Лето, изменившее всё.

В лагере творился хаос, который не обходил стороной ни один корпус. По комнатам летали вещи. Некоторые даже умудрились закатить истерику из за того, что не могут найти что то "идеально подходящее". Соня сидела на подоконнике, глядя сквозь стекло: там красовалось солнце, украшающее их комнату своими золотистыми узорами, чисто голубое небо, пару птичек, сидящих на проводах, будто о чем то беседуя, также из чуть приоткрытого окна дул теплый ветерок, приводя мысли в порядок. — Соня, чего ты там устроилась? На дискотеку собирайся, – заметила Женя. — А чо мне собираться то? Я и так звезда, – усмехнулась Кульгавая, даже не взглянув на Шестерикову. — А ты что, не собираешься очаровывать свою новую подругу? – где то в углу послышался голос Оксаны. — И ты туда же? – раздражённо вздохнула Кульгавая. – Я вроде ясно дала понять, что она меня не интересует в романтическом плане, – отрезала девушка, напоминая им разговор за завтраком, и направилась к выходу, больше не желая находиться в этом помещении. Ветер, который совсем недавно давал второе дыхание, теперь казался газовым дымом, удушающим шею и перекрывающим все пути к нормальному воздуху. Соня не понимала своей реакции на такие, вроде бы, обычные подколы. И ладно, если бы это были безобидные колкие фразочки, касающиеся чего угодно, может, она и посмеялась бы даже, но когда подобные шутки касаются ее взаимодействий с Сашей... В такие моменты с нее будто спадает защитная броня. Желание идти на дискотеку, практически, испарилось. — Привет, – прервала конфликт в голове, подошедшая сбоку, Крючкова. — Давно не виделись, – саркастически ответила другая, но в этом сарказме не было ни малейшего намека на веселье. — Таак, – протянула Саша, усаживаясь рядом. – Что могло произойти за те сорок минут, пока мы не виделись? — Ничего, – отмахнулась она, пытаясь скрыть внезапно нахлынувшие эмоции. — Что то не похоже на "ничего", – не унималась подруга. — Ты идешь на дискотеку? – резко перевела тему девушка. — А ты? — Я первая спросила. — Я пойду, если ты пойдёшь, – вдруг раскрыла все свои карты Крючкова. На Сонином лице читались непонимание от сказанного, перемешанное со скрытой радостью. Ей никогда не говорили подобного в лоб, от чего становилось не по себе. — Тогда я иду, – ответила Кульгавая, улыбнувшись. — Тебе идет, – неожиданно заметила Саша, и тут же захотела провалиться сквозь землю за эти слова, понимая, что они будут иметь последствия. — Что – "идет"? — Улыбка, – сказанное было таким непринуждённым, что даже на душе стало как то легче. Она хочет, чтобы Соня знала это, ведь та этого заслуживает, из чего следует вывод: Саша ни за что бы не забрала эти слова обратно. Сама же Соня растерялась, сначала вглядываясь в глаза напротив, потом в пол, и так по очереди. Наконец она нашла в себе силы ответить, но ее голос предательски дрогнул: — Спасибо, – это, казалось бы, обычное слово было произнесенно так робко и тихо, что сердца обеих сжались. Теперь они смотрели друг на друга не в силах оторваться. Никто из них не знал, сколько времени они просто сидели, боясь издать какой либо звук: может минуту, может час, а может и целую маленькую вечность. — Может, пойдем? – нехотя спросила Кульгавая. — Пойдем, – тихо ответила другая и спустилась с подоконника, который теперь, был будто пропитан ими и этим моментом. Крючкова, сама того не замечая, взяла свою подругу за руку, словно ее организм нуждался в подтверждении реальности, а Соня лишь крепче сжала ее, еле заметно поглаживая костяшки чужих пальцев. \\\ Девочки дошли до здания, где должна быть дискотека, в полной тишине. Внутри была темнота, освещаемая лишь разноцветными светодиодами, которые то и дело, что ослепляли глаза. Уже несколько групп были на месте, среди которых была заметна компания Сони, и она, вспомнив, при каких обстоятельствах вышла из комнаты, решила подойти к ним. — Я к своим пойду, ладно? – мягко спросила Кульгавая. — Конечно, – тихо ответила Саша и отпустила ее руку, провожая взглядом уходящую фигуру. — Соня! – радостная Оксана выбежала из толпы. – Мы думали ты уже не придешь, – она находилась в метре от своей подруги, но вскоре это расстояние было