Тёмная сторона

Адди и сам не знал, что у него есть настолько тёмная сторона. Не зря его брат ухмылялся на все его заверения, что он никогда не совершит ничего опрометчивого и спокойно отпустит Мэри, если ей найдут нового жениха. Он же смирился с господином Патриком, почему что-то должно измениться?! Роберт только закатил глаза ещё сильнее и, махнув рукой, ушёл по своим делам. Насколько Адди смирился с присутствием Патрика Дайса, показало появление Алисии, как только возникла возможность избавиться от жениха его леди, он тут же ей воспользовался. Конечно, он очень уважал Патрика и сопереживал Малышке Алисии, но помимо добрых побуждений, тут был очевидный шкурный интерес. И даже сам Адди не хотел бы себе в нём признаться. Его чувства то и дело грозили высыпаться из него, как из тех показных покупочных коробок Мэри Альберт, за которые та так переживала. За коробки она беспокоилась, а о его чувствах нет. Даже Малышка Алисия всё поняла, даже Патрик всё понял, а Мэри… Чёрт возьми, Мэри так и не догадалась! Адди не хотел думать, что будет, если она поймёт. Ему просто эгоистично хотелось, чтобы она знала. Увидеть, как она удивится или разозлится, прогонит его прочь или предпочтёт сделать вид, что ничего не слышала… Иногда ему казалось, что она действительно притворяется, что не знает. Но он слишком хорошо понимал свою госпожу — она действительно ничего не замечала. Мэри Альберт продолжала спускать вольности своему слуге. И с одной стороны он был к ней невероятно близок, но и невыносимо далёк, потому что она продолжала встречаться с кандидатами в мужья и рано или поздно какому-то из них точно повезёт. Он не знал, почему она говорит им «нет», понимал, что однажды ей придётся сказать «да». Дворянка столь значимого дома не могла остаться свободной. Пусть даже и в её доме с неё сдували пыль, сама Мэри не видела себя отдельно от нужд своей семьи. Леди Альберт, которая существует как продолжение дома Альберт и ничего не значит сама по себе. Так думала о себе Мэри. Адди не понимал, почему такая позиция распространяется и на членов её семьи, ведь отец госпожи никогда бы не выдал её замуж против воли, основываясь на выгодах. Однако Мэри уже была сломлена социальной изоляцией, которая образовалась из-за её высокого статуса и высококлассного жениха, которого хотели практически все девицы на выданье. Какая ирония, что единственной её подругой стала девушка, которой удалось-таки добиться Патрика Дайса. Мэри было всё равно. Но поток выгодоприобретателей от знакомства с ней стал ещё больше. Не важно, насколько она красива, умна, талантлива и великодушна — это некому оценить, если важна только её фамилия. Мэри — вещь. Красивая кукла, которая будет потом украшать чей-то дом и постель. А потому бессмысленно быть привязанной. Это принесёт только дополнительные страдания, когда выбор сделают за тебя. И всё-таки Мэри выбирала. И говорила «нет» по одному только ей известному критерию. Когда-нибудь дверь, за которую он уходил множество раз, никогда не откроется для него снова. Но пока двери распахивались и она возвращалась к нему, Адди был счастлив. Хрупкое и жалкое счастье, основанное на слабости госпожи, которая не хотела расставаться. Тёмная сторона опутывает щупальцами, сдавливает страхами сердце, шепчет о том будущем, в котором он простой слуга дома Альберт. Шансов нет. И слуга наливает чай очередному жениху, который пришёл поживиться душой странной леди Альберт, мечтая, чтобы новый ухажёр подавился и сдох. Адди не дракон, не герцог, не граф и даже не барон… Стеклянные карминовые и серебристые бусины падают, катятся по полу, ему кажется, он слышит, как они разбиваются… — Ты всегда можешь на мне жениться, если тебе нужен титул, Адди! Папу я уговорю. — радостно заключает его леди, будто не всерьёз, шутливо, сама не осознавая, какие важные слова сорвались с её губ. Не потому что любит, а потому что какая разница кто, так почему не он. Горечь затопляет нутро, но он не откажется. — Второго шанса не будет. — уверяет Патрик. — Твоя цель — «эта» Мэри. — друг заглядывает в глаза, пытаясь донести, что нельзя отступать. И он прав. Уверенность человека, который привык добиваться своего. Патрик, в отличие от Адди, никогда не видел по-настоящему серьёзных препятствий, не уговаривал себя, что нормально переживёт, если любимая женщина будет с другим, и он потом сможет просто служить её детям до седин. Патрик вообще не рассматривал вариант, что отпустит Алисию… Адди закрывает лицо руками и надеется не вырвать себе волосы, настолько сильно вцепившись в них. «Понимает ли она, что делает?» Мэри делится с ним яблочным пирогом, а кажется, что своей жизнью. — Такими темпами я заберу себе всё. — предостерегающе бросает он. «И пирог, и тебя…» — А, забирай! — легко отмахивается она. «И пирог, и статус…» Адди вздыхает, мечтая её обнять, но ещё не время. Тёмная сторона сдерживает порыв сказать, как давно и сильно он её любит. И как не хочет, чтобы она так легко разменивалась собой на чужие нужды. Даже если это для него. Он подождёт. Ещё немного… Прежде чем она убежит от него в слезах, прежде чем дверь навсегда закроется. Ещё чуть-чуть… Когда он скажет. Отступит тёмная сторона.