Шёлковый

      — Джинни, ты готов?        Джинни лежит вдоль кровати, глядя куда-то в потолок.       — М-м-м, — мурчит Джисон и, поглаживая его тонкие лодыжки, торчащие из-под края светлых льняных штанов, тянет: — Хочу-у-у... Ты же не против?        Молчание — знак согласия.        Кончиком языка Джисон проходится по ровным босым пальцам и следом выцеловывает тыльные части стоп. Закончив, ложится сверху и, удерживая вес на локтях, с восторгом разглядывает лицо Джинни. Его кожа тёплого карамельного оттенка с лёгким сатиновым свечением.        — Джинни… — Джисон певуче перекатывает на языке любимое имя. — Можно? — он кивает в сторону манящего рта, и не дожидавшись ответа, затыкает губы мокрым поцелуем, чувствуя их лёгкую шершавость.        В животе Джисона начинается массовый вылет бабочек.       Прервавшись, он приподнимает голову и вновь обводит восхищённым взглядом идеальный овал лица, а после прячет под подушечкой указательного пальца милую родинку под левым глазом парня.       Скоро из качалки вернётся двоюродный брат, и времени побыть вдвоём остаётся всё меньше и меньше. За окном — пыльное дыхание города и вездесущее июльское солнце, но лень слезать с кровати, чтобы задёрнуть шторы.       Джисон утыкается носом в соблазнительную шею и ненадолго закрывает глаза, вдыхая любимый запах свежести и чистоты. Мужские духи с акватическими нотами стойко держатся на Джинни. Словно после долгого расставания, Джисон сжимает его, будто в тисках, и слышит, как что-то трещит по швам. Джисон позже зашьёт. Он умеет обращаться с иголкой и ниткой.       На тёмных, слегка взлохмаченных волосах Джисон замечает несколько ворсинок и бережно их сдувает. Джинни при этом не мигая смотрит глазами цвета растопленного шоколада, словно приглашает присесть на своё красивое лицо. Этот пристальный взгляд вызывает у Джисона ноющее желание внизу живота.       Теснота в трусах начинает тяготить — нестерпимо хочется двигаться, что он и делает, усилив захват бёдрами. В комнате появляются новые звуки: к уличному шуму прибавляется негромкое постанывание и шорох трения об одежду.        Джинни лежит как шёлковый, позволяя Джисону делать всё что захочется.       И Джисон не сдерживает себя.       Долго гладит ладонями поверх одежды, проводит пальцами по шее, спускается к паху. Дразнит, обходя его стороной.        Постепенно терпение у Джисона заканчивается:       — Сегодня сверху я, а в следующий раз ты.        Джинни по умолчанию готов к любым экспериментам, а от его тёмной стороны Джисону всегда сносит крышу. Приспустив домашние шорты вместе с трусами, он упирается потёкшим членом в Джинни и пачкает его одежду. После всё почистит.       Движения становятся быстрыми и хаотичными. Джисон вжимается сильнее и догоняет свой оргазм, цепляясь за Джинни, как за спасительную соломинку.       «Хё-ё-ё-ёни!!!»       Дыхание сбито, колени подрагивают, а разрядка божественная. До слёз. Они наворачиваются сразу же после того, как любовь Джисона толчками выплёскивается наружу. Он вытирает глаза и собирает бумажными салфетками мутно-молочные капли, пока они не впитались и не оставили влажные разводы на ткани.       Себя вытрет позже.

***

      — Что за... — вопрошающе орёт Чанбин, натыкаясь взглядом на полуголого Джисона, седлающего огромную дакимакуру, и не находит нужных слов.       Любясь со своим Джинни, Джисон потерял счёт времени и прозевал возвращение родственника.       Это — проёб века.       — Откуда в моём доме эта… этот? — разглядев мужское лицо, Чанбин продолжает негодовать, постепенно становясь малинового цвета.        — Чанбин-хён, я с-сейчас всё объясню, — заикается Джисон, спешно скатывается на пол и натягивает шорты.       — Да я и так вижу — нашёл себе развлечение! Это айдол какой-то?       — Нет, обычный парень. Они мне давно нравятся, — почти шёпотом признаётся Джисон.       — Откуда ты притащил этого полового гиганта?! — похоже, Чанбин не расслышал признание, сравнивая свой рост с размерами подушки.       —  Увидел объявление в районном чатике: «Продаю дакимакуру с моим бывшим. Долбить в личку». Мне стало любопытно, я спросил, и мне скинули фото. Хёнджин такой красивый…       — Его действительно так зовут? — фыркает Чанбин.       — Нет, я сам придумал. Мне он достался безымянным.       — Ты временно живёшь у меня, почти месяц сидишь без работы, и тратишь последние деньги на всякую хрень!       — У меня завтра собеседование. Как только меня оформят, я сразу же съеду в съёмную квартиру, я же обещал, — оправдывается Джисон.       — Откуда такая уверенность? А вдруг снова окажешься в пролёте?       — Мне один знакомый сказал, что у них в «Даки-принте» уволился специалист, и я им точно подойду со своим полиграфическим образованием.       —  Будешь тестировать подушки на прочность? — язвит Чанбин и, похоже, решает добить, нарочно гнусавя: «Требуется сотрудник с опытом». Уверен, с работой справишься на отлично.       — Им нужен печатник-шелкограф! — Джисон пропускает мимо ушей обидные слова и тянется к телефону уточнить время встречи, вспоминая вчерашний разговор с Сынмином.       «Только не опаздывай! На ресепшене скажешь, что к Хвану. Не трусь, бро! Он простой и без закидонов, хотя и смахивает на айдола. Отличный парень. Кстати, недавно расстался со своим — напыщенным идиотом с раздутым ЧСВ».       В это время Чанбин с брезгливым выражением на лице внимательно присматривается к дакимакуре:        — Надеюсь, он без специальной дырки посередине?!       — Нет у него никаких дырок! — обиженно вопит Джисон и всё-таки замечает одну — боковой шов немного разошёлся.       — Как такое вообще возможно? С чужим парнем? — Чанбин продолжает укреплять выстроенную стену непонимания.              — С бывшим! — оправдывается Джисон. — Я влюбился в него с первого взгляда.        — Это всего-навсего картинка. Постой, — Чанбин хмурит лоб, похоже, догадываясь. Ты…?       — Да, я гей.       Джисон думает, что после сказанных им слов мир обрушится и погребёт под тяжёлыми обломками. Он даже втягивает голову в плечи, но ничего подобного не происходит. Наоборот, становится легко.       — И давно ты… такой? — давится вопросом Чанбин.        — Осознал в старших классах школы.       — Интересно, где ты его прятал?        — Я купил только наволочку, а она много места не занимает.       — И ты всегда делал это на моей кровати, а не на своём диване? — негодует Чанбин, раздувая ноздри. — Можешь не отвечать, я в этом уверен!       — Прости, — лепечет Джисон и, виновато переминается с ноги на ногу. — Диван узковат. В следующий раз мы…       — Следующего раза не будет!        Далее всё происходит, словно в замедленной съёмке: Чанбин с недовольным лицом одной рукой подхватывает Джинни поперёк живота, направляется к окну и, дёрнув ручку на себя, грубо толкает с десятого этажа.       Сердце Джисона останавливается.       Он не успевает сказать, что все три подушки, имеющиеся в доме, засунуты внутрь наволочки.       Чанбин, в общем-то, неплохой, и даже несмотря на этот свинский поступок, Джисон обязательно купит ему на день рождения большую дакимакуру с принтом штанги.        Ему точно с ней понравится.