пересеченно крепкими объятиями, на которые Кульгавая взаимно ответила. – Прости, я переборщила тогда. — Ну всё, давай без этой драмы! – усмехнулась Легавая, разрывая обнимания. — Ты же не обижаешься больше? – с детской надеждой спросила девушка. — Я и не обижалась ни на кого. Я просто... я... – она сама не до конца поняла почему так поступила. – Не знаю. Вся их компания радостно улыбнулась и принялась ждать начала дискотеки. — Йоооу, – на сцене появился один из вожатых, бурно жестикулируя руками. – Сейчас каждый из вас может подойти ко мне и попросить включить песню! Исключение: без матов, без пошлостей, договорились? – услышав вялые отголоски людей, он, театрально приставив руку к уху и повернувшись боком к залу, повторил: Я вас не слышу. Мы договорились?! – на этот раз по залу прошелся громкий крик, который, кажется, только зарядил его. – Тогда начнем, друзья мои. Жду желающих, вон за тут кулисой, – и подмигнув, он пошел к точке назначения. \\\ Треки шли один за другим, компании подростков прыгали, танцевали, резвились, только Соня сидела, наблюдая за этим балаганом, чуть морщась от громкой музыки, которая била в уши и отдавалась в голове едва заметной болью. — Ты всегда такая грустная, когда меня рядом нет? – с правой стороны послышался до боли знакомый громкий голос, пытающийся перекрикнуть звуки в помещении, от которого Кульгавая немного вздрогнула. Соня не ответила, лишь чуть улыбнулась, снова приветствуя подругу. — Может прогуляемся? – Крючкова уже стояла в плотную к другой, шепча на ухо. – Тут как то... громковато. Через несколько мгновений они сидели на краю крыши, болтая ногами. — Здесь красиво, – сказала Соня, всматриваясь в пейзаж, который предстал перед ними: солнце, которое вот-вот уйдет за горизонт, освобождая место для прохладной ночи, розово-фиолетовые облака, быстро бегущие куда то. — Да, – задумчиво протянула Крючкова, но смотрела она явно не на природу, которой так заинтересовалась ее подруга. Какое то время они просто смотрели, кто куда захочет, но вдруг к Саше пришел гениальный вопрос: — Не боишься, что я тебя столкну? – девушки находились на третьем этаже, поэтому подобная мысль, хоть раз, но проскальзывала в подсознании. Соня вздохнула свежий воздух, которого так не хватало в том душном помещении, и стала обдумывать, только что сказанные, слова. — Неа, – вдруг ответила она со стопроцентной уверенностью, которая поразила рядом сидящую. – Вот знаешь, иногда в человеке сразу видно, что он никогда не бросит. Даже с крыши, – усмехнулась девушка. — А чего ты тогда боишься? – осторожно поинтересовалась Крючкова. Соня неожиданно потянулась к карману своих джинс, чтобы достать пачку сигарет и зажигалку. Нервно поднесся изделие к губам, а потом поджëгши, она почувствовала, как дым приятно заполняет лёгкие, не давая просочиться ни одной лишней мысли. — Не дадите прикурить, дама? Даже не взглянув на автора слов, Кульгавая достала изо рта, наполовину выкуренную, сигарету и протянула ее к подруге, и уже тогда начала внимательно наблюдать за ее дальнейшими действиями. Крючкова, без какого либо отвращения, начала втягивать табачный дым в себя, чувствуя, как он оставляет за собой слегка горьковатый привкус. — Не брезгуешь? – удивлённо подняла бровь девушка. — Нет. А ты? – она снова протянула сигарету в руки хозяина, предвкушая ответ. — Ни капли, – Соня приняла изделие, адресованное ей, и использовала его по назначению. — И всё таки, – настаивала Крючкова, желая услышать ответ, каким бы он ни был. – Чего ты так боишься, что даже закурить захотелось? — Я не знаю, как это назвать. Это, наверное, совокупность страхов, но все они будто из одной вселенной. – чуть помедлив, она продолжила. – Больше всего я боюсь не оправдать ожидания, быть слабым человеком, стать тем, кого ставят в плохой пример, тем, чьи достижения никогда не воспримут всерьез, – она отвернулась от подруги, будто ей стало стыдно за такое откровение. – Знаю: это глупо, – усмехнулась она, переводя диалог в шутку. — Сонь, посмотри на меня, – Саша теребила ее за край футболки, призывая взглянуть на себя, и когда она повернулась к ней, то сказала. – Это не глупо. Это наоборот круто! — Круто? – не