За сценарием

После пары откровенных сцен даже лучшие друзья начинают смущаться. Между Ферстом и Кхаотаном повисла лёгкая неловкость — молчание, в котором оба будто боялись встретиться взглядами. Но, как и всегда, через пару минут всё вернулось на круги своя — словно и не было этих поцелуев, касаний, взглядов. Оставалась последняя сцена. Кант напаивает Байсона перед опасной миссией — сцена пьяного танца, тесного, чувственного. Играть пьяных было несложно, но чтобы убрать остатки неловкости от интимных прикосновений, они, по договорённости, перед дублем выпили по паре крепких виски. Съёмка пошла гладко. Музыка. Свет. Камера. Ферст подошёл сзади, обнял Кхао за талию. Их тела начали двигаться в такт — лениво, расслабленно, будто они и вправду наполовину пьяны. Рука Ферста легла на живот Кхао, потом медленно соскользнула вниз… и резко сжала его промежность. Настолько уверенно и горячо, что у Кхао перехватило дыхание. Он вздрогнул, но не оттолкнул — наоборот, чуть ближе прижался, опустив голову на плечо Ферста, носом задевая его кадык. Сцена продолжалась, но Ферст не останавливался. Его движения стали личными, неигровыми. Он гладил Кхао так, как хотел, не заботясь о том, что вокруг стоят камеры. — Снято! — раздался голос режиссёра. Как будто щёлкнул выключатель. Обоим пришлось собраться — вернуться в себя из ролей, в которых они явно утонули с головой. — Это было... чертовски страстно, — прокомментировал режиссёр, улыбаясь. — Вы двое, кажется, забываете, что тут вообще-то съёмки. И это отлично. Вы молодцы. Всё, на сегодня хватит — переодевайтесь и по домам. Он похлопал Ферста по плечу и отошёл к монитору. Ферст обернулся к Кхао и заметил, как у того вспыхнули уши и щёки. — Что такое? — спросил с усмешкой. — Да так… Просто… предупреждай в следующий раз, когда... — Кхао запнулся, всё ещё краснея. — Мне нравится ловить твои искренние реакции, — рассмеялся Ферст. Кхао тоже не сдержался — хихикнул, пряча лицо в ладони. Они переоделись и сели в машину Ферста. — Поедем за твоей? — спросил тот, заводя двигатель. — Ага. Мне написали, что машина готова, — кивнул Кхао. Дорога была тихой. Внутри гудела та самая неловкость, которая всегда появляется после слишком честных моментов. Кхао кашлянул и, не глядя в сторону водителя, пробормотал: — Кхм… Я всё-таки думаю, что… нам стоит обговорить… импровизации. — Почему? — усмехнулся Ферст. — Тебе не понравилось? — Нет, то есть… — Кхао вздохнул, помедлил. — Просто неожиданно. — Я живу ради твоих неожиданных реакций, — снова рассмеялся Ферст, не отводя взгляда от дороги. — Просто… ладно. Может, я перебрал немного с алкоголем… — Говори. Если тебе не ок. — Нет-нет, всё нормально, — перебил Кхао, качая головой. — Наверное, это просто виски… или ты слишком хорошо играешь. Ферст бросил на него короткий взгляд и ухмыльнулся: — Или ты просто слишком хорошо чувствуешь. И они снова замолчали. Но уже не из неловкости — а потому что в этом молчании всё было понятно без слов. Ферст внезапно притормозил на тёмной обочине и перевёл взгляд на Кхао. — Кхао, если что-то не так… давай поговорим. Может, я перехожу границу. Просто… ты тогда рассказывал, как создавать персонажа, и, наверное, я слишком вошёл в роль Канта, и... Он не успел договорить. Кхао подался вперёд и жадно поцеловал его — крепко, страстно, не для камер. Когда он отстранился, глаза его горели. — Мне нравятся твои импровизации… даже слишком, — прошептал он. — Некоторые твои движения заставляют забыть, что мы всё ещё на съёмках. Ферст посмотрел на него внимательно, будто хотел убедиться, что не ослышался. Затем медленно протянул руку и коснулся его бедра, пальцами соскользнув к ширинке. — А сейчас?.. — тихо спросил он, массируя сквозь ткань. Кхао резко втянул воздух и, не в силах сдержаться, притянул его за рубашку, вновь впившись в губы. Поцелуй стал голодным, жарким, с привкусом запрета. Руки Ферста не останавливались, скользя вниз, заставляя Кхао выгибаться навстречу. — Ферст… — с трудом прошептал он, хватая его за предплечье. — Может, поедем к тебе? — Сейчас? — Да. — А машина? — Заберём завтра. Слов больше не было. Ферст резко выпрямился, дал по газам, и даже не запомнил, как дом оказался так близко. Дверь захлопнулась за ними с грохотом. Кхао оказался прижат к стене, их тела сплелись в беспорядке — рвущиеся пуговицы, сминающаяся ткань. Он коснулся лбом лба Ферста, ловя его дыхание, и начал расстёгивать рубашку, пальцы дрожали. — Если завтра... — выдохнул Ферст. — Нет, — качнул головой Кхао. — Просто заткнись. — Понял, — отозвался Ферст и поднял его, посадив на кухонный стол, притянул ближе. — До спальни? — Можем начать прямо здесь, — хрипло ответил Кхао. Губы Ферста начали скользить вниз — шея, ключица, грудь. Кхао выгибался под ним, впервые позволяя себе чувствовать всё, что скрывал. Его стоны стали глухими, животными. Ферст не выдержал — поднял его так, что Кхао обвил его бёдра ногами, и понёс в комнату. Руки Ферста сжимали его так крепко, что на бёдрах останутся синяки — и это только разжигало Кхао ещё сильнее. — Не мучай меня… — прошептал он, когда тот навис над ним, целуя с влажной жадностью. — Я не могу насытиться тобой, — прошептал Ферст, и это был не просто шёпот. Это было обещание. — Я прямо сейчас хочу, чтобы ты был во мне… — выдохнул Кхао, глядя на него снизу, глаза блестели от желания. — Приказ принят, — хрипло прошептал Ферст и, смазав себя, раздвинул его бёдра, не теряя ни секунды. Его вход был стремительным и резким — оба будто на мгновение забыли, как дышать. — Да! — вскрикнул Кхао, вцепляясь в его плечи, прижимаясь всем телом, будто боялся потерять этот момент. Ферст гладил его по волосам, пытаясь дать хоть каплю успокоения, но сам едва сдерживал нарастающий голод. Его бёдра начали двигаться с плавной силой. — Ферст… — М? — Думаю, у нас будет ещё время для нежного секса... но сейчас я хочу, чтобы ты выебал меня так, чтобы я потерял память. Удивление на лице Ферста было почти комичным — его глаза распахнулись ещё шире, чем обычно. — Ты… — Феееерст… — простонал Кхао, выгибаясь под ним, не давая закончить мысль. И Ферст сдался. Он сжал его бёдра и начал двигаться с яростью и жадностью, будто хотел раствориться в нём. Стон Кхао сорвался в крик, а сам Ферст уже больше не стонал — он рычал. Пот стекал по их телам, касания становились жестче. Кхао кричал, сжимал простыни, выгибался, и когда оргазм пронёсся по нему мощной волной, он чуть не расплакался от чувств. Но Ферст не остановился. Его грудь прижималась к груди Кхао, плечи нависали сверху, и он продолжал вжиматься, оставляя шлепки и красные следы на коже. — Я и забыл, — выдохнул он сквозь жар, — что Байсона создал ты. Кхао в полузабытьи улыбнулся, совсем потерянный от этой смеси страсти и грубости. Его тело дрожало, дыхание сбивалось, но он не хотел, чтобы это заканчивалось. — Да... — прошептал он, ловя на себе взгляд Ферста, — я не могу… Ферст провёл рукой по его щеке, поцеловал в лоб, затем в щёку, в нос, в губы. — Если завтра ты решишь всё это забыть... — грубый толчок. — Если снова начнёшь стесняться меня... — ещё один глубокий толчок. — У нас будет серьёзный разговор. Кхао выгнулся, задыхаясь от удовольствия, и кивнул: — Я не буду… не буду больше… Последний толчок затопил их обоих волной эйфории. Ферст обессиленно рухнул на него, тела переплелись, дыхание смешалось. — Я люблю тебя, — прошептал Кхао, прижавшись губами к его уху. Поцеловал висок, обнял крепче. Ферст усмехнулся, глядя ему в глаза: — Но это не значит, что ты можешь хватать меня за яйца на съёмках. Кхао смутился, прикусил губу. — Больше не буду, — пообещал Ферст. — Врёшь, — с улыбкой ответил Кхао.

***

Тело Кхао утопало в мягких простынях, руки раскинуты по подушке, грудь медленно поднималась в ровном дыхании. Он почти уснул — в его чертах сквозила усталость, но и умиротворение. Тепло тела Ферста рядом успокаивало, укачивало. И вдруг — тёплые поцелуи. Сначала в плечо. Потом в шею. Затем ниже. — Мм?.. — сонно выдохнул он. — Я ещё не насытился, — прошептал Ферст, наклоняясь к его губам, не отрывая взгляда. Он осторожно, сдерживая нетерпение, вошёл в него, и Кхао выгнулся под ним, запрокинув голову на подушку, с тихим, затяжным вдохом, будто в первый раз. — Меня клонит в сон… — прошептал он, цепляясь пальцами за плечи Ферста, — но, пожалуйста… не останавливайся... Ферст провёл рукой по его боку, потом крепко сжал бедро, продолжая двигаться — плавно, медленно, но с нарастающей глубиной. Он смотрел на него сверху, как заворожённый — на полуоткрытые губы, на дрожащие ресницы, на вспыхивающие под кожей мурашки. Кхао был прекрасен в этом состоянии — расслабленный, но сгорающий изнутри, податливый, но тянущийся к нему каждым нервом. Он прижимался ближе, выгибался, подставлял себя, будто искал в этих движениях что-то большее, чем просто удовольствие. — Ты такой красивый… — прошептал Ферст, прижавшись лбом к его виску, их дыхание слилось. — Только не останавливайся, — выдохнул Кхао, закинув ногу ему на бедро, впуская ещё глубже. Движения стали чуть быстрее, горячее, но по-прежнему нежные, будто они оба боялись разрушить эту тонкую, хрупкую магию момента. Их стоны, вздохи, шёпот, — всё слилось в одном чувственном ритме, между сном и страстью, между нежностью и огнём.