Мщение аггела

Лололошка медленно открывает глаза и тут же зажмуривается из–за ужасной боли, искрами прошедшейся по всему обмякшему телу: его невероятно ломило. Он пошатнулся, но удержался на ногах и, схватившись за голову, всё–таки открыл глаза. Темнота... И, словно стянув вуаль лёгким мановением, он снял фиолетовую маску со своего лица, что тут же растворилась в воздухе, оставляя после себя рассеивающуюся по помещению пурпурную пыль. Глаза быстро привыкают к плохо освещённому месту, и Лололошка узнаёт его – та самая закусочная, в которую он попал прежде чем отследить Вспышку Джона при помощи заклинания Conseco. Неужели, у них получилось? Получилось вернуться домой? Быстро поморгав, юноша изумлённо раскрывает рот и тут же галопом проносится взглядом по просторному залу, в нетерпении увидеть своего двойника. Тот оказался сбоку рядом с ним и тоже снял свою маску, откинув её и восстановив дыхание. Лололошка восторженно улыбнулся и уже сделал быстрый шаг в его сторону, хотел напрыгнуть и сгребсти того в свои объятия от переизбытка эмоций, но быстро остановился, хотя очень не хотел, и в детской какой–то жажде присел перед Джоном и сжал кулаки. — Джон, как я счастлив видеть тебя! У нас всё получилось! — с ликованием воскликнул он и подпрыгнул, — Чёрт, а я даже обнять тебя не могу из–за этого дурацкого слияния! Джон фыркнул и взглянул на него, приспустив очки. " — Пф, очевидно, что мы потеряли практически всю свою энергию и никак не объединимся прямо сейчас. Но я, конечно же, не считаю нужным говорить это Лололошке. По крайней мере, не сейчас." — подумал он и подмигнул ему, улыбнувшись краешком губ и закинув руки на затылок. — Где же Джодах, Окетра, Райя? Я был уверен, что они здесь! — кричал на всю закусочную Лололошка, бегая от одного столба к другому, — Безумно волнуются, должно быть! Джон вздохнул, глядя на него несколько страдальчески, мол, "откуда в тебе столько энергии после столь бешеного марафона по Вневременной Пустоши", а сам склонился к полу и в грациозном темпе встал на руки, умиротворённо прикрыв глаза тогда, когда его голова оказалась перевёрнутой, и кровь активнее приливала к мозгу. — Полагаю, они в тщетных попытках выяснить, где мы. То есть слоняются где–то в округе без дела, — пояснил он, опустив ноги и встав в мостик, а после выпрямившись и потянувшись. Лололошка покачал головой, судя по–всему, осудив Джона за столь нелестный комментарий в сторону их друзей. — Побежали тогда искать! — тут же предложил он, уже рванув к выходу из закусочной. — Да стой же ты... — с едва уловимым раздражением окликнул его Джон, приложив ладонь ко лбу, — Самым рациональным решением сейчас будет остаться и дождаться их здесь, — пояснил он и вдруг снял очки, уводя взгляд и как–то хитро улыбаясь, — Пернатик знает, что мы в последний раз были здесь и, думаю, они уже давно разместились здесь в ожидании хоть чего–то. Не иначе, как чуда, — иронично усмехнулся он, надев очки обратно и всплеснув руками. — Как ты узнал?.. — с искренним недоумением спросил Лололошка. — Его перо валяется на кафеле в трёх метрах и примерно семидесяти шести градусов справа от твоей спины, — не сумев сдержать смешка, произнёс тот. Лололошка сразу повернулся и осмотрел область за своей спиной – действительно совсем недалеко лежало небольшое пушистое тёмное перламутровое пёрышко. Пол в закусочной был выложен плиткой под шахматную доску: интересно, что если бы перо лежало не на белой, а на чёрной плитке, то, возможно, даже зоркий карий глаз Джона не заметил бы здесь чьё–то ещё когда–либо присутствие. Лололошка улыбнулся и вновь взглянул на парня: — А что нам делать сейчас, как не искать их? На эту реплику Джон только раздражённо фыркнул и закатил глаза: — Лололошка, ты серьёзно? Ты, видимо, представить себе не можешь, сколько сейчас лет пробежал и сколько энергии потерял, да ещё и в одном теле со мной. Очевидно, что нам нужен... Отдых, да, точно, — заявил он и ослепительно улыбнулся во все тридцать два, подбоченившись. Лололошка вздохнул и махнул рукой, отойдя к столикам, стоящим поодаль, и вальнувшись на диванчик. Он прикрыл глаза, стоило каждой клеточкой измождённого обмякшего тела почувствовать обивку в мягкий бордовый бархат, и тут же довольно улыбнулся, распластавшись по всему дивану и чуть слышно блаженно замычав. Где–то усмехнулся Джон, и Лололошка едва ли слышал его приближающиеся шаги – глухой стук ботинок по кафелю – настолько он сейчас расслабился. И только сквозь веки и тёмные линзы очков почувствовав тень, нависшую над ним и закрывшую тусклый свет подвесной лампы, он открыл глаза и поднял очки на голову. — Джон? — выгнул бровь Лололошка, но вдруг опять вернулся в это состояние самого ватного мягкого, как кучевое облако, человека во вселенной и откинулся на диван, подложив ладони под голову, — Такие диваны... Я будто прямо щас вырублюсь. — Осведомлён, — довольный собой произнёс парень, и голос его, тягучий как мёд, показался сейчас ниже обычного. Лололошка и не понял, когда Джон поставил колено на диван рядом с его туловищем и склонился ещё ближе к нему, держа руки за спиной, — Тебе тоже нравится. Лололошка, доселе смотревший аккурат в чужие глаза, пусть и невидными за очками, своими неясно отчего вдруг чуть увлажнившимися, перевёл взгляд на острую ключицу Джона, что была оголена из–за глубокого выреза белоснежного пиджака и расстёгнутой верхней пуговицы рубашки. — Это... Не звучало как вопрос, — улыбнулся Лололошка и вновь посмотрел в глаза парню, что словно для этого спустил на кончик носа очки. — Правильно, я не спрашивал, — со смешком Джон оперся предплечьями по обе стороны от лица Лололошки и склонил лицо вплотную к