«Жди Меня»

      Август 1941, СССР.       Молодой рыжий парень заперся в общей ванной в коммуналке. Он уже несколько минут рассматривает себя в зеркало. Вернее не себя — новую причёску. Он только вернулся из парихмахерской, где состриг свои длинные волосы по плечи, за которые его часто высмеивали в институте, и теперь рассматривает свою почти лысую голову. Совсем налысо стричься побоялся — оставил "под ёжика". «Мда уж… К новой причёске привыкать долго буду!» думает парень. Из раздумий его вырывает громкий стук. В дверь ванной стучат его квартирные соседи:  — Серёга! — кричит из-за двери взрослые мужской голос, но ответа он не получает. — Разумовский! Мать твою! Ты тут не один, дай и нам помыться!  — Всё-всё, выхожу, Фёдор Михалыч — Спешно говорит Серёжа, быстро открывает дверь и почти что вылетает из ванной       Сегодня важный день — последний Серёжин день в Ленинграде. Уже завтра рано утром он наденет свою свежую солдатскую форму и сядет на поезд до Красногвардейска.        Решение пойти в армию не было спонтанным. Родина зовёт! Как приличный и любознательный гражданин, стремящийся к знаниям из разных областей жизни, Серёжа выписывал газеты почти ежедневно, поэтому ни одна новость не проходила между него. Он знал, что немецкие войска идут на родной Ленинград, людей в армии не хватает — в июне, ещё до разведки фашистских планов, большую часть солдат отправили ближе к Москве, что бы они защищали столицу. Поэтому сразу после получения диплома конструктора танковых машин Серёжа принял решение — он идёт добровольцем. В Ленинграде прошёл быструю воинскую подготовку на стрелковое дело и вот, уже через пару дней после её окончания, едет служить.       Может быть, решение глупое. Кто только не пытался его отговорить: нянечки из детского дома, с которым Серёжа поддерживал связь даже после выпуска, однокурсники, Серёжины друзья — все в общем-то. Но Серёжин настрой так просто не сбить! Он решил — он сделает.       «Дурак ты, Серёженька! Такие мозговитые как ты тут нужны, в тылу! Нет, ну вот как лучше будет: если ты тут нам несколько танков на фронт соберёшь или если из тебя решето в первый же день немцы сделают?» вспоминает Серёжа слова одной из воспитательниц. Оно и ясно, что так переживает — всё таки, с детства Серёжу взрастила, уже почти как мама…       Дело лишь в том, что мамы-то у Серёжи никогда и не было. Он сирота. Не знает точно, почему родители его оставили, но знает, что от него сразу же в роддоме и отказались. Серёже на войне терять нечего. Серёжу терять некому.       Всю ночь молодой солдат не может уснуть: то ли сказывается волнение, то ли тревога, то ли он слишком сильно взбудоражен — всё таки, каждый вечер Серёжа представлял, как станет героем войны, как его наградят, как вернётся домой и всех шокирует. Но сборы уже в шесть утра, поэтому проспать никак нельзя! Тем более, мало что его ждёт под Красноармейском — выспаться нужно обязательно!       Вещи он уже собрал — много взять нельзя, поэтому положил только самое необходимое: армейский набор, который ему выдали на подготовке, пару книг, что б не скучно ехать было и блокнот с ручкой. Сначала по привычке даже расчёску с резинками положил, а потом опомнился, посмеялся сам над собой и отложил обратно на тумбу. Сейчас в полумраке Серёжа находит эту расчёску, пару раз прокручивает в руках, трогает последний раз, потом проводит рукой по голове — не чувствует своих длинных волос. В конце концов откладывает расчёску обратно и засыпает.       Утром громкие будильники будят, наверное, всю коммуналку. Хорошо, что никто не приходит недовольным к Разумовскому в комнату — соседи понимают, входят в положение. Серёжа старается тихо пройти к ванной, а потом и на кухню. На скорую руку разжаривает себе два яйца на старенькой сковородке, садится есть. На кухне тишина, через открытую форточку влетает свежий утренний воздух. Свет включать уже не надо — солнце потихоньку встаёт и освещает коммунальную кухоньку. Вдруг, в дверях появляется тёмный большой мужской силуэт.  — Ну что, солдат, пора прощаться — Тепло говорит один из Серёжиных соседей, как раз таки Фёдор Михайлович — Скучать-то по нам будешь?  — Буду — Улыбаясь говорит Серёжа  — Ну-ну, нам тебя тоже не хватать будет. Как никак, сблизились уже, столько лет под одной крышей прожили  — Фёдор Михалыч, — Говорит Серёжа, когда встаёт из-за стола, что бы помыть за собой тарелки — Вы за меня не волнуйтесь, вы ж меня знаете — и Ленинград отстою и домой ещё вернусь! А писать я вам буду обязательно. И вам, и тёте Оле и Гришке писать буду, вы мне только тоже иногда пишите.       Разумовский старается не греметь, тихо складывает тарелку к остальной посуде. Он уже собирается идти с кухни, но тяжёлая рука соседа ложится ему на плечо.  — Да стой ты, куда так поспешил! — Фёдор Михайлович прижимает Серёжу к себе, обнимает на прощания — Во сколько там твои сборы?  — В шесть на вокзале  — Ну всё, беги, удачи тебе там       Серёжа быстро хватает сумку и выходит в холодный мрачный подъезд. Он покидает жёлтенький двухэтажный домик, в котором жил последние пару лет. За собой он оставляет улочки Ленинграда, спешно бежит к вокзалу. Успел! На месте его встречает толпа солдат — человек тридцать, все в одинаковой военной форме, все бритые на лысо, с сумками, все чуть волнуются, но продолжают шутить и смеяться. Рядом с вагоном стоит военный офицер — высокий мужчина спортивного телосложения. Строгий и серьёзный. У него в руках папка со списками солдат. Двери в вагоны ещё не открыли, пока никого не запускают, поезд стоит на месте. К Серёже подходит какой-то паренёк на вид лет восемнадцати — не больше, худенький, робкий, но кажется он вполне добрым.  — Привет! — Говорит мальчик — Я тебя с учений помню, мы в параллельных группах были  — Ох правда? Прости, не помню тебя совсем — Серёжа пытается откопать этого парня в своей памяти, но ничего на ум сразу не приходит, видимо и правда не помнит  — Да ладно тебе! Я там не то что бы самым примечательным был! — Смеётся парень — Я Вася — Протягивает руку новый знакомый   — Серёжа. Приятно познакомиться        Серёжа видит, как проводница открывает дверь вагона, что-то говорит офицеру, а тот пару раз заглядывает в папку и начинает называть фамилии:  — Артёмов В.П.! — Кричит офицер. Новый Серёжин друг оборачивается, быстро говорит  — Ох, так это ж я — и убегает в сторону вагона. Он с трудом протискивается через толпу солдат и заходит в вагон.       Серёжа слушает, как офицер называет фамилии, а солдаты подходят, расписываются, заходят в вагон поезда. На платформе уже скопились обычные люди, которые этим же поездом едут до Красногвардейска и близлежащих деревень и сёл. Они с любопытством рассматривают военных, дети тычут пальцем, удивлённо спрашивая родителей «Кто эти дяди?». Наконец, офицер говорит:  — Разумовский С.В.        И Серёжа одним из последних заходит в вагон, выделенный специально для солдат. Внутри царит веселье. В вагоне радостный гул, солдаты знакомятся друг с другом, делятся историями из жизни. Кто-то прям на полу играет в карты, кто-то поёт песни. Серёжа даже замечает, как кто-то раскрыл книгу и молчаливо читает «Двенадцать Стульев» Ильфа и Петрова. Ну комедия, да и только! Так сразу даже и не скажешь, что едут воевать.        Серёжа глазами сразу же находит нового знакомого — тот одиноко сидит поодаль от всех, смотрит в окно. Разумовский подсаживается к нему. Поезд тронулся.  — О чём задумался? — Спрашивает Серёжа, вырывая Васю из собственных мыслей  — Да так, прощаюсь с Ленинградом  — Ээ нет, ты это оставь! Не прощаешься, так расстаёшься ненадолго! Новый год уже на берегах Невы праздновать будем! — Радостно говорит Серёжа.       Всю дорогу парни болтают о том о сём, любуются видами из окна вагона. Серёжа говорит о жизни в приюте, об универе, рассказывает ничего не понимающему Васе о танках и их проектировке. Даже вспоминает историю, как на практике в универе катался на одном! Васька делится своей жизнью. В вагоне тепло и весело!       Вскоре, солдат встречает приветственная надпись на красной металической табличке — «Добро пожаловать в Грушенку». Грушенка — посёлок на юге от Красногвардейска. Посёлок совсем маленький — только деревянные домики, один кирпичный «ДК Комсомолов» и железная дорога. После того, как поезд проехал Красногвардейск в вагонах стало совсем тихо: половина пассажиров из других вагонов вышли ещё в пригородах Ленинграда, оставшиеся — в Красногвардейске. И вот, поезд уже почти пуст — лишь солдаты едут, да и они уже ближе к Грушенке стихли, лишь наслаждаясь видами глубинки с её глухими и необъятными лесами. Время близится уже к десяти часам, солнце давно встало и изредка пробивается за листвой и хвоей. С открытой вагонной форточки доносится пение птиц, порывы свежего воздуха, пропитанного запахом деревьев, и изредка людские голоса. Одним словом — красота! Даже комары, иногда залетающие в приоткрытое окошко сейчас не волнуют.        Поезд останавливается. Серёжа слышит, как машинист громко кричит «Приехали! Конечная!», а в вагон быстро заходит проводница, что бы открыть двери. Рота солдат спешно выходит, нет, даже вываливается из вагона. Все разгаряченные весёлым путешествием, радостные, весёлые. На платформе Грушенки их уже ждут двое человек в солдатской форме. Их тяжело не заметить — оба ростом под два метра, оба накаченные. Стоят два великана. Один сразу бросается в глаза. Блондин в офицерской форме. Весёлый, радушный, улыбается во все тридцать два зуба! Говорит о чём-то со вторым, шутит, сам же смеётся. Рядом с ним — полная противоположность. Статный, холодный, пугающий. Он своими бездонными, суровыми и холодными глазами смотрит куда-то в даль. Устрашающий. Только от одного его вида бросает в холод. «С ним лучше не связываться» думает Серёжа.  — Ух ты, Поварёшкин! — Говорит блондин, пихая друга логтём в предплечье — Смотри сколько к нам молодой крови пригнало!  — Мда уж… — Скептически оглядывает грозный мужчина прибывших солдат и достаёт из партсигара толстую папиросу — Я просил подкрепление, а тут что? Жопа ещё ни у кого не царапана! Нет, ну что за беспредел у нас творится?!  — Ой, а тебе только с царапанными подавай! — Шутит блондин — Нам сейчас каждый человек на счету.       Грубый и серьёзный мужчина ещё раз недовольно оглядывает новоприбывших солдат, потирает глаза, делает пару затяжек папиросой и грозно говорит:  — И так, рота! Я подполковник Волков, это — офицер Лушин — Волков не успевает договорить, как офицер его перебивает — Да че ты так официально-то? Просто Вадим — Вадим оборачивается на друга и читает всё недовольство в его глазах, поэтому быстро исправляется — Вадим Александрович — С этого момента слушаетесь нас. — Опять грубо и холодно произносит подполковник Волков — А сейчас пойдём, по дороге всё расскажу.       Кажется, будто не только Серёжу поразила и напугала строгость Волкова, а вообще всех, ведь по одному только слову минуту назад непослушная и буйная толпа встала в две колонны и направилась за Волковым. Позади новобранцев идёт офицер Лушин.       Сходят с платформы и идут в обратную сторону от Грушенки — куда-то в лес. Утренняя Россия радует своим свежим запахом, укрывает соснами от палящего августовского солнца, показывает дикие, неотёсанные леса. Серёжа сначала думает, что ведут их какими-то окольными путями и неизвестно куда — слишком уж тут всё нетронуто, но вскоре становятся слышны людские голоса, а солдаты выходят на опушку. Тут разбился небольшой военный лагерь. Землянки, избушки, маленькие деревянные домики, сколоченные на скорую руку стояли в ряд. Весь военлагерь был истоптан тропинками, а у некоторых из избушек красовались полевые цветы.       Идилию рушит грубый голос Волкова: — Подъём в шесть утра, разминка, тренировки, только потом завтрак. Отбой ровно в десять. Услышу хоть один звук с десяти до пяти — всю роту на уши поставлю. Будете у меня все маршировать до рассвета. Поняли?       В разнобой солдаты отвечают «Понял», «Хорошо», «Принял», чем только вызывают раздражение Волкова. — Отвечать хором и как учили. Поняли? — Говорит он особо озлоблено — Так точно! — Уже хором отвечают новобранцы — Так точно, товарищ подполковник — Поправляет Волков — Приказы исполняются немедленно и беспрекословно, приреканий не потерплю! — Так точно, товарищ подполковник! — Хором отвечают солдаты — И последнее: говорите только тогда, когда спрошу. Поняли? — Так точно, товарищ подполковник! — И чему их только на учениях учат? — Спрашивает Волков, кажется, что в пустоту. Говорит сам с собой — Всё нам объяснять приходится! — А потом опять поднимает глаза на новобранцев и снова говорит с ними — Сейчас идёте с офицером Лушиным, он покажет вам военлагерь и казармы. — Страшный какой-то — На ухо Серёже шепчет Вася — Мрачный такой, серьёзный. Аж мурашки по коже — Ага — Также тихо соглашается Разумовский       Волков отпускает группу с Вадимом, что б осмотрелись. Офицер Лушин проводит солдат к самой большой и самой ухоженной избушке. Он останавливается у двери и говорит: — Эт наша столовая. Едим мы здесь скромно — не ресторан конечно — но сытно и вкусно. Прямо за столовой, вон там — Вадим показывает куда-то в даль пальцем — Продуктовый склад. Он на замке, что б не повадно было.       Вадим так и ходит, продолжая рассказывать про каждую избушку в лагере: вон там — офицерский домик, вон там радисты сидят, там баня, там Олечка наша — буфетчица — живёт… — Но Олечка она только для меня с Олегом Давидычем, для вас — Ольга Григорьевна — Говорит Вадим — С Олегом Давидычем? — Вдруг спрашивает кто-то из толпы — Подполковник Волков Олег Давидович — Отвечает офицер Лушин — Мой армейский друг — Извините, конечно, но Вы — такой добрый, весёлый и он — мрачный, суровый, страшный! И вы дружите? — Не умолкает кто-то из солдат. Серёжа даже оборачивается, что бы посмотреть кто это. — Конечно дружим, мой Поварёшкин хороший так-то. Да, сам себе на уме — Говорит Вадим, проводя группу куда-то поодаль от основного лагеря — да, строгий, но хороший, даже добрый иногда! — Добрый? Он пугающий! — Говорит уже другой голос где-то совсем рядом с Серёжей. Это Вася. — И почему вообще Поварёшкин? — Ой да там… — Начинает рассказывать Вадим, но быстро останавливает сам себя — Так, а особо любопытные у меня сейчас пойдут к Оленьке чистить картошку на обед. Как тебя там? — Артёмов Василий — Уже чуть менее уверено говорит парень, Серёжа думает только «Ну ты и влип! Ясно же, что они не просто так дружат! Значит и офицер Лушин такой же строгий, как тот Волков, просто нам этого пока не показывал» — Ну всё, Артёмов Василий, — Говорит офицер Лушин — Сейчас казармы покажу и побежишь в столовую дежурить. Понял? — Да… — Тихо отвечает Вася — Не услышал. Как нужно отвечать? — По доброму переспрашивает Вадим — Так точно, товарищ офицер!       Вадим заводит группу подальше в лес. Там, в нескольких минутах ходьбы стоит большая избушка. Даже больше, чем столовая. В окнах видно отдыхающих солдат, кровати, раковины, сразу ясно — казарма. — Ну вот тут вы спать будете — Говорит Вадим. — Ребята у нас добрые, но покой и тишину после отбоя уважают, поэтому не шуметь! Да вы и сами скоро всё поймёте, как же тишины после боя хочется! — Вадим открывает скрипучую деревянную дверь. Солдат встречает холод и мрак помещения, чьи-то тихие перешептывания и чьё-то тяжелое дыхание. — Сейчас отдых перед обедом, — Рассказывает Вадим, запуская группу внутрь — Говорят, на вечер что-то намечается, поэтому после обеда пойдём ближе к Грушенке на разведку, а там уже и видно будет.       Серёжа не до конца понимает, что имеет в виду Вадим. Он переглядывается с Васькой — тот тоже, кажется, ничего не понял. Ну и хорошо, что Серёжа не один такой.       Уже пройдя внутрь, новобранцы видят большое помещение без внутренних стен. Много кроватей стоят близко друг к другу, на некоторых из них отдыхают солдаты, на каких-то играют в карты, какие-то кровати пустуют и даже не застелены. По Серёжиным прикидкам, тут, по мимо них, человек пятьдесят примерно. Ну шестьдесят, если считать командиров, связистов и солдат, которых они встретили в самом военлагере. — Ну что, рота! — Вадим разрезает тишину комнаты — Встречайте новобранцев! А вы, — обращается офицер к молодым солдатам — Занимайте свободные койки, располагайтесь, осмотритесь тут. Через час обед уже будет, вас позовут. — Вадим уже разворачивается и собирается уходить, но вдруг оглядывается и добавляет — И да, ты, Артёмов, быстро вещи положил и иди к столовой. Тебя там Оленька встретит.       За спиной доносятся несколько прыжков и смешков от солдат, а Васька только опускает голову и молча тащится к свободной койке. — Ну-ну что ты, солдат, голову повесил? — Подходит один из мужчин к Ваське. Мужчина в солдатской форме кажется гораздо старше, наглее и суровее Серёжи с Васей. И внешностью, и взглядом он больше походит на Волкова и Лушина, нежели на новобранцев. Чувствуется что-то мужающие, суровое и терпкое в этом взгляде. Сразу ясно — старшина. У него уже чуть отрасли красные, как огонь волосы — давно здесь, времени побриться нет. Черты лица совсем грубые, на щеке виднеется небольшой шрам, который там, кажется, совсем недавно. — За что тебя в кухарки командовали-то? — Да он про Волкова спрашивал — Говорит один из новобранцев, проходящий мимо в поисках свободной койки — Про Олежку нашего?! — Вскидывает брови наверх мужчина — М-да уж! Зато уроком будет: про Волкова не говорить! — Он у нас вообще проклятый какой-то! — В разговор встревает другой солдат на соседней койке. В его руках книга. Он удобно устроился на кровати, примостился туда прям с ногами, руку закинул за голову и читает Гоголя. Этот мужчина более спокойный, черты лица плавные, ярость во внешности не разит, хотя он явно не новобранец: тоже накаченный, тоже взрослый совсем — Только его имя скажешь — так тут же несчастье какое! — Ого… — Несмело говорит Васька — Вас как зовут хоть, новобранцы? — Я Серёжа — Протягивает руку Разумовский — Я Вася — Ну, будем знакомы — Говорит мужчина — Я Миша, это друг мой — Миша показывает на солдата на соседней койке. Того, кто говорил про проклятье Волкова — Валерий Леоныч — Валера — Протягивает руку коренастый мужчина с добрыми глазами.       Вася быстро, хотя и неохотно, убегает из казармы — как никак, а приказа ослушаться он боится, оставляя Серёжу одного с новыми знакомыми. Они, в целом, кажутся приятными людьми, Серёжа думает, что с ними можно поговорить, поспрашивать обо всём, а может, даже не смотря на их разный статус и армейский опыт, и сдружиться. — А чем тут вообще занимаются в остальное время? Нам Волков только про подъём, завтрак и отбой рассказал — Говорит Серёжа — Да у нас тут только подъём, завтрак и отбой-то по расписанию! Остальное в течении дня узнаётся! — Говорит Миша — Тут тебе считай горячая точка почти — Добавляет Валера, отвлекаясь от своей книги — Ага. Горячая точка курортного уровня. Расслабленная такая. — Опять говорит Миша — Мы тут почти каждый день в близлижайшие выходим: то разведка, то к деревне танки подъезжают, то немцы там опять учудили что-то и надо срочно эвакуацию производить! Так и существуем. — Ну и ладно! Хотя б не скучно — Валера вновь отвлекается от своей книги — Тут смотри как всё устроено: после завтрака Волков обычно докладывает обстановку, если всё спокойно — солдаты идут на тренировки, новобранцы — на дополнительные учения, до обеда обычно есть час, может полчаса, свободного времени — тут и почитать можно, и поспать, и отдохнуть, если вдруг Лушин на дежурстве, то может даже ключи от бани дать. — А если Волков? — Спрашивает Серёжа — И что? Баня заперта всё