Часть 1
31 мая 2025 г., 22:06
— Завидую свиньям. У них оргазм длится тридцать минут, — с коротким смешком выдаёт Хёнджин и добавляет: — Теперь живите с этим.
В четырёхместной палате отделения патологии беременных омеги коротают послеобеденное время, скрашивая разговорами вынужденное соседство.
— Правда? — лежащий поверх одеяла Джисон заходится гиеной, и его огромный пятимесячный живот, обтянутый футболкой, колышется вместе с ним. — Ой… Не смеши! Швы-ы-ы…
— Наукой доказано. Факт, — Хёнджин приподнимает голову от подушки, вглядываясь в сторону Джисона. — Мне бывший сказал. Он биомедициной интересовался.
— Биология — мой любимый предмет, — Инни садится на кровати, подобрав под себя ноги в широких пижамных штанах. — Швы? Где? Зачем? — сыплет вопросами, округляя лисьи глаза.
— Чтобы преждевременно не сдулся, как воздушный шарик, когда вы меня смешить будете, — отшучивается Джисон.
— Про свиной оргазм впервые слышу, но меня когда-то предупреждали, что они больно кусаются, — Минхо лёжа потягивается, разминая затёкшие без движения мышцы. Лежать ещё долго — до предполагаемого срока родов, а он в конце следующего месяца.
— Инни, заткни уши! — шутливо приказывает Джисон. — Я недавно нашёл в продаже такой офигенный вибратор! Нового поколения. Но он тоже сильно кусается.
— По тебе заметно, каким ты играл пять месяцев назад, чтобы сэкономить на покупке, — Минхо кивает на джисоновский живот.
— У меня после зачатия так либидо скакнуло — мужу пришлось отдуваться за троих, — вполголоса признаётся Джисон.
— У тебя же там тройня?
В вопросе Минхо — отголоски зависти. Он готов хоть пятерых одновременно вынашивать. После процедуры ЭКО крохотная жизнь наконец-то прочно зацепилась внутри него, но отслойка плаценты чуть всё не испортила. Остаться прекрасным пустоцветом — страшнее некрасивых растяжек. Лежать, лежать и лежать — вот что сейчас требуют от него врачи, разрешая вставать только по самым необходимым нуждам.
— Да, трое, — подтверждает Джисон и с гордостью добавляет: — И все — альфы. Мой доминантный качественно так засандалил.
— А я у родителей один, и мне всегда хотелось много братьев, — тихо вздыхает Инни.
— Муж тоже с детства мечтал о большой стае. Он аж до потолка прыгал, увидев мой тест с двумя полосками, а после первого узишного фото с тремя закорючками сразу же нашёл подработку.
— И где же? — интересуется Хёнджин. Он с утра прикован к постели капельницей.
— Про банк спермы слышал? После успешно пройденного генетического тестирования мой альфа теперь его постоянный вкладчик, — делится личным Джисон.
— И он так спокойно в этом признался? — Инни приоткрывает от удивления рот.
— Нет, я случайно услышал его разговор с другом. Муж не догадывается, что я знаю.
— А тебя не волнует, что у ваших щенков где-то будут расти единокровные братья? — любопытствует Минхо.
— Это же не измена, а своеобразная помощь. Хотя, когда я замечаю омег, принюхивающихся к моему истинному, покусать их готов.
