С запахом сандалового дерева

      Никому не хочется возвращаться в дом, где тебя никто не ждет и Эрик не исключение. Многие годы, во время пребывания Ники в Штатах, у Эрика совершенно не было желания переходить порог дома. Серая, ничем не примечательная аура, царящая в помещении, подавляла всё его нутро. Не было того лучика света, который бежал из спальни ему навстречу, чтобы возместить утраченное ими за целый день время.       Однако спустя несколько лет разлуки возлюбленные наконец могут воссоединиться и жить вместе в одном доме. Эрик возвращается домой, и его встречает тот самый желанный многие годы лучик света. Всю усталость как рукой сняло! Ники был для Эрика освежающим холодным лимонадом в сорокоградусную летнюю жару, был глотком свежего воздуха в душном помещении, был алкоголем, расслабляющим тело. Его сознание превращалось в кашу, стоило Хэммику прикоснуться к нему, обнять и мягко коснуться своими горячими влажными губами его щеки, а еще лучше — губ.             — У меня все мышцы болят, — жалуется Эрик после трёхчасовой тренировки. Он улегся между ног у Ники и облокотился о него спиной, полностью охваченный любимыми тёплыми руками.             — Снова забились? — улыбается Ники и целует возлюбленного в висок. — Я хотел предложить сделать тебе сегодня массаж.             — Давай, — без раздумий ответил Эрик, самодовольно улыбаясь и прикрывая глаза, наслаждаясь прикосновениями гуляющих по груди тёплых рук. Контраст различия кожи партнёров всегда вызывал в сердце Клозе трепет и воодушевление.       Ники не пришлось подниматься с кровати, чтобы дотянуться до ранее упомянутого масла. Оказывается, он словно предсказал подобный исход событий и подготовил его заранее — оно стояло на прикроватной тумбочке. Эрик улегся на Ники поудобнее и блаженно прикрыл глаза, со временем ощущая, как меж его грудями протекает приятное на запах масло.             — Сандаловое дерево?              — Ага. Недавно купил себе такие духи, помнишь? Хочу, чтобы от тебя пахло также.       Ники вылил не так много масла, чтобы можно было беспокоиться за постельное белье. К тому же плотность жидкости была довольно высокой, и Ники почти сразу же стал растирать ее. Руки Хэммика скользнули по всему телу вдоль груди к паховой области. Ники запустил кончики своих пальцев под резинку шорт, в которых спал Эрик, позволяя им размять нижнюю часть пресса. Клозе же, ни капли не стесняясь, слегка приподнял бедра и приспустил шорты, позволяя Ники касаться тех мест, которых ему хотелось.       Сильные, мягкие руки скользили по коже Эрика, сначала разогревая тело, а потом переходя к самому главному — разминанию мышц. Клозе вздрагивал под натиском пальцев Хэммика и испытывал ломящую боль во всех частях тела, и этого странного ощущения хотелось испытывать ещё и ещё. Эта боль была тягучей, расслабляющей и тупой, она будила в Эрике что-то, чего он и сам не понимал. Это чувство возбуждающей боли проникало в каждую клеточку его тела, и ему хотелось насладиться ею сполна. Наверное, именно поэтому каждый раз на тренировке Эрик пытается прыгнуть выше головы. Ему нравилось испытывать боль забитых мышц, нравилось разминать их и чувствовать, как под сильными пальцами они расслабляются и становятся мягкими.       Клозе вздрагивал от тупой боли в мышцах, создаваемой натиском пальцев Ники; мычал от и иногда даже вскрикивал сквозь плотно сжатые губы. Кажется, Хэммику доставляла удовольствие такая бурная реакция на массаж, и Эрик почувствовал это, когда в очередной раз выгнулся немного в бок.             — У тебя что, встал? — усмехнулся Эрик, накрывая запястья разминающих его тело рук.             — Ты так извиваешься подо мной, — посмеялся Ники. — И еще твоя грудь так напряжена, — прошептал томно Хэммик, утыкаясь носом в висок Эрика и вдыхая аромат шампуня. — И бицепсы.       С каждым словом голос Ники звучал всё слаще и слаще, завораживая слух Эрика. Возможно, сам Хэммик был настолько увлечён своим возлюбленным, что даже не замечал таких изменений и точно так же, как и Эрик, был заворожен и очарован объектом своей любви.             — Ты меня соблазняешь своими руками, — вдохнул воздуха Клозе, сжимая запястья Ники сильнее. — Мне ведь не хватит сил, чтобы сделать нам приятное, — посмеялся он.             — Хэй, у тебя не у одного член в штанах.             — Ты хочешь меня...ээ?             — Разнообразие иногда не помешает, ты так не думаешь?       От одной только мысли, что Ники будет сверху, Эрику становилось дурно. Однако ему ни в коем случае не противен такой исход, а даже наоборот, заставлял смущаться и чувствовать тягучее чувство внизу живота. Щекотливые мурашки пробежались по ногам, вызывая лёгкую волну возбуждения и желания.             — Ты только посмотри на себя, — залился смехом Ники, костяшкой проводя по скуле Эрика, словно пытаясь смахнуть то смущение, что покрыло его бледные щеки. — Ты не против? — Ники дожидался ответа, но Клозе не мог признать возможность своего желания оказаться под Ники. Оказаться в пассивной роли. — Кивни, если да, — посмеялся вновь Хэммик, словно читая мысли Эрика. И Клозе кивает. Практически невесомо и незаметно для самого себя, но весьма ощутимо для ухмыляющегося Ники.             — Завяжи мне глаза.             — Настолько стесняешься? — вновь посмеялся Ники и поцеловал Эрика в кончик уха, после чего наклонился ещё и укусил за мочку. — А знаешь, с закрытыми глазами чувства даже острее, — его томный, соблазняющий шёпот вынуждал Эрика испытывать самые тяжёлые на данный момент чувства — возбуждение, которого он не мог лишиться вмиг, и безмерная любовь, что переполняла его сердце. Он сходил с ума, и слегка дрожащие кончики пальцев были тому подтверждением. Ники чувствовал это и своими процедурами желал расслабить любимого, заставить его чувствовать себя комфортно и в безопасности.       Ники доставляло удовольствие смущение Эрика, которое к тому же ярким контрастом отображалось на прежде светлых щеках. Ему не хотелось закрывать этот вид какой-то тряпкой, но раз Эрик просит — ничего не оставалось. Он принялся снимать с себя футболку, поскольку ничего подручного, что сошло бы за повязку, не было. Видимо, одежда и правда лучший вариант?             — Спасибо и на том, что не трусами, — шумно выдохнул Клозе, отдаваясь охватившей его взор тёмной мгле. Возле уха послышался тихий смех Ники.             — Ты так легко согласился.             — Это же ты. Почему бы не согласиться? — ответил Эрик, оставаясь в предвкушении дальнейших действий от Ники. Он поднялся с кровати и, кажется, достал хранящиеся в прикроватной тумбочке смазку и пачку презервативов.             — А вдруг я не умею? — спросил Ники, вместе с тем опираясь коленом на свободное между ног Эрика место, нависая над ним и прилегая губами к его груди. Прежде чем подать ответ, Клозе пришлось шумно вдохнуть, чувствуя, как по всему телу распространяется щекотливые искры тока, поражая все конечности тела и в особенности пальцы.             — А как же твои похождения по клубам?             — Там уже все были готовенькие, — промурлыкал Ники, говоря томно и тихо, находясь губами возле чувствительного места на груди.       Хэммик, явно чувствуя себя комфортно в доминирующей позиции, захватил губами розоватый бугорок — сосок, — который от возбуждения затвердел подобно члену в штанах. Эрик, вынужденный испытывать все чувства гораздо острее из-за временной потери способности видеть, только от ласки выгнулся в спине, позволяя рукам Хэммика обхватить себя за талию.       Эрик даже и представить не мог, что когда-нибудь эти длинные пальцы, которые он сам же сжимал во время секса, чтобы сковать Ники, будут так бесцеремонно трогать самые его сокровенные и интимные места. Хэммик, конечно, и раньше промышлял тем, чтобы пошалить с телом Клозе, но это никогда не доходило до того, чтобы Эрик оказался в нижней позиции.             — Милый, тебе нравится? — спросил Ники. Его нос шаловливо терся о бугорок на груди Эрика. Он не приносил эффекта удовольствия, однако еле ощутимое трение провоцировало и заставляло желать большего. Само собой, Клозе не смог ответить на вопрос Ники. К счастью, это и не требовалось, ведь совсем скоро, когда Хэммик легонько коснулся зубами чувствительного места на груди любимого, с его уст сорвался тихий стон блаженства.       Только заслышав этот звук, Ники, словно зачарованный песней, что он так давно желал заслышать, поддался своему желанию и, даже не поинтересовавшись, хочет ли того Эрик, перевернул его на живот. Он действовал с уверенностью и твердостью в руках, однако, вопреки всему желанию и провоцирующему виду, предвкушению неизведанного плода, не забывал про ласку и заботу. Стоило Эрику оказаться на боку, и Ники выставил руку так, чтобы он не укатился с кровати; стоило Клозе слегка приподняться на кровати, как Хэммик накрыл его макушку своей ладонью, чтобы тот не ударился об изголовье кровати.             — Приподнимись немного, — шепотом промурлыкал просьбу Ники прямо возле уха Клозе. Его немецкий звучал как удручающая колыбельная, способная погрузить в сон, как чарующее заклинание, погружающее в омут этих сладострастных чувств на долгие-долгие месяцы, а то и годы. Конечно, не требовалось никакого зелья, чтобы Эрик отдался Хэммику, но без него он бы терзался в сомнениях дольше.       Клозе выполнил просьбу Ники и, кажется, пожалел об этом в моменте, когда ощутил тяжесть рук на своих ягодицах, что медленно поползли вдоль его спины, заставляя выгнуться и создать соблазняющий своей гибкостью изгиб. Спустя еще всего пару секунд Клозе сжался всем своим нутром, ведь губы Ники Хэммика мокро касались ягодиц Эрика, с каждым разом то отдаляясь, то приближаясь всё ближе и ближе к кольцу сжавшихся мышц.       Кажется, Ники оставил несколько засосов на светлой коже Клозе. Он множество раз говорил о том, как его разум дуреет от алеющих отметин на теле любимого. Ники сравнивал засосы, оставленные им самим, с лепестками красных, практически багровых роз. Они рассыпались по телу Клозе, придавая ему настолько соблазнительный и будоражащий вид, что Хэммик, боясь потерять рассудок, избегал своего пристрастия. Неужели сегодня он решил по полной отыграться с возлюбленным? Как жестоко.       Наконец случилось то, чего Эрик желал и боялся. Горячий, мокрый и проворный язык Ники обвел кольцо сжавшихся в тугое колечко мышц, заставляя Клозе испытывать все вынужденно заострённые чувства. Охлаждающий ток рванул по всему телу, как волна бушующего моря, после чего окатился кипятком, коснувшегося даже кончиков пальцев. Эрик почувствовал, как его ноги немеют, когда язык Ники кончиком проникает в сокровенное место. Его руки непроизвольно ухватились за подушку и сжали ее. Ох, лучше бы это была задница Ники.             — Не кусай губы так, — прошептал Ники, приближаясь к уху Эрика. Из-за позиции у Хэммика было доминирующее положение со всех ракурсов: он мог дразнить Клозе снизу, мог одаривать его щекотливыми и возбуждающими ласками, а мог заняться его ртом. Эрик определенно не был против. Кажется, он желал этого с момента их знакомства. Но как же всё так обернулось, что в пассивной роли всегда выступает Ники? Всё просто — Эрик слишком стесняется оказаться в таком положении, в каком находиться сейчас, а также Ники нравилось, когда его брали.       Пальцы Хэммика пробежались по шее, челюсти Эрика, плавно перетекая к губам и заставляя их разжаться. Клозе и правда, дабы сокрыть стон наслаждения за плотной обороной губ и зубов, истязал себя. Ники пришло это не по нраву, и он заставил Эрика открыть рот, проникнув в него двумя пальцами.       Этими же пальцами Ники после прижался к узко сжатому проходу между ягодицами Клозе. Неужели Хэммик собирается использовать слюну Эрика как смазку? Какой кошмар! Эрик будет растянут собственной слюной. Один палец Хэммика проник внутрь Клозе, заставляя все мышцы на теле блондина напрячься, а все труднодоступные места сжаться.             — Больно? — спросил Ники, проводя языком возле пальца, проникшего всего наполовину в Эрика.             — Ники, — выдохнул имя любимого Клозе. — Возьми ты уже чёртову смазку и не издевайся надо мной.       Хэммик что-то недовольно хмыкнул, а после добавил к пальцу, который из мирного состояния стал переходить в волнообразные движения, кончик языка. Эрику только и оставалось ловить слетевший с уст протяжный стон, которого ранее он не издавал никогда. Заслышав такой сладкий для ушей звук, Ники перешёл поцелуями к ягодицам.              — Ты сводишь меня с ума, — вздохнул Ники, а потом посмеялся и с манерным видом добавил: — Ты мой личный сорт героина, — он сказал это голосом, подражающим некому Эдварду Каллену, и это заставило стон Эрика, что только что запечатлелся на его губах, скрыться в тихом смехе. Шутки Хэммика и правда расслабляли, и Клозе почувствовал, как спокойнее стало в месте между ягодицами.             — И почему ты... — недоумевал Эрик, не способный закончить свой вопрос. Однако Ники и не требовалось слышать остальную часть, чтобы понять, в чём причина негодования Клозе.       Хэммик воспользовался расслабленностью Клозе и воспользовался уже вторым пальцем для того, чтобы тщательно растянуть любимого. Однако, чем больше пальцев проникало в Эрика, тем дальше и увереннее они продвигались. Его пальцы двигались в волнообразном движении и в конце концов коснулись места, касаться которого были не должны.       И удовольствие Эрика выдал далеко не стон, сорвавшийся с его уст, а собственное тело: он изогнулся с такой силой, что даже приподнялся. Ники воспользовался такой возможностью и не позволил Эрику повалиться обратно вперед, обхватывая его талию рукой.       Рука Ники скользнула по груди к шее Клозе, сжимая её и заставляя Эрика оставаться в изгибе. Пальцы другой руки Хэммика с импульсивностью продолжали надавливать на необузданную Эриком точку, которая заставляла его испытывать бурю дурманящих чувств, от трепетности которых хотелось укрыться. Они были неведомы Клозе, и ему было страшно испытывать их. Чувства эти были схожи с оргазмом, но таковым не являлись. Неужели Ники чувствует их каждый раз, когда Эрик сверху?       Как бы сильно Хэммик не был сейчас возбужден и как бы ему не хотелось оказаться в верхней позиции, он не позволял себе переходить черту и делать Эрику больно. Кажется, он этого боялся сильнее огня, иначе не стал бы так тщательно растягивать его. Он использовал приличное количество смазки, чтобы быть полностью уверенным в успехе, и растекающаяся жидкость по промежности заставляла тело Эрика содрогаться от недостающих прикосновений именно в том месте.             — Войди в меня уже, — пролепетал Эрик, хватаясь руками за запястье Ники. И откуда у него столько силищи? Удерживать вес Эрика одной рукой и при этом второй рукой растягивать его.             — Ты уверен? — хихикает Хэммик, кусая Клозе за мочку уха. Его губы стали прокладывать мокрую дорожку по выпирающей мышце на шее. — Это первый раз, когда ты снизу?       Ответа не последовало, да и не нужен он был вовсе. Ники был в курсе обо всех похождениях Эрика, как и Эрик знал о его. Полученный когда-то опыт позволял им находить слабые точки друг у друга и доставлять небывалое удовольствие. Опыт был давним и не играл в их отношениях никакой роли. Разве что служили причиной для разговоров о прошлом.             — Расслабься, — прошептал Ники, убирая руку от ягодиц Клозе. Эрик мог только слышать рвущуюся упаковку презерватива. От предвкушения предстоящего наслаждения, от неизведанности этих чувств тело Клозе напряглось как по команде от этих слов, которые должны были возыметь противоположный эффект.       Ники был уже готов проникнуть в Клозе и доставить им обоим удовольствие, но, конечно же, не мог этого сделать, пока Эрик был так напряжен. Рука Хэммика скользнула вдоль спины парня вплоть до волос, где был завязан узелок ткани. Ники поспешил развязать повязку, обмотавшую голову Эрика.             — Милый, — промурлыкал он, склоняясь к уху. — Повернись ко мне лицом.       Эрик покраснел до кончиков ушей. В висках пульсировало от смущения и осознания того, что же все-таки сейчас происходит. Ники, кажется, даже не собирался обращать на это внимание, потому перевернул Клозе лицом к себе, и в этот момент Эрик в очередной раз пожалел, что согласился на эту соблазнительную авантюру. Взгляд Хэммика был изучающим, прожигающим. Словно он видел Эрика впервые. И это действительно было так — такого Эрика он видел первый раз. Однако стоило Клозе повернуться к Ники лицом, как это мимолетное сожаление как рукой снесло.       Тело Ники, как и предполагалось, было в хорошей физической форме. И Эрик знает об этом не первый день, но только сейчас, узрев Хэммика в позиции актива, Клозе осознал, насколько его парень многогранен и что это большое чудо, что в жопу трахают всегда Ники, а не Эрика. Перед Клозе было совершенно другое выражение лица, нежели к которому он привык. Обыкновенно брови Хэммика выгибаются домиком, придавая ему несколько невинный и отчасти наивный вид, но сейчас тот так не выглядел.             — Ты так покраснел, — посмеялся Хэммик, накрывая щеку Клозе своей рукой. — И такой горячий. Может быть, всё-таки ты будешь сверху?       