухо и вылетал из другого. Он сел напротив нее, деревянная кабинка заскрипела.       — Что тут смешного? — Спросила Сае, когда, казалось, наконец закончила читать документ, подтверждающий его перевод.       Рен одарил ее улыбкой, от которой немало женщин и даже пара мужчин покраснели и заикнулись. Макото как-то описала его ухмылку как обезоруживающую, и ему показалось, что это самое подходящее слово для этого.       Она казалась невозмутимой.       Предоставьте это Нииджиме.       Сае, скорее всего, не поймет или не оценит его юмора, и если вам придется объяснять шутку, вы испортите ее. Лучше быть немного застенчивым и попытаться еще больше обезоружить.       — Ничего, просто я думаю, что я веселее, чем есть на самом деле, — ответил Рен, делая глоток кофе без кофеина. — Как выглядит мое состояние, док?       Сае равнодушно посмотрела на его колкость и вздохнула.       — Честно говоря, все выглядит прекрасно. На самом деле, это обычная еда, я даже не совсем понимаю, зачем ты позвал меня посмотреть на нее.       — Хм, может, я просто хотел увидеть свою любимую Нииджиму? — Рен сказал это бесстрастно, но приподнял бровь. Он обнаружил, что одним из его любимых развлечений было подкалывать невозмутимого адвоката. Ему нравилось видеть, что именно на нее действовало, а что нет. Он, конечно, каждый раз нависал над львиной клеткой, но, эй, кто не рискует, тот ничего не выигрывает.       — Хм, я сейчас же позову Макото, — сказала Сае с ухмылкой, на самом деле лишь слегка изогнув губы.       Рен ахнул и прижал руку к груди.       — Боже мой, Сае-сан! Это была шутка?       Сае хихикнула, издав лишь хриплый выдох через нос.       — Я тоже умею шутить, Амамия-кун.       Рен широко улыбнулся ей.       — Пусть чудеса никогда не прекращаются.       Он поднял свою чашку с кофе, чтобы произнести тост; она ответила ему тем же, просто чтобы развеселить его. Но с этим он мог смириться. Они оба сделали большие глотки, довольные своими горячими напитками.       — Как дела на работе? — Спросил он, ставя свою чашку на стол и сплетая пальцы. Он искренне интересовался ее работой. У них было немало проблем с переходом от прокурора к адвокату защиты, но он был безмерно горд теми усилиями, которые она до сих пор прилагала, отстаивая справедливость, к которой они все пришли более трех лет назад.       Как летит время.       Она на мгновение задержала на нем взгляд, скользнув по нему взглядом цвета жженой умбры. Зная ее, она просто окинула его полным взглядом, впитывая информацию о том, кем он был. Ее взгляд был подобен сканирующему лазеру, не упускающему ни малейшей детали. Он не смог сдержать румянца, который залил его затылок.       — У меня не так уж много выходных, Амамия-кун. И я здесь, работаю над довольно простым документом о переводе, — в ее голосе не было злости. Однако в ее словах прозвучал невысказанный вопрос:       Почему я здесь?       Рен что-то пробормотал, обдумывая услышанное; он прокручивал эти слова в голове снова и снова. Он уставился на почти пустую чашку в своих руках.       Зачем он пригласил ее сюда? Даже с юридической точки зрения, в документе о переводе не было ничего особенно сложного, не больше, чем в бумагах, которые Тае предоставила бы ему перед проверкой. Он знал это, всегда знал это. И все же он все равно позвал ее сюда. Не то чтобы они были лучшими друзьями, но и незнакомцами тоже не были. Никто из тех, кто спас ему жизнь так, как она, не мог быть кем-то меньшим, чем другом.       По крайней мере, так он говорил себе, когда не думал об Акечи.       Что-то подсказывало ему, что он хотел бы увидеть ее, чтобы наверстать упущенное. Прошло много времени, и, хотя у нее никогда не было собственной Персоны, она была членом Фантомных Воров так же, как и он. Магия света или крови не могла работать в реальном мире, но, как бы глупо это ни звучало, у нее был свой элемент: Закон. И это было чертовски полезно в этом мире.       Было что-то еще. Что-то, что он не хотел расшифровывать, по крайней мере, пока. Что-то старое и изношенное. Что-то, о чем он никогда не позволял себе думать, несмотря на все… сложности, которые это вызывало.       Он снова взглянул на нее.       Ее серебристые волосы, распущенные каскадом волн по правому плечу, отражали каждый луч вечернего солнца. Водопад переливался, но не был ядовитым. Вместо обычного брючного костюма на ней был винно-фиолетовый свитер с высоким воротом и черные джинсы. Ее серебряные серьги остались, а ожерелье исчезло, давным-давно подаренное сестре.       Он сглотнул.       — Я уже говорил тебе… Я просто хотел увидеть своего любимую Нииджиму, — медленно, нарочито медленно произнес Рен. Она была не из тех, кто терпит двусмысленность. Ее работа не позволяла этого, а она любила свою работу больше, чем кто-либо другой. Она разбирала неясности, анализировала их и старалась найти то, что искала.       На ее лице на мгновение промелькнуло удивление, но оно исчезло так же быстро, как и появилось. Она посмотрела на свою кружку, которая была пуста. Она прикусила пухлую нижнюю губу, анализируя размеры этой глупой маленькой кружки, которую держала в руках.       — Ну, Макото здесь нет, — сказала она тихо, как будто это был не ее голос. Она посмотрела ему в глаза, но по отсутствующему взгляду было ясно, что она смотрит не на него.       В этот момент Рену захотелось закричать.       Если бы я собирался пригласить Макото, я бы так и сделал! Но я хотел, чтобы ты была здесь!       Она бы не перенесла, если бы на нее кричали, да и Рен был не таким парнем, не таким человеком, в любом случае.       Будь смелее, Рен, встряхнись.       Бывший Фантомный Вор лениво пожал плечами, возможно, здесь в любом случае сработала бы форма честности.       — Сае-сан. Если бы я хотел, чтобы Макото была здесь, не думаешь ли ты, что я бы пригласил ее? — Просто ответил Рен, и на его лице появилась дерзкая улыбка.       Сае посмотрела на него, по-настоящему посмотрела на него. Он наблюдал, как ее острый взгляд сфокусировался. Ее красно-карие глаза смотрели на него, словно лаская каждую клеточку, из которой он состоял. Это было чувство, которое он испытывал от нее несколько раз прежде. Один раз во время допроса, когда ему показалось, что он наконец убедил ее, и еще раз, когда ему приснился сон, в котором они оба вместе ходили в оперу, на свидание.       Сны для него стали более яркими по мере того, как он становился пользователем Персоны. Его личный опыт общения с Метавселенной дал ему больше возможностей для снов, чем раньше. В конце концов, если единственное различие заключается в восприятии, когда он мог вызывать огонь или залечивать раны, то действительно ли разница между явью и сном имеет значение?       Как и то, что грань между любовью и ненавистью так тонка, так ли уж различны реальность и сон? Рен больше не верил в это.       Рен верил в сны, и какая-то подавленная часть его существа шептала, что она ему снилась.       Она прочистила горло.       — Итак, я полагаю, ты просто хочешь поговорить?       Рен улыбнулся ей с мальчишеским выражением лица.       — Если ты не против, но я знаю, что твое время ценно…       Ответ, который он ей дал, остался невысказанным, но она покачала головой, не принимая его.       — Знаешь, ты мог бы просто спросить меня, не хочешь ли ты «потусоваться», — сказала Сае, отставляя свою кружку в сторону. — Я не кусаюсь, Рен-кун.       Мысль, извращенная и непрошеная, промелькнула у него в голове я надеюсь, что ты действительно это сделаешь.       Он усмехнулся и допил свой кофе.       — Проголодалась?       — Я бы поела, — ответила Сае, убрав с глаз выбившуюся серебристую прядь. — Я так давно не ела твое карри.       Рен встала и взяла свою кружку.       — Возможно, это тебя удивит, но я умею готовить и другие блюда, ты же знаешь.       Сае задохнулась от притворного удивления, когда последовала за ним и села за стойку.       — И ты скрывал от меня эту информацию все это время? Возможно, мне придется провести еще один допрос.       Он забыл, какой забавной она могла быть, когда, наконец, чувствовала себя комфортно. Это было сухое остроумие, и она обладала талантом излагать его с невозмутимым видом — талантом, который они оба разделяли. Ее чувство юмора удивило его, когда он впервые узнал об этом, и с тех пор он пытался развить его в ней. Это было легче сказать, чем сделать.       Он завязал свои растрепанные волосы в короткий хвост. В его возрасте это затянулось, и, к его собственному удивлению, он не возражал против этого.       — Учитывая все обстоятельства, у тебя не слишком большой опыт в допросах, но я не стану останавливать того, кто явно жаждет наказания. — Сказал он, спокойно помешивая карри, которое приготовил еще до ее прихода. Его голос стал задумчивым, как будто он вспоминал. — Почему тот, кто проиграл последний допрос против меня, хочет попытать счастья еще раз? Некоторые просто ничему не учатся.       Он чувствовал, как лед сковал настроение, когда он открыто смеялся над ней.       — Извини? — Ее голос был натянут, как тетива лука, готовая пустить стрелу ему в грудь.       Рен положил на тарелку немного карри и риса и поставил перед ней. Он вытер руки полотенцем и перекинул его через плечо.       — Ты оправдана. Расскажешь мне, как оно приготовилось, на этот раз я приготовил что-то особенное. Попробуй угадать, — сказал он, накладывая себе еду.       Она уставилась на него, потом снова посмотрела сквозь него, но на этот раз из-за раздражения от его наглых насмешек над ней. Мгновение они смотрели друг другу в глаза, оба были слишком уверены в себе, чтобы отступить.       Все еще глядя на него, она откусила кусочек. Раздался сдавленный стон удовлетворения, но он все равно был слышен благодаря обостренным чувствам, которые давал ему его третий глаз. Игорь оставил свои подарки.       — Я так понимаю, это значит, что все вкусно? — Сказал Рен с очередной ухмылкой, откусывая кусочек от своего блюда.       Ух ты, он хорошо поработал. Теперь посмотрим, сможет ли она найти секретный ингредиент.…       — Я хочу наслаждаться своей едой, Амамия-кун. Так что, пожалуйста, помолчи, пока я не перегнулась через барную стойку и не придушила тебя, — сказала она с умиротворенным видом, смакуя каждый кусочек.       Тыкать или не тыкать, вот в чем вопрос. Он видел несколько способов нападения, за которые мог ухватиться. С самого начала допроса его привлекали ее способности, ее сила, даже в те редкие моменты, когда она была слаба. Это было захватывающе. Его также странным образом привлекал ее гнев, отсюда и его склонность намеренно раздражать ее. Ему действительно нравилось выводить ее из себя.       Он не позволил своему увлечению ею зайти слишком далеко, когда они впервые встретились. Он был слишком молод, а она была столпом закона в очень неспокойное для этого время, вызванное крахом заговора Шидо.       Он не собирался делать ничего, что могло бы потенциально поставить под угрозу их позиции, которые в то время были одинаково шаткими.       Но что теперь?       