его, практически касаясь до него приоткрытыми влажными губами. Лололошка приотворил губы и невольно выдохнул горячий воздух в чужие уста, смотря на них и вжимаясь затылком в обивку дивана, стараясь увеличить расстояние между ними. — Джон... А мы точно..? — Можем, — твёрдо перебил его Джон и сделал заключительное движение головой, чуть склонив её набок и прильнув своими губами к другим. Времени он не терял: минимум прелюдий, быстро посминал губы парня и поводил по ним языком, перед тем как ворваться им прямо в рот. Лололошка прикрыл глаза и свёл брови домиком, сопротивляясь смелому и наглому языку. Руками он потянулся к щекам Джона, плотнее прижимая его лицо к себе. Он практически полностью растворился в этом поцелуе и не заметил, как чужие губы растянула улыбка. Когда Лололошка открыл глаза, Джон уже отстранился от него и делал лёгкие движения пальцем в воздухе, при этом ехидно улыбаясь. А в следующее мгновение его запястья примкнули друг к другу. Лололошка вздрогнул и уставился на свои ладони, разиня рот: запястья обвили рассеянные тёмно–зелёные браслеты. Стиснув зубы, он попытался раздвинуть их, но те ни на сантиметр не сдвинулись. Причём он не ощущал ничего на своих запястьях, только в первое мгновение присутствие ощущения какого–то стягивания, а после – абсолютно ничего. Но оно держало невероятно крепко, раз даже у Лололошки не получилось хоть бы немного ослабить это. — Пустотная магия и такое умеет?! — только смог воскликнул он, придвинув свои запястья к лицу Джона, чтобы тот наверняка увидел, что он сам же только что сделал. — Ох, поверь, Лололошка, эта прелесть умеет и не такое... — многозначительно ответил ему тот и, улыбнувшись, вскинул пальцем. Запястья Лололошки тут же взметнулись от Джона, что только что отмахнулся от них, как от назойливой мухи, наверх и замерли над его головой. — Эй! Что за дела?! — вскрикнул возмущённо парень, взглянув наверх, — Кстати да, зачем ты это сделал?! Живо отпусти! Словно только сейчас осознав, в каком положении оказался, Лололошка активно заёрзал и засопротивлялся. На что Джон лишь скучающе хмыкнул и сел на его бёдра, дабы обездвижить и их тоже. — Джон Дейви Харрис, я предупреждаю тебя первый и последний раз! — начал угрожать Лололошка, приподнявшись и придвинувшись лицом к чужому. Джон же приспустил очки и иронично улыбнулся, показывая, что он весь во внимании и внимательно слушает его. Лололошка вдруг замолчал и уставился в умные карие глаза напротив, словно те прямо сейчас гипнотизировали его. — Так и что же..? — не стирая улыбку с лица, протянул Джон и придвинул лицо вплотную, выгнув бровь и скрестив руки на груди. — Да..! Не знаю я, много чего! — отмахнулся Лололошка, уводя раздражённый взгляд в дальний угол закусочной и поджимая губу. Джон лишь легко расхохотался на это и провёл пальцем по его скуле, отчего тот дёрнулся и недоумённо взглянул на него, оскалившись. Тот подмигнул ему и встал, развернувшись и направившись в сторону барной стойки. Лололошка предпринял попытку сбежать – это было наивно, стоило ему только спустить ноги на пол и попытаться встать, как он понял, что его запястья не просто сцеплены, а именно закреплены, фактически за воздух. Он дёрнул ими со всей силы ещё пару раз, но те так и не сдвинулись. Лололошка раздражённо метнул стрелками на спину Джона, что присел и рылся в каком–то ящике. — Можешь не пытаться, — прикрикнул он ему, видимо, почувствовав, как тот одарил его своим возмущённым взглядом. Лололошка по интонации и голосу слышал, что двойник прямо сейчас улыбается, и это раздражало его ещё больше, — Неужели пернатик нашёл все мои штучки! А, нет, Лололошка, не плачь, я всё нашёл! — воодушевлённо воскликнул он и так легко, словно допорхал обратно до своей жертвы с каким–то пузырьком со странной жидкостью и... — Это... Это что, кляп? — спросил Лололошка, внимательно и подозрительно осматривая второй предмет в руке Джона, а после поднимая хмурый взгляд на него самого. Тот надул губы и вскинул брови: — Я поражён, откуда такие познания у нашего невинного Лололошки? — с лёгкой издёвкой в голосе спросил он, вновь улыбнувшись. — Джон, ты дурак? Мне больше миллиона лет, — пренебрежительно произнёс Лололошка, — Другой вопрос: зачем тебе, чёртову извращенцу, эта штука? Ответом на это послужила лисья улыбка, пуще растянувшая алые губы Джона. — Специально для тебя, когда я слишком утомлён твоей болтовнёй и гиперактивностью, — усмехнулся тот и, взмахнув рукой и тем самым заставив посредством Пустотной магии ноги Лололошки вернуться на диван, расположился вновь на чужих упругих бёдрах, — Посмотри, он сделан на заказ, — Джон отложил пузырёк и взял в одну ладонь кляп, демонстративно придвинув его к Лололошке указав пальцем на блестящий, без царапинки ремешок, — А это настоящая кожа Alligator, — как можно вычурнее, красиво произнёс на латыни он и под пристальным смешанным взглядом небесных глаз довёл пальцем до сияющего на свету лампы кольца, — А колечко из платины. Не испортят даже самые крепкие упрямые резцы, — ухмыльнувшись, чуть ли не пропел в губы напротив придвинувшийся Джон, — Всё последний разочек, так и быть, затыкаю тебя собой, а потом, извиняй. Лололошка покрылся мурашками, словно смешинки сорвались с чужих губ и защекотали его, после чего Джон припал горячими устами к уже успевшим остыть и засохнуть губам Лололошки. Последний ненасытно, словно ремешок с чертовым колечком действительно его напугал, впивался и бесцеремонно пытался проникать в глотку Джона, но беспощадно пресекался им. Но когда тот почувствовал, как его губу что–то кольнуло, он сразу же отстранился и схватился за губу ладонью. Лололошка, с уже сбившимся дыханием, продолжал