Любовь. Война. Макан

Марс. 2 недели спустя. Страстоград. Город цвел. Дома в форме ягодиц, аллеи из вибрирующих фонарей, автоматы, продающие смазку и стихи Цветаевой. Макан стоял на балконе. Внизу марсиане устраивали парад в его честь. Их лозунг звучал просто: «Макан дал нам право чувствовать!» Но в сердце… было неспокойно. Он повернулся к Гитлеру: — Адя, скажи честно… это правда? — Что именно? — Что ты… клонировал меня? Молчание. Потом — нервный выдох. Из шкафа выполз… второй Макан. Только с бородой, чуть ниже ростом, и в костюме стюарда. — Привет, я Макан-2. Или, как меня называют, МаКлон. — Ты… скопировал меня, чтобы что? — прошептал настоящий Макан. — ЧТОБЫ ЧТО?! — Чтобы… он не уставал от тебя, — сказал МаКлон. — Ты не понимаешь, он хотел быть с тобой, но ещё и... с кем-то, кто тоже ты, но покладистее. Без эмоций. Без слёз. Без этих твоих… чёлок. Макан отвернулся. Гитлер подошёл. — Я люблю тебя. Но иногда… ты слишком живой. — Так и запишем, — сказал Макан. — “Слишком живой для фюрера”. Он вышел из дворца. Плакал. Токсис подал ему носовой платок со вкусом энергии. — Что будешь делать? — Улетать. Один. Без них. Пусть Гитлер е*#т себя и свой клон. Но не успел он сесть в свой корабль, как... БАХ! Марсианский танк выстрелил в небо. В небо всплыло голографическое лицо. Это был… ИЛОН МАСК. — Я знал, что это всё развалится. Любовь? На Марсе? ХА! — закричал он. — Я пришёл за тем, что по праву моё. Я — ваш бог. А Макана… нужно удалить. Из вселенной. Он нажал кнопку. Макан исчез. Тем временем. Гитлер стоял в пустой спальне. — Я... убил любовь? МаКлон подошёл и коснулся его плеча. — Нет. Ты просто... не справился с оригиналом. Гитлер посмотрел на сына — Мак-Лофа, который мирно спал, обнимая плюшевый ремень. — Я всё исправлю. Я пойду за ним. Я разрушу Илона Маска и верну Макана. Пусть даже… сдохну. МаКлон кивнул. — Тогда возьми это, — он дал ему меч из чистой страсти. — Он острый. И пахнет телом Макана после бани.