веря словам подруги, произнесла девушка. – Ты издеваешься? — Нет, конечно нет. Это круто, потому что ты не боишься чего то материального, ну, например, высоты, – пошутила она, оглядывая место, в котором они находятся. – Ты боишься, практически, самого страха, понимаешь? А это - нереально классно! Соня снова отвернулась, смотря куда то в даль и обдумывая слова подруги. "Может, она и права — подумала она, немного поднимая уголки губ" — Сонь, можно тебя спросить кое о чем? — Валяй. — А почему? Вряд ли такой страх будет в заводских настройках прописан. Вот тут то она и посыпалась. Фрагменты из детства всплывали один за другим, снова окуная ее в прошлое. Она достала еще одну сигарету, и дрожащими руками поднесла ее к губам, пытаясь успокоиться. — Мама, – вдруг начала девушка, понимая, что частично готова. – Она вечно говорит, что я не такая, что я могу лучше, что я не стараюсь вовсе, – нос начал щипать, но она не обращала на это внимание. – Помню, как я ей в классе третьем, наверное, подделку принесла, из пластелина. Там были изображены кошка с котенком, которого она оберегает собой, укрывает от дождя, так сказать, – усмехнулась Соня, но в ее улыбке не было ничего кроме горечи и ярости. – Долго делала, может дня два. Каждая деталька была пропитана моей детской, наивной любовью. – ее голос сорвался на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки. – Я к ней бежала вся радостная, предвкушая ее реакцию. А она... – Соня запнулась, но вскоре продолжила. – Она просто наорала на меня, представляешь? – первая слеза невинно скатилась по щеке, заставляя повернуть голову совсем в другую сторону, скрывая жилкость, что лилась из глаз. – Она сказала, что я ни на что не гожусь, что вместо этого могла бы почитать книжку пойти. А потом просто показушно растоптала мою подделку ногами, – она засмеялась, но вскоре этот смех перерос в какую то истерику. – Она ведь меня потом еще больше начала ругать. За то, что я, якобы, слишком эмоциональна. С самого детства моим девизом было — любые эмоции – это слабость. Неважно какие: грусть, радость, замешательство. Да она меня даже за безразличность пиздила, Саша! – Слезы начали течь одна за другой, в глазах начало темнеть, а в ушах звенеть, руки дрожали, как и всё тело. — Сонь... – Крючкова смотрела на нее так, будто сама же сейчас расплачется, но нельзя. Сейчас жалость – это худшее, что можно показать. Саша подвинулась к ней и обвила ее своими руками, будто пряча от всего мира. — Ты очень сильная, Сонь, – шептала подруга, гладя другую по спине, давая той окончательно расслабиться. — Прости, – послышался еле слышный, дрожащий голос. – Я сегодня слишком сентиментальна, – усмехнулась девушка, вытирая нос рукавом. — Не стоит, это не та ситуация, в которой нужны такие слова. — А ты философ, – задумчиво произнесла Соня, переодически шмыгая носом, но уже чувствуя себя чуть получше. Еще несколько минут они просто сидели в обнимку, думая о своем, но вдруг эта тишина стала прервана младшей. Та повернула свою голову так, чтобы она находилась на коленях Саши, разглядывая ее лицо, а потом начала: — Теперь твоя очередь. — Какая еще очередь? – Крючкова перевела взгляд на покрасневшие от слез глаза, что смотрели на нее снизу с неприкрытым любопытством. — В смысле – "какая"? – ей казалось, что дальнейшие слова будут предсказуемыми, но нет. – Я отстрелялась, теперь ты. Рассказывай. Чего боишься? Саша даже не знала, что ответить. Ей казалось, что она боялась всего и при этом ничего, одновременно. — Я не знаю, – вздохнула она и не соврала. — Нуу, так не честно! – Кульгавая начала капризничать, в шутку конечно, но как убедительно у нее это выходило! – И к тому же: так не бывает. Каждый из нас чего то боится. — Ты права, – наконец сказала она, доставая из Сониного кармана пачку сигарет. – Я боюсь быть не признанной обществом. Мне страшно, что все снова начнут указывать на то, какая я уродина. — Тебе так кто то говорил?! – рот младшей был открыт до невозможности. — Да, – выдыхая дым изо рта, ответила Саша. — Но ты ведь очень красивая, – сказала Соня, не осознавая, что именно сейчас она произнесла. Слова вырвались сами, будто они не имели хозяина. — Спасибо, – ошарашенно ответила она. – Но речь сейчас не совсем про мое лицо, а про руку. — Что? В смысле? – рука, как рука, Кульгавая не замечала в ней чего то, что можно назвать "уродством". — Значит, я так хорошо скрываюсь? – она улыбнулась. – Или это ты так сильно была очарована моим личиком, что не замечала во мне ничего другого? – они засмеялись. — А если серьезно, что с рукой? Саша вновь вдохнула табачный дым и зажмурила глаза, боясь последствий. Соня смотрела на ее лицо, не понимая, чего так страшится ее подруга. — Ты чего? – тихо спросила девушка. — Сонь, мне нужно, чтобы ты пообещала, что, когда я тебе ее покажу, между нами всё будет как прежде, – говорила она это с мольбой в глазах, от которой становилось не по себе. — Ты меня пугаешь, Саш. — Просто пообщай, пожалуйста, – чтобы не сорваться на крик, она прикусила нижнюю губу до привкуса железа во рту. — Обещаю. Саша, колеблясь, начала поднимать левую руку и снимать перчатку другой, до ужаса дрожащей. Первая слезу капнула на ее кофту, растворяясь в ткани. Когда Крючкова подняла рукав, открылся полный вид на ее протез. Она отвернула свою голову в противоположную сторону, хоть бы не видеть ужасающее лицо подруги, которое она себе уже представила, и зажмурилась. Ее подсознание прокручивало фрагменты из возможных вариантов события: Соня встает и уходит, не сказав ни слова; Кульгавая начинает смеяться над ней и обзываться; младшая сталкивает ее с крыши. Но вместо всего, что выдавал ее травмированный мозг, не случилось. Она услышала лишь восхищённый отголосок: — Вау... – Соня была поражена, но ее голос был пропитан теплотой. — "Вау"? – Саша смотрела на нее, не понимая прикалываются ли над ней или нет. — Да, – протянула девушка. – Извини, что смотрю на тебя, как на обезьянку в цирке, – она наконец взглянула на свою подругу. – Просто, я никогда такого не видела. — Я пойму если теперь противна тебе, – сказала Крючкова, снова надевая перчатку и опуская рукав. — Что? "Противна"? – удивилась Соня. – Даже не смей о таком думать! Это ведь твоя изюминка, Саш! – мягко произнесла она, выделяя предпоследнее слово. Последнее предложение сделало окончательный удар, пробивая защитную броню насквозь. Слезы начали течь автоматически, не в силах остановиться. Саша не поняла, когда точно оказалась в крепких объятиях Кульгавой, которая что то шептала, поглаживая ее по голове. — Спасибо тебе, – тихо всхлипнула Крючкова, всё еще находясь в руках Сони. "Это тебе спасибо. За то, что ты есть" — захотела сказать младшая, но передумала, вместо этого она лишь по доброму усмехнулась. — Слушаай, – ехидно улыбнулась Кульгавая, разворачивая другую к себе, попутно вытирая большими пальцами мокрые пятна с щек старшей. – А что ты хочешь на день рождение? — Ничего, – решила отговориться та. — Ну как это "ничего"? – возмутилась Соня. – 16 исполняется один раз в жизни! — Ну и что? – равнодушно бросила Крючкова. — Ну ты серьезно? Такую дату ни в коем случае нельзя пропускать! Ты что, хочешь провести свой день рождения вот так? Так же, как и все последующие дни в этом скучном лагере? — Если среди этой лагерьной рутины будешь ты, то скучно точно будет, – усмехнулась она, вглядываясь в медовые глаза напротив, которые сияли ярче луны, находившейся сзади нее. — Ну конечно, если ты скажешь, какой подарок хочешь, – не унималась подруга. — Мне будет достаточно тебя, – подмигнула Саша, заливаясь смехом, в котором проскальзывала, почти неуловимая, нервозность. — Вот скажи, ты со всеми так общаешься, а? – Кульгавая наконец решила задать, давно волнующий ее, вопрос. — Как – "так"? – переспросила девушка, будто не понимала о чем говорит ее подруга. — С намеком на флирт, – прямо, слишком прямо. Но по другому никак. — Эээ... – она решила сделать вид, что задумалась, хотя прекрасна понимала свой ответ, который нельзя было знать никому. – Не знаю... – сказала Крючкова, на пару секунд отводя глаза в сторону И вот, снова, как в каком то кино, они окунулись в тишину, всматриваясь в глаза друг друга, освещаемыми лишь луной. — У тебя очень красивые глаза, – вдруг призналась Саша, но, кажется, ею управлял уже явно не мозг. Ею управляли чувства. Соня немного смутилась