также твёрдо смотреть на Джона, что, хмыкнув, отстранил ладонь и взглянул на неё: по подушечке размазалась кровь, а по губе она уже побежала новой струйкой. — У нашего Лололошки прорезаются зубы? — спросил Джон, и улыбка его чуть дрогнула, стоило капле горячей крови опалить его мраморный подбородок. Вытерев его тыльной стороной ладони, он продолжил, — К счастью, у меня есть эффективный способ обезопасить себя от них. И с этими словами он приставил кольцо к плотно сжатым губам Лололошки. Джон лишь улыбнулся: он знал, что всё будет не так просто. — Ты серьёзно? Я должен вставить тебе, чтобы ты открыл свой рот? — с ноткой издёвки вопросил он. Лололошка молчал, недовольно поглядывая на него. — Что ж... Ты меня... Вынуждаешь, — повысил голос и как обрубил последнее слово Джон, резко надавив коленом на пах Лололошки. Тот простонал в голос, скорее, от неожиданности, и зажмурился, а в следующее мгновение по его зубам стукнул грубо вошедший металл, что обжёг своим холодом пылающие губы, — Так бы сразу, симпапусик, — произнёс довольно Джон, прочно застегнув ремешок за затылком Лололошки. Тот на мгновение предстал перед ним со слезившимися глазами, сведёнными домиком бровями, с раскрытыми, хватающими воздух губами и вжимающимся в диван от нетерпения телом. К несчастью Лололошки, это понравилось Джону, что снял очки с горящих очей и зачесал чёлку, что прилипла к успевшему взмокнуть лбу. — Лицезрей, Лололошка, как работают с Первыми их опосредованные слуги, — усмехнулся Джон и, откинув очки на стол, задрал толстовку Лололошки до груди, проведя ладонями по всей области его усыпанного келоидными шрамами живота, что дрогнул и втянулся. Лололошка лишь отвернул голову и напряг пресс, зажмурившись. — Если ты так настаиваешь, — практически промурлыкал Джон, прильнув к нему лицом и заставив его голову развернуться при помощи Пустотной магии. Острым ногтем он очерчивал каждый кубик на чужом животе, иногда переходя на шрамы и вычерчивая их витиеватые контуры, при этом вслушиваясь в каждый неровный выдох со стороны напротив так, словно это было высшее благоденствие для его ушей. После Джон прильнул грудью к низу живота парня и, змее подобно, проскользнул по всему его телу, пока его прыткие пальцы поднимались до сосков и массировали их. Лололошка недовольно поглядывал на него и еле слышно рычал и сопел, видимо, искренне желая прямо сейчас только сомкнуть поплотнее зубы, дабы никакой лишний звук из него не вырвался. Но Джон, не отрывая взгляда от влажных глаз, что всё уводили свой раздражённый взгляд куда–то в сторону, вдруг провёл языком по выступающей вене, что тянулась от низа живота до диафрагмы, по пути расцеловывая шрамы. Лололошка зажмурился и еле слышно тонко застонал, дрогнув всем туловищем. Слишком довольный собой Джон приобнял его бока и собирался ещё поласкать рельефный шероховатый живот, но неожиданно парень дёрнул коленом и ударил его по подбородку. Голова даже мотнулась в сторону от удара. Лололошка, ни о чём не жалея, промычал что–то точно не любезное и недовольно свёл брови к переносице. Джон, замеревший на какое–то время с приоткрытыми губами, вдруг улыбнулся, и коварная улыбка эта не предвещала ничего хорошего. — Это ты зря, Лололошка, — с угрозой в интонации произнёс он дрогнувшим от скрытого раздражения голосом и склонился к лицу Лололошки, что оробел на доли секунды лишь для того, чтобы ещё смелее взглянуть в карие с властным блеском глаза. Но Джона это не впечатлило, и он быстро схватил успевшие отрасти тёмно–русые волосы на затылке, заставляя чужую голову закинуться назад, — И букли отрастил тоже очень зря. Хватать тебя так гораздо удобнее. Услужил, — довольно пропел он и придвинул губы к тонкой коже шеи, опалив её горячим дыханием. Полностью обездвиженный Лололошка предпринял очередную попытку вырваться, на что его голова взвыла и послала импульсы неприятной боли по всему телу, а Джон усилил заклинание и поплотнее сжал коленями его бёдра, по итогу вцепившись клыками сбоку кадыка парня и тем самым намеревшись выбить из него вскрик. Но Лололошка, у кого в глазах потемнело от резкой боли, стремительно распространившейся от шеи по всему телу, не удосужил его ничем, кроме рваного судорожного выдоха и тяжёлого прерывистого мямленья. Джон отстранился и алчно заглянул аккурат в чужие глаза, что с болью, но всё ещё гордо смотрели на него, а после вновь прильнул на этот раз языком к алеющим следам зубов, слизывая пару капель выступившей крови. — В слюне, Лололошка, есть фермент лизоцим, за счёт которого она становится обладателем бактерицидных свойств. Ну, а я врач, видящий кровь и не имеющий в арсенале своём ничего, кроме языка, — хмыкнул он и ещё раз облизнул рану, почувствовав спавшее напряжение Лололошки, который, однако, не преминул фыркнуть и закатить глаза. Джон выпрямился и пожал плечами, а потом снова налетел на чужую шею с другой стороны от кадыка, прокусив солоноватую кожу сильнее прошлого раза, выбивая таки вскрик из Лололошки, что снова попытался пнуть двойника, но на этот раз его сковали и снизу тоже. Джон, однако, почти сразу обхватил место укуса губами и оставил там целебный поцелуй, заставив Лололошку облегчённо выдохнуть и шумно задышать. — Хватит с тебя, — произнёс Джон так, словно оказывал услугу парню и отстранился окончательно, немного спустившись и сев на чужие колени. После он взялся за основание штанов Лололошки, костяшками пощекотав его бёдра и стянув штаны до колен, — Ты слишком обезображен нетерпением, — наблюдательно выдал он, похотливо улыбнувшись и приложив ладонь к бугру сквозь ткань тёмно–синих боксеров. На это заявление Лололошка ещё сильнее нахмурился и тряхнул