время, кроме банного дня? — А Волковская натура любые несогласования с правилами не терпит — Отвечает Миша, устраиваясь на своей койке поудобнее — Мыться только по расписанию! — Припоминает взрослый солдат слова Волкова — Каким-то вы его рисуете совсем жестоким! Не бывает же таких людей злых! — Эээ нет! — Оживлённо говорит Валера — Людей-то таких, может, и нет, а этот — Под «этим» он имеет ввиду Волкова. Видимо, лишний раз не хочет произносить его имя — Этот явно не человек. Зверь! Да вспомнить хотя бы, как он Ваньку в горячую точку отправил! — Или как мы три ночи подряд вместо сна маршировали часами, когда кто-то ключи у него выкрал! — Смеётся Миша — Да хотя б когда он солдата подстрелил! — Говорит Валера — Что-что он сделал?! — Серёжа аж рот разевает от таких историй, всё, на что ему остаётся надеяться, это что эго эти выходки не застанут — Был у нас тут приятель — Звучит грубый голос Миши — Гриша Лебедев. Ему чем-то сразу Волков не понравился. Он прям в ярости был с него. Вот что бы Волков не говорил, тот сразу же «Он сумасшедший! Слабоумный! Тупой, как кирпич!». Ну и не выдержал как-то раз. Пошёл наперекор приказу — чуть всю роту не погубил. Там из-за него пацан малой совсем — партизан — погиб. Ну Гриша и дезертировал. Бежал в деревню ночью, прятался в каком-то сарае с курами. — Так Волков его сам нашёл! Привёл обратно! — Перебивает Валера — Тот в слёзы сразу же: мол я не я, всё не так однозначно, поймите и простите! А Волков сам уже в ярости. Достал пистолет, прострелил колено. И кинул так пафосно ещё: «Не хочешь по приказу служить — никак служить не будешь». — Ужас! — Шокировано произнёс Серёжа — Во-во, а мы тебе о чём: зверь! — Добавил Миша       Так и сидят парни дальше: Серёжа расспрашивает обо всём, Миша отвечает, Валера читает свою книгу. Часы в казарме одни — настенные, висят прямо над дверью. С такого расстояния стрелки не рассмотреть! Серёжа подходит ближе к двери и наконец умудряется рассмотреть время, как вдруг, дверь с ноги резко выбивают. — Лушин сказал: срочный сбор у офицерской палатки! — Громко прокричал солдат, развернулся и побежал обратно.       Все начали быстро вскакивать со своих коек, ринулись дружно к выходу. Срочно — значит срочно. Те, кто спали, даже не переоделись!       Уже на месте солдат встретили офицер и подполковник. На этот раз уже оба казались серьёзными, но кардинально по-разному: Лушин был спокойнее, чуть встревожен, но всё равно серьёзен, а Волков казался просто льдинкой. Будто его ничего вообще не волнует и никаких эмоций, кроме безразличия он не испытывает.  — Итак, слушайте. — Грозно говорит Волков, подводя всех солдат к стене с картой местности — Нам удалось перехватить планы немецких войск. Они вторгаются на юг Журавлёвки, вот тут — Показывает Волков на карте. «Журавлёвкой» там обозначены Журавлёвские Луга — деревня на самом краю Ленинградской области. По масштабам карты Серёжа прикидывает: примерно десять километров отсюда. Волков продолжает говорить — Хотят зайти в Ленинградскую область. Мы стоим по южному периметру деревни — Показывает Волков — От туда уже половина жителей эвакуированы, но кто-то остался, поэтому действуем аккуратно. На подходе к деревне уже никого не осталось, поэтому остатки зданий используем как укрытия. Минируем подступы. Основные силы и танки идут на главную дорогу, ведущую к городу с юго-запада. Всё поняли?  — Так точно, товарищ подполковник! — Хором кричит рота солдат  — А теперь быстро по позициям, отходим отсюда через пять минут — Говорит офицер Лушин, отпуская солдат, что бы переоделись, заняли позиции, взяли винтовки, сели за танки.        Уже в казарме Серёжа видит, как торопливо новый друг Миша что-то говорит Валере. Мужчины кажутся недовольными и встревоженными что ли? По их суровым лицам тяжело считывать эмоции, но Серёжа всё равно видит что-то странное. Он как бы случайно подходит чуть ближе, что бы подслушать, о чём говорят новые знакомые:  — … да я тебе говорю, там вторая дорога есть! — Эмоционально говорит Валера — У меня бабка в Журавлёвке, я мелким там каждое лето проводил. Да не знаю я почему к нас на карте её нет!   — Провалится весь Волковский план. Погубят нас там. — Сухо отвечает Миша. Серёжа не выдерживает, встревает в разговор  — Так надо ж сообщить! Если есть второй подступ к деревне, то оборонительная стратегия бесполезна — обойдут же! Тем более, немцы с воздуха смотрят, вряд ли из виду упустили!   — И че ты ему предложишь? — Скептически спрашивает Миша. Но Серёжа ни скепсиса, ни риторики вопроса не понимает  — Возьмём в кольцо. Мы заманим немцев в ловушку, они же не знают, что утром подкрепление приехало. На границах деревни ставим человек двадцать. Они быстро сдаются, разбегаются. Немцы спокойно проходят дальше, потому что думают, что деревню больше никто не защищает. В самом центре их уже поджидают основные силы, а сзади уже наступают те, кто "сдался" на подходе к деревне. Немцы в кольце! — Оживлённо рассказывает Серёжа. Не то что бы он сам это придумал, скорее где-то слышал, а сейчас просто нашёл на подкорках сознания. — Ну и там при нашем численном преимуществе мы их быстро разобьём!        Кажется, что даже опытные солдаты сейчас пребывают в шоке от Серёжиных слов. Так быстро придумать четкий план — это просто бесподобно! Но, в конце концов, Миша снова делает серьёзное лицо и чётко отрезает:  — Ага, а теперь Волкову это скажи. Бред! Услышишь только «Моя стратегия проверена годами! Это уже привычная нам тактика! Ты с моим-то опытом хочешь потягаться?»  — Нет, ну почему сразу бред-то? — Вдруг перебивает Валера — Волков, он хоть и проклятый, но мудрый. Надо ему хотя бы про второй ход к деревне рассказать!        Серёжа не дослушивает. Стремглав выбегает с казармы, бежит искать командование. Два больших мужских силуэта находят его совсем неподалёку. Серёжа прямо за солдатской казармой обнаруживает поляну. Там, скрытые ветками сосен, почти что в овраге стоят танки. И все ему хорошо знакомые: какие-то Серёжа помнит ещё со школы — он и там увлекался их конструкциями и проектировкой, какие-то он проходил в универе, некоторые танки даже в живую видел, некоторые сам собирал во времена практики. Вадим и Волков стоят там. Они остановились прямо у большого «Клима Ворошилова». Массивный КВ-1 серьёзно возвышался и лишь придавал грозности двум мужчинам.  — Офицер Лушин! Подполковник Волков! — Кричит Серёжа подбегая ближе — Разрешите обратиться!  — Что у тебя? — Спрашивает Вадим  — К Журавлёвке ведёт ещё одна дорога, немцы о ней знают, а у нас на картах её нет! Тактика обороны будет провальна! Надо срочно менять план!       Серёжа видит, как усмехается Волков, офицер Лушин же старается сохранять непоколебимое выражение лица, но по нему всё равно читается смесь из усмешки и недовольства   — И что же ты предлагаешь? — Спрашивает Вадим Александрович   — Надо взять немцев в кольцо — Начинает тараторить Разумовский — Основные силы направим в центр деревни, а на подступах организуем «ложное наступление». Они потом помогут окружить немцев со всех флангов. И танки! — Наконец упоминает Серёжа свою страсть — Танки надо поставить на второй дороге. Надо взять маленькие. Они быстрые, манёвренные. Я разбираюсь! БТ-7 подойдёт! — Указывает Серёжа на небольшой танк позади Волкова — Да даже Т-26! Доверьтесь мне!  — Доверяю — Смеётся Волков. На его лице как-то умудрились смешаться одновременно надменность, суровость и улыбка. От такой картины Серёже не по себе. Он кладёт свою тяжёлую руку на Серёжино плечо — Доверяю тебе, рядовой…  — Рядовой Разумовский — Напоминает Серёжа — Сергей Разумовский  — Доверяю тебе, рядовой Разумовский, помощь своему товарищу на кухне, как его там? Василий? Вот, иди помогай! Там и прибраться перед обедом стоит и картошки начистить, а то мы с боя голодными вернёмся! Вот ты им и поможешь. А в руководство не лезь!