***
В палату входит дежурный медбрат: время уколов. У Ким Сынмина белоснежный халат и лёгкая рука, но раствор магнезии в шприце подобен раскалённому железу. Минхо смиренно откидывает одеяло и подставляется под иглу: лекарство медленно вводится в мякоть ягодицы. Огненная волна накрывает заднюю часть бедра, вызывая жгучее нытьё в мышцах. Далее Сынмин подходит к Инни, просит «поработать кулаком» и колет в вену на сгибе локтя. После подкручивает зажим на капельнице Хёнджина, ускорив подачу жидкости. Теперь очередь Джисона. Сынмин под его негромкое поскуливание прикладывает ватку со спиртом к месту болезненной инъекции и ретируется, тихо прикрыв за собой дверь. Родительство даётся через боль. — Инни, расскажи про своё «непорочное зачатие», — через минуту просит Минхо. — Хёнджин ещё не слышал. — Как мне объяснили, из-за того, что я очень сильно влюбился, то случилось вот это, — Инни обводит ладонью якобы «беременный» живот. — Родители забеспокоились, когда я стал устраивать гнездо из вещей и мягких игрушек. Только после осмотра омеголога они успокоились. — Вот это да-а-а… — растерянно тянет Хёнджин и уточняет: — А какой диагноз поставил врач? — «Ложная беременность на фоне гормонального дисбаланса при повышенной доминантности», — выпаливает скороговоркой Инни. — Оказаться в интересном положении, будучи девственником, — такое вообще бывает? — не перестаёт удивляться Минхо. — Да я устал всем доказывать, что у меня никого не было, — хмурит брови Инни. — Отец постоянно грозился яйца оторвать этому несуществующему альфе. — Первая любовь? — уточняет Джисон и садится, свешивая с кровати кривоватые голени. — Да, — Инни морщится то ли от укола, то ли от воспоминаний. — Он кудрявый, с ямочками на щеках, и так приятно пахнет… — Хан, на повторное УЗИ! — просовывается в приоткрытую дверь торс Сынмина. — Как всё это надоело, скорей бы родить! — Джисон с трудом всовывает отёчные ступни в резиновые тапки и, держась одной рукой за уколотую половинку, утиной походкой выходит в больничный коридор. — А ещё он высокий, и у него, наверное, большой узел. Мне говорил одноклассник: если у альфы крупный нос, то и… — Инни смущённо прыскает в кулак, и на его анемичных щеках расцветает слабый румянец. — Иногда больше — не значит лучше, — излагает свои мысли Хёнджин. — Но все альфы так гордятся своими членами, будто сами их сделали. — Ты, случайно, не альфаненавистник? — во взгляде Минхо появляются смешинки. — Нет, конечно, — красивые губы Хёнджина трогает лёгкая улыбка. — Мне нравится секс с альфами, но в моём случае их член не понадобился. — В смысле? У тебя ЭКО? — уточняет Минхо. — Нет. Но оплодотворение действительно произошло без естественного проникновения. — Это как? — Минхо в непонимании округляет глаза. — Кх, все точно хотят услышать подробности? — Хёнджин прокашливается, глядя в потолок. — Я готов, — Минхо ложится на бок, приподнимает взлохмаченную голову от подушки и подпирает щёку рукой. Инни в знак согласия быстро-быстро кивает, потряхивая рыжеватыми прядями. — Всё началось с того, что мой альфа решил, что я не подхожу ему для серьёзных отношений. — Почему? — с возмущением перебивает рассказчика Инни. — Ты же такой красивый! — Я тоже наивно думал, что от таких, как я, не уходят. В годовщину нашего знакомства на его вопрос о совместном потомстве, я ответил, что не хочу им обзаводиться в ближайшие лет десять. Кстати, у нас такая же разница в возрасте. — А я недавно понял, что мне нравятся альфы постарше… — тихо вдыхает Инни, пока Хёнджин делает пару глотков из небольшой пластиковой бутылки с водой. — Вы вместе жили? — Минхо тоже тянется к прикроватной тумбочке к упаковке персикового сока. При каждом глотке его охватывает тихая радость, оттого что вкусное питьё так или иначе попадёт к будущему щенку. Его пол пока остаётся в тайне по желанию Минхо. — Мы встречались на его территории два раза в неделю, ну и во время гона и течки, — продолжает Хёнджин. – Как же от него умопомрачительно пахло! — А сколько ему лет? — глаза Инни горят любопытством. — Почти тридцать. Часики у него затикали. — А твоему парню, в которого ты так сильно влюбился, что аж «залетел»? Он тоже старшеклассник? Или студент? Встречный вопрос заставляет Инни слегка замяться: — Возраст я не знаю… И он не мой парень, вообще-то… это мой школьный учитель. — Хёнджин, а дальше что было? — Минхо нетерпеливо ёрзает под одеялом, пропустив мимо ушей откровение Инни. — Однажды он мне честно признался, что познакомился с другим омегой, готовым родить щенков хоть завтра. Мы сидели за столиком в кафе, и альфа извинился, предупредив, что ждёт от него звонка. Меня будто ледяной водой окатили, когда я услышал «Бельчонок» в адрес другого омеги. Обида прессовала так, что я плохо соображал, но позже в голову пришла мысль, как вернуть уже бывшего альфу. Он предложил