Одержимость

Томас, за все время пребывания в полном одиночестве, позабыл о тех ощущениях от объятий. Как бы ему не хотелось это признавать, но они в какой-то степени были приятными, от чего и отстраняться больно не хотелось. Прижавшись грудью к чужой, Риджуэлл ощущал через ткань футболки бешеное сердцебиение Ларссона. Оно словно вот-вот выпрыгнет из грудной клетки, из оков костей, да продолжит стучать где-то поблизости, стоит ему только увидеть Риджуэлла. —Разве я чем-то пахну? — переспросил мужчина, прикрывая глаза и слегка принюхиваясь к коже рогатого. Томас не пах чем-то особенным, скорее дешевым мылом и нотками перегара, которые смешивались воедино. Руки обхватывали тело норвежца, легонько поглаживая того по спине, будто утешая от скуки. —Мне кажется, что всё люди чем-то пахнут. И ты пахнешь приятно.. даже очень. Его голос звучит приглушенно, ведь он всё ещё упирался лицом в чужое плечо, однако теперь его руки слегка расслабляются, тем самым ослабив и хватку. Но вот отпускать столь быстро своего возлюбленного он не планирует, уж слишком велик соблазн. Если тот не рыпается и не сопротивляется, то можно подержать его поближе к себе немного дольше положенного.. Как говорится: "бери, пока дают". Сам же норвежец, в основном, если и пахнет чем-то, так это духами и табаком. Еле слышный сладковатый аромат, говорящий о том, что те были нанесены на одежду и кожу довольно давно. К тому же, достаточно просто взглянуть в сторону шкафа, где располагаются открытые полки. На одной из них виднеется несколько баночек духов и туалетной воды от разных популярных брендов. Вряд ли до ужаса дорогие, но явно не из самого дешёвого сегмента, об этом говорит, как минимум, их дизайн. Замысловатые узоры на баночках, необычные крышечки и другие заметные мелочи говорят об этом. —Как же я тебя люблю. — шепчет тихо мужчина, вдыхая чужой запах тела полной грудью. Он невероятно счастлив чувствовать прикосновения обоих тел, что готов сгореть со стыда через несколько мгновений. Слова, которые он давно хотел сказать, но просто не мог. Черт с тем, как на это отреагирует сам Том, ведь пока не сопротивляется - всё нормально. Пока что, по крайней мере, так. —Возможно ты прав. Даже в доме твоём есть какой-то запах. Приятный.— Томас отвечает не сразу, но расслабляется в объятьях мужчины, ощущая тепло и хоть какую-то заботу. Запах Ларссона был приятным и каким-то особенным. Он надолго запоминается в голове и его не спутать с другими. Руки Томаса вскоре потихоньку пытаются убраться, пытаясь отодвинуться и сесть на свое место. Те слова о любви для него ничего не значили, скорее говорили о том, на сколько норвежец зависим им. —Думаю хватит объятий? Теперь твоя очередь выбирать. Или уже не будем играть больше? Черноглазый устало вздыхает, осматривая лицо своего похитителя. Сил почти нет из-за простуды. Желание полежать как можно дольше сильно давит на голову. —Можем ещё немного поиграть или ещё полежать, пообниматься.. может быть поспать вместе? Как думаешь? — Ларссон говорил с искренней улыбкой, дыша не очень ровно. Сразу видно, как его переполняют положительные эмоции и любовь. — Мне так понравилось.. Отпускать возлюбленного совсем не хотелось. Руки сами тянулись к нему, а взгляд будто бы прикован. Томас сейчас так близко к нему, а упускать шанс нет желания. —Давай.. всё ещё чувствую себя нехорошо. Естественно лучшим решением будет плясать под дудку Ларссона! Заполучив доверие как можно быстрее он сможет без проблем сбежать, ведь так? Да и продолжать играть в этот допрос ему не нравится, когда приятно лежать в мягкой постели. —Вот и отлично. Тебе нужно много отдыхать. — мямлит Торд себе под нос, наблюдая за тем, как Томас укладывает голову на его грудь. Расслабление в теле тут же растекается, надавливая на веки. Поспать с объектом воздыхания уже считается целым достижением! Но стоит быть начеку, ведь мало ли что, возьмет и сбежит от него. Томас соглашается со словами мужчины и кивает, устраиваясь на теле похитителя со спокойной душой. Только где-то глубоко в груди начинает появляться неприятное ощущение. Нужно делать ноги, как только Торд заснет крепко-крепко. Вот так проходит немало времени и соблазн уснуть все больше и больше погружал в мир грёз. В глазах начало мутнеть, клонит в сон. Слегка приподнявшись, Риджуэлл проверяет, спит ли норвежец рядом с ним, немного ёрзая на месте. Дыхание теплое и тихое, да и он больше никак не двигается. Остаётся надеяться, что парень ничего не заметит, не услышит. Руки похитителя сцеплены в замок, чтобы в случае чего точно почувствовать отсутствие Тома. Выбраться будет сложно, пускай возможно, если действовать максимально аккуратно. —... Риджуэлл крайне осторожно начал отодвигаться подальше, убирая от себя руки рогатого парня. Ему не было приятно лежать с ним в обнимку и нежиться, ощущая, как его тело сжимают со всех сторон, не давая шелохнуться. Он почти не дышал, действуя медленно, с опаской оборачиваясь на недруга. Страх того, что его в один момент глупо спалят возрастал с каждой секундой. Томас словно добыча, пытающаяся выбраться из лап хищника. Слазя с кровати, он медленно зашагал к выходу из комнаты. Домой, сейчас нужно вернуться домой, стоит бежать со всех ног. Томас вышел в коридор в поисках своей куртки, отчаянно рыская по вешалкам и пыхтя. страх накатывал, заставляя кровь бурлить в жилах. Найдя свою куртку, мужчина накинул ее на себя и кинулся к двери, быстро ту отпирая. Плевать, что нет телефона, плевать, что нет другой возможности сбежать. Именно сейчас появился шанс и им нужно как можно скорее воспользоваться. Выбежав на улицу, Риджуэлл даже не понял где он находится. Район был незнакомый, богатый. Томас начал бежать куда глаза глядят, лишь бы подальше от от того психа. Где он находится? Это тот же город? Всё выглядит слишком незнакомо. —Домой, нужно домой.. где я, чёрт возьми?! Звуки в прихожей не остались незамеченными. Торд почувствовал неладное ещё когда не смог во сне нащупать тёплое тело рядом, которое так сильно старался сдержать в объятьях. Распахнув полусонные глаза, Ларссон замечает первым делом отсутствие возлюбленного рядом. Он, наверное, просто ушел в туалет или в гостиную, верно? Он же не мог уйти? Он же ему пообещал. Поднялся мужчина с кровати быстро, выбегая прочь из комнаты и оглядываясь по сторонам. Его внимание привлекла приоткрытая входная дверь. А этот знак был довольно плохим. А если он давно ушёл? Как его теперь найти?! Том может пойти куда угодно и даже в полицейский участок! А если он всё расскажет людям? Куртки на месте нет, обуви тоже. Нужно поймать беглеца как можно скорее. Выбежав из дома, Торд осматривает все окрестности, напрочь позабыв о какой-нибудь верхней одежде. Телу холодно, но сейчас это мало волнует. Желание поймать мужчину в груди росло, как и невыносимая злость. Тот нарушил правило вместе со своим обещанием, а в ответ следует наказание. Он выбрал одно из направлений, двигаясь только по нему. Взгляд словно сканировал все улицы, в надежде увидеть хоть где-то знакомый силуэт. Бежал он так около десяти минут, пока совсем не выдохся, из рта шли клубни пара, руки начали замерзать. Тогда Ларссон решил сменить направление, повернув в сторону. Когда шансов почти не осталось и паника охватывала со всех концов тела, вдали показалась чья-то фигура. И судя по тому, как изо всех последних сил, отчаянно бежит человек, то это Том. Похитителю не остаётся ничего, кроме как ускориться и догнать беднягу. Правда он пока не знает, как схватит и как потащит домой. Риджуэлл помчался по всем улицам, пыхтя от усталости и ужаса. Не было знакомых дорог или домов поблизости, всё будто чужое. Становится тяжелее дышать, а в глазах мутнеет. Нос и щёки краснеют на холоде вместе с кончиками пальцев, в то время когда куртка нараспашку. Он и так болеет, сейчас станет куда хуже. За ним ведь никто не побежал, так почему же животный страх пожирает его изнутри? Хочется вернуться в свой холодный дом, он даже будет теплее, чем эта улица. Не замечая своих действий, Томас начал ходить кругами, теряясь в этом, казалось бы, небольшом районе. Он в панике не думал о том, чтобы обратиться в полицию или к прохожим, которые смотрели на него с изумленным видом. Наверняка очередной алкоголик или псих, который потерял здравый смысл. еще и темные глаза слишком странные. В один момент он остановился, оглядываясь по сторонам, да тяжело дыша. Снег начал идти большими хлопьями, закрывая видимость. И тут Томас замечает в дали знакомый силуэт, который приближается с большой скоростью. —Нет..не надо, не хочу обратно!..— пыхтел мужчина, выпуская пар. Тогда бег был словно во сне: медленный и неуклюжий. Ноги его совершенно не слушаются. К этому времени даже у Ларссона ноги ослабли, ощущались какой-то тяжелой ватой. Дышать было больно и сложно, легкие горели от холодного воздуха, однако остановиться сейчас - всё равно что добровольно сесть за решётку, на пару с тем лишив себя возможности ещё хоть раз увидеться с Томасом. Он этого не хочет. Бросив на бег свои последние силы, норвежец наконец смог приблизиться к черноглазому на достаточное расстояние для того, чтобы протянуть вперёд руку и схватить того за капюшон. И ведь он сам не ожидал того, что потянет Риджуэлла назад с такой силой, что сам чуть ли не повалиться на него следом. Теперь, когда, вроде как, главная проблема решена, на вместе с былой паникой внутри разрастаются злость и разочарование. Они скоро выплеснутся наружу с огромной силой. —А я, между прочим, верил, что ты не сбежишь. По крайней мере в ближайшее время.. Ларссон хмурится, одной рукой всё так же продолжая держать того за капюшон, в то время как вторая удерживала чужие запястья. Благо это было возможно хотя бы потому, что Том достаточно худой. —Или хочешь сказать, что пошёл в туалет за пять километров от моего дома, а? Отвечай! Томас заскулил, останавливаясь сразу после того, как его схватили за капюшон куртки. Становится страшно от каждого действия мужчины рядом. Легкие будто сейчас разорвутся и во рту есть привкус крови от лопнувших капилляров внутри. —Нет-нет..я-я хотел вернуться домой. — продолжал отговариваться Томас, хмуря брови от лёгкой злобы, возрастающей постепенно. Мужчина кряхтит, желая освободить свои запястья. Ноги его уже не держат, а руки до ужаса холодные, почти не двигаются. Огрызаясь, Томас начал рыпаться, дергаясь в хватке Ларссона. —Отпусти! отпусти, я сказал! Он ощущает, что люлей отхватит больших, руки норвежца уже сжимают слишком сильно. —Не дергайся, иначе руки переломаю! Торд оскалился, лишь сильнее сжав чужие запястья. Начинать прямо сейчас идея плохая, на улице минусовая температура, даже снег идёт, а он в одной футболке, домашних штанах и кроссовках. К тому же люди смотрят со всех сторон, будто диковинку увидели. Это может плохо закончиться. Ещё лишние двадцать минут на таком холоде почти голышом и он сам сляжет вслед за Риджуэллом с температурой. —Либо идешь сам, либо я тебя вырубаю прямо здесь. Выбирай, пока даю возможность, потому что потом я слушать тебя и твоё мнение не буду. После норвежец с силой тащит того обратно, прямиком в сторону своего дома. Порой он дёргает парня на себя, он обращается с ним грубо. От былой нежности ничего не осталось. Ноги трясутся от столь долгого и усиленного бега, но пока держат, и то хорошо. —Предупреждал же я тебя.. Предупреждал.. — бубнил тот себе под нос, глядя куда-то вперёд. —Отпусти, не хочу никуда идти! — заорал Томас, пока не услышал угрозу в свою сторону. Он тут же замолчал, шмыгая от холода и своей безысходности. Шёл он не очень то и добровольно, скорее плелся рядом с Ларссоном, опустив голову вниз. Хотелось взять и разбить нос этому норвежцу, а то и вовсе избавиться от него, да только он сам не в состоянии. Торд сильнее его в раза три. —Я хотел домой. Только домой..где мы вообще находимся?! Я не видел этих улиц ни разу. — Томас смел еще и вопросы такие задавать, ойкая от сильной хватки мужчины рядом.—Не молчи! Последние слова словно были добивающими. Бомба замедленного действия взорвется очень скоро. —Сука, как ты ещё смеешь задавать вопросы после всего, что сделал?! Прикуси язык и пиздуй вперед, пока я тебе его не отрезал! Торд не выдерживает и дергает возлюбленного за запястья, следом весьма ощутимо ударяя коленом того в живот. Несмотря на то, что тому было больно, рогатый пихает Томаса вперед, дабы заставить двигаться быстрее. Шаги у обоих медленные, так что доберутся они до дома через минут пятнадцать. Как бы за это время не замёрзнуть. Не успев среагировать, Томас согнулся в три погибели, тут же замолкая после удара в живот. после всех махинации он зашагал быстрее, шмыгая и что-то ворча себе под нос. Даже в таком состоянии он продолжает высказывать недовольство, прекрасно зная, что отхватит дома смачных пиздюлей. Шли они не долго. Можно было подумать, что его загоняют в дом как подростка, без конца гулявшего на улице с друзьями. Внутрь дома его в буквальном смысле затащили мощным рывком руки, будто швырнув. Риджуэлл залетел в прихожую как какая-то вещица, пряча руки в карманы куртки. Тепло и одновременная усталость сразу же накрыло по полной. —Не трогай меня! Ларссон сразу захлопнул за ними дверь, следом агрессивно закрывая ту на замок. Возможно, стоило бы обзавестись запасным, чтобы Том больше не смог так легко выбраться. За ним глаз да глаз. —Я тебя тоже просил не убегать, но ты меня не послушал. Наконец, рогатый оборачивается на него, сжимая пальцы в кулаки от переполняющей его злости. Пальцы впиваются в кожу ладоней, оставляя заметные следы. Сложно оказаться преданным тем, кто к тебе, можно сказать, даже отношения никакого не имеет, однако Торд, почему-то, всё равно это прекрасно чувствует. Вроде и так предполагал ведь, что Томас сбежит, но не думал, что это случится настолько скоро. Он выглядел безобидно. —Я же сказал, что отыщу тебя! Я тебя предупреждал, что буду злиться! Почему ты это сделал!? Чем тебе здесь плохо!? Я тебе ни чем не навредил, даже согласился освободить от ремней! Но нет, ты ничего не понимаешь. Было видно, как его распирает от эмоций, а в особенности угрожающе это стало выглядеть, когда он направился в его сторону. —Мне тебя на цепь посадить, как псину? Я могу. Или сомневаешься? Будешь сидеть в одной комнате два на два и никуда в жизни не уйдешь. Схватив того за край куртки, норвежец притянул черноглазого ближе к себе, чтобы в последствии хорошенько ударить того кулаком по лицу, что он, собственно, и сделал. —Я тебе не ребенок или животное, чтобы мне запрещать выходить на улицу! Ты мне никто, понимаешь? А делаешь вид, будто мы с тобой знакомы уже долгое время!! — огрызнулся Риджуэлл, стиснув зубы как можно сильнее. Он уже был готов врезать своему недругу, но его опередили, вмазав прямо в челюсть. Десна начинает в этот же момент кровоточить. Слюни с кровью выходят за пределы рта, пока Риджуэлл со злым выражением лица смотрит на Ларссона в ответ. Он вот-вот набросится на него, чтобы причинить хоть какой-то вред. —Неуравновешенный псих. Вот кто ты. Он процедил сквозь зубы, плюясь ядовитыми словами. Руками он ухватился за ворот футболки рогатого мужчины, замахиваясь кулаком. —Для тебя это всё нормально?! Ты реально считаешь всё это нормой?! —Да ты... Блядь! Похоже, то, что Томас не реагирует на все его слова и действия испугом, это ещё больше злило рогатого. Скорее наоборот, Том хочет и пытается дать хоть какой-то отпор. Ему это не нравится и, видимо, на одних лишь небольших побоях сегодня дело не закончится. Черноглазый не ведет себя подобно жертве! Заметив, как черноглазый замахивается, Торд давит на того всем своим телом, тем самым уже через пару секунд повалив того на пол. Это было не сложно, с учётом того, что Риджуэлл весит не так уж и много, особенно в сравнении с норвежцем. А когда это случилось, на Томаса обрушился целый шквал из ударов, не только по лицу, но и по груди, животу, в общем, всему, до чего мужчина мог дотянуться. Сам же Торд сидел сверху, недалеко от паховой зоны. Бил изо всех оставшихся сил. —Бесишь меня! Сука, убил бы тебя нахуй. Томас отчаянно пытался сопротивляться, да только каждый удар приносил много боли истощенному телу. Ридж уже начал закрывать руками лицо и некоторые места тела, чтобы хоть как-то сохраниться. Больно.. он действительно не понимал настроения и действий своего похитителя. Неужели поговорка "бьёт - значит любит" на столько правдива? На лице уже постепенно появились ссадины и большие синяки, к которым прикасаться больно. Было страшно представить, что же на всем теле творится. Закрывая лицо обеими руками, черноглазый начал реветь от нескончаемой боли, скуля как жалкий щенок. —Если любишь, то почему тогда так поступаешь? Уу-у.. Торд бил до тех пор, пока кипящая внутри злость не начала постепенно стихать. Слезы и крики возлюбленного его не останавливали, он даже почти их не слышал. Может, это какое-то состояние аффекта? Кто знает.. В конце концов, удары становились всё слабее и реже, пока и вовсе не прекратились. За это время и сам норвежец выдохся, теперь ощущая внутри себя лишь пустоту с примесью отчаяния и печали. Опустившись вниз, тот упёрся лбом в чужую грудь, часто дыша. Явно ещё не до конца понимает, что случилось и насколько сильно он покалечил чужое тело с лицом. — Потому что... Иначе ты опять уйдёшь. Торд прикрывает глаза, сжимая пальцами чужую одежду. Темноглазый уже не чувствует ничего, кроме боли. Кожа горит, а слёзы, стекающие по щекам, обжигают её. Становится невероятно неприятно, всё щипит. Всхлипывая, Томас сжимается, без какого-либо желания дальше продолжать сопротивление. Он устал, да и болезнь берет своё. Наверное еще температура поднялась. —Даже не понимаешь, что натворил.. теперь я еще больше ненавижу тебя. Ты ужасен.— захлебываясь в слезах, слюнях и соплях, мужчина отворачивает голову, всё не показывая лица. Оно уже почти всё в размазанной крови и болезненных синяках. Такой поступок Торда он вряд ли простит когда-нибудь. Торд так лежал некоторое время, обрабатывая слова Томаса. Было очень неприятно это слышать, но ожидать чего-то иного было бы достаточно глупо. Не начнет же он просить прощения. —Значит, мне придется тебя заставить. Он ведь и сам не понимает, какую чушь несёт большую часть времени. Зато его самого, судя по всему, ничего особо в этом плане не волнует, лишь бы Том оставался рядом. Неважно в каком он состоянии. Приподнявшись, тот осмотрел беднягу. Обида и злость вновь начали разрастаться, однако от очередных побоев Томаса спасало в рогатом хоть какое-то присутствие жалости, а так же запущенность чужого состояния. Кажется, если он продолжит и дальше так его лупить - черноглазый просто помрёт. —Не думай, что на этом мы закончили. Поднявшись, тот глубоко вздыхает, после чего поднимает Риджуэлла на руки, чтобы отнести на диван. Неподалёку всё ещё лежали ремни, которые совсем недавно сам же Торд с него и снял. Однако, прежде чем вновь взяться за обездвиживание возлюбленного, сероглазый стянул с него куртку, что так сильно мешает в данный момент. Черноглазый плакал, словно маленький ребенок, утирая свои слезы и размазывая их по щекам вместе с соплями. Он уже тысячу раз пожалел о том, что сбежал с этого места. Мог бы сидеть и не рыпаться, оставаясь в хорошем положении..но нет, шило в одном месте не дает покоя. Куртка была снята. теперь Томас был только в футболке и шортах Торда. он выглядит жалко, даже забивается в угол дивана, только бы не видеть Ларссона. —А дальше что? убьешь меня?! Ты и так чуть не убил..я даже столько не ударял тебя. Мужчина уныло скулит, вспоминая о тех ремнях, которые связывали его долгое время. Боится теперь. —Если я тебя убью, то все это будет лишено какого-либо смысла.. Поэтому буду осторожен. Торд взял один из ремней, задумчиво проводя по тому пальцами. Вообще, он просто хотел связать его, но вполне возможно, что Риджуэлл мог подумать о том, что тот собирается вновь его бить, только уже не кулаками. Забавно только то, что до этого рогатый додумался лишь сейчас. А глядя на это несчастное избитое тело - как-то уже и не хочется причинять ещё больше вреда. Кроме того, чем больше норвежец успокаивается, тем большим сочувствием проникается. Так жалобно плачет.. И боится. Наконец-то. Это ведь именно то, чего ждал Торд, когда тащил его обратно в дом. Ведь если не покажет, что его слова вовсе не пустой звук, то Томас вновь осмелится сбежать, причем не раз. —Но я тебе больше не верю. Придется какое-то время потерпеть ремни, пока я не куплю что-нибудь более крепкое. Знаешь, сейчас думаю и понимаю, что цепь действительно хороший вариант. Хмыкнув, рогатый переворачивает того на живот, после чего хватает за руки и начинает связывать по той же схеме. Заняло это от силы с чуть более десятка секунд. Закончив он берет второй, но ноги связывать не спешит, задумывается. —От них всё равно нет никакой пользы. Скулеж раздавался по всей комнате. Жалко и глупо он выглядит сейчас, но это единственный способ, как выразить накатившую печаль и боль. Уткнувшись лицом в диван, звуков стало значительно меньше, слышались только тихие всхлипы. Сопротивлений на этот раз совсем не было. Риджуэлл лежал на животе так, как его положили, позволяя спокойно себя связывать. Услышав разговор про ноги, мужчина даже съежился. —Я ими просто не сумел воспользоваться. Ты всё испортил. — горькая обида засела в груди, ощущаясь неприятной ноткой беспомощности. Что же Ларссон так медлит с его ногами? Мужчина вновь хмурится, опуская взгляд туда, куда обычно приличные люди не смотрят. Удар ремнем через шорты не будет ощущаться так же остро, как и по голой коже, но стягивать их сейчас... Будет ли это хорошей идеей? Или может стоит просто целится в ноги, где шорты заканчиваются? —Я старался относиться к тебе по-хорошему, но ты решил все испортить. Не думаешь, что стоит извиниться? Рогатый замахивается, для начала не сильно, но вполне ощутимо полоснув того по ногам, недалеко от щиколотки. Кожаный ремень бьет больно, главное, лишь бы не попала пряжка. И даже не смотря на это после удара на коже все равно остался лёгкий красный след. Выглядит симпатично.. Слегка выгнувшись, Томас охнул от внезапной боли в ногах. Она не была такой уж сильной, скорее неожиданной и обжигающей. Стиснув зубы как можно крепче, Томас стал стараться не издавать внезапных звуков. Для него самого это было в новинку. —Я то?! Ни за что, мать его, я не буду извиняться. Здесь должен извиняться ты, а не я.. — прокряхтел нижний, еле двигаясь со связанными руками за спиной. Это было похоже на отчаянные попытки уползти. —Что ты делаешь? Я повторюсь, что не ребенок, которого нужно наказывать поркой. Отвали от меня! Двигая торсом и верхней частью тела, таким образом он чуть-чуть отползал от норвежца, с большим трудом продвигаясь хоть на несколько сантиметров. Это оказалось не таким то и легким занятием. —Мне не за что извиняться, я тебя предупреждал, а ты нарушил все правила. Следует за них такое же наказание. Теперь уже Ларссон слегка улыбается, чувствуя, что входит во вкус. Это не будет вредить черноглазому так же сильно, как удары кулаками, но доставит боль и прочие неприятные ощущения. К тому же Том всё ещё остр на язык, а это значит, что придётся продолжить до тех пор, пока он не сдастся... Ну, или не отключится, одно из двух. Продолжит, пока не добьется своего. —Да мне всё равно. Может, тебе и рот заткнуть чем-нибудь? Слишком много пиздишь под руку. Рогатый хватает того за ногу и притягивает обратно, тем самым показывая, что попытки черноглазого отодвинуться абсолютно бессмысленны. Все старания напрасны. Следом за этим, вновь следует удар ремнём, но в этот раз значительно сильнее, чем прошлый. И пришёлся он тоже на ноги, практически в то же самое место. —Томас, я жду извинений. Ты сейчас не в лучшем положении. —Я не буду извиняться за такое. Ты должен извиниться! За избиение и грубое отношение ко мне! — Томас начал брыкать ногами, не унимаясь ни на секунду. Он не хочет снова получать по ногам ремнем, особенно в то же самое место. Оно уже начинает побаливать и кожа слегка краснеет. В один момент ногами он чуть ли не пинает Ларссона в бок, совершенно не видя, что там происходит сзади. Ведет себя, ну точь в точь как непослушный ребенок в теле взрослого. Таких детей обычно хорошенько наказывают за все проступки. —Отпусти и вали же в комнату. До ног ты не доберешься! Хмурился Томас и двигал ногами в разные стороны, порой задевая рогатого рядом с собой. Том пнул его, причём не раз, из-за чего рогатому всё таки пришлось сделать несколько шагов назад. Получить со всего маху в живот не очень хотелось... —Так в тебе ещё много сил, оказывается? Ларссон хмурится, обходя того сбоку, чтобы угомонить того очередным ударом ремня, но в этот раз уже по спине. Даже силы не пожалел, хлестанул так, что гостиную на секунду наполнил громкий характерный звук шлепка. На этот раз нижний замолчал. Нет, так не пойдёт, нужно что-то сделать с его ногами. У него ведь должен быть где-то ещё один ремень? —Я не отвалю, пока не услышу то, что хочу. Причём так, чтобы это звучало искренне. Вернувшись на прежнее место, тот не с первой попытки, но всё таки смог остановить ноги черноглазого, перед этим пару раз получив по плечу и животу. Больно, но терпимо. Следом он принялся связывать и их тоже, пока Ридж окончательно не превратился в своеобразную свернутую колбаску. Да, дёргать ногами всё ещё сможет, но уже не так агрессивно, как до этого. — Скоро приду, не скучай. И наконец, тот отправляется в свою комнату, дабы отыскать что-то, чем можно было бы продолжить лупить беднягу. Может повезёт, найдёт еще что-то, чем можно было бы его обездвижить окончательно. —Я буду бороться до самого конца, если это понадобится.. тот хмурит брови, продолжая отпинываться и всячески извиваться под напором действий Ларссона. Удар по спине стал почти добивающим. Острая невыносимая боль в этот же миг пронзила беднягу, заставив дрожать. В какой-то мере это выглядело забавно, да только Томас сдержанно поджал губы, не собираясь извиняться. он не чувствует вины, так зачем ему это надо? —Ещё чего?! Ты виноват в этом, а не я. значит ты и извиняйся за свой проступок!! Завопил Риджуэлл, вновь и вновь пинаясь как можно сильнее. Торд получил пару раз в живот и это слышалось на злобном пыхтении позади. в конце концов ноги его связали. единственный источник защиты не мог никак действовать от слова вообще. Все кряхтения, жалкие попытки удрать или перевернуться на спину стали провальными. Пришлось просто лежать в том положении, как его оставил Торд. Он беспомощен. Торд ушел в свою комнату минут на пять, похоже, и впрямь что-то серьезно выискивая. В голову по прежнему лезли мысли о том, что он уже перебарщивает и пора бы остановиться, хотя продолжать его заставлял тот факт, что Том осмеливается говорить. И случись такое до попытки побега, рогатый ведь и вовсе не обратил бы на это внимание, однако только не сейчас. В глазах Риджуэлла виноват, конечно же, Торд, а вот в его случае всё в точности, да наоборот. В итоге мужчина возвращается с ещё одним кожаным ремнём, но более крупным, а так же катушкой скотча. Он куда угодно подойдёт, хоть конечности потуже связать, хоть рот заклеить —Ты же сейчас сам себе хуже делаешь, разве не понимаешь этого? Норвежец вопросительно выгибает бровь, укладывая скотч на журнальный столик рядом с диваном. — Вот и посмотрим, когда этот твой саоеобразный "конец" настанет. Я могу это делать столько, сколько душе угодно, а вот ты терпеть долго всё равно не сможешь. Том все это время лежал неподвижно и успел немного расслабиться на диване, уложив голову на бок. Но только рядом появился рогатый, так тут же захотелось отвернуться. —Чем я делаю себе хуже? Тем, что я не хочу извиняться перед тобой? Это же сущий бред. — парень обратил внимание на скотч, с хмурым выражением лица окидывая его взглядом. Даже если он попытается извиниться, то это выйдет более с сарказмом, чем с искренностью. —Много хочешь. Тебе это всё равно когда-нибудь надоест и ты оставишь меня в покое. Ведь так? — отвернувшись, Томас согнул ноги в коленях, прикрывая болезненную часть. Кожа в том месте уже не была белоснежной, а с небольшими покраснениями и ссадинами. Благо железная пряжка не попала по ней.. Так можно и до крови дойти. —Ага, ладно. Мне надоедает слышать тебя. Замахнувшись, мужчина вновь бьет парня по ногам, даже когда те прикрывали больные места. Ему не так уж и важно, куда он попадает. Самое главное — боль, которую он принесет любимому. Жаль, что он ещё не в курсе, как сильно размазал лицо Томаса, иначе бы давно уже бегал по дому, пытаясь найти аптечку. От первого удара дрожь прошлась по всему телу и ноги пришлось выпрямить. Жжется так, будто его ошпарили кипятком. Кожа становилась красной на тех местах и ярко выражалась от его бледной. Вся эта порка до добра не доведет, особенно по по ногам и другим частям тела. Уж лучше бы по пятой точке били как ребёнка, чем такой ужас терпеть. —Угомонись ты уже, я ничего тебе не скажу! — жалобно отвечал Томас, напрягая нижние конечности. Перед каждым ударом он подготавливался к внезапности, иначе совсем не понятно, когда его могут ударить и куда именно. —У тебя это какой-то своеобразный фетиш? Может послушаешь уже меня?! —Меня не слушаешь и я тебя тоже не собираюсь. Din jævla løgner! (Ты грёбаный лжец!) Торд слегка хмурится, после чего косится на рулон со скотчем, тяжело дыша. —Может тебе рот заклеить, раз ты всё равно дельных вещей говорить не собираешься? Повторяешь одно и то же. Прежде, чем взяться за это дело, тот вновь хлестнул черноглазого по ногам, причём сильнее, чем в прошлый раз. Отложив ремень на всё тот же журнальный столик, рогатый подбирает скотч и обходит чужое тело сбоку, дабы было удобнее заклеивать его рот. Для начала норвежец хватает того за волосы, после чего тянет голову бедняги вверх, чтобы посмотреть на чужое лицо. И стоило только это сделать, как Торд сразу ужаснулся. Нос разбит, губы тоже, всё лицо в уже проявляющихся синяках, постепенно опухает, даже глазам непоздоровилось. Если не приложить прямо сейчас что-то холодное, всё это дело распухнет до невероятных размеров. Только после этого стало действительно стыдно, причём по выражению лица сероглазого это было видно. Он просто застыл, не зная, что делать. Риджуэлл вновь вздрагивает и выгибается, ощущая невыносимую боль. Его с силой берут за волосы и поднимают голову, открывая вид на многочисленные побои. Капельки горьких слез, сдерживаемых до последнего, скопились в уголках глаз, наровясь выйти наружу. Взгляд был направлен явно на лицо Торда, в ожидании склейки рта. Тогда бы ему пришлось точно молча плакать в мягкую обивку дивана. —Чего уставился как вкопанный? Добить меня решил..? ну конечно, связанного человека любой избить может. А то и добить окончательно. — выскулил мужчина, шмыгая, да запинаясь. Он уже без сил. Торд хмурится, виновато прикусывая нижнюю губу. Вроде, дал люлей за дело, а теперь всё равно стыдно как-то. Он не думал, что побил беднягу настолько сильно, потому и ввязался с ремнем. Даже захотелось вновь освободить его, тем самым дополнительно извиниться за содеянное, правда это может вновь привести к побегу. —Прости меня.. Мне казалось, я не так сильно.. Тот вздыхает, после чего откладывает катушку со скотчем в сторону и отпускает чужие волосы. Далее переворачивает парня на живот и куда-то удаляется на пару минут. Удивлению не было предела. Неужели Торд способен на сострадание и какую-то жалость? По истечению этого времени рогатый возвращается с небольшой аптечкой, а так же со льдом и тряпкой. Видимо, сейчас будет лечить по полной. —Развяжу тебя, не дергайся, ладно?. Оставив всё это дело на столике, рогатый принялся его развязывать, чтобы в последствии раздеть и обработать всё увечья, которые успел за это время поставить Томасу. Томас покорно уселся на диван и стал потирать запястья после развязывания. Футболка в некоторых местах пропиталась кровью, показывая, что ранения на теле не малые. Наконец, верхняя одежда была снята, открывая вид на некоторые синяки и увечья. Ранки немного припухли, в особенности на груди. Туда удары попадали гораздо больше.. —Ну спасибо..я не хотел тебя злить до такой степени. — признается Томас, приложив холодные руки на грудь и осматривая болезненные синяки на ней. Один глаз уже начал заплывать от опухшей кожи вокруг него. Поэтому приходилось глядеть только одним, в неверии, что весь ад закончился. Подняв голову, Риджуэлл смотрит на норвежца и шмыгает. —Прости пожалуйста..