ногами, на которых слишком удобно расположил этот плут, невнятно зароптав и взбешённо задёргавшись. — Отрицание истины – удел глупцов и трусов, Лололошка, — ухмыльнулся Джон, дразняще оттянув пальцем ткань боксеров. Нахмуренные изящные брови дёрнулись, а в прекрасных лазурных глазах только больше разыгралась буря, и Лололошка практически зарычал, обнажая клыки, что впились в кольцо. Джон хмыкнул и стянул таки боксеры до колен, а после, приподнялся и для удобства снял их полностью вместе со штанами, скинув на кафель. Лололошка, немного успокоившись, выдохнул с облегчением, закинув голову, чтобы не дать Джону как–либо в своё удовольствие воспользоваться его реакцией или желчно прокомментировать её. А тот, в своё время его не терял и уже закинул ноги Лололошки себе на плечи, заставив того открыть глаза и недоумённо взглянуть на него. — Всё будет быстро. Достаточно уже разогрелись, — произнёс Джон и снял брюки вместе с боксерами. Лололошка опустил взгляд на не менее возбуждённую плоть, и лишь недовольно вновь посмотрел на парня, что уже достал пузырёк, доселе недалеко убранный, открыв его и обильно выдавив вязкой жидкости на свои ладони, а после обхватив свой член и обмазав его. Лололошка тревожно свёл брови, и с каждой секундой дыхание сбивалось всё сильнее и становилось тяжелее, пока он не осознал до конца, что Джон собирался вставить прямо сейчас. Не успел он вскриком остановить его, как в плотно сжавшееся кольцо мышц врезалась чужая головка и бесцеремонно ворвалась внутрь, достигнув простаты в считанные миллисекунды. Лололошка выгнулся в спине до хрустнувшего сухожилия в позвоночнике и закинул голову, сдавленно, но звучно простонав. Джон, закрывший глаза, усмехнулся, и растянутые в улыбке губы его замерли в немом стоне наслаждения. — С первого раза нашёл, какой же ты предсказуемый, красавчик, — чуть дрожащим и задыхающимся голосом утробно произнёс он и убрал волосы с виска, закусив губу и взявшись за чужую голень на своём плече. Он склонился, как на низком старте, одарив горящим взглядом недовольно взирающего на него и задыхающегося Лололошку, что покрылся мурашками. Его чуть заострённые кверху уши наконец облила багряная краска, палящим жаром прильнув и ко всему лицу тоже, — Симпапусик, да ты горишь. Освежающий ванильный милкшейк? — издевательски предложил Джон, на деле быстро выйдя полностью и вновь зайдя во всю длину, выбивая из Лололошки звонкий стон, который он подавил ещё на первой ноте. Вдруг уголки губ Джона опустились, и он нахмурился – подобное сребролюбие, если это можно было так назвать, со стороны Лололошки ему явно не понравилось. И он делал новые, грубые и глубокие толчки, вкалачивая тело парня в злосчастный бархатный бордовый диван и добиваясь если не симфонии, то хотя бы канцонетты чужих стонов. Но Лололошка был непоколебим и горд, изредко позволяя себе лишь промычать. — Лололошка, ну подай голос, иначе я не дам тебе кончить, — Джон, пока ещё улыбаясь, пусть и кривовато, уже принялся за угрозы, в предостережении придвинувшись к лицу Лололошки, но не останавливаясь. Но тот лишь разлепил глаза и самодовольно уставился на него, даже усмехнувшись, а взгляд его уверенно сиявших глаз выражал: "Не дождёшься. Скорее, всё будет в точности наоборот". Джон в искреннем непонимании уставился на него, скрипнув зубами и насупив брови. Он даже не заметил, как замедлился, а после и вовсе остановился, выйдя из Лололошки. Последний словно очаровывал его синью своих выразительных глаз на протяжении какого–то время, пока бдительность Джона не была полностью усыплена. После Лололошка резко подался вперёд и схватился за ворот рубашки парня, переворачивая его и поваливая на спину. — Чт... Как ты?! — вскрикнул в непонимании Джон и вскинул брови, попытавшись скинуть с себя освободившегося и встать. Но Лололошка ударил его предплечьем в грудь и повалил обратно, надавив всем своим весом. Джон чертыхнулся и злобно уставился на двойника, всё ещё пытаясь вырваться, при этом нервно улыбаясь. Тот оказался ещё быстрее и длинными ловкими пальцами свободной руки вцепился в шею Джона, грубо стянув с неё оранжевый шарф в чёрную клетку. — Ну и что ты собираешься делать? — издал смешок Джон, перед тем как его запястья обхватили цепкие пальцы Лололошки, и он приложил последние усилия, чтобы вырваться из чужой надёжной хватки, но парню удалось удержать его, помогая другой рукой. В итоге теперь ладони Джона были закинуты над его головой и плотно прилегали к поверхности дивана под ладонью Лололошки. Джон от всё больше и больше ускользающей из под его контроля ситуации стёр улыбку с лица и вновь задёргал руками, вырываясь из плена длинных устойчивых пальцев. Лололошка лишь улыбаясь и впиваясь клыками в металл от нетерпения снять кляп, старательно, чтобы его жертва не выскользнула, подтянул шарф и обвил им чужие запястья, крепко завязывая на них узел. После он отстранился и с облегчённым выдохом потянулся к ремешку на затылке, пока Джон, поглядывая то на него, то на свои на удивление надёжно сцепленные запястья. — Чёрт бы тебя побрал, ангел Сатаны, — нервно засмеялся он, окончательно выдохшись и тяжело задышав. Лололошка, сняв кляп и спустив ноги на пол, поддел носком свои трусы и надел их, а после наскоро натянул штаны, — Эй, симпапусик, я всё ещё здесь. — Знаешь, в чём твоя проблема, Джон? — только спросил Лололошка, поворачивая голову и с обворожительной улыбкой и прищуром смотря на Джона. — Моя? У меня нет никаких проблем! А вот у тебя могут запросто появиться, — усмехнулся тот, уверенно сведя брови к переносице. Лололошка лишь покачал головой и потрепал его по голове под раздражённые междометия, проклятия и комментарии по типу: "не порть мою причёску". — А в том, что нельзя быть всегда настолько уверенным в себе, — назидательно произнёс он и скрестил руки на груди, — Видишь, каков результат? — выставив руку, Лололошка указал на Джона, что уязвимо лежал прямо сзади него со связанными над головой руками и с эрекцией. Ещё раз оглядев своё незавидное положение, Джон прыснул и иронично взглянул на него, однако, кадык его противовольно дёрнулся: — О, укажите мне, опосредованному слуге, путь праведный, Великий Первый Лололошка, — "не терять лисьей улыбки и сардонического тона" – вот основные положения Джона в любом случае. Этот не должен был становиться исключением... Лололошка самодовольно хмыкнул и улыбнулся практически как Джон. — Укажу. Ты слишком самоуверен, Джон. Джон лишь твердолобо посмотрел на него, выгнув бровь, на что тот закатил глаза. — Я думал, из нас гений – ты, — произнёс Лололошка и прильнул лицом, походившим на хитрую кошачью морду, вплотную к Джону, что тут же брезгливо скривил губы и поддался назад. — Так и есть. Я вроде понял... — вдруг невесело усмехнулся он, нервно отводя взгляд. — Поразительно! — воскликнул с наигранным изумлением Лололошка, хватая парня за щёки и заставляя посмотреть на себя. — Да отвали ты, Лололошка, — на раздражённом выдохе выдал Джон, противясь чужой крепкой хватке и жмурясь. — Ну нет, Джон, так просто я не отвалю! Я планирую отомстить за всё, что ты со мной сделал, — Лололошка сгрёб лацканы белого пиджака в кулаки и притянул неповинующееся лицо к себе, плотно накрывая чужие губы, уже успевшие открыться, чтобы дать свой возмущённый ответ, своими, — Герметично, однако, ни капли энергии не вышло, — хихикнул он, отстраняясь и прищуриваясь. — Ангел Сатаны, — лишь буркнул Джон, отводя взор. Он вдруг усмехнулся и нахмурил брови, возвращая гораздо более уверенный взор на двойника, — Ты думаешь, какой–то шарф сдержит меня? Мне буквально несколько минут на восстановление сил, и я освобожусь. — Я не такой идиот, Джон, каким ты меня считаешь. Ещё в сонном прознал, как можно лишить мироходца энергии – быстро и приятно, — как мёд с губ лился сладостный поток таких приятных для Лололошки, чувствующего собственное превосходство в такой невероятно неудобной ситуации, градус которой лишь набирал новые обороты, слов, и он вновь утянул в глубокий и страстный поцелуй Джона. Тот ругнулся прямо в чужие губы, зажмурившись и попытавшись сопротивляться. Вскоре Лололошка отстранился – ненадолго, скорее всего, для того, чтобы вновь сказать что–то в ущерб своему гениальному альтер–эго. У последнего покраснели глаза и уши, — Ты сейчас сгоришь со стыда, — протянул Лололошка, что лёг на обездвиженное тело, трясь бугром сквозь ткань одежды об обнажённый член Джона и вызывая дрожь у того сверху, — Что, Джонни, не можешь признать, что слишком сконцентрировался на том, чтобы кончить, что растерял стремглав все свои силы? — спросил он, склонив вбок голову и погладив костяшками щеку парня. Последний не на шутку взбесился – он смотрел на нахала с крайним раздражением, стискивая зубы и не по–доброму оголяя клыки. — Слезь с меня, кретин, — рыкнул он. — Какой же ты мерзкий, — парировал Лололошка и, заведя ладонь за чужой затылок и вновь прижимая напряжённую голову, грубо врезался в опухшие разжавшиеся губы своими. Не успевшая до конца затянуться ранка на нижней губе треснула, пуская тонкий ручеёк крови, смешивая его с слюной Лололошки. — Мистер Харрис не желает чего–нибудь испить? — строя из себя учтивого услужливого слугу, Лололошка улыбается и вожделённо смотрит на Джона. Тот угрюмо промолчал, — Желает, — решил он, тут же обхватив связанные запястья и заставив парня сесть. — Что за дела, Лололошка? — только спросил всё больше и больше хмурившийся Джон. Хитро взглянув на него, Лололошка вместо ответа торопливо повёл парня к протяжённому столу из призмаринового кирпича. В следующее мгновение Джона швырнули прямо на него, прижимая его спиной к острому углу холодного камня – от резкой боли он зажмурился и испустил стон, что тут же утонул в поцелуе вновь прильнувшего Лололошки. — Я, на самом деле, очень пожалел, что не дал тебе вдоволь простонаться, но было уже поздно, поэтому я продолжил высасывать из тебя энергию, — отстранившись спустя какое–то время, произнёс он и пожал плечами, обходя стол и опустив взор вниз, — Где тут у тебя были всякие фиговины? Сомневаюсь, что ты обошёлся одним кляпом... — многозначительно предположил он, зарывшись где–то под столом. Джон всё ещё жмурил слезящиеся глаза и тяжело дышал. Осознание пришло достаточно быстро, и он повалился на стол и прижался затылком к призмарину, зажмурившись. Лололошка вновь был прав. — О, нашёл! — послышался его счастливый детский вскрик, — И что же предпочитает Джон? Джон даже не одарил его никаким взглядом – всё ещё в немой мольбе таранил стену. Пока перед ним не вырос Лололошка, явно намекающий на то, что тому следует посмотреть на него. В его пальцах был зажат другой кляп – силиконовый стержень на кожаном ремешке с серебряной пряжкой. " — Ну... Во всяком случае благодарен прошлому себе, за то, что я тогда не приобрёл совсем пропащие варианты, по типу костей для ролевых игр... До сих пор не осознаю происходящего... Как меня вообще так угораздило? " — столько мыслей в таком гениальном мозгу, все справедливые, но ни одна не улыбалась Джону, который отнюдь не весело, с нервной улыбкой смотрел на злополучный кляп в чужих руках, и в горящие, больше не казавшиеся невинными голубые глаза. — Идеальный вариант, это должно заткнуть даже твой... Активный рот, — попытался подобрать эпитет Лололошка, что придвигался к Джону, который уже чуть ли не лез от него на