Попрошайка

      Сеул — город контрастов.        Чтобы лично в этом убедиться, Феликсу пришлось пожить и поработать в Южной Корее без малого год.       Здесь современные высотки соседствовали с дворцами эпохи Корё, а помимо законопослушных налогоплательщиков обитали и они — лица без определённого места жительства и другие элементы с низкой социальной ответственностью.       Неопрятные и не всегда трезвые столичные маргиналы, прозябающие в тонких палатках и ненадёжных укрытиях из картона, откровенно кошмарили. Бездомные попрошайки, собирающиеся днём в людных местах, доёбывались до прохожих, а на ночь укладывались спать в переходах станций метро, лёжа вдоль стен в несвежих спальниках или в куче старых одеял.        Эти доходяги вызывали сочувствие вперемешку с отвращением. Практически у всех было плохо с гигиеной, и поэтому Феликс, вынужденно оказываясь поблизости, старался дышать через раз, а также не встречаться взглядами. Кинуть им мелкие монеты останавливало понимание, что это обычная манипуляция на чувстве жалости и вины. 

***

      Съемная квартира Феликса находилась неподалёку от автовокзала Тоусоль, мимо которого и проходил его привычный маршрут — от дома до ближайшей станции метро Канбён. Феликс уже хорошо знал в лицо всех привокзальных бомжей, но сегодня заметил их нового коллегу.       Вдоль дороги для пешеходов, на узком разделительном газоне, сидел молодой парень с коротко стриженной головой. Кусок старого ковра невнятного цвета служил ему подстилкой.        Для середины марта парень был одет не по погоде — слишком легко. Только от одного вида босых грязноватых пальцев, торчащих из старых шлёпок, Феликсу стало холодно, и он поглубже сунул руки в карманы чёрного пальто из австралийского мериноса.       — Получше, получше пошарь, бро! Мне как раз на кофе не хватает… — уныло затянул уличный бомжара.       В подтверждение сказанного он приподнял бумажный стакан, приспособленный для сбора денег, и потряс его содержимым. Звон получился не слишком впечатляющий.       «Никогда не разговаривай с незнакомцами», — вспомнил спешащий на работу Феликс, но разглядев рядом с попрошайкой небольшую собаку, тут же остановился. Псина лежала в свёрнутом наподобие гнезда чёрно-белом шарфе, почти сливаясь с ним окрасом, и спала, мелко подрагивая ушками.       — По-любому в карманах завалялось несколько вон, — не унимался парень в худи не первой свежести и в рваных мешковатых джинсах, наверняка не стиранных со дня их покупки.       Обосновавшись в Южной Корее, Феликс столкнулся с таким явлением как лукизм. Поддавшись всеобщему помешательству на внешнем виде, он стал регулярно ходить в спортзал и на полном серьёзе задумывался о химическом отбеливании своего веснушчатого лица, не вписывающегося в корейские стандарты красоты.       В компании, где работал Феликс, говорили: если третий день подряд пришёл в офис в одной и той же одежде, значит, не ночевал дома. Впервые услышав это в свой адрес, Феликс приобрёл платяной шкаф побольше и стал интересоваться модой почти на профессиональном уровне.        Бездомным было гораздо проще — их не касалась вся эта внешняя шелуха. Их волновали другие, более насущные проблемы, связанные с выживанием.       — Пусанский волк тебе бро, — недовольно пробурчал Феликс, уловив в чужой речи грубоватый диалект. — Твоя собака сегодня ела?        Породистый пёс со спутанной шерстью продолжал безмятежно спать, не реагируя на посторонние шумы.       — О собаке беспокоишься, а меня совсем не жалко, да? — с обидой в голосе произнёс парень и тяжело вздохнул.       — А ты, случайно, работать не пробовал? — съязвил Феликс, поправляя массивную чёрную оправу, постоянно съезжающую с тонкой переносицы.        Зрение было стопроцентным, просто брендовые очки без диоптрий придавали законченности его сегодняшнему образу.        — Знаешь, как нелегалам сложно устроиться? — пожаловался попрошайка.       — А деньги и документы у тебя, конечно же, украли, — с лёгкой иронией в голосе предположил Феликс.       — Ещё вчера. И телефон тоже. Наверное, вот эти морды бомжацкие, — парень гневно сверкнул глазами в сторону парочки таких же сидельцев, промышляющих метрах в пяти от него.       Феликс топтался на месте, но просто взять и уйти ему что-то мешало.       — Бро, а ручка и бумага у тебя есть? — продолжил клянчить парень. — Плакат хочу сделать. Может, так больше денег насобираю.       Феликс обречённо вздохнул, снял с плеча дорогой кожаный рюкзак и молча стал шарить во внутренних карманах.       — М-м, — нелегал задумчиво промычал. — «Собираю на пластическую операцию» покатит?        — Пластическую? — со смешком переспросил Феликс, пристально вглядываясь в испачканное лицо. — Ты в зеркале себя видел?       Попрошайка, выигравший в генетическую лотерею, утвердительно угукнул.       — Уличную пыль с лица смой и сразу же станешь красавцем.        — Это был комплимент?        — Констатация факта.        — Знаешь, а мне нравятся парни с хорошим чувством юмора.       — Мне тоже, — не подумав, поддакнул Феликс и тут же почувствовал на себе заинтересованный взгляд.       И кто только за язык тянул. Феликс принялся теребить в ухе серьгу с бриллиантовой вставкой и сходу предложил:        — Напиши — «На бухло хозяину».       — Охренеть идея! — парень даже вскочил с насиженного места и оказался почти на полголовы выше и на полметра ближе.       Феликс напрягся и незаметно принюхался, но никаких неприятных телесных запахов или алкогольных паров не почувствовал.        Попахивало разве что проблемами из-за опоздания к началу рабочего дня.        —  А ты не думал, например, в уличные музыканты податься? На инструментах каких-нибудь играешь?       — На нервах могу, — шутканул нелегал и почесал голую коленку, выглядывающую из прорехи джинсовых штанов.       — А в певцы или в кавер-дэнсеры? — сыпал вариантами Феликс.        — Если бы я умел петь, то обязательно попытался бы, — парень прокашлялся и громко заголосил, через раз попадая в ноты:       — I feel like I became a zombie-e-e-e…       Трущиеся неподалёку бомжи недовольно покосились, а Феликс испытал испанский стыд, но не сбежал лишь потому, что услышал знакомые строки одной из любимых групп.       — Прости, но ты действительно орёшь хуже мартовского кота.       — Не извиняйся, бро! Это факт. Приятели постоянно надо мной в караоке потешались. А ещё у меