Саамская кровь

Наперекор

Изменчивой молве

Художники

Прославили в веках

Не девушку

С венком на голове,

А женщину

С младенцем на руках.

      

***

      —Что вы почувствовали тогда? — Ганнибал наклонил свою голову в привычном жесте. Они снова сидели на сеансе в кабинете психотерапевта и обсуждали сегодняшнее состояние Грэма. Тот сидел и пытался передать все свои ощущения словами.       —Все было каким-то слишком реалистичным. Я даже сначала не понял, что это очередной приступ. Я испугался за руку, сидел и наблюдал как кровь вытекает из моей раны. Врач показался мне странным, он будто бы хотел выпить всю мою кровь, — Ганнибал находился в приподнятом настроении, он внимательно слушал рассказ профайлера. На последней фразе он представил эту картину и решил, что если бы он увидел Уилла истекающего кровью, он попробовал бы его на вкус. Лектер незаметно облизнул губы. — Я будто бы на секунду попал в другой мир, такой же настоящий как и наш...       «Очень любопытно».       —У вас происходили подобные приступы до этого? — Лектеру было интересно докопаться до самой сути этого состояния. Профайлер был ценным экземпляром для изучения психиатрии, но Ганнибалом двигало не только это. Хотя они и были знакомы так мало, он на подсознательном уровне чувствовал, что Уилл тот человек, который смог бы понять его.       —Да, и не один раз, — Уилл задумался и начал теребить пуговицу на своей рубашке в клетку. Он вспоминал все свои состояния до этого, пытаясь выделить основные моменты.       —Как это происходило? — Ганнибал жадно вслушивался в каждый вздох Уилла. Тот чувствовал себя намного спокойней. Такое ощущение, что он впервые расслабился за эти несколько дней.       —Я проснулся от очередного ночного кошмара, — Уилл немного прикрыл глаза, пытаясь вспомнить все самые важные моменты, заново прожить эти минуты. — Вся моя футболка пропиталась холодным потом, руки тряслись. Мне приснилось как все люди, погибшие по моей вине собрались у меня дома и решили начать пытать меня. Они отрезали мои пальцы, сначала по одной фаланге, потом выдирая под корень. Срезали с меня мою кожу, насквозь протыкали меня ножами, доставали мои органы голыми руками. Они будто твари пытали меня. Это была еще более жесткая версия четвертования, хотя оно тогда казалось мне тем, что я мог бы пережить с легкостью. — Ганнибал внимательно следил за каждой эмоцией на лице Уилла, который будто вошёл в транс. Его тело заметно напряглось, брови свелись, образуя складку. — Я не помню что было точно, когда я проснулся. Все такое ватное, ненадежное. Пол проваливался под моими ногами, я будто бы ходил по болоту, которое затягивало меня в себя. Несколько раз я падал и в попытках подняться разбил себе локти и колени. Я пытался убедиться, что мои уши и пальцы на месте, но каждый раз когда я пересчитывал, я понимал, что нескольких не хватает. Я водил по животу руками, ощущая как он разорван и у меня не хватает органов. Я очнулся только тогда, когда понял, что вся моя левая рука и ноги в крови. Теперь уже настоящей. В своей руке я держал раскладной нож, который успел схватить во время приступа.       Уилл наконец таки открыл глаза, его трясло. Он вцепился своими руками в подлокотники кресла и пытался унять дрожь. Было видно, как капельки пота стекали по его лицу. Лектер смотрел на эту картину, пот казался ему дорогим жемчугом, а муки Уилла самым божественным моментом. Он будто жертва принесеная на алтарь, самое дорогое преподношение, которое только можно было бы найти на этой планете. Когда психотерапевт понял, что Уилл больше не сможет сам выбраться из этого состояния, он встал и подошёл к нему, наклонившись. Ганнибал взял его лицо в свои руки и глядел в самую душу.       —Уилл, ты находишься в моем кабинете. Тебе ничего не угрожает. Ты совершенно спокоен и не испытываешь чувство тревоги. — Он повторял эти слова, словно вбивал молотком гвозди в его голову. Уилл приоткрыл глаза, смотря на доктора из под своих тяжелых век. Он слышал голос доктора так, будто он находился на глубине трех метров под водой.       Психотерапевт продолжал говорить, пока не убедился, что Грэм перестал трястись. Тот выглядел измученным и уставшим. Ганнибал поглаживал его щеки, прислушивался к пульсу и дыханию. Когда Уилл успокоился, Лектер убрал свои руки, но не отходил. Он видел, что профайлер выпал из реальности и пока не торопил его, понимая, что ему нужно время.       —Все в порядке? — Уилл рассредоточенным взглядом посмотрел на своего психотерапевта. Он не понимал что сейчас происходит.       —Вроде как, — взгляд Грэма стал проясняться.       Он начинал осознавать произошедшее. Спокойный голос психиатра внушал доверие, поэтому пальцы, от которых отлила кровь разжались. Он попытался размять кисти, из-за чего появилось неприятное ощущение. Лектер увидел это и взял руки профайлера в свои и начал массировать. Бледные пальцы снова обрели цвет. Доктор аккуратно, чтобы не причинять дискомфорта слегка надавливал на кисти, поглаживая их.       —Спасибо... — голос Грэма был немного хриплым. — Снова приступ?       —Да, — Ганнибал отпустил руки пациента. — Как вы себя чувствуете?       Психиатр внимательно наблюдал за Грэмом, пока тот пытался снова прийти в себя. Дыхание успокоилось, но он еще не до конца отошёл от своего состояния.       —Я утомлён, — Уилл вздохнул и снова отвел взгляд.       —Предлагаю на сегодня закончить сеанс, — Лектер встал и дождался, когда Уилл сделает тоже самое. Грэм поднялся с кресла, его ноги немного тряслись, но это было почти незаметно.

***

      Ганнибал Лектер сидел в своем кабинете за рабочим столом. Он хотел разобрать то, что сегодня произошло с Уиллом на его сеансе. Ганнибал понял, что ему было бы сложно продолжать, поэтому он отпустил его, предложив встретиться послезавтра. Он хотел понять подсознание Грэма и ему даже преставилась возможность посмотреть на профайлера во время приступа. Это определенно заводило Ганнибала.       «Такое хрупкое и прекрасное существо...»       Лектер выводил карандашом линии на бумаге, которые складывались в единый рисунок, в котором можно было разглядеть Уилла. Он сидел как загнанный мышонок, на его лице отобразилась Вселенская мука и блаженный экстаз одновременно. Произведение искусства заточенное в жалкой шкурке человека, мяса. Лектер чувствовал свое возбуждение, ему хотелось обладать этим разумом, телом профайлера. Нет, он не хочет убивать его.

***

      Уилл Грэм мечтал об отдыхе. Он не знал что больше хотел бы сделать: разбить телефон об стенку или свою голову, когда увидел, что ему звонит Джек. Он мечтал сегодня съездить к родственнику за собаками, погулять на улице, порыбачить в конце концов, но все его планы как обычно испортил грёбаный Джек Кроуфорд.       —Уилл, немедленно приезжай, — голос Джека источал сильную тревогу. — Это серьезно. Чесапикский Потрошитель.       Этих слов было достаточно, чтобы через десять минут Уилл Грэм был в пути.

***

      Это убийство, как и прошлое было совершено в лесу. Но цели отличались. Если девушку было выгодно и легко там оставить, то Чесапикский Потрошитель наверняка с благоговением выбирал подходящее место для своего замысла. У него не было такого, что он делал какую-то вещь просто так. У него выверено, рассчитано до мельчайших деталей. Его убийства — это не жесткое преступление, а прекрасное искусство.       Уилл прошел в глубь леса, как ему и сказал Кроуфорд и сразу же увидел, как неподалеку стоит несколько машин и суетятся люди. Он оказался на красивой поляне. Был солнечный день, поэтому пока тени деревьев падали на землю, поляна являла собой божественную картину, ведь весь свет сейчас падал на нее. Грэм как зачарованный смотрел в центр, сквозь все деревья, которые мешали обзору. Там красовалась невероятно божественная картина, даже несмотря на то, что это убийство.       По самой середине сидела молодая девушка. Ее золотые кудри аккуратно падали на ее изящные плечи, лицо источало печальное спокойствие. Голова была покрыта полупрозрачным платком, на ней был венок из вишни, ветки которой переплетались в уточенный узор. Она была одета в какое-то легкое платье, которое полностью закрывало ее тело. Только вот в районе живота были небольшие капельки крови. Ее руки держали тушку какого-то существа, Уилл пока не мог понять, ведь стоял достаточно далеко. Он начал подходить ближе. Джек поздоровался с ним, но он не смог ничего сделать, кроме как рассеянного кивка, означающего, что Грэм услышал приветствие Кроуфорда. Когда он подошел ближе, оказалось, что возле девушки лежат шесть небольших полотен, на каждом из которых лежал один предмет. Они были расположены полукругом, будто охраняя ее, но при этом давая зрителю все рассмотреть. На двух передних полотнах лежали букеты лилий, на средних по одной открытой книге и на самых задних лежали гирлянды роз. Картина захватывала дух. Наконец Грэму удалось разглядеть что было в руках у девушки. Там лежала тушка зайца, его лапка кровоточила, присмотревшись, он понял, что убийца специально сделал надрез на его лапе. Ассоциации возникшие в голове Уилла захватили его дыхание. Возле зайца лежал плод спелого граната. Он подошел к первой книге, которая лежала справа. Там лежала Библия. Она была открыта и на ней были выделены красной кровью слова.

Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены; прощайте, и прощены будете.

От Луки 6:37

      Уилл Грэм медленно обошел эту экспозицию и прошел ко второй книге. Это оказался «Фауст» Гёте. Снова книга была открыта на определенной странице, снова кровь указывала на то, что хотел сказать Потрошитель.

Красу делить нельзя: кто ею всей владел,

Тот рад ее убить, чтоб не делить ни с кем.

      Он заметил какую-то бумажку в букете с лилиями слева. Уилл присел, чтобы взглянуть. Там он увидел только время 0.00. Предположив, что в это время нужно прийти еще раз, Уилл подошел к девушке и заглянул под платье, пытаясь не повредить все остальное. Живот был распорот, не хватало печени. Грэм отошел от картины и снова начал любоваться ей. Именно любоваться.       Грэм был настолько задумчив, что не заметил Ганнибала Лектера, который стоял позади него в нескольких шагах. Эта девушка полностью захватила его внимание, хотя не столько она, сколько сама задумка, которую он понял. Этот смысл заставил его понять, что Потрошитель влюблен. И он даже предполагает в кого. Он не хотел рассказывать замысел этой картины Джеку. Он бы не понял его. Девушка, держащая в руках зайца и гранат, с вишневым венком на голове, в окружении шести предметов... так это много значило для Потрошителя, для Уилла.       Ганнибал смотрел на Уилла, который был прекрасен. Лектер восхищался этим мужчиной и точно знал, что его замысел понят. Это осознание грело душу Ганнибалу. Он тихо подошел к Грэму, пока тут стоял и рассматривал этот шедевр.       —Добрый день, мистер Грэм, — Ганнибал в свойственной ему манере был дружелюбен. На его лице была легкая улыбка, на этот раз, искренняя.       —Здравствуйте, доктор Лектер, — Уилл обернулся на своего психотерапевта. — Я понял то, что пытался донести Потрошитель.       Внутри Ганнибала все сделало крутой оборот. Душа наполнилась неимоверным удовольствием, когда он услышал эти слова. Это было так прекрасно слышать от профайлера, который в своей задумчивости был великолепен.       —Он влюблен, — Уилл снова начал рассматривать эту картину. Лектер был готов замурчать как кот. — Мадонна с гранатом, интересно... как можно до этого додуматься? Он не раз проявлял свою любовь к творчеству Боттичелли, и я считаю, что несмотря на убийства, у него шикарно получается. Я восхищаюсь им как творцом.       —Почему он выбрал именно печень? — Ганнибал сделал задумчивое выражение, хотя сам как никто другой знал ответ.       —Считается, что печень источник эмоций и центр души. Думаю Потрошитель этим намекает на значимость человека, для которого была создана эта картина. — Уилл говорил тихо, чтобы только Ганнибал смог услышать его мысли.       Ганнибал чувствовал как его сущность разрывается от понимания того, что его принял тот человек, от которого он так этого ждал. Самая большая награда в его жизни, находится рядом с этим человеком, рядом с Уиллом Грэмом.       —Чесапикский Потрошитель не убивал уже достаточно долгое время, поэтому венок из вишни обозначает своеобразное возвращение, перерождение, восхождение на новый этап. Девушка оберегает зайца, будто Мадонна своего младенца. Потрошитель влюблен и он считает этого человека тем, кто уже намучился, он желает уберечь его от дальнейших мук. — Он вздохнул, переводя взгляд на доктора, — Гранат и шесть полотен подтверждают мои мысли. Гранат как символ пролитой крови бедного кролика, его жертвы, ну а букеты цветов с книгами, как и на картине олицетворяют шесть ангелов. Тем более он процитировал Фауста, и судя по той цитате, он не хотел бы делить этого человека ни с кем.       —Кто тот человек в которого он влюблен? — Ганнибал сощурил глаза как хитрый лис.       —Боюсь предположить, но скорей всего я. — Уилл посмотрел в глаза психотерапевту и увидел в них бушующий вулкан. Вот и Чесапикский Потрошитель. Глаза выдали, они всегда показывают то, что на душе у человека. Только вот Ганнибал показал это потому что захотел. Что Грэм будет делать с такими догадками? Молчать. А кто ему поверит?       Их прервал никто иной, как Джек Кроуфорд. Тот самый человек, которому в этот момент хотелось прострелить голову. Он, как всегда надменный, смотрел с видимым упреком на Уилла. Тот рассказывал свои мысли сначала Ганнибалу, а не ему. Непорядок.       —Что ты думаешь насчет этого дела? — Уилл не хотел рассказывать Кроуфорду свои догадки. Его тупая черепушка все равно бы не смогла понять всю гениальность Потрошителя, всю его любовь. Все его существо показывало нетерпение. — Эта тварь открыла своими руками Библию, да еще и на странице где написано про то, что нельзя осуждать. Он совсем уже голову потерял.       Уилл вздохнул и попытался скрыть рвущееся наружу отвращение от Джека. Нет, его мозги совсем не варят.       —Нужно ждать ночи. — Спокойно сказал Уилл, предвещая дальнейшие бессмысленные допросы.       —Смысл? — хотелось втоптать его лицо в асфальт, чтобы тот перестал докапываться до него. Он не смог бы понять и части гения Потрошителя, хотя лезет своими руками в его дело.       —Мы видим неполную картину. Не смейте все убирать до полуночи, — Уилл вздохнул от понимания того, что ему снова пришлось объяснять очевидные вещи.              —Что-то еще? — было видно, что Джек ждал намного большего.       —Я пойду туда один, — Уилл был уверен в своих словах и всем своим чревом показывал, что отговаривать его от этой затеи бесполезно.       —Ты с ума сошел?! — Кроуфорд был в ярости. — Хочешь один пойти?! Ты ж там подохнуть можешь! Еще чего удумал. Я твои идеи сумасшедшего больше слушать не буду. — он размахивал руками, чтобы показать насколько ему не понравилась эта идея. — Сначала не убирать место преступления, потом один пойду... А дальше что?! Сам на убийство пойдешь?!       —Успокойтесь, мистер Кроуфорд, — Ганнибал говорил в своей привычной манере, которая заставляла в мгновение затихнуть. — Я пойду с Уиллом. Думаю, что он не будет против.       —Делайте что хотите.       Кроуфорд, скрывая свое раздражение, развернулся на каблуках своих ботинок и ушел к другим работникам, чтобы распорядиться.       Девушка сидела в лучах солнца, заяц покоился на ее руках. Они ждали гостей ночью.

***

      Ганнибал и Уилл решили поехать на одной машине, чтобы обсудить детали убийства. На часах было время 23.46. У них в запасе было еще 14 минут. На дороге не было машин, ведь в такое позднее время мало кто выезжает за город. Было прохладно. Грэм накинул олимпийку, в то время как доктор Лектер, как и ожидалось, был в своем великолепном пальто.       —Почему вы захотели идти одни? — Ганнибал был за рулем, поэтому смотрел перед собой на дорогу.       —Для Потрошителя это убийство откровение, я не думаю, что ему было бы приятно, если бы все глазели на его творение. — Уилл прислонился головой к холодному стеклу машины, оно слегка успокоило его.       —Так почему же вы не отказались от моей компании? — Ганнибал завернул на повороте, им осталось ехать совсем недолго.       —Вы сможете понять его, — Уилл поднял голову. — Мы подъезжаем.       Ганнибал остановил машину и вышел из нее. Уилл последовал его примеру. Холодный воздух подул, из-за чего Грэм застегнул свою олимпийку. Они прошли в глубь леса, подходя к той самой поляне. На часах было 23.58. В запасе было еще две минуты.       Было темно, ведь облака закрыли луну собой, не давая ее свету проникать через них. Грэм едва видел доктора Лектера, который смотрел на этот шедевр. Облака начали обходить луну стороной, открывая ее. Ее свечение сразу упало на поляну. И тут Уилл Грэм понял, что это откровение должен был видеть только он и Потрошитель. Сегодня было полнолуние и Потрошитель рассчитал время так, чтобы луна была по самой середине неба, когда они смотрели на это. Картина заиграла новыми красками. Если в лучах солнца она была похожа на красивую икону, то в свете луны это было интимное зрелище, которое Потрошитель с трепетом создавал. Лицо девушки преобразилось, букеты лилий и роз выглядели зачаровывающе. Свет падал теперь в большей степени на зайца.       —Я слишком много думаю и в каждой детали вижу отсылку на что-либо, — Уилл опустил голову, — Я надумываю... Потрошитель же не мог положить сюда именно зайца, который бы при свете ночи отсылал бы на легенду?       —Что за легенда? — Ганнибала мало волновало то, как выглядит место преступления, его произведение искусства, которым он восхищался, стояло рядом с ним. Живое, думающее, такое притягательное.       —Индийская легенда о Лунном зайце, — Уилл полез в карман своей олимпийки и нашел в нем свои очки. — Когда один из богов пришел к Зайцу в гости, тот не нашел еды для него, поэтому решил, что зажарит сам себя. Так он и сделал. Бог восхитился его поступком и воскресив его, он дал ему жилище на Луне, тем самым сделав его бессмертным.       Ганнибал внимательно слушал, восхищаясь умом профайлера. Додуматься до такой трактовки зайца и луны... он правда казался еще прекраснее с каждой минутой.       —Но меня пугает не это, — Уилл протирал свои очки привычными движениями. — Меня пугает то, что в образе зайца я вижу себя. Доктор Лектер, скажите, я же надумываю? Не мог Потрошитель быть влюблен в... меня?       —Все может быть, мистер Грэм.       Так они и стояли. Один мужчина любовался шедевром перед его глазами, а второй смотрел на него, восхищаясь все больше.

***

      После своеобразной выставки, Ганнибал отвез Уилла домой, а сам поехал к себе. У него было еще много нерешённых вопросов. Грэм сегодня прекрасно показал себя, и Ганнибал знал, что тот начинает догадываться о личности Потрошителя. Это возбуждало, давало надежду на то, что они будут рядом, что никто больше не сможет мешать созданию их совместного мира. Он хотел, чтобы Уилл понял кто он. Ганнибал решил оставить подсказки. Ему было интересно как поведет себя в такой ситуации Уилл. Крайне интересно.

***

      Уилл уже был дома. Поблагодарив доктора Лектера, он решил, что сразу пойдет принять душ, чтобы смыть все дурные мысли. Взгляд неконтролируемо падал на складной ножик. Уилл пытался себя отговорить, но все равно через минуту он оказался в его руках. Грэм зашел в душевую кабинку и встал под струю воды. Она была немного прохладной и выгнала лишние мысли из головы профайлера. Тот повернул кран, чтобы отрегулировать воду. Когда потек чуть ли не кипяток, он чувствовал как его кожа становится красной от температуры.       Ему было страшно от своих мыслей. Он решил, что ему стоит отвлечься. Руку он трогать не стал, но зато его взгляд упал на ноги, которые были в шрамах от прошлых порезов. Он достал ножик и разложил его. Первый порез был неглубоким, вода, стекающая по его телу, сразу смыла кровь. Второй уже был не таким милосердным. Уилл чувствовал, что это дарит ему спокойствие, хотя оно и было извращённым. Он продолжал эти действия будто в трансе, завороженно наблюдая за стекающей по его ногам крови, которую уносит вода. Порезы были разными. Большинство из них были глубокими и длинными. Грэм чувствовал боль, ощущал, что он живой. Это напоминало день, когда он вскрылся.       Но это было совершенно другое чувство. Это было такое наслаждение, болезненное, не то, которое нормальные люди желали бы. Когда Грэм понял, что ему следует остановиться, его ноги были похожи на мясо. Он выдохнул. Вся вода в душе была кроваво-красной. Это его расслабило. Он промыл раны и вылез из душа. Кровь все еще текла, поэтому он решил обработать раны.       Найдя аптечку, он вытащил бинты, в голове делая заметку, что ему скоро снова нужно будет идти в больницу на перевязку. Найдя ватку, он сел на стул возле камина и начал протирать кровь с ран. По его телу стекали капли воды, которые капали на пол. Он убрал всю кровь и начал заматывать ноги бинтами. Он насчитал около семнадцати порезов на двух ногах. Бинты пропитались краской. Уилл выдохнул, чувствуя спокойствие и пошел спать. Да, так легко. Он устал.