Ему был двадцать один год, на пороге двадцати двух. Он учился в колледже на политолога и стажировался у Йошиды-сан в Сейме. Ее работа наладилась, и большинство крыс Шидо были уничтожены. Она даже пыталась наладить баланс между работой и личной жизнью. Макото прислала ему множество фотографий, на которых сестры гуляли по городу, просто наслаждаясь обществом друг друга, в то время как их отношения постепенно налаживались. Возможно, они так и не зажили полностью, но шрамы показывают, что ты выжила, не так ли?       По крайней мере, так он сказал себе, когда увидел те, что были у него на груди крест-накрест.       Так что же его останавливало сейчас?       Что мешает ему сделать решительный шаг и посмотреть, куда приведет его Нииджима Сае?       Он взглянул на Сае, когда они оба в дружелюбном молчании доедали свои тарелки, и в этот момент лицо Макото на мгновение появилось над лицом ее старшей сестры.       — Черт, — нечаянно выпалил Рен вслух.       Сае пододвинула к нему пустую тарелку и вопросительно подняла бровь. Рен почти никогда не ругался, если только не был в состоянии стресса или травмирован.       — Что-то не так, Амамия-кун? — Спросила она, снова приступая к анализу его состояния. Пытаясь разгадать свои секреты с помощью одного только ее манящего взгляда, он покраснел.       Он ведь все это время стремился к этому, не так ли? Прикрываясь дурацким заявлением о переводе в колледж. Нет, он просто хотел ее увидеть. Признание этого самому себе, а не просто использование фразы, чтобы подразнить ее, казалось, сняло что-то с его плеч, о существовании чего он даже не подозревал.       Казалось, его тело охватило пламя, и он на мгновение представил, как его зрение заполняется голубым пламенем, и услышал слабый звук рвущейся цепи.       Он хотел ее.       Он сильно хотел ее.       Он подавил свои чувства и позволил улыбке заиграть на его лице.       — Да, Сае-сан. На самом деле, все замечательно. Думаю, я только что осознал, как давно я не разговаривал с Макото, вот и все.       На мгновение на лице Сае промелькнуло странное выражение. Он едва уловил это, поэтому не смог расшифровать его значение, но это заявление определенно вызвало у нее какую-то реакцию.       Интерес.       Этот странный взгляд сменился ухмылкой.       — Колледж и стажировка в адвокатской конторе не дают ей скучать, моя сестра — маленький гений, понимаешь?       Рен рассмеялся, взял тарелки и начал мыть их в раковине.       — Похоже, это у вас семейное. — Это вызвало у него легкую улыбку.       — У меня есть вопрос… — Начала она, но, что было для нее нехарактерно, казалось, не могла сформулировать это вслух.       Закончив свою работу, он вытер руки и направился к барной стойке, чтобы сесть рядом с ней.       — Возможно, у меня есть ответ.       — А ты, хм, — начала Сае и снова замолчала. Она сжимала и разжимала руки, лежавшие на барной стойке, и теребила нижнюю губу, а Рен лениво гадал, каковы эти губы на вкус. — Это… встречаешься с кем-нибудь?       Рен, к его чести, удержался, прежде чем упасть со своего места.       Она списывает это на его комментарий к Макото? Ему следует быть осторожным.       Ему в голову пришла интересная идея.       — Ну, это кажется не очень справедливым, Сае-сан, — он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, слегка нахмурившись.       Казалось, это был последний ответ, которого она ожидала.       — А-а? Что значит справедливо? Это был простой вопрос.       — Я отчетливо помню, как просил тебя угадать, какой дополнительный ингредиент в карри, а ты так и не ответила на него. Так что, возможно, у меня будет ответ на твой вопрос, как только ты узнаешь мой секретный ингредиент. — Объяснил Рен, снимая очки и засовывая их за расстегнутый воротник своей серой рубашки на пуговицах.       Сае застонала и закрыла лицо руками.       — Иногда ты бываешь невыносим, ты знаешь это, Рен-кун?       — Это талант, — улыбнулся он. Почему ее разочарованный стон завел его?       — Что, это любовь? — Сае ответила, не обращая на него внимания. — Обычно так говорится в пословице, верно? Секретный ингредиент — это любовь.       …       …       Да!       Правильно ли она сразу догадалась?       Предоставьте это Нииджиме…       Ему нужно было придумать альтернативу, и быстро.       К счастью, Рен ничего не выдал, когда ответил. Он знал, что должен отвечать спокойно и быстро, но не слишком поспешно. Разговор с Сае мог бы стать чем-то вроде танца. Он бы переиграл, если бы сказал ей, что на данном этапе секретным ингредиентом является любовь. Он хотел очаровать ее, и он собирался это сделать, черт возьми!       Он усмехнулся.       — Я не принимал тебя за романтика, Сае-сан. — Холодно ответил он. — Но это звучит гораздо более учтиво, могу я изменить ответ на этот вопрос?       — Подразумеваешь, что это не ответ? Черт возьми! — Сае скорчила гримасу, ударив кулаком по стойке. — Итак… с корицей?       Рен улыбнулся и покачал головой.       На ее лице появилось взволнованное выражение.       — О, яблоки! Ты как-то упоминал, что яблоки хорошо сочетаются с соусом карри.       Его улыбка стала шире, когда он снова покачал головой. Ух ты, ее взволнованное лицо было очаровательным.       — Нет, но баллы за то, что слушала.       Вскоре после этого разговор перешел на другие повседневные темы. Как обстояли дела с диетой. Где была показана новая картина Юсуке. Были ли у Сае в последнее время какие-нибудь интересные случаи. Все это время она то и дело угадывала случайные ингредиенты. Они вдвоем просидели в этом кафе, увлеченные интересной беседой, еще час, но к тому времени уже стемнело, и ей пришлось уйти.

__________________________________________________________________________

      Сае вздохнула, разглядывая себя в зеркале ванной комнаты. На ней было новое платье. Оно было переливчато-голубым, с открытой спиной и без рукавов, и прекрасно сочеталось с ее серебристыми волосами, которые ниспадали искусно завитыми волнами. Матовый насыщенный синий цвет стал прозрачным, когда достиг ее ключиц. Юбка волочилась по полу, разрез сбоку доходил до середины бедра. Она расправила мягкий шелк своего платья, хотя блестящий материал и без того был безупречно гладким.       Она была на балу с коллегами, и предполагалось, что она будет общаться с людьми. Общение, налаживание связей и вежливая беседа — то, что ей не нравилось, но она понимала, что это необходимо в ее положении. Большее количество друзей во многих местах могло только помочь ей и ее карьере.       Если бы она не была взрослой, то предпочла бы спрятаться в ванной до конца ночи. В любом случае, это звучало в тридцать раз интереснее. Как раз перед тем, как войти в ванную, она прошла мимо парочки, которая хихикала и шепталась на ухо, обнимая друг друга.       В груди у нее что-то сжалось. Она хотела этого. Она хотела довериться кому-нибудь, чтобы ее уважали как равную и ласкали как любовницу. Все было прекрасно, когда ей было чуть за двадцать и она стремительно продвигалась по социальной лестнице.       Когда она была под влиянием Левиафана.       Но с чистым сердцем и лучшим балансом между работой и личной жизнью потребность в компаньоне стала… острой.       Она не собиралась бросаться на кого попало. У Сае были свои стандарты, и она признавала, что они были немного завышенными. Но она также с готовностью признавала, что ее исключительно высокие стандарты никуда не денутся.       Непрошеные воспоминания о ночи, проведенной с Реном несколько дней назад, нахлынули на нее. Рука, лежавшая на гранитной столешнице, сжалась в кулак. Только вернувшись домой, она поняла, что он почти весь вечер флиртовал с ней.       — Сае-сан. Если бы я хотел, чтобы Макото была здесь, не думаешь ли ты, что я пригласил бы ее?       Он хотел, чтобы она была здесь. Он хотел ее увидеть. Нииджима Сае, Ледяной дракон в зале суда. Она почувствовала, как ее щеки невольно заливаются краской.       Она должна позвонить ему.       Одна эта мысль заставила ее покраснеть еще сильнее.       Она усмехнулась своему поведению, покачала головой, пытаясь заставить свои щеки остыть.       — В самом деле? Мы теперь краснеем, Нииджима? — Прошептала она себе под нос, энергично моя руки. — Возьми себя в руки, черт возьми. Перестань вести себя как влюбленный подросток.       Она проверила, на месте ли ее голубые тени для век. Удовлетворенная и не найдя ничего, что можно было бы рассматривать дальше, она снова разгладила юбку и вышла из ванной, направляясь в угол с окном, выходящим на заходящее солнце. Возвращаясь к ожидавшему ее бокалу с пузырящимся шампанским.       — Нииджима! — Раздался голос у нее за спиной. Она повернулась и выпрямилась, когда к ней подошел ее начальник из адвокатской конторы, Хикару Наканодзе, его синий костюм был настолько синим, что бросался в глаза.       Она крепче сжала бокал с шампанским, наблюдая за приближением мужчины. Сегодня вечером у нее не очень-то получалось поддерживать дружеские отношения; вероятно, именно поэтому он направился к ней сейчас.       Это начинало раздражать.       — Нииджима, ты опять ведешь себя необщительно? — Ее неизменно жизнерадостный босс просиял, глядя на нее, и в теплом освещении бального зала блеснула золотая пломба на одном зубе, отражаясь от стен, занавешенных красными шторами.       Она вздохнула, делая глоток из своего бокала.       — Нет, сэр, я просто… делаю перерыв. Мне нужно было побыть одной. Зарядить батарейки, понимаете?       Хикару глубокомысленно кивнул.       — Да, эти сборища могут немного раздражать. Я прекрасно понимаю. Если бы здесь не было моей жены, я бы, скорее всего, утопился в бокалах с шампанским, просто чтобы вечер пролетел быстрее. — Закончил он с зубастой улыбкой, потирая свою лысеющую голову.       У Хикару была привычка излишне откровенничать, но он был прекрасным начальником, хотя ему и не хватало выдержки.       Сае была высокой для японки, а Хикару — невысоким для японца-мужчины; она всегда невольно нависала над ним. Несколько лет назад она бы использовала что-то подобное в своих интересах, в те времена, когда она царапалась и истекала кровью, добиваясь любого возможного преимущества. Убей или будь убита сама. Победа любой ценой. Мысли о тех днях, даже столько времени спустя, вызывали у нее отвращение. Она ненавидела Левиафана за все, что та отстаивала, но, к сожалению, она была ее частью, такой же, как ее волосы и конечности.       Она вежливо улыбнулась ему, сделав это небрежно.       — Я присоединюсь к остальным через минуту, сэр.       Хикару кивнул.       — Все ясно, я не буду вам мешать. Тогда позже? — Он повернулся, чтобы уйти, но остановился и обернулся к ней. — Эй, быстро, где твой кавалер?       Ее улыбка сменилась недовольством, и она даже не потрудилась это скрыть. Она указала подбородком ему за спину. Хикару обернулся и увидел, что ее кавалер болтает с двумя официантками у стойки. Он наклонился над стойкой и что-то пробормотал им обеим; официантки захихикали, одна из них накручивала на палец прядь волос.       О, отвали.       Хикару, к его чести, хватило ума съежиться.       — Так нельзя относиться к свиданию, формальность это или нет. Я… посажу его, когда мы вернемся в офис в понедельник.       