от подобного и отвернулась, скрывая румянец, который непредсказуемо появился. По телу пробежали мурашки, то ли от холода, то ли от осознания. Заметив дрожь на теле подруги, Крючкова сняла с себя кофту и укрыла ею рядом сидящую. — А тебе не холодно? – моментально побеспокилась младшая. — Неа. — Спасибо, – тихо прошептала Соня и укуталась в чужую одежду еще сильнее, ощущая, как знакомый запах накрывает с головой, заставляя улыбнуться. Еще какое то время они сидели, наблюдая за ветвями, которые колыхались от невидимых прикосновений ветра. — Саш, – позвала девушка, отрываясь от разглядывания пейзажа. — Ау? – отозвалась другая, переводя свое внимание на подругу. — Который час? Крючкова достала из своего кармана телефон, чтобы взглянуть на время, которое ее шокировало. — Пол десятого, – пробормотала она, вздыхая. — Ого, – усмехнувшись, сказала Кульгавая. – Почти три часа тут сидим. — Ага, – улыбнулась Саша, ощущая на себе странно пристальный взгляд. – Что? — Тебе тоже идет, – вдруг прошептала Соня. – Вот эта вот улыбка твоя, – снова отводя голову в сторону, как и свой взгляд, пояснила девушка. — Спасибо, – еще шире оголяя белоснежные зубы, поблагодарила она. — Не зазнайся только, – пошутила Легавая, слабо смеясь. — Спать хочешь? – увидев, как та сонно потирает глаза, спросила девушка. — Есть такое. — Ну тогда пошли, – Крючкова встала, попутно стряхивая с себя пыль и маленькие камешки, и протянула руку младшей. Та ухватилась за нее и почапала за соотрядницей. Они спустились с крыши и направились к корпусам. — Ты своих предупреждать не будешь? – вспомнив о подругах Сони, поинтересовалась Саша. — Ничего страшного, пускай найдут меня в плену кровати, – отшутилась она, оглядываясь на здание позади, где до сих пор продолжалась дискотека. \\\ — Ты дальше сама? – видя Кульгавую, которая еле стояла на ногах, решила задать вопрос Крючкова. — Да, доволокусь как нибудь без Вас, – она поклонилась в пол и случайно упала, заставляя Сашу рассмеяться. — Ты как будто пьяна, – заметила девушка, поднимая, свою подругу с пола. – Или тот алкоголь не выветрился еще? – одновременно с усмешкой и настороженностью спросила она, припоминая ее выходку в свободное время. — Нет, я просто слишком очарована тобой, – улыбнулась Кульгавая и на миг дотронулась до носа подруги указательным пальцем, подмигивая. "Точно пьяна" — подумала Крючкова, усмехнувшись. — Ладно, придется тебя донести, – пробормотала себе под нос девушка, обхватывая рядом стоящую за талию и идя к ее комнате. Соня ей только повиновалась, лениво перебирая ногами. Как только они обе дошли до кровати, Соня сразу рухнула на нее, не в силах даже разуться. А Саша, как настоящая подруга, любезно сняла с нее кроссовки, усаживая ту как следует на кровати и, чуть позже, накрывая одеялом. Когда Крючкова уже потянулась к выключателю лампы, что находилась на тумбочке, то услышала тихий, но до боли знакомый голос: — Не выключай, пожалуйста, – прошептала Соня, словно маленький ребенок, хлопая глазками. Саша, улыбнувшись, кивнула и направилась к выходу из комнаты. Она пыталась максимально тихо закрыть дверь за собой, пятясь назад на носочках, но вдруг за спиной послышался негромкий, но и не тихий кашель, призывая посмотреть на хозяина звуков. — Так так, – с улыбкой протянула Шестерикова. – Что это мы тут шастаем, Крючкова? — Соня устала сильно, я ее спать уложила, – тихо говорила Саша, пытаясь не выдать нервозность. — Так ты у нас теперь мама? – ухмыльнулась девушка, скрещивая руки на груди. — Она еле на ногах стояла, – отмахнулась она. — Ну-ну, – прищуриваясь проговорила Жека. — Мы друзья, Женя, – отрезала девушка, но в ее голосе проскользило что то, чего раньше не наблюдалось: неуверенность? Она самая. — Расслабься, я же шучу. Спокойной ночи, Крючкова, – посмеялась Шестерикова, хлопая другую по плечу. — Не шумите только! – негромко прикрикнула Саша им вслед, оборачиваясь. Обратно в комнату девушка шла очень напряжённой, поэтому сразу легла на кровать, но и там ее одолевали собственные мысли. — Ты куда? – спросила Лейла, заходившая в комнату и видя, как оттуда вылетает Крючкова. — К вожатым, – бросила она, даже не оборачиваясь, и скрылась.