стол. — Ужасное, совершенно неподходящее слово, — возмущённо заметил тот, резко выставив руки, когда Лололошка, улучив момент, хотел уже заткнуть силиконом его рот. — Ничего, ничего, когда–то точно подходящим станет. Может, даже сегодня. Но для начала мне надо выбить из тебя всю дурь, вдолбив тебя в этот стол, — говорил Лололошка, параллельно пытаясь поймать уклоняющегося Джона. В конце концов и достаточно быстро ему это надоело, и он свёл брови к переносице и устремил недовольный взгляд на прыткую жертву. Тогда Лололошка со всей силы прижал сцепленные руки коленом – теперь осталось остановить ретиво носящуюся туда–сюда голову Джона. В готовности обхватив ремешки кляпа, он в мгновение хватает чужие щёки и давит на них, заставляя губы отвориться. Дальше Джон только помнит, как почувствовал придавленным языком неприятный вкус силикона. Он оскалился и в отвращении уставился на обмеревшего возвышающегося Лололошку, что смотрел на него чуть ли не с ликованием, и чьи приоткрытые губы постепенно растягивались в вожделённой улыбке. — Господи, — в неверии прошептал тот и зарылся пальцами в волосы, растрепав взмокшие, прилипшие к вискам пряди, — Скажи мне кто в Хэнфорте или в Архее, что я разложу Джона Дейви Харриса на столе, в жизнь бы не поверил! А он здесь, прямо передо мной, да ещё и обездвижен, чёрт бы его побрал! — чуть ли не злобно засмеявшись, вскрикнул Лололошка, обхватив плечи Джона и в упор прильнув к нему. Тот лишь сморщил нос и впился в стержень клыками, закинув голову назад, — Самое время провести исследование! Под пристальным недовольным взглядом учёного парень повалил того на столешницу и закинул его руки наверх, принявшись за неподатливые пуговицы пиджака. Джон шумно фыркнул и раздул ноздри, пнув неуклюжего Лололошку в живот. Тот вовремя напряг мышцы пресса и, насупив брови, звонко ударил ладонью по бедру парня, заставив того прошипеть в кляп. — А что, я виноват, что ты насдёвываешься как не знаю кто? — в негодующем непонимании вопросил междумирец, с выдохом расправившись с последней пуговицей и откинув в стороны полы пиджака, — Ага, ещё рубашка с ещё более тугими пуговицами? Джон только злобно усмехнулся, а глаза его злорадно сверкнули. Однако Лололошка не растерялся и хмыкнул, скрещивая руки на груди и налегая на лежащее тело, зависнув над лицом Джона: — Что, так боишься, что разденет кто? И улыбка, постепенно, но уверенно растеклась по лицу Лололошки. Чем больше растягивались его губы, тем остервенелее становился Джон, чьи губы уже дрожали от негодования. "— Не дай подонку спровоцировать тебя, Джон, не делай вид, что его слова тебя раздражают..." — подумал парень, и сразу же нагло улыбнулся Лололошке. Тот вскинул брови, а после пожал плечами, медленно потянувшись к верхней пуговице, но потом резко сомкнув пальцы вокруг бледной шеи. Джон неровно выдохнул и закрыл глаза, когда почувствовал, что его потянули вперёд, но улыбаться не перестал. — Сейчас ты точно растеряешь всю свою уверенность, — оскалившись, довольно усмехнулся Лололошка, прильнув вплотную к чужим губам, чтобы каждое слово точно проникло в сознание Джона. Острый кадык дёрнулся под его рукой, но Джон лишь приоткрыл глаза, с присущей ему наглостью смотря на двойника. Выпустив из своих тисков изящную шею, Лололошка принялся таки за пуговицы рубашки. После расстёгивания каждой пуговицы, он обхватывал ладонями чужую шею и припадал языком к горячим солоноватым острым ключицам, часто посасывая кожу губами и впиваясь в неё, в самых тонких местах, резцами – словно растягивал удовольствие для себя и удлинял акт унижение для Джона. Пара самых чувственных укусов даже выбила прерывистые, еле слышные стоны из двойника, который тут же до слабого треска впивался зубами в силикон и жмурился, закидывая голову назад или отводя взор. И только после этого удовлетворённый реакцией Лололошка принимался за следующую пуговицу. Вскоре он расправился с ними всеми и заботливо, скорее, с издёвкой откинул полы рубашки, с прикрытыми в ласковости глазами огладив их, чем спровоцировал морщинки, выступившие на носу отпрянувшего Джона. Тогда Лололошка, открыв хищно блеснувшие глаза, неподвижным взглядом уставился в карие глаза напротив, накрыв чужой таз ладонями и блуждающе поведя ими вверх, по всему туловищу Джона. Но, дойдя до сосков, парень вдруг переменился в лице, раскрыв пошире глаза и бросив, словно метнув молнию, взор на грудь. Джон непонимающе выгнул брови, но почти сразу глупо уставился на Лололошку, что в неверии раскрыл пошире рубашку и восторженно открыл рот. — У тебя пирсинг?! — выпалил он под фырканье и закатывание глаз парня. Лололошке не было дела до его язвительности – он с детским интересом и ярым любопытством рассматривал тефлоновые колечки, как будто повторяющие контур ореолы, только чуть ниже, — Отлично, мне это даже на руку, — Джон возмущённо что–то промычал и отпихнул в грудь Лололошку коленом, — Да не вредничай, я аккуратно, ничего никуда не денется. На это парень лишь раздражённо выдохнул и обозвал его, вроде бы, кретином, и отвернул голову в сторону. Дрожащий же от нетерпения Лололошка протянул руку, аккуратно взяв двумя пальцами кольцо и заставив Джона прикрыть глаза и напрячься. Довольный уже присутствием реакции, хотя к делу он ещё и не приступал, Лололошка хихикнул и покатал кольцо в пальцах, медленно подтянув вторую ладонь к другому соску. Далее он попробовал надеть кольцо на кончик пальца и оттянуть, пристально вглядываясь в лицо Джона, что сосредоточенно смотрел в сторону и тяжело дышал. Занявшись массированием одного соска, свободной рукой Лололошка приподнял чужой бюст и прильнул пухлыми губами к другому соску. Прикрыв