Ответа Эрика не последовало в очередной раз. Он был не в состоянии разговаривать с Ники, пока тот был готов без умолку болтать весь процесс, поддразнивая Клозе различными фразами, тем самым еще сильнее распаляя его желание, его возбуждение, его страсть и любовь.       Тело Клозе никак не расслаблялось. Да и он, видимо, даже не пытался противостоять этому! Однако Николас знал, что нужно сделать, чтобы Эрик чувствовал себя комфортнее, и одним из самых чудодейственных вариантов оказался поцелуй. Ники, только прильнув к губам Клозе, сразу углубил поцелуй, жадно посасывая губы Эрика и задевая его холодный язык кончиком своего. Внимание Клозе сразу переключилось на другое, и именно в этот момент Ники наконец решился медленно проникнуть в Клозе наполовину.       Послышалось мычание, вырвавшееся из слияния губ парней. Это мычание принадлежало Эрику, который с особой силой сжал плечо Ники, желая заглушить чувство терзаемой боли. Нет, ему не было больно настолько, чтобы всё это прекратить. В первый раз всегда неприятно и непривычно испытывать, как чужая плоть проникает в мягкое нутро. Ники понимал это как никто другой, потому, проникнув всего наполовину, не собирался двигаться дальше, позволяя Эрику привыкнуть к твердости внутри себя, которая к тому же еще и ощутимо пульсировала, отбивая свой собственный ритм в висках Клозе.       Ники начал движения только спустя несколько секунд, когда лицом отстранился от губ Клозе. Однако далеко отодвинуться у него не получилось, поскольку Эрик обвил руками его шею, притягивая к себе. Ники тяжело выдохнул, прикусывая нижнюю губу. Пока для Эрика все испытанные чувства были совершенно в новинку, для Ники они были давно утерянным удовольствием, которое он из раза в раз желал повторить.             — Дыши ровно, Эрик, — с улыбкой сказал Ники. Его пальцы скользнули к губам Клозе, заставляя их приоткрыться. Эрик вновь принялся истязать свои губы, потому Ники решил предпринять попытку предотвратить это.       Клозе потребовалось сделать пару глубоких вдохов, чтобы восстановить дыхание. Тогда Ники продолжил движения, только уже более уверенные. С каждым разом они становились резче и даже несколько грубее. Эрику только и оставалось хватать воздух ртом, позволяя со своих губ срываться стонам удовольствия и возбуждения, которому уже не было предела.       В достижении, казалось бы, самого пика наслаждения Эрик, срываясь на безудержные от возбуждения стоны, взял руку Ники и положил себе на шею. Хэммик от этого действия на миг остановился, совсем не понимая, чего хочет от него Клозе. Однако, припомнив свои собственные желания, он осознал, что Эрик хочет испытать то же, что испытывает и сам Хэммик. Но разве упустит Ники возможность поддразнить возлюбленного? Конечно же, нет!             — Чего ты хочешь, милый? — пролепетал над ухом Клозе сладкий, непривычный голос. Голос Ники был бархатным и низким, будоражащим кровь, в то время как голос Эрика казался ему самому чересчур высоким. Неужели позиция влияет даже на такое?       Рука Эрика легла на макушку Ники, а после соскользнула к затылку и заставила Ники оставаться губами возле уха Клозе, что также было выгодной позицией и для Клозе, чьи губы находились в таком же положении.             — Души меня, Николас Эстебан Хэммик-Клозе, — промурлыкал Эрик привычным для самого себя тембром: соблазняющим и низким, тёплым и ласковым. Для Ники это и правда было слабым местом, иначе стала бы его плоть ещё тверже внутри Эрика? Стал бы Ники с таким усердием сжимать шею Клозе, заставляя того бледнеть, краснеть и задыхаться?       Окутанные запахом масла сандалового дерева, два тела слились воедино, доставляя неимоверное удовольствие друг для друга. Различие их кожи контрастом выделялось на фоне друг друга, и для обоих это было самым желанным видом, самым соблазнительным зрелищем, которое заставляло сердце трепетать и отдавать током во всех частях тела. Они никуда не торопились — поистине желали продлить этот момент, наполненный чувствами страсти, желания, возбуждения и любви, которая так и сочилась сладким потоком с их уст. Пока Клозе признавался Хэммику в любви на английском, Ники нашептывал ему соблазнения и выражение своих чувств на немецком.