остаться друзьями, а я решил этим воспользовался. По-дружески пригласил на «прощальный» вечер. Назначил встречу у себя дома, подогнав дату под начало его гона. Стал уговаривать на «последний раз», давя феромонами, но бывший стойко отмахивался. — И-и-и?.. — в унисон выдыхают Инни с Минхо. — Минет я ему всё же сделал. После успешного финиша незаметно сплюнул в кулак и сразу же устроил короткую истерику со слезами. Потом заперся в ванной и протолкнул в себя ещё тёплое семя. Заткнулся искусственным членом с узлом и встал в позу собаки, как на занятиях йогой. — Неужели такое возможно? От пальца забеременел, — давит улыбку Минхо. — Как видишь, — Хёнджин с нежностью смотрит на живот, скрытый под тонким одеялом. — В день нашей встречи у меня началась предтечка, а ещё у доминантных альф сперматозоиды шустрые и живучие. И вот итог: по прошествии пяти с половиной месяцев мы здесь. — Альфа или омега? — Минхо кивает в сторону округлости. — Омега, — довольно расплывается Хёнджин. — Как только мне захотелось ненавистных баклажанов, я сразу понял, что уже не один. — Меня так тошнило по утрам, но я не понимал отчего, — встрепенувшись вспоминает Инни. — Токсикоз — это полный отстой, — морщит нос и тут же делится радостью: — Мне сегодня на осмотре сказали, что завтра выпишут. — А меня уже вряд ли домой отпустят. Врачи говорят: «Со дня на день…» — Хёнджин устало прикрывает глаза. — Джисону тоже скоро. Он сказал, что из-за многоплодной ему сделают кесарево, — Минхо осторожно переворачивается на другой бок. Ужасно хочется полежать на животе, но нельзя. — И твой альфа к тебе вернулся? — подаёт голос Инни. — Нет, мы больше не виделись. Они с его новым омегой оказались истинными, и я не хочу портить им жизнь. — И он никогда-никогда об этом не узнает?! — Нет, Инни, не узнает, — уверенно чеканит Хёнджин и продолжает: — Однажды в консультацию на очередной осмотр меня подвозил симпатичный веснушчатый альфа. Он помог мне пристегнуть ремень безопасности к специальному приспособлению, чтобы лямка не давила на живот, а заметив шевеления щенка, расплылся в широкой улыбке. Мы болтали всю поездку, и в конце обменялись контактами. А после нескольких встреч Феликс предложил мне жить вместе. Сейчас ждёт нас с нетерпением домой, да, щен? — свободной от катетера рукой Хёнджин любовно поглаживает живот. Дослушав, Минхо встаёт и в который раз выходит из палаты в санузел — сказывается побочка от вкалываемой магнезии. За ним шлейфом тянется его запах лавровишни. — Минхо, крикни медбрату, что мне тоже нужно… это ужасно, до вечера валяться под капельницей, — сетует громко Хёнджин. — Эх, я бы сейчас тоже от утки не отказался. От жареной, — уточняет Джисон. — Все слышали эту бредовую примету: если беременный съест утиное мясо, то щенок родится с перепонками между пальцев. — С грацией тюленя он поворачивается на другой бок, утыкается носом в стену и затихает. — Я не слышал, — отвечает Инни и тянется к айфону. — Смотрите! — он разворачивает экран в сторону соседей по палате. — Это портрет моего учителя. Получилось не очень похоже, но я старался. — Я потом погляжу. Хочу немного поспать,— отмахивается Джисон и недовольно бухтит: — Если только мне дадут: узист так намял живот, что сейчас внутри меня начались настоящие собачьи бега. Хёнджин пытается всмотреться в изображение, повернув голову к Инни, но быстро прекращает это занятие: — Я всё равно сейчас ничего не вижу. Линзы дома остались. Из-за моего гестоза и срочной госпитализации мне было не до них. Феликс к вечеру привезёт. В палате на какое-то время воцаряется тишина, пока её не нарушает вернувшийся из туалета Минхо. — О, наш «лжебеременный» школьник вырубился, — он кивает в сторону Инни. — Так сладко спит... Похоже, Сынмин ему снотворное вколол. — Совсем ещё щеночек, рано ещё ему своих иметь, — сонным голосом бормочет Джисон. — Любовь, ты движешь миром… — уже лёжа под одеялом, задумчиво проговаривает Минхо и тоже прикрывает глаза. Он вспоминает, как ровно год назад принял волевое решение расстаться со своим мужем. Хроническое невынашивание и неудачные попытки ЭКО на протяжении всех семи лет их совместной жизни вымотали обоих. Минхо решил, что с его стороны слишком жестоко лишать альфу естественного отцовства. Суррогатное они даже не рассматривали: для этого нужно быть чеболями, а не простыми учителями. Минхо сделал последнюю попытку, уже будучи вне отношений. Донора подбирал тщательно. Фотографии в анкетах не предусматривались, поэтому потенциального отца пришлось выискивать по описательному портрету: такого же высокого, с кудрявыми волосами, с крупноватым носом и ямочками на щеках. И он нашёлся! Даже данные о профессии совпали: предметник в старшей школе. Минхо незаметно засыпает, мечтая о том, что его щенок хоть немного будет похож на бывшего мужа, так притягательно пахнувшего сандалом.