глаза, он вырисовывал языком разные узоры вокруг ореолы, ловил кольцо зубами и несильно оттягивал его – всё это инициировало всё больше шумных вздохов и ёрзаний спиной по столешнице. Лололошка приподнял томный взгляд – лицо ворочавшегося Джона уже блестело и горело, а бюст плавился под чужими ласковыми руками. А после впился в область вокруг соска, оставляя по окружности багровеющие следы зубов. Джон вскрикнул, а после дёрнул ногой, возможно, даже случайно, но в любом случае очень сильно ударяя Лололошку в живот коленом. Тот испустил рваный вздох и отпрянул, хватаясь за живот. Джон опустил взор на свою грудь – секунду спустя кровь мелкими каплями выступила над его правым соском, и те потянулись вниз тонкими багровыми нитями. — Ну, а как тебя укротить, не проливая кровь? — потерев ладонью живот в нервном жесте, выгнул бровь и усмехнулся Лололошка, — Если ты думал, что это меня остановит, то напрасно. Твой удар меня лишь больше раззадорил. Тяжело дышавший, ощущающий, как тёплая кровь стекала уже по бедру, Джон поморщился и шумно, раздражённо выпустил воздух через нос, пробормотав еле различимо "изверг". — От чудовища слышу, — пожал плечами Лололошка и решительно нахмурился, склоняясь над парнем и, взявшись за талию, приподнял его, чтобы их лица были максимально близко друг к другу, — Хочешь вновь докажу твою неправоту? Джон хотел вновь что–то попытаться сказать, а может закатить глаза, но действие Лололошки поглотили всё его внимание. Он вдруг выпрямился, обойдя стол и зайдя за ему спину. Послышался глухой звук открывающегося снизу холодильника. Джон недоумённо выдохнул и привстал со стола, повернув голову и через вытянутую руку заглянув назад. — У нас тут жарко, не находишь? — вопросил Лололошка, хлопая дверцей морозильника. Он повернулся, взял что–то из зажатой ладони и поднял это на обозрение, зажав указательным и большим пальцем. Джон прищурился и разглядел небольшой талый кубик льда. Его тело рефлекторно покрылось мурашками, и он провожал взглядом Лололошку до тех пор, пока тот не оказался вновь перед ним. Джон, вопросительно промычав на выдохе, недоверчиво покосился на него и завёл голову за руку. Тогда Лололошка усмехнулся и подмигнул ему, положив кубики льда из сжатой ладони на стол, а один, отобранный ранее – себе на язык. После он придвинулся к Джону, что машинально отшатнулся, но, столкнувшись со столешницей, лёг на неё и впился в камень лопатками. Лололошка, в последний раз улыбнувшись горячими коралловыми губами, прикрыл глаза и опустился к низу живота Джона, прижавшись языком к горящей плоти. Тот дёрнулся от разницы температур и прикрыл глаз, тут же замерев, словно тело его уже заледенело. Лололошка тогда провёл языком вдоль всего туловища, доходя до ярёмной впадины, в которую провалился ничтожно маленький кусочек льда, тут же сгорев в накопившемся в ней поту, как в адском котле. Лололошка тихо посмеялся и поднялся к лицу трясущегося Джона, так и замерев, томно вглядываясь в его блестящую кожу, что обтягивала скулы. — Поразительная скорость таяния льда, не так ли, профессор Харрис? — вполголоса спросил Лололошка и, приоткрыв губы и высунув кончик языка, что всё ещё отдавал прохладой, как кот, слегка прошёлся им по чужой щеке. Джон прерывисто выдохнул и закрыл глаза, отодвинув голову. Лололошка же ухмыльнулся, не глядя взяв с края стола ещё пять кубиков льда. Поместив поровну их на ладонях, а один вложив в рот, он прильнул губами с зажатым в них кубиком к шее Джона, а ладонями начал оглаживать его рёбра. Немыслимыми силами держа в узде свои голосовые связки, Джон на рваном выдохе невнятно нарекнул Лололошку "фетешистом" и закинул голову, мученически промычав. Всё тело его стремилось вжаться внутрь, подрагивая от проходившего по самым горячим местам льда – казалось, что вот–вот от этой распалённой кожи пойдёт пар. Лололошка же молчал, предпочитая сейчас работать языком в другой сфере, только улыбался и алчно смотрел, любовался поведением Джона, которое доселе было ему недоступно. Хотя чего скромничать? Никому не было доступно. Лёд уже давно растаял – прямо как Джон, что растёкся по столешнице и ослабленно смотрел куда–то в сторону, тяжело дыша, пока Лололошка растирал прохладную влагу по его горящему телу. И только когда тот остановился, Джон нашёл в себе силы приподняться и взглянуть на него. И опять не увидеть ничего доброго в вечно светлых голубых глазах – они упрямо неотрывно смотрели в его, недоумённые и порядком уставшие. Лололошка сунул большой и указательный палец в рот, проводя по всем фалангам языком, обильно смачивая их слюной. Не без отвращения Джон поморщился и отдался назад, обратно впиваясь острыми лопатками в холодную столешницу. Но спустя мгновение до него дошло, зачем тот это делал... И тогда зрачки растворились в яшмовых радужках, глаза тут же в ужасе раскрылись, а брови свелись к переносице. Лололошка не мог не издать злорадного смешка, при виде столь радующего глаз выражения на чужом лице: — Я подумал, зачем нам смазка? Когда ты давно плавишься. С этими словами и расцветшей, говорившей ярче любых слов улыбкой на лице Лололошки, он опустился и обхватил пальцами чужой член нарочно у основания, чтобы путь до головки был как можно более долгим, а оттого сладостно–мучительным. Парень, под всё ещё смешанным взглядом Джона, в котором было всё: от изумления до омерзения, медленно провёл опоясывающей орган ладонью, чувствуя, как тело начинает ёрзать и мелко дрожать, и достиг головки, выставив над ней большой палец. Пару секунд, садистких, тяжелых для двойника, Лололошка вслушивался в тяжёлое дыхание, а после надавил на уретру большим пальцем. Джон впился резцами в кляп и