балтийский бог

«Я в Таллине, приезжай как сможешь».  С момента получения этого сообщения проходит чуть больше суток — Йост прилетает сразу, как только появляется возможность. Найти подходящий рейс, закинуть вещи в рюкзак и убедиться, что в его графике есть свободная неделя ощущается как предвкушение летних каникул в детстве. На этот раз никакого неловкого молчания в дверях. Немного усталый, но искренне улыбающийся, Йост переступает порог квартиры Таммеметса, и тот молниеносно заключает его в свои объятия.  — Ну что, герой Евровидения, — усмехается Йост, чуть отстраняясь, чтобы снять верхнюю одежду, — третье место, говоришь? Я тобой горжусь. Если честно, я думал, ты и первое возьмешь…  Томми смеется и хлопает Кляйна по плечу: — Да, я тоже надеялся, но главное — я смог поднять тебе настроение. Ты ведь знаешь, что я старался ради тебя.  — Знаю, — Йост всё же смущается и опускает голову, пряча улыбку, но в его голосе звучит искренняя благодарность. — Спасибо тебе. Они располагаются на диване в гостиной. Сидеть вот так, рядом, соприкасаясь плечами и смеяться в голос над последними новостями с Евровидения кажется таким естественным, словно не было нескольких месяцев напряженного молчания. Йост не искал встречи, он понимал, как серьезно Томми был настроен на подготовку к конкурсу, и старался не отвлекать его своим обществом. Как же хорошо, что всё позади.  Как ни крути, темы для разговора заканчиваются. Томас понимает, что соскучился так, что отпустить сейчас Йоста спать он просто не может. Разлука с этим человеком, хоть и вынужденная, сейчас казалась ему слишком неправильной. Хотелось провести рядом всю ночь, наслаждаясь обществом человека, ради которого он буквально свернул горы. — Ты знаешь, если мы будем и дальше так близко сидеть, мне придется тебя поцеловать, — в голосе Томми нет ни единого намека на то, как именно эту фразу можно свести к шутке, хоть он и улыбается во все тридцать два. Осознание, что в этой шутке лишь доля оной, придет уже сильно после. — Да ладно, не утруждайся, чемпион, — парирует Йост, но не отстраняется, когда рука Томаса оказывается на его бедре. Поразмыслить о том, хочет ли он продолжения, или ему просто кажется что Томми настроен серьёзно, он не успевает. Томми тянется и нежно касается губами уголка рта Йоста, прежде чем тот успевает что-то возразить. Такой поворот событий оборачивается хоть и приятной, но неожиданностью для нидерландца: Йост открывает рот чтобы что-то сказать, но Таммеметс оказывается быстрее, и поэтому нагло воспринимает приоткрытый рот за приглашение. То, как Томми целует — настойчиво, но не грубо, ошеломляет Йоста: когда дышать становится тяжелее, он отстраняется, и выглядит при этом крайне смущённым, и от того совершенно очаровательным.  Томми на некоторое время не может свести глаз с его губ, раскрасневшихся и блестящих. «Позволь мне», — шепчет он. Не дождавшись разрешения, Таммеметс к нему всем телом прижимается, плавно двигая бедрами, и тихо стонет, ощущая, как послушно Йост выгибается в ответ, прикрыв глаза. Снять с Йоста штаны совсем несложно, и тот, словно в бреду, шепчет «божебожебоже», когда Томми не давая ему и себе время на раздумья опускается на колени и полностью принимает его член в рот. Его язык творит чудеса — Томми знает как надо, и сразу задает уверенный ритм, быстро двигаясь ртом вверх-вниз. Йост запускает руки в волосы Таммеметса и с трудом сдерживается — ему бы раствориться прямо сейчас в горячем плену, но так отчаянно хочется большего. Йост думает что он на грани, когда его член во рту Томаса становился твёрже, он нетерпеливо вскидывает бедра, и Томми поднимает на него угрожающий взгляд, после чего крепко сжимает его у основания, чтобы тот не кончил раньше времени. Йост всхлипывает и прикрывает глаза рукой: уж слишком невыносимо горячее зрелище открывается снизу. Понимая, что так нидерландец долго не продержится, Томми опускается ниже и, не стесняясь, прикусывает его за бедро. Услышав короткий вскрик, горячим языком зализывает место укуса и под нечленораздельное мычание Йоста осыпает поцелуями всю внутреннюю сторону его бедра, получая в благодарность пулеметную очередь вздохов. Затем поднимает глаза, прижав голову к ноге Кляйна.  — Позволь мне? — спрашивает тихо, на этот раз давая время на ответ. На лице Йоста на секунду появляется такое выражение, будто он всерьез размышляет над тем чтобы ответить ему «нет», но он лишь завороженно кивает, потому что на самом деле хочет этого не меньше. Томми кивает в ответ и не мешкая раздвигает дрожащие от волнения бедра Кляйна. Жарко обводит языком колечко мышц, и Йост сдавленно всхлипывает, словно не хочет признавать как приятно это ощущается, но Томми уже понимает, что Йост немного лицемерит в такие моменты. Таммеметс кладет в рот три пальца и тщательно их облизывает, после чего осторожно вводит один внутрь, чувствуя, как Йост сжимается вокруг него. Так сложно сдерживать себя при мысли о том, насколько горячим и тугим он будет, когда окажется внутри. Продолжая медленно двигать пальцем по кругу, он наконец находит то место внутри, от прикосновения к которому Йост не стесняясь протяжно стонет во весь голос, а Томас добавляет ещё один палец. Боже, какое же удовольствие Томми сейчас ему доставляет. Одному богу известно, как Йосту хватает сил приподняться и взглянуть на Томми сверху вниз чтобы уточнить с лёгкой усмешкой: — Почему ты всё ещё одет? Серьёзно, ты же не на деловую встречу меня позвал. Томми аккуратно отстраняется чтобы вынуть пальцы и скинуть с себя одежду, после чего притягивает Йоста обратно к себе и прижимается к бледной шее, осыпая её поцелуями. Не забывает переключиться на плечи и грудь, параллельно толкаясь бедрами о его бедра так, словно если они оба не кончат сейчас, то распадутся на атомы прямо на этом диване. — Вы эстонцы все такие медленные? — шипит Йост с издевательским блеском в глазах, но Томми лишь фыркает и пропускает глупую шутку мимо ушей. Он так возбужден, что мог бы кончить прямо сейчас просто скользя своим членом вдоль худого тела Кляйна, но… Перед тихими постанываниями под собой Томми не в силах устоять, поэтому через мгновение Йост оказывается лежащим на спине с согнутыми в коленях ногами, его руки машинально оказываются на бедрах Томми и тот, выпрямившись, осторожно входит.  Томми трахает Йоста ритмично, постепенно наращивая темп, звуки шлепков плоти о плоть подстёгивают их обоих. Томас меняет угол наклона, поворачиваясь так, что неожиданно для самого себя Йост издаёт удивлённый, хриплый стон. Томми входит под этим углом снова и снова, пока постанывания Йоста не превращаются в громкий, непрерывный скулеж, который будоражит Томаса не хуже алкоголя. Он опускает руку между ними, и Йост приподнимается на локтях чтобы посмотреть туда, где их тела так близко, на длинную руку Томми, которая ласкает его член в унисон движениям их бедер. От взгляда Таммеметса, полного желания и наслаждения, сбивается дыхание. Йост закрывает глаза и издает сдавленный стон перед тем, как кончить. Томми делает еще несколько толчков и с протяжным стоном кончает вслед за ним.  …Когда появляются силы чтобы снова пошевелиться, Томми слегка отстраняется чтобы почувствовать, как Йост поворачивается и прижимается к нему ближе, нежно целуя в висок, и без стеснения использует его плечо в качестве подушки. После небольшой паузы, когда дыхание у них обоих постепенно успокаивается, Йост улыбается и смотрит на Томми с лёгкой насмешкой. — Знаешь, — говорит он, приподнимаясь, — с твоими татуировками ты больше похож на какого-то балтийского бога. Только не говори, как это было больно — я даже боюсь представить, каково это. Томми хмыкает, поднимая руки, чтобы показать свои ладони, и отвечает с притворной серьезностью: — Молитвы принимаю с благодарностью, мой верный слуга. Если хочешь, могу еще раз щедро одарить тебя своей благодатью. Йост смеется, откидываясь обратно на диван, и качает головой. — Ну что ж, твой верный подданный перед тобой, и ожидает продолжения. А то, мало ли, вдруг ты решишь сбежать с Олимпа. Томми утягивает Йоста в объятия. Целует в макушку, аккуратно поправляет разлохмаченные светлые волосы.   — Обещаю, что не уйду никуда. Здесь, рядом с тобой, мой настоящий храм, — как признание, как обещание быть рядом. Столько, сколько понадобится. В комнате воцаряется глубокая, наполненная нежностью тишина, пока их тела плотно сплетаются на диване, не желая отпускать друг друга. Йост улыбается и тихо шепчет:  — Ну что ж, я готов и дальше служить своему богу.