Сае покачала головой, не желая раздувать ситуацию до предела. Если по офису разнесется слух, что общение с ней привело к суровому разговору с начальником, найти союзников будет еще сложнее.       — В этом нет необходимости, сэр. Но я ценю этот жест.       Она осушила свой бокал и с легким поклоном удалилась. Учитывая, как складывался этот вечер, ей понадобится еще несколько таких бокалов.       Сае подъехала к бару и привлекла внимание официанта, изо всех сил стараясь не хмуриться из-за того, что ее кавалер нагло флиртовал с несколькими другими женщинами. Она не ревновала, совсем нет. Ей это было неинтересно, но они пришли вместе, чтобы ей не пришлось остаться одной. Это было деловое соглашение на вечер, о котором они договорились неделю назад. И все же, он был здесь, а она была здесь.       Она повернулась и посмотрела в его сторону, когда ей подали еще один бокал, но он уже ушел. Нахмурив брови, она повернулась к бальному залу, но он внезапно возник рядом с ней, как таракан.       — Эй, Ниидзима-сан, — произнес Кадзуо Сато сладким голосом прямо ей в ухо. От него пахло виски, о котором она даже не подозревала. Он даже не пытался скрыть свою ухмылку, глядя на нее. По крайней мере, другие мужчины в офисе старались быть сдержанными. Если бы они не были на людях, она бы дала ему пощечину. Его рука скользнула по ее обнаженному плечу.       — Ты оставил меня здесь одну, Сато-сан. Хотя весь смысл того, чтобы пойти со мной куда-нибудь сегодня вечером, заключался в том, чтобы я не оставалась одна. — Она говорила спокойно и с горечью, ее терпение давно было на исходе.       Кадзуо поднял руки и отступил от нее на шаг.       — Не нужно отрывать мне голову, детка.       — Детка? — Прошипела Сае сквозь стиснутые зубы. Пощечина, если бы они были одни, она бы задушила его только за это. — Кем ты себя возомнил…       — О, боже мой! — Кадзуо прервал ее стоном, прежде чем провести рукой по своим зачесанным назад волосам. — Ты можешь не натягивать трусы из-за этого дурацкого мяча?       Сае снова зашипела и сжала свой кулак с такой силой, что гриф хрустнул в ее руках. Стакан упал на пол и разлетелся на сотни осколков. Она даже не почувствовала этого, но почувствовала, что на них смотрят.       У Кадзуо хватило здравого смысла сделать еще один шаг назад.       — Ты слишком красива, чтобы быть такой раздражительной. Может, попробуем улыбнуться?       Видимо, не хватает здравого смысла.       Сае покраснела лишь на мгновение, прежде чем ее зрение прояснилось, и она сделала глубокий-глубокий-глубокий вдох, призывая на помощь все свое терпение, которое она накопила с тех пор, как ей дали второй шанс стать хорошим человеком.       — Почему бы тебе не пойти и не найти тех двух официанток, с которыми ты общался? Я не отличаюсь терпением. — Ответила она ледяным, но твердым голосом. Это сулило серьезные неприятности тому, кто был на другом конце провода, подобно колоссальному айсбергу, скрытому в волнах.       Кадзуо закатил глаза, глядя на нее, его темно-зеленый костюм приподнялся на плечах, когда он раздраженно вскинул руки.       — Ты известна не только своим отсутствием терпения, Ниидзима-сан.       Ее глаза сузились, когда она посмотрела на него.       — Будь очень осторожен с тем, какие слова ты выберешь в следующий раз.       Кадзуо стиснул зубы и, достав расческу, пригладил волосы.       — Вот именно об этом я и говорю. Бывший прокурор Нииджима Сае, фригидная сучка.       Она была почти разочарована. Она слышала, что ее снова и снова используют мужчины, которые думают, что они ей что-то должны, потому что она женщина, потому что она «хорошенькая». Оскорбление легко прошло через ее спину; оно разбилось вдребезги о твердую внешность Нииджимы Сае.       — Проблема в твоем отношении! — По какой-то непостижимой причине Кадзуо все еще продолжал настаивать. — Я надеялся немного растопить этот лед сегодня вечером, но нет, такими темпами ты так и умрешь в одиночестве.       — Ты. Бросил. Меня. Здесь. — Она тихо произносила каждое слово. Они по-прежнему привлекали внимание других гостей. — Открыто флиртовал!       — Мы не встречаемся! Мы даже не спим вместе! — Выплюнул он. — Ну и что, что я флиртую? Ты ясно дала понять, что я ничего не добьюсь.       — Это называется устанавливать границы, — Движение слева от Кадзуо привлекло ее внимание. Кто-то только что прошел мимо нескольких ее коллег; они проскользнули мимо плавно, как духи. Уверенные и плавные движения, как будто они двигались под другую мелодию, чем весь остальной мир. У фигуры была знакомая копна черных волос. Однако в этот раз, он был привязан сзади в виде… что заставило его казаться еще более плутоватый, чем он уже сделал…       Нет…       Рен?       Этого не могло быть.       Должно быть, ее разум сыграл с ней злую шутку в тот момент, когда она была в ванной. Несмотря на это, в том почти невероятном случае, что это действительно был он, она не хотела, чтобы он видел ее в разгар чего-то подобного. Ей нужно было решить это, и как можно скорее.       — Знаете что, Сато-сан? — Заявила она с жутковатым спокойствием. Его глаза расширились от ее тона. — Ты прав, для меня не имеет значения, как ты проводишь свой вечер.       Экс-прокурор повернулась и направилась обратно к бару; ей нужно было выпить еще четыре бокала шампанского. В любом случае, это была вода.       — О, нет, ты не должна, — оказывается, Кадзуо вообще ничего не соображал, потому что схватил ее за запястье и попытался развернуть к себе. — Мы еще не закончили!       Через несколько секунд она вывернула ему запястье и выбила ногу из-под него; он упал на одно колено, вскрикнув от боли.       — Ты не прикоснешься ко мне. — провозгласила она, словно императрица, провозглашающая закон.       Она на секунду подняла глаза. Большая часть толпы отвернулась, отчаянно пытаясь смотреть куда угодно, только не на сцену, которую устроили она и ее спутник. Ужин, танцы и шоу — как им всем повезло.       И тут она снова заметила того духа, который смотрел прямо на нее.       Она была права, это был Рен. Его волосы были зачесаны назад, очков на нем не было; он был одет с иголочки — в элегантный черный смокинг. Он был сшит безупречно, материал туго обтягивал грудь. Галстук, красный, как кровь, казалось, светился даже в толпе ярких вечерних нарядов.       Все это не имело значения, все это было показухой для того, как он смотрел на нее.       Его тело было напряжено, но глаза полуприкрыты. Даже с другого конца бального зала было видно, что его обычно холодные серые глаза потемнели и расширились.       Он выглядел так, словно хотел проглотить ее.       Она отпустила Кадзуо, и тот от боли упал на землю, схватившись за запястье. Она быстро бросилась к бару. Жар пробежал по ее спине и спустился вниз по позвоночнику; мир был немного размытым, когда ее тело инстинктивно отреагировало на то, как Рен смотрел на нее. Ей нужно было подышать свежим воздухом, или выпить, или чтобы он снова посмотрел на нее. Это было совсем не то чувство, которое испытывали такие мужчины, как Кадзуо или ее бывшие коллеги по университету, и которого она не испытывала уже очень давно. Его взгляд не был похотливым. Он был голодным, и в тот момент она поняла: ей это нравится.       Ей это очень понравилось.       Только взгляни.       Эта ночь быстро развивалась.       Она взяла еще один бокал у бармена, который бросил на нее извиняющийся взгляд. Отлично, она знала, что за этот вечер на нее будут смотреть так еще не раз. Ее лицо вспыхнуло.       — Нииджима-сан, — раздался голос позади нее.       Она обернулась и увидела Хикару под руку с женой, они оба смотрели на нее с таким же извиняющимся видом, как и бармен.       Замечательно.       — Прежде всего, я хочу извиниться за действия Сато-сана. Я поговорю с ним в понедельник. — Сказал ее начальник грубым и напряженным тоном.       Сае открыла рот, чтобы заговорить, но ее прервали. Почему все настаивали на том, чтобы прервать ее?       — Мне жаль, Нииджима-сан, но, что бы ты ни думала по этому поводу, сегодня вечером он перешел все границы и опозорил нашу фирму. Подобное поведение не может остаться безнаказанным. — Ее обычно жизнерадостный босс скривился. Она никогда не видела его таким взбешенным, даже когда один из его адвокатов проиграл дело.       Его жена прошептала ему на ухо, и Хикару кивнул в знак согласия.       — Во-вторых, здесь есть кое-кто из Парламента, кто хотел бы встретиться с тобой лично. — Хикару вернул свою обычную глуповатую улыбку. — Похоже, ты все-таки собираешься пообщаться. Он попросил нас лично представить его.       Пожилая пара отступила в сторону.       У нее перехватило дыхание.       Это был он.       Честно говоря, она должна была догадаться. Он мог выкинуть такой трюк.       — Нииджима-сан, это Амамия-кун, личный помощник Тораносукэ Йошиды с партии Новое начало. — тепло сказал Хикару.       Рен подошел к ней, такой невозмутимый в своем смокинге, словно родился в нем. Он осторожно, умоляюще взял ее за руку, не сводя с нее глаз, и нежно поцеловал костяшки пальцев.       Удовольствие пронзило ее руку, как молния, искры заплясали по мышцам. Рен проник в нее до мозга костей.       Она даже не позвонила ему, но он все равно появился.       — Рад познакомиться с Вами, Нииджима-сан, — заговорил Рен, его голос был более хриплым, чем обычно, как будто он сдерживал себя. Он дважды погладил ее костяшки пальцев, прежде чем отпустить ее руку, как будто кто-то позволил ветру сорвать с ладони лист. — Хикару высоко отзывался о Ваших способностях в зале суда и за его пределами.       Ее лицо горело.       Глаза Хикару, казалось, слегка выпучились от того, что обычно враждебная к контакту Сае позволила этому, с его точки зрения, незнакомцу не только прикоснуться к ней, но и поцеловать ее.       Ее голос прозвучал слишком поздно, чтобы быть обычным. Будь он проклят.       — Мне очень приятно, Амамия-кун, — она старалась говорить ровно, но голос все равно звучал с придыханием. Она снова почувствовала себя подростком. Будь он проклят дважды.       — Мы оставляем вас наедине, — сказал Хикару и кивнул им обоим. — Нииджима-сан. Амамия-кун.       Сае кивнула, когда Рен поблагодарил их обоих, как всегда, джентльменов. Она поймала на себе понимающий взгляд жены Хикару. Будь он трижды проклят.       Взгляд Амамии, похожий на гладкое скольжение отполированного камня, наконец встретился с ее взглядом.       Ее тело снова загорелось, подергиваясь и жаждая… чего-то… от него. Она даже не могла поверить, что у нее были такие мысли, ей же было двадцать семь, ради всего святого. Ощущение было такое, будто в ее вены влили бензин, а Рен был просто пламенем.       Какое-то мгновение он рассматривал ее наряд, явно упиваясь ею. Казалось, что она стоит под непреложным судом Солнца: прямым, уверенным, всеобъемлющим. Как и солнце, его взгляд не оставлял сомнений, а его слово, его суждение было законом. Суждение Рена, казалось, было… удовольствие? Его глаза снова встретились с ее глазами, и он одарил ее пьянящей улыбкой, которая говорила о стольком, что Сае даже не могла понять. В этот момент она задумалась, почувствует ли когда-нибудь еще что-нибудь, кроме жара.       