зажмурился, отворотив голову. Лололошка, мягко посмеявшись, свободной ладонью лёг на его щеку и легко повернул податливую голову – сейчас она казалась такой пустой. Параллельно с этим он смачивал пальцы сочившимся из уретры преэкулятом и уже в готовности приставил один к сжавшемуся колечку мышц. В следующее мгновение Лололошка бесцеремонно ворвался внутрь и обжёг и без того горящие стенки. Джон глухо простонал в силикон, уткнувшись лбом в предплечье. Его воспалённые глаза еле держались открытыми. Лололошка, обождав совсем немного, вышел и, дав парню повод расслабиться, вошёл уже двумя. Джон зажмурился и зашипел, выругавшись с упоминанием имени двойника, что перелилось в глухой протяжный стон. Лололошка упоённо смотрел на него, ухмыляясь и раздвигая свои пальцы внутри чужого тела. Джон приподнялся и взглянул на него, постараясь выжать из себя всё недовольство и неудовлетворённость не то, чтобы Лололошкой, а любым его движением, вдохом и всем его существом в целом. — Хм... — протянул тот, уводя взгляд наверх и как бы случайно двигая всё ещё не вынутыми пальцами, провоцируя рваные выдохи и шипения напротив, — Думаю вот, этот взгляд означает, что я тебя раздражаю или... Это скрытая мольба уже вставить? — улыбнулся он, вновь приливая вплотную. Джон нервно усмехнулся и закрыл глаза, мол, "не надейся". Но Лололошка сделал вид, что всё понял, а на деле же решил, что он в том положении, чтобы понимать так, как захочется именно ему. И поэтому, в мгновение став самым милосердным существом во всех вселенных, он одним движением стянул штаны вместе с боксерами, и обхватил набухшую плоть ладонью, придвинув головку к анусу. Только набравшийся сил Джон привстал, как в него вошёл во всю длину Лололошка. Узкую область заполонила разгорячённая плоть, которую тут же обхватили стенки со всех стороны: влажные глаза Джона раскрылись, чтобы тут же плотно закрыться. Сам парень на сдавленном вскрике резко подался вперёд и обхватил сцепленными предплечьями чужую шею, уткнувшись лбом в блестящее от вуали пота упругое плечо. Смех Лололошки, сжавшего ягодицы вскочившего Джона, защекотал его шею, перед тем как туда припали губы, что слабо сминали под собой кожу, как бы в успокаивающем жесте. Джон приподнял голову и постарался открыть глаза, чувствуя как трясётся, при этом с давно помутившимся рассудком, ничего не понимая и уже не видя и не слыша. И мыслить он не мог – не то, чтобы здраво, а вообще никак, банально даже нести околесицу, чем он отродясь не занимался, у него не получалось. Вокруг него был такой градус, что он у него давно щёлкнуло где–то на подкорке сознания, что такая окружающая среда неблагоприятна для организма человека. Хотя и для эльфа, да даже для междумирца. По крайней мере не когда перед тобой твой обычно невинный альтер эго, который в интимном плане, казалось, перепрыгнул тебя же на несколько голов. А Лололошка уже совершал толчки – такие, какие ему только заблагорассудится: мог тихие, тягучие, а мог разогнаться до такой скорости, что, казалось истрёт их обоих прямо здесь и сейчас. Джону не оставалось ничего кроме того, как впиться блестящим высоким челом в чужое плечо и тщетно пытаться хоть что–то сделать – он не мог даже укусить этого беса, чёртов кляп. Остро захотелось разбить лицо, которое он так рьяно блюстил на протяжении всего нахождения в Архее. И как он вообще позволил случиться подобному? Это будет явно вопрос на подумать, но и явно не сейчас: Джон уже начинал тихо рычать, крепче, до красных следов, обхватывая спину Лололошки и жмурясь. Тому тоже становилось всё тяжелее: дыхание значительно сбилось, а толчки, если и набирали новые обороты, то оттого, что тоже стремились к закату. Наконец Лололошка вышел и с протяжным шумным выдохом излился на живот Джона. Тот, наверное, впервые последовал его примеру, хотя вряд ли себе сейчас принадлежал. После он почувствовал, как его медленно, неуклюже опускают, и встал на ноги. Те вдруг отдались резкой ноющей болью, и Джон бы обязательно рухнул на пол, если бы его не подхватили сильные руки Лололошки. Но парень лишь нахмурился, кажется, окончательно придя в себя, и отпихнул его от себя. И прежде чем тот отреагировал, Джон быстрым прояснённым взглядом изучил узел, стягивающий его запястья, и тут же сунул его Лололошке в рот, чьи зубы сомкнулись от неожиданности. Сразу после этого Джон закинул отдающую дрожью ногу и опёрся стопой о чужое бедро, потянув свои руки на себя. Узел подался, и поражённый Лололошка, глупо открыв рот, выпустил шарф изо рта, и тот бесшумно опустился на пол с отёкших исполосованных запястий Джона. Парой раздражительных рывков он снял с себя кляп и кинул его на плитку сзади себя. Как вросший в кафель Лололошка вперился ошарашенным взглядом в грозно приближающегося к нему в упор Джона. Даже собственный шарф он оставил лежать на полу – настолько злым он был. — Не могу поверить, что ты, тонкокишечный, смог позволить себе... Подобное... Подобную..! — он чуть ли не задыхался от негодования, впервые не сумея подобрать красочного словечка. — Я всё вижу, тебе понравилось, — невозмутимо, даже с улыбкой заявил Лололошка, уведя невинные глаза в потолок. Джон криво усмехнулся и, закрыв глаза, явно попытался взять в себя в руки, глубоко вдохнув. Он немного отстранился и нервно, тихо, как сумасшедший, засмеялся, медленно перебирая прядями противно взмокших и слипшихся волос и зачёсывая их назад. — Ангел Сатаны, — всё, что произнёс он по итогу, со злобной усмешкой посмотрев на Лололошку. — Дьявол Господа, — выдал в отместку и хмыкнул тот, положив ладонь на затылок Джона и заставив всё ещё ватную голову вернуться, для того, чтобы припасть к чужим губам.