Он ничего не сказал, подойдя к бару и заказав бокал для себя. Он снова повернулся к ней и прошептал что-то, словно секрет, ей на ухо.       — Выйдешь со мной на улицу? — Его дыхание щекотало ей шею, и она почувствовала, как по телу побежали мурашки.       Она быстро кивнула.       Не говоря ни слова, она взяла его за руку и повела сквозь толпу людей, которые по-прежнему отказывались смотреть на нее. Затем через стеклянные двери, ведущие на балкон. Городские огни Токио затмевали звезды, но полная луна висела в небе, не тронутая светом человека. Когда они подошли к каменному ограждению, перед ними открылся кажущийся бесконечным город.       Они не произнесли ни слова, стоя так близко, что их плечи едва касались друг друга. Они потягивали шампанское в напряженном молчании; электричество было повсюду. У нее было такое чувство, будто она видит все своими глазами. Она остро ощущала каждое мгновение, каждое легкое прикосновение к ее обнаженной руке, каждое движение его горла, когда он пил вино беззвездной ночью.       Наблюдать за тем, как он глотает, было, пожалуй, самым захватывающим зрелищем, которое она когда-либо видела в тот момент, и она лениво задавалась вопросом, каково было бы ощутить прикосновение его горла к своим губам.       Он наконец-то, наконец-то, повернулся к ней, но она все это время наблюдала за ним. Ее периферийное устройство было предназначено исключительно для Амамии Рен, вора.       — Ты уже разобралась с секретным ингредиентом? — Он говорил почти шепотом.       Бывший вор.       Она посмотрела на него так, словно у него выросла вторая голова, прежде чем к ней пришло воспоминание, она усмехнулась.       — Нет, нет, я этого не сделала.       Он промурлыкал.       — Ты уверен, что это были не яблоки? — Спросила Сае с ухмылкой и легким толчком локтем в бок. Прикосновение обожгло ее руку.       Он рассмеялся, по-мальчишески ободряюще. Она была в относительно тонком платье, с обнаженными руками, но холода не чувствовала.       — Нет, это не так, но я признаю, что вел себя не совсем честно. — Ответил он, снова взглянув на луну. Прежде чем она успела попросить объяснений, он снова заговорил. — Я знаю, что ты более чем способна постоять за себя, но я все равно спрашиваю: с тобой все в порядке? — Фантомный Вор повернулся к ней и кивком головы указал на бальный зал внутри.       Ах, да. Она полагала, что должна, по крайней мере, объяснить.       — Это был Кадзуо-сан, мой… — Это слово, словно желчь, застряло у нее в горле. — Кавалер сегодня вечером.       Легкое, почти незаметное напряжение пробежало по телу Рен, но она почувствовала это. Она увидела это. Она тоже посмотрела на луну.       — Значит, проблемы с парнем? — Его голос был ровным, слишком ровным. Был ли это намек на ревность?       Сае невесело усмехнулась.       — Он хочет. Нет, просто деловое соглашение пошло не так. Я не хотела быть одинокой сегодня вечером, потому что я одиночка каждую ночь уже… некоторое время.       Она не упустила из виду, что от него тоже исходило легкое напряжение, и почувствовала облегчение. Она решила не сдаваться и положила голову ему на плечо. Она приняла правильное решение: он был восхитительно теплым, а смокинг — мягким.       — Подожди минутку, — туман на мгновение рассеялся перед ее глазами, и она полностью повернулась к нему. — Какого черта ты вообще здесь делаешь?       Джокер дал ей понять о себе по его глазам.       — Йошида-сан должен был присутствовать, но он сказал, что становится слишком старым. И поэтому… — Он широко развел руками.       И, таким образом, вместо него появился Фантомный Вор.       — Он послал стажера колледжа представлять его на балу? — Недоверчиво спросила Сае. Он проделал ужасную работу, если единственное общение от имени своего босса было с ней.       — Тогда тебе следовало бы быть там, общаться с людьми! Если он так тебе доверяет! — Огрызнулась Сае. Он не должен бросать работу ради… ради нее.       Ради нее?       Он не сводил с нее взгляда, его холодные серые глаза гипнотизировали в лунном свете, но она ждала его ответа.       — Нет.       Она услышала визг автомобильных шин, когда ее разум нажал на тормоза.       — Что, черт возьми, значит «нет»? — Она ткнула его в грудь. — Тебе нужно заняться своей работой и показать Йошиде и Диете, что ты такой, каким я тебя знаю!       Ее палец остался на его груди, словно точка пламени.       — Я выполняю свою работу, Сае, — ответил Рен, неопределенно махнув пустым бокалом. — Эти визиты Йошиды носят социальный, а не деловой характер. Достаточно просто присутствия здесь представителя. Вот почему он заложил его мне в этом году.       Ее это не убедило; она открыла рот, чтобы возразить.       — Но, учитывая, что ты здесь, возможно, «заложил» — неправильный термин, — прошептал Рен, нежно касаясь пальцами ее руки, все еще пронзавшей его грудь. Он поставил свой бокал на стол, не отводя от нее взгляда. — Я думаю, «подарил» больше подходит.       Она сглотнула, глядя на него из-под опущенных ресниц. Теперь этот мяч стал подарком, потому что она была здесь? Что же еще происходит? Почему у нее подкашиваются пальцы даже на каблуках?       — И не волнуйся, я завел несколько знакомств, прежде чем ты показала Кадзуо-куну, кто здесь на самом деле главный, — сказал он, когда рука, коснувшаяся ее плеча, скользнула вверх, чтобы убрать ее ладонь со своей груди. Он поднес ее запястье к своим губам и запечатлел на нем целомудренный поцелуй, едва слышный шепот.       Она прикусила губу. Не задумываясь, она поставила свой пустой стакан на ограждение и положила другую руку ему на грудь, прямо на сердце. Оно бешено колотилось, больше напоминая рев двигателя, чем органа.       — Что мы делаем, Рен? — Прошептала она, не веря, что ее голос звучит громче.       Он поцеловал ее запястье во второй раз. Она и понятия не имела, что место под ладонью может быть таким чувствительным. Ее вены словно расплавились. У нее перехватило дыхание.       Она больше не могла этого выносить.       Рука, лежавшая на его груди, обхватила лацкан его пиджака и потянула его вниз, прижимая их губы друг к другу. У Рен вырвался удивленный вздох, но она приняла его, когда накрыла его губы своими. Ее свободная рука обвилась вокруг его шеи, пальцы зарылись в его волосы, все еще собранные в пучок. Она чувствовала, что сгорает, каждый нерв в ее теле пел песню, которую, как ей казалось, она забыла. Она наклонила голову, углубляя поцелуй. Его губы были мягкими.       Затем Рен оправился от шока и пошевелился. Развернув их обоих, он прижал ее к каменному ограждению. Она застонала ему в губы от прохладного прикосновения неумолимого камня. Одна ловкая рука скользнула вниз, чтобы схватить ее за бедро, а другой он провел большим пальцем вверх и вниз по ее острому подбородку. Их губы встречались снова и снова. Они были поглощены друг другом, не замечая остального мира. Он умоляюще провел языком по ее нижней губе. Она, не задумываясь, приоткрыла губы, почувствовав, как его язык скользнул к ней в рот. Он застонал в нее, когда они притянули друг друга ближе. Их заинтригованные ласки превратились в более отчаянные рывки и царапанье. Его руки были мозолистыми и сильными; два клейма прожигали тонкий материал ее платья. Они стояли вплотную друг к другу; она почувствовала, как напряглись его мускулы под смокингом, и поежилась.       Ее нога обвилась вокруг его талии; она хотела, чтобы он был ближе, нуждалась в нем. От него пахло кофе и специями, землисто и насыщенно. Она впитывала все, что было в нем, когда их поцелуи наконец-то замедлились.       Они разделялись, едва заметно, кислород и удивление вызывали потребность в пространстве между ними. Их глаза были широко раскрыты. Немного смущающая полоска слюны пересекала щель между их припухшими губами. Вся помада, которой она пользовалась, была более или менее стерта. Их дыхание было прерывистым; они все еще были прижаты друг к другу. Они чувствовали, как бешено бьются сердца друг друга.       Рен наклонился и снова поцеловал ее. На этот раз он был намного короче, но намного слаще. Поцелуй, который проник в нее насквозь. Рен проник в нее насквозь, и этот поцелуй сказал ей, что он планирует остаться.       — Эй, Нииджима-сан. О-о-о! — Раздался голос Хикару со стороны двери.       Они отпрянули друг от друга, реальность того, где они находились, обрушилась на них со скоростью снежной лавины.       Рен заслонил собой дверь, позволив Сае поправить прическу и разгладить платье, но их все равно засняли. По крайней мере, она все еще могла выглядеть презентабельно, несмотря на свое унижение. Она взглянула на него и дважды похлопала по груди в знак благодарности за то, что он прикрыл ее. Она улыбнулась и одними губами произнесла слово «Позже», которое было встречено мрачной ухмылкой, заставившей ее захотеть отчитать своего босса и вернуться к работе.       — Да, Хикару-сан, прошу прощения, — Сае обошла Рена и прочистила горло, осознав, как хрипло звучит ее голос. Действительно, подросток. Будь он проклят навеки.       Ее босс бросил на нее понимающий взгляд, но ничего не сказал, переводя взгляд с Сае на Рена.       Он прочистил горло.       — Да, хорошо, я просто хотел сказать тебе, что мы уходим. Мы собирались предложить подвезти тебя до парковки, так как это была небольшая прогулка, а на улице сегодня прохладно. Но, я полагаю, у тебя все под контролем…       Сае пребывала в двух мирах: в одном она хотела, чтобы Земля поглотила ее целиком, а в другом — хихикать и снова обнимать Рена.       — Да, сэр. Полагаю, что да. — Она оглянулась на Рена, который просто улыбнулся ей. Он привел в порядок пальто, но с прической было покончено. Никакое быстрое приведение в порядок волос не могло заставить его выглядеть менее виноватым.       — Когда-то я был молод. Чем мы с женой занимались, когда думали, что никто не… — Хикару, к счастью, остановил себя. Он всегда был слишком щедр. — Ну, несколько советов от одного адвоката другому, идите домой. — Он многозначительно посмотрел на них обоих и повернулся к двери. — Увидимся в понедельник с утра пораньше, Ниидзима. — Весело сказал он, выходя за стеклянные двери.       Мгновение, затем два, затем три.       — Он кажется милым, — произнес Рен глубоким и хрипловатым голосом. Она чувствовала, как его голос отзывается в ее груди, и больше всего на свете хотела почувствовать, как он касается ее кожи.       Но Сае ничего не могла с собой поделать и начала смеяться. Возбуждение, смущение и радость переполняли ее, словно она была создана для бега. Прошло довольно много времени с тех пор, как она чувствовала, что ее тело гудит.       Она повернулась к Рену. Он стоял, прислонившись к ограждению; ветер трепал его распущенные волосы.       В таком виде он выглядел слишком красивым. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, возвращаясь к нему, и, если ее бедра и покачивались чуть сильнее, когда она приближалась к нему, никто из них этого не заметил.       — Ну… — Спросила Сае. От такой частой улыбки у нее заболели щеки. — Кофе?

____________________________________________________________________________

      Рен проснулся в незнакомом месте, на серых простынях и удивительно удобном матрасе, твердом, но мягком как подушка. Подушка была из пены с эффектом памяти и, казалось, окутывала его голову мягким облаком. Было что-то еще мягкое, что-то, пахнущее лавандой и слабым запахом пота.       Что-то мягкое шевельнулось в его руках.       Он застыл. Воспоминания нахлынули на него в мгновение ока.       О, мой гребаный бог, Сае и я, мы…       Черт возьми, мы-       — Ммм, доброе утро, — устало произнесла Сае, поворачиваясь к нему, обнаженная, как в день своего рождения. Ее серебристые волосы, обычно уложенные в элегантную прическу, были растрепаны. Она зевнула, прикрыв лицо рукой, и попыталась сесть. Затем она застыла на мгновение; ее глаза расширились, когда она повернулась к нему.       Было подано еще вино, бутылка действительно прекрасного рислинга, который хрусталем лился в бокал. Они немного поговорили, но не много слов. Вчера вечером они говорили о деле, о многом.       От воспоминаний у него пересохло в горле.       — Рен? Что мы делали прошлой ночью? — Спросила она шепотом. В ее голосе не было ужаса. Она говорила так, словно уже знала, и просто искала подтверждения.       Он тоскливо вздохнул и сел; только тогда он понял, как сильно болят его спина и плечи. Кряхтя, он дотронулся до своих плеч; они почему-то были чувствительными.       — Боже мой, — прошептала Сае, слегка коснувшись его предплечья. — Они повсюду.       — Что это? — Он посмотрел вниз и нашел свой ответ: синяки. Точнее, засосы. Они тянулись вниз по плечам, ребрам и прессу. Он проследил за их движением, когда стягивал простыню со своей талии. Они тоже были у него на бедрах.       — Рен! У тебя на груди отметины от ногтей, — проговорила Сае, прежде чем прикрыть рот, видимо, сообразив, что это она оставила там эти отметины.       Он резко повернулся к Сае. На лице у нее было выражение то ли страха, то ли восхищения, и только тогда он заметил, что она тоже была покрыта.       — О, черт, — что-то в его тоне, должно быть, выдало его, потому что Сае сбросила с себя одеяло и практически подбежала к зеркалу в полный рост, висевшему у шкафа. Она ахнула, обнаружив на своем теле следы его рукоделия. В тех же местах, что и у него, за исключением того, что они простирались далеко вдоль ее длинных ног. Она смотрела на себя в зеркало, рассматривая каждый синяк с дюжины разных точек зрения.       Он просто не мог оторвать взгляда от ее обнаженного тела. Он был всего лишь человеком.       — Это… это твои инициалы? — Сае ахнула, глядя на что-то внизу.       — Что? — Спросил Рен, вставая и направляясь к ней. Она стояла к нему спиной, и он фантастически проводил время, глядя на ее упругую попку, но все, что она видела, было спереди.       Слегка коснувшись ее бедра, он медленно развернул ее к себе. Ее лицо было красным, как свекла, и она выглядела так, словно не могла подобрать слов. Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова.       Он опустился перед ней на колени, и, конечно же, чуть левее ее холмика, рядом с тем местом, где ее бедро кровоточило, образовался синяк в виде буквы «АР». Он поднял на нее глаза; его лицо покраснело от изумления.       Она закрыла лицо, которое стало ярко-красным.       — Перестань так на меня смотреть…       Он хихикнул и встал.       — Например? — Он притянул ее к себе, но она все еще закрывала лицо.       — Секс нам идет, — прошептал Рен ей в макушку, отчего она вздрогнула, прижавшись к нему, но кивнула.       — Я не могу поверить, что мы… мы напали друг на друга, Рен! — Она открыла лицо, ее восхищение и страх сменились чем-то вроде удовлетворения, вызвав кривую усмешку. — Мне придется несколько недель ходить в водолазках рядом с Макото!       Она подняла на него глаза, а затем снова уткнулась в его грудь.       — О, черт, Макото… наверное, нам стоит… знаешь… — Она вдруг застеснялась, когда прижалась к нему.       — Рассказать ей? — Закончил Рен, получив кивок. — Ну, это зависит от…       Она слегка отстранилась.       — Зависит от чего?       А вот и самое сложное, было легко целоваться. Черт возьми, было легко заняться сексом, но было нелегко… разобраться во всем. Поговорить о том, о чем им нужно было поговорить. Рен очаровал ее, теперь ему оставалось только закрепить посадку.       — Что ж, — Рен откинул волосы назад. — Это зависит от того, как именно мы хотим сделать… это. Мы.       Она посмотрела на него мгновение, прежде чем сделать шаг назад. Ему уже стало холоднее.       — Понятно, — сказала Сае, поворачиваясь к зеркалу и снова осматривая свое тело.       — Я не собираюсь ничего предполагать, — начала Сае, глядя на свое отражение. Она с легкой улыбкой провела рукой по плечам, наслаждаясь чувствительностью своей покрытой синяками кожи. — Я имею в виду, я на сколько? На семь лет старше тебя?       — Тебе следует быть с кем-то твоего возраста. — На мгновение ее голос прозвучал тихо, слишком тихо, на его взгляд. — Мы можем оставить это на один раз…       — Я этого не хочу.       Она резко повернулась к нему, как будто ей только что дали пощечину.       — Рен, я старше тебя! Это очень важно! — Она снова бросила быстрый взгляд в зеркало. — Я, вероятно, не всегда буду так выглядеть… И скорее рано, чем поздно.       Рен почувствовал себя оскорбленным. Честно говоря, она действительно думала, что он такой поверхностный? Он не стал бы отрицать, что она была великолепна, просто красавица, как статуя, но его влечение к ней проистекало из совершенно другого источника. И будь он проклят, если не покажет ей этого.       — Честно говоря, Сае, мне на это насрать. — огрызнулся он в ответ, не в силах сдержать гнев в своем голосе. — Мое влечение к тебе не имеет ничего общего с твоей внешностью, это был просто бонус.       Она уставилась на него широко раскрытыми глазами.       — Я хочу узнать, что движет тобой. Я хочу узнать об уме Нииджимы Сае. О твоем стремлении, о твоих способностях как юриста, как личности. Ты даже не представляешь, насколько это привлекательно. — Рен сделал глубокий вдох, ему нужно было убедиться, что она поняла. Он ждал этого слишком долго; он предпочел бы ослепнуть, чем позволить этому ускользнуть от него из-за чего-то настолько поверхностного. — Я хочу тебя. Я… — Его голос дрогнул. Он был не в состоянии контролировать свои эмоции. — Ты сожалеешь об этом? Сожалеешь об этом? — Спросил он, указывая на них двоих.       Она продолжала смотреть на него, и в выражении ее лица был страх, как будто он был каким-то привидением. Ее глаза цвета жженой амбры умоляли его, ища в его душе обман. Она ненавидела двусмысленность, но он пытался показать ей, что ее нет. Она нравилась ему такой, какая есть.       Но, казалось, прошли годы, прежде чем она отрицательно покачала головой.       — Нет, нет, я этого не сделала. Как только ты появился прошлой ночью… Я наслаждалась каждым мгновением. — Решительно заявила Сае, и на ее лице появилась легкая улыбка.       Рен позволил себе улыбнуться, облегчение разлилось по его телу прохладной волной.       — Это делает нас такими, какие мы есть.       — Но я не хочу ограничиваться прошлой ночью. — Он шагнул ближе к ней, сокращая расстояние между ними. — Я тоже не собираюсь ничего предполагать, но все равно спрошу: Не хочешь пойти на свидание в следующие выходные? Я слышал, что в опере будет представление.       Сае ахнула, широко раскрыв глаза.       — Я… я люблю оперу. Как ты… был ли ты?       — Однажды, — ухмыльнулся Рен, поглаживая ее щеку своей мозолистой ладонью. Она подалась навстречу его прикосновению. — Во сне… с тобой.       Она моргнула, переваривая то, что он только что сказал ей; ее лицо снова стало пунцовым, подчеркивая покрасневшие глаза.       — …Мне бы этого хотелось, — сказала она наконец, и на ее лице появилась глупая улыбка. — Очень хотелось.       Рен выдохнул, хотя и не заметил, что задержал дыхание. Он снова чуть не потерял самообладание, когда Сае прыгнула на него и обвила руками его шею. Он засмеялся и закружил ее; ее хихиканье было сладкой музыкой.       — Ух, Рен, с тобой я чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать, — рассмеялась она, целуя его и запуская руки ему в волосы.       Он жадно поцеловал ее в ответ, и в тот же миг смех и легкое настроение прекратились, уступив место чему-то ненасытному, всепоглощающему. Они снова упали на матрас.       Он осыпал поцелуями ее подбородок, ключицу и грудь. Она задыхалась и вздрагивала, когда он поочередно целовал и посасывал чувствительные места, которые обнаружил прошлой ночью.       — О, боже мой! — Внезапно Сае воскликнула с придыханием.       — Что? — Рен обеспокоенно посмотрел на нее, оторвавшись от ее пупка. — Ты в порядке?       — Да! Нет! В конце концов, нам все равно придется рассказать Макото, — простонала Сае, закрывая лицо руками, очевидно, представляя себе трудный разговор, который их ждет в будущем.       Он рассмеялся, ничего не мог с собой поделать. Она была слишком милой.       — Верно, но это может подождать. Нам нужно обсудить более важные вещи. — Сказал Рен, опускаясь вниз по ее упругому животу и переходя к бедрам. От его внимания у нее перехватило дыхание, когда он скользнул в нее пальцем, а затем двумя.       Она выгнула спину, как только почувствовала, что он вошел в нее. Ее вздохи заполнили всю комнату. Она извивалась от его прикосновений.       — Рен~, — простонала она, когда он прижался губами к ее промежности. — Я все еще немного чувствительна, так что будь нежен.       Он просто хмыкнул в ответ, полностью сосредоточившись на том, чтобы заставить свою возлюбленную раскрыться. Два пальца в жесте «иди сюда», и его губы и язык на ее бутоне. Сначала медленные, томные движения. Она прижалась к его губам, к его пальцам; ее собственные длинные пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе.       — Рен! О, не останавливайся! — Закричала она, когда ее бедра сжали его лицо. Ее длинные ноги не переставали сжимать его, и когда она поняла, что сжимает слишком сильно и он тоже не может пошевелиться, она отпустила его. Но ее ноги были слишком беспокойными и неподатливыми. Она снова принялась сжимать его бедрами. Снова и снова. Она отчаянно хваталась за все, что могло удержать ее в этой реальности, по мере того как она подбиралась все ближе и ближе.       Он набирал скорость.       Ее слова стали неразборчивыми, когда она достигла пика наслаждения от прикосновений Рена. Его прикосновение было освобождением для ее тела. Внезапно в ее сознании произошла сексуальная революция, лидером которой был Рен. Ее зрение затуманилось, она вздрогнула и застонала.       — О-о, черт возьми! Рен. Я~! — Она открыла рот и издала беззвучный крик, когда все ее тело сотрясла дрожь. Она прижималась к нему всем телом, испытывая волну за волной ослепляющих толчков. Наконец она успокоилась и рухнула на влажные простыни. Их определенно нужно постирать.       Он сел, и она жадно притянула его к себе для поцелуя, приятно довольная своим вкусом на его губах.       Рен оторвался от ее губ и посмотрел на нее сверху вниз.       — Думаешь, в тебе хватит сил на один раунд?       Она все еще не могла отдышаться, но в ответ перевернула его на спину, обхватив бедрами по обе стороны от него. Они были прижаты друг к другу. От его возбуждения по ее телу пробежала восхитительная дрожь, и она почувствовала, как что-то упирается ей в живот. Она медленно, мучительно прижалась к нему, наклоняясь, и ее серебристые волосы платиновым занавесом накрыли их обоих. Он застонал от этого опьяняющего трения.       — Ты забудешь свое собственное имя, когда я закончу с тобой, Фантомный Вор, — Она снова прижалась к нему, вызвав у него еще один низкий стон.       Рен кто?

____________________________________________________________________________

      Макото была, мягко говоря, сбита с толку.       Рен пригласил ее на ланч; очевидно, она и ее сестра. Они все собирались встретиться в маленьком уединенном кафе в Китидзедзи. Она чувствовала, что предает Босса, но из-за стресса, связанного с колледжем и стажировкой в адвокатской конторе, она не собиралась отказываться от бесплатного обеда. Кроме того, она давно не видела Рена и скучала по своему лучшему другу.       Она закинула сумку на плечо, поправила темно-синюю блузку и черные капри и направилась по оживленным улицам к месту назначения. Ей пришлось немного потесниться в толпе, когда она проходила мимо популярного «Снайпера пингвинов», но в остальном прогулка была приятной.       Подойдя к кафе, она вошла в дверь; о ее появлении возвестил звон колокольчика. Она огляделась и заметила свою сестру и лучшую подругу, сидевших за столиком в дальнем конце зала.       Сае помахала ей рукой с улыбкой, хотя и слегка натянутой. Ее старшей сестре все еще было трудно иногда проявлять нежность, поэтому она решила, что это и было причиной упомянутого напряжения. Когда она подошла, то заметила несколько… странных вещей. Они сидели немного близко друг к другу. Что ж, в этом не было ничего необычного, подумала она. Они тоже были подругами, и ее сестра была почетной Фантомным Вором, хотя сейчас все они были на пенсии. Кроме того, они обе были одеты в весенние свитера с высоким воротом.       Макото пожала плечами, когда подошла к столу. Весной ей стало так холодно, что она иногда надевала свитер, поэтому она не обращала на это внимания.       Рен толкнул локтем сестру, которая только бросила на него раздраженный взгляд.       — Эй, Макото, я встречаюсь с твоей сестрой.       Младшая Нииджима замерла, прежде чем сесть, но потом вспомнила, с кем разговаривает, и закатила глаза.       — Ты никогда не сможешь перестать быть Джокером, да?       Рен с ухмылкой посмотрела на ее сестру, прежде чем сказать что-то вроде «Я же тебе говорила», прежде чем сестра хлопнула его по плечу, вызвав смешок у бывшего лидера.       Макото и не подозревала, что они стали так близки, Сае почти никогда не прикасалась к людям. Черт возьми, она могла пересчитать по пальцам одной руки, скольких людей Сае чувствовала себя комфортно, когда к ним прикасалась, и у нее еще оставались лишние пальцы.       — Приятно видеть, что вы так хорошо ладите, — улыбнулась Макото, ее сестра и лучшая подруга стали еще ближе, это ведь здорово, правда? Она с трудом подавила улыбку, представив, как они станут дружной тройней.       — Ты готова сделать заказ, Макото? — Спросила Сае, отложив меню и сделав глоток чая.       — Ммм, да. Пожалуй, я возьму блинчики. — Сказал Макото, бегло просмотрев ламинированное меню.       Рен улыбнулся, и его взгляд стал почти ослепительным.       — Энн действительно повлияла на тебя, не так ли?       Макото пожала плечами, на ее лице заиграла ухмылка.       — У нее хороший вкус, что я могу сказать?       Ее сестра улыбнулась и собиралась что-то сказать, но появился официант, и они все сделали свои заказы.       — Итак, — начала Макото, когда официант отошел, чтобы сообщить что-то на кухню. — Что заставило вас захотеть прийти? Я не неблагодарная или что-то в этом роде, просто любопытно.       Рен и Сае посмотрели друг на друга. Сае вздохнула, когда Рен собрался открыть рот.       Раздался звонок в дверь.       — Йоу! Рен-Рен! — Громкий объявил голос, что в кафе вошел светловолосый мужчина, а рядом с ним блондинка: Рюдзи и Энн. Волосы Рюдзи стали менее светлыми, так как он смыл краску для волос и отбеливатель. На нем была желтая мышечная футболка и шорты-карго.       — Рюдзи! Что я тебе говорила насчет того, чтобы не кричать на людях? — Сказала Энн, беря его под руку, когда светловолосая парочка приблизилась к столу. Энн выглядела почти так же, как и раньше, за исключением того, что ее волосы были заплетены в длинную косу, а не заплетены в хвостики; на ней был розовый сарафан с красными круглыми повязками на голове.       — Чтобы не было шумно, потому что я чуть не выдал наши личности, и однажды я все-таки раскрыл их, — продекламировал Рюдзи, слегка запинаясь. — Прости, малыш.       Энн ухмыльнулась и поцеловала его в щеку.       — Хороший мальчик.       Рен ухмыльнулся и издал хлесткий звук. Рюдзи просто отмахнулся от него.       — Привет, ребята! Не хотите посидеть с нами? — Не задумываясь, предложила Макото. — Мы только что заказали, но чем больше, тем веселее.       О черт. Она должна была сначала спросить, все ли в порядке!       Она обернулась и посмотрела на Сае и Рена.       — Простите, это нормально, что я их пригласила?       Выражения их лиц были странными. Сае выглядела так, будто ее вот-вот стошнит, а у Рена была одна из тех улыбок, которые появлялись у него, когда только он понимал шутку.       — Все… все в порядке, — напряженно произнесла Сае. Рука Рена зашевелилась под столом, и с лица Сае, казалось, спало напряжение.       — О боже! — Позади них раздался тихий голос. Обернувшись, они все увидели Хару, выходящую из дверей кухни; на голове у нее была черная широкополая шляпа. — Что вы все здесь делаете, ребята?       — Хару? — Воскликнула Энн, усаживаясь напротив Сае. — Мы могли бы спросить тебя о том же. Почему ты только что вышла из кухни?       Хару хихикнула, звук был мягким и звенящим.       — Я купила это кафе только на прошлой неделе, и я проверяю кухню в каждом приобретенном заведении, чтобы убедиться, что она соответствует стандарту Окумура. — Генеральный директор одернула манжеты своего фиолетового блейзера и расправила юбку-карандаш в тон.       Рен выглядел так, словно очень, очень старался не разразиться хохотом от чего-то непонятного.       — Не хочешь ли присесть с нами, Хару? — Спросил Рюдзи, все равно беря стул от ближайшего пустого столика.       — Если я не навязываюсь! Я бы с удовольствием! — Сказала девушка с пышными волосами, с сияющей улыбкой усаживаясь на предложенный стул. — В этом кафе самые вкусные кексы.       Хару заметно пополнела, и ее волосы стали длиннее, теперь они падали на плечи, а кончики завивались.       — Кто-то сказал кексы? — Внезапно спросил Юсуке, как будто всегда был здесь.       Энн в шоке вскочила со своего места.       — Боже мой, Юсуке! Ты не можешь просто так подкрасться к нам! Откуда, черт возьми, ты вообще взялся?       — Я играю в прятки с Морганой и Футабой, — спокойно ответил Юсуке, как будто это что-то объясняло. Его голубые волосы стали намного длиннее и были собраны в мужской пучок. С небольшой щетиной на подбородке и пятном краски на щеке, он был одет в светло-голубую тунику и брюки.       — Значит, ты прячешься в кафе? — Спросил Рен, с улыбкой наблюдая за обычным безумием своих друзей и семьи. — Тоже играешь в прятки? Разве вы оба не моего возраста?       Колокольчик снова зазвенел, когда в комнату вбежала Футаба, в своем вездесущем зеленом пальто она была похожа на кошку. На самом деле Футаба лишь немного подросла, но, не считая того, что она потеряла три четверти длины волос из-за рыжего каре, в остальном она выглядела точно так же.       — Футаба, — сказал Юсуке тоном, который можно было бы назвать почти насмешливым. — Рен, говорит, что прятки — это детская игра.       — Рен-Рен, игра в прятки подходит для всех возрастов! — Раздраженно крикнула Футаба. Комочек в форме кошки на ее шерсти подозрительно зашевелился.       — Футаба, — сказала Макото материнским тоном. — Не могла бы ты, пожалуйста, отпустить Моргану?       Маленькая женщина фыркнула.       — Хорошо, мам. — Она внезапно распахнула свое пальто, как будто включила мигалку, и бедный не-кот-кошка вывалился наружу, приземлившись на лапы.       Моргана выглядел точно так же, вплоть до желтого воротничка. Его голубые глаза расширились, когда он оглядел множество знакомых лиц за столом.       — Ой! Всем привет, — сказал Моргана, подбегая к Рену и запрыгивая к нему на колени. — Кстати, спасибо, что заложил меня Футабе на выходные. — саркастически произнес кот, почесывая его за ухом.       Фраза «заложить» вызвала у Рена и Сае немало воспоминаний, но они сдержали свои выражения.       Сае повернулась к Рену и одними губами спросила.       — Что нам делать?       Рен улыбнулся безумным обстоятельствам, в которых они внезапно оказались, и одними губами произнес в ответ.       — Давай просто сделаем это.       Сае посмотрела на внезапно переполненный стол и вздрогнула. С Макото и так было непросто, но теперь все Фантомные Воры, за вычетом Сумирэ, Софии и Зенкичи? Сумирэ и Зенкичи в данный момент не было в Токио, а София уже несколько лет изучала Интернет.       С тех пор, как появились Рюдзи и Энн, рука Рена не отпускала руку Сае. Его мозолистый большой палец описывал круги на костяшках ее пальцев. Она нервничала, причем очень сильно.       Они и не подозревали, что теперь за ними наблюдали люди, обладающие гораздо большей эмоциональной проницательностью, чем младший Нииджима. Энн и Хару почти сразу заметили, как близко они сидят, и у них закружилась голова. За ними пристально наблюдали.       Подошел официант, чтобы принести первоначальные заказы. Хару попросила его закрыть кафе на обед, так что в кафе остались только бывшие Фантомные Воры, и все было в их распоряжении. Они все принялись за еду, когда в компании начался настоящий хаос, который никогда не прекращался, и во многом так оно и было. По просьбе Хару принесли еще еды, но она заверила обеспокоенную Сае, что заплатит за все сама.       — Итак, Рен, — произнесла Энн тем испытующим тоном, от которого у него волосы на затылке встали дыбом. — Чем ты занимался в последнее время?       Рен почти незаметно напрягся. Он мог сказать, что она уже заметила их. Он дважды сжал руку Сае под столом: предупреждение.       — О, ты знаешь, я занят из-за перевода в Токийский университет в следующем семестре и работы над диетой, — пассивно ответил Рен, стараясь казаться беззаботным. Он видел, что хищный взгляд Хару так же, как и Энн, анализирует его ответ.       Хару задумчиво вздохнула.       — Полагаю, что так, но я надеюсь, что это не сделает тебя настолько занятым, что у тебя не останется времени на себя.       Генеральный директор Продукты Окумура украдкой взглянула на модель; они были на одной волне.       — Или, может быть, — с нажимом в голосе подхватила Энн. — Кто-то еще?       Сае напряглась чуть заметнее, но это все равно можно было заметить, только если внимательно присмотреться.       Он почувствовал, как Сае напряглась еще больше, прежде чем она внезапно села.       — Ладно, хватит разыгрывать этот спектакль. — воскликнула она, ударив их сцепленными руками по столу с такой силой, что зазвенели тарелки и столовые приборы.       За шумным столом воцарилась мертвая тишина.       Один удар, и второй, третий, затем четвертый…       — ЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭЭ! — Энн и Хару визжали,       — Я так и знала! Я сразу поняла, что что-то случилось, вы вдруг стали очень дружны! — Энн сказала это так быстро, что даже не успела перевести дух.       — Ого, черт возьми, — пробормотал Рюдзи, пораженный, но не обязательно удивленный, потому что это был Джокер.       Футаба покачал головой.       — Если говорить о том, что удары выше твоей весовой категории, то ты находишься в мире, уровень которого выше твоего. — В ее голосе было что-то, что Рен мог описать только как благоговение перед игроком.       Моргана фыркнул и лизнул свою лапу.       — Наконец-то, если бы мне пришлось наблюдать, как ты и дальше тоскуешь по какому-нибудь, Джокер, мне пришлось бы вмешаться.       — Если вы хотите запечатлеть завершение ваших отношений, для меня было бы честью запечатлеть такой страстный момент. — Предложил Юсуке, стащив маффин с тарелки Энн.       Все уставились на него, разинув рты.       Сае заговорила первой, в ее голосе звучало недоверие.       — Рен, твой друг не просто так предложил то, что я думаю, он сделал, не так ли?       Рен закрыл рот и пожал плечами.       — Если быть до конца честным, это даже не самая безумная вещь, которую он когда-либо говорил.       Единственным, кто ничего не сказал, была Макото. Она смотрела на их сцепленные руки на столе. Она даже не слышала комментариев их друзей. Все это смешалось с фоновым шумом, и в ушах у нее зазвенело.       — Это… это шутка? — Внезапно заговорила Макото, и ее тон и покрасневшие глаза заставили всех присутствующих замолчать. — Потому что, если это так, мне не до смеха.       Рен съежился, а Сае побледнела. Их план по постепенному сближению развалился в ту же секунду, как Рюдзи и Энн вошли в эту дверь, и теперь все раскрылось, вероятно, самым ужасным образом из всех возможных.       — Макото… — Тихо сказала Сае, ее темно-бордовые глаза встретились с пылающими красными глазами сестры. — Мы серьезно.       Макото встала, а затем хлопнула рукой по столу, указывая на Рена.       — Ты! Ты пошутил, что встречался с ней раньше! Это… — Ее внезапный приступ гнева прошел так же быстро, как и появился, когда она откинулась на спинку стула. — Это была не шутка?       Рен смущенно оглядел сидящих за столом, когда Энн и Хару посмотрели на него с безразличием, Рюдзи и Юсуке казались немного растерянными, а Футаба и Моргана наблюдали за перепалкой, как за мячом в теннисном матче, туда-сюда.       — О, да, — он повернулся к Сае, на которую это тоже не произвело впечатления. — Да, оглядываясь назад, я понимаю, что это не так смешно.       — Вовсе нет, придурок! — Воскликнула Макото, перегибаясь через стол и устремляя на него суровый взгляд. — Я думала, ты просто говоришь одну из тех глупых фраз, которые ты иногда говоришь, чтобы сбить меня с толку!       Остальные за столом по-прежнему молчали, наблюдая за перепалкой и, откровенно говоря, немного опасаясь навлечь на себя гнев королевы.       — Каким образом… как это могло случиться? — Наконец спросила Макото, ее голос звучал тише, но все еще язвительно.       Рен, уже ставший талантливым рассказчиком, взял бразды правления в свои руки и выложил все на стол. Однако Сае часто вмешивалась, чтобы придать дополнительный контекст или приструнить Рена. Конечно, они опустили все сексуальное.       — Ничего себе, — прокомментировал Рюдзи, когда рассказ был закончен. — Этот парень, Кадзуо, звучит как придурок.       Сае хихикнула, а Рен ухмыльнулся.       — Его уволили, — сказала Сае, не пытаясь скрыть своего удовлетворения.       Макото молчала, переваривая все, что сказали ей Рен и сестренка       — Вы двое любите друг друга? — Наконец спросила Макото с непроницаемым выражением лица.       Рен и Сае выпучили глаза, прежде чем медленно повернуться друг к другу.       Рен заговорил первым, его голос звучал немного напряженно.       — Это все еще довольно ново. Мы, э-э, на самом деле не говорили об этом…       — Да, люблю, — тихо перебила его Сае. — Я действительно люблю его.       Рен и остальные за столом обернулись к ней.       — Сае, я…       Она покачала головой и сжала его руку.       — Ничего страшного, если ты этого не сделаешь. Я знаю, это все еще в новинку, но я думаю, что любила тебя уже давно, Рен. С тех пор, как ты спас мою жизнь, а я спасла твою.       Рен с трудом сглотнул, его глаза защипало, когда самая замечательная, сильная женщина, которую он когда-либо видел, только что призналась, что любит его.       — Я… я тоже люблю тебя, Сае. — ответил он, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрогнул.       Улыбка старшей Нииджимы осветила кафе, и, несмотря на толпу зрителей, она наклонилась и поцеловала его. От этого движения по их телам словно пробежала волна пламени.       — Фу! — Закричала Футаба, закрывая лицо руками. — Найдите комнату!       Макото наблюдала за всем этим разговором, широко раскрыв глаза.       — О боже… Вы двое действительно любите друг друга… моя старшая сестра и мой лучший друг…       Макото на секунду прикрыла глаза рукой, откинувшись на спинку стула. Всем было интересно, что же произойдет дальше, когда они услышали хлюпанье носом.       Она плакала.       — О, Мако-тян! — Сказала Хару и тут же бросилась обнимать свою близкую подругу, которая практически рухнула в ее объятия. Энн обняла их обеих, ее нижняя губа задрожала.       Сае сжала свободную руку, изо всех сил стараясь не расплакаться при виде плачущей сестры.       Макото вытерла глаза носовым платком, который дала ей Хару.       — Нет, нет, я… я в порядке.       Она смотрела на двух самых важных людей в своей жизни, ее щеки и глаза были красными и припухшими.       — Простите, если я не справлялась с этим наилучшим образом… — Пробормотала Макото, опустив глаза. — Это просто очень странно с моей точки зрения.       — Нет, сестренка. Это понятно. Это очень много и… совершенно непредвиденно. — Сказала Сае, и по ее щеке скатилась случайная слезинка.       — Говори за себя, — сказал Рен, за что получил тычок локтем в бок от бывшего прокурора.       — Спасибо, — Макото глубоко вздохнула. — Похоже, вы двое действительно любите друг друга. И я рад это видеть. Если кто-то и заслуживает шанса на счастье, так это вы, ребята.       Остальные воры закивали в знак искреннего согласия.       — Но послушай меня, Рен. Я знаю, ты хороший парень, но, если ты причинишь боль моей сестре, я запишу это на видео, пока она будет выбивать из тебя все дерьмо. — Макото пригрозила в маске Королевы, на мгновение скрывшей ее лицо.       Рен сглотнул и кивнул.       — Я и не ожидал меньшего.       Макото выдохнула, вытирая глаза.       — Хорошо, пока мы понимаем друг друга.       После этого ланч быстро закончился. У остальных были свои дела, а у Хару было кафе, которое ей нужно было снова открыть для посетителей.       Сае осторожно подошла к сестре у выхода из кафе.       — Эй… эм…       Макото посмотрела на нее. У них обоих давно высохли слезы. Сае, немного неловко, протянула руки.       — Не будет ли это слишком, если я попрошу обнять тебя?       Лицо Макото смягчилось, когда она заключила свою старшую сестру в очень эмоциональные объятия для Нииджима. Они простояли так минуту, прежде чем Сае попыталась отстраниться, но Макото не позволила ей.       — Я доверяю тебе, сестренка, и я люблю тебя, — сказала Макото, не открывая глаз. — Но этот человек сделал для меня больше, чем кто-либо другой, больше, чем все остальные.       Она выпустила Сае из объятий, но все еще держала ее за руки.       — Так что, если ты причинишь ему боль, я никогда тебя не прощу. Он заслуживает всего мира.       Глаза Сае расширились, но через секунду смягчились. Они оба обернулись и увидели, что Рен, Рюдзи, Энн и Моргана о чем-то оживленно разговаривают. Рен и Моргана о чем-то огорчали Рюдзи, отчего Энн рассмеялась в ладошку.       Старшая Нииджима оглянулась на свою сестру.       — Я знаю, что это так. Я буду стараться каждый день. — Ее голос был решительным, и никакая сила не могла сбить Нииджиму с выбранного курса.       Макото ослепительно улыбнулась.       — Спасибо, это все, о чем я прошу.       — Кстати, что случилось с водолазками? На улице на самом деле довольно тепло. — Спросила Макото, чувствуя, как любопытство берет верх.       Сае злобно ухмыльнулась, оттягивая высокий воротник водолазки в сторону, обнажая несколько засосов.       Макото закричала.

____________________________________________________________________________

      Надевая черный пиджак, он готовился к опере. У них с Сае было первое свидание. Рен, по общему признанию, ни черта не знал об опере. Он потратил больше времени, чем хотел бы признать, на изучение оперы в интернете. Он не хотел выглядеть необразованным обывателем на своем замечательном свидании.       Он приехал, чтобы встретить ее у ее квартиры, постучал в дверь и подождал, пока она откроет. Примерно через две минуты ожидания дверь открылась, и у Рена перехватило дыхание.       По другую сторону двери стояла самая великолепная женщина, которую он когда-либо видел.       Она посмотрела ему прямо в глаза; каблуки придавали ей дополнительный дюйм. Ее серебристые волосы были уложены: обычно волнистые серебристые локоны превратились в более дикие кудри. У ее черного платья были тонкие бретельки-спагетти, оставлявшие открытыми ключицы и плечи; на груди красовалось ожерелье из красного бисера. Облегающий боковой разрез, доходивший до середины бедра, обнажал бледную мускулистую плоть, от которой пересыхало во рту. Красный пояс обвивал ее руки, как змея. Серьги-близнецы, похожие на золотые слитки, заменили ее обычные серебряные подвески.       Она выглядела потрясающе.       — Судя по твоему слюнявому выражению лица, я поняла, что у меня все получилось? — Сае весело проговорила, поворачиваясь и запирая дверь своей квартиры.       Внезапно Рен положил ладонь на запертую дверь, прижимая ее к себе. Она не повернулась, чтобы посмотреть на него, и он увидел ее открытую спину. Она вздрогнула, почувствовав его дыхание у своего уха, щекочущее шею.       — Что, если мы сходим в оперу на следующей неделе? — Рен говорил шепотом, в то время как его другая рука скользила вверх и вниз по ее боку. — Ты так хорошо выглядишь. Я хочу испортить твой макияж.       Она сглотнула, когда приятное покалывание разлилось по ее телу. В тот момент ей ничего так не хотелось, как затащить его обратно в дом и продолжить то, что он сказал. Она представила, как они нападают друг на друга с такой яркой ясностью, что ее ноги напряглись.       — Хм, да? Ты хочешь испортить мой макияж? ~ — промурлыкала она, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя его возбуждение своей задницей сквозь ткань платья. Она схватила его за бедра и сильнее притянула к себе, вжимаясь в него, лишь смутно осознавая, что они все еще в коридоре за ее дверью.       У Сае перехватило дыхание, когда рука, скользнувшая вверх по ее боку, обернулась и стала совершать круговые движения внизу живота.       — Да, я хочу… — Рен начал шептать, возможно, самые сексуальные нежности, которые она когда-либо слышала. Она прикусила губу, пока он описывал все те чудесные и ужасные вещи, которые он хотел бы с ней сделать и которые она, в свою очередь, хотела бы сделать с ним. Похоже, наряд действительно пользовался успехом. Если бы она была слабее, то овладела бы им прямо там, в коридоре.       Но им было куда пойти…       Она резко выдохнула, прежде чем внезапно вырвалась, поднырнув под руку, которая то сжимала ее, то вырывалась из его хватки.       Стон Рена был мгновенным и непроизвольным.       — Позже, — произнесла Сае дрожащим и хриплым голосом. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы говорить и сохранять голос ровным, — Я хочу свидания, Фантомный Вор.       Рен кивнул, все еще прислонившись к двери, и глубоко вздохнул.       — Да, хорошо. Ты не могла бы уделить мне минутку? Я немного… э-э…       Похоже, у Рена возникла небольшая проблема. Сае посмеялась над ним, хотя у нее не было слов, чтобы сказать, что она возбуждена. Она обняла его сзади, прижавшись к нему всем телом.       — Единственная причина, по которой я не набросилась на тебя, это то, что эти билеты были недешевыми, и мы выглядим слишком хорошо, чтобы другие нас не заметили. — Ее палец скользил по его животу.       Рен снова вздрогнул.       — Ты злая дразнилка, ты знаешь об этом?       Она рассмеялась и вырвалась из его объятий.       — Это талант.       Немного погодя они подошли к лифту и вышли из квартиры на прохладный вечерний воздух. Они отправились в оперный театр, взяв такси. Подойдя к дверям, она протянула мужчине на стойке регистрации их билеты, и их провели в театр. Их кресла были темно-бордовыми и обитыми плюшем; цвет соответствовал глазам Сае. Они находились в центре зала, и, с точки зрения Рен, это были довольно приятные места. Сае получила такие приятные места, потому что она была настоящей голубой покровительницей этого заведения.       Его рука задела ее обтянутое платьем бедро, но она игриво оттолкнула его. Затем она откинулась на подлокотник между ними, положив голову ему на плечо.       — Ну, я думаю, мы все равно ответили на мой вопрос, — прошептала ему Сае, когда толпа хлынула внутрь. Занавес поднимется через несколько минут.       Он удивленно приподнял бровь.       — Что это был за вопрос?       Она посмотрела на него, застенчиво приподняв бровь.       — Я спросила, встречаешься ли ты с кем-нибудь в Леблане.       На него снизошло озарение.       — Ах, да, я думаю, что так оно и было… почему ты вообще спросила меня об этом? Я нравился тебе еще до бала? — Выражение его лица было веселым, дразнящим.       Сае закатила глаза.       — Ты привлекательный, умный, заботливый и, в буквальном смысле, лидер Фантомных Похитителей Сердец. Это ты мне скажи.       Рен улыбнулся, и его щеки потеплели.       — Плюс… Я хотела выяснить, нравишься ли ты Макото или нет, — быстро прошептала Сае, на мгновение отводя взгляд. — Было бы неловко, если бы это было так.       Он усмехнулся, мысль о том, что Сае будет ненавязчиво расспрашивать его о семейном положении, по какой-то причине показалась ему забавной.       — Справедливо, но, хотя мы и ответили на твой вопрос, тебе еще предстоит выяснить секретный ингредиент.       Сае фыркнула, слегка нахмурившись.       — Я мучилась из-за этого. Я просмотрела, наверное, сотни рецептов карри в интернете. Я не нашла ничего стоящего.       Рен смущенно улыбнулся.       — Это потому, что я играл нечестно.       — Ты сказал это на балконе на балу, — прошептала Сае, прищурив глаза. — Ты так и не объяснил, в чем дело. — Она убрала голову с его плеча.       Предоставь это Нииджима Сае.       — Ты будешь в бешенстве, — усмехнулся Рен, пытаясь мысленно подготовиться к предстоящему тайфуну.       — Я воздержусь от суждений, пока ты мне не расскажешь, — сказала она, скрестив руки на груди.       Рен сглотнул и прикрыл рот ладонью, прошептав.       — Ты все сделал правильно с первого раза. Секретным ингредиентом была любовь.       Если бы взгляды могли убивать, то взгляд Сае уничтожил бы его родословную.       — У тебя большие неприятности, — пробормотала Сае, когда занавес поднялся перед началом представления.       — Я люблю тебя?       Настроение в первые десять минут оперы, безусловно, было ледяным. Она демонстративно смотрела вперед, все еще скрестив руки на груди, и хмурилась. Длинный палец постукивал ее по плечу, пока она обдумывала различные способы отомстить ему.       Несмотря на это, Рен изо всех сил старался быть внимательным. Он должен был признать, что это было довольно хорошее шоу. Вначале он был немного растерян, но история о том, как принцесса влюбилась в мужчину-фейри, была захватывающей и трагичной.       По мере того, как история продолжалась, а принцесса отказывалась называть фее свое имя, сюжет накалился до предела, и он вдруг почувствовал, как рука Сае схватила его за плечо. Взглянув на нее, он увидел, что она широко раскрытыми глазами смотрит на представление на сцене. Она была совершенно околдована. Музыка зазвучала громче, и он почувствовал, как ее рука скользнула вниз и переплелась с его, она украдкой бросила на него застенчивый взгляд, прежде чем вернуться к представлению.       Сюжет пьесы закончился так же быстро, как и начался.       Финал был неоднозначным, но обнадеживающим. Рен получил огромное удовольствие.       Они вышли, держась за руки, и направились обратно к квартире Сае, поймав другое такси.       — Ну, — начала Сае, ее голос звучал немного настороженно. — Что ты думаешь об опере? Как она соотносится со свиданием, о котором мы мечтали?       Рен повернулся к ней, поглаживая большим пальцем ее ладонь.       — Это было здорово, правда. Я и понятия не имел, что в опере так весело!       Сае понимающе кивнула.       — Да, опера — это что-то вроде устаревшего искусства в современную эпоху.       — И это позор, — кивнул Рен, целуя ее костяшки пальцев. — Что касается сравнения со свиданием нашей мечты…       Они посмотрели друг другу в глаза.       — Разве это может сравниться с тем, что было на самом деле? — Он все еще смотрел прямо на нее, в ее душу. У нее перехватило дыхание, и она была благодарна судьбе за то, что такси только что остановилось перед ее домом.       Они расплатились с таксистом и поднялись на лифте обратно к ее двери. В воздухе снова повисло напряжение, словно между ними протянулся электрический разряд. Пока они стояли в лифте, глядя прямо перед собой, на расстоянии всего фута друг от друга, она была уверена, что электричество было видно.       Она не помнила, чтобы испытывала что-то подобное в прошлых отношениях.       Это никогда не было таким волнующим, таким… интенсивным.       Когда она открыла дверь, то почувствовала, как его руки обвились вокруг нее, и она, не раздумывая, упала в них.       Они дошли только до дивана.

____________________________________________________________________________

      Сае проснулась в постели одна.       Нахмурившись при виде пустого пространства, она села. Ее одежда была сложена и лежала на комоде.       — Он ушел? — Она была удивлена, почувствовав острый укол разочарования. Она так долго была одна, и те немногие отношения, о которых она могла вспомнить, были совсем не похожи на это. Было ли слишком надеяться, что он попрощается с ней?       И тут до нее донесся восхитительный запах.       Завтрак.       Острый укол разочарования сменился глупой улыбкой, когда она сорвала покрывало. Она нашла одежду Рена в беспорядочной куче на полу и набросила ее на себя. Банально? Может быть. Но было что-то волнующее в том, чтобы надеть его; мягкий хлопковый материал едва прикрывал ее задницу. Она посмотрела на себя в зеркало, демонстративно не обращая внимания на то, в каком беспорядке сейчас были ее волосы; она схватила воротник и слегка понюхала.       От него пахло им!       Она пожалела, что не может поплотнее закутаться в футболку. На мгновение замерев, она спохватилась.       — Нюхаешь его одежду? Это жутко, Нииджима, — прошептала она себе, прежде чем усмехнуться и неторопливо выйти за дверь на кухню.       Она услышала шипение сковородки и тихий свист. Выглянув из-за стены своей кухни, она заметила Рена, голого, как в день своего рождения.       Она на цыпочках подошла к нему, пока он, насвистывая, готовил завтрак. Ее взгляд был прикован к его заднице, за которую в тот момент ей очень хотелось ухватиться. Она была всего в нескольких футах от него, когда он внезапно обернулся.       — Глупышка, ты не можешь подкрасться к вору незаметно. — Он заговорил, когда она вскрикнула от удивления. Он схватил ее и притянул к себе. — Ты слишком опасно выглядишь в моей рубашке, застегнутой на все пуговицы. — Взгляд, который он бросил на нее, заставил ее порадоваться, что на них обоих практически ничего не было надето.       Она растаяла в его объятиях и поцеловала его, обвив руками его шею.       — На мгновение я подумала, что ты ушел.       Он улыбнулся ей в губы, затем наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, а затем в висок.       — Это тонкий способ сказать мне, чтобы я проваливал?       — Ни за что, я рада, что ты все еще здесь, — прошептала Сае, обхватив его лицо руками. — …Я люблю тебя.       Он улыбнулся ей, убирая прядь ее растрепавшихся волос с лица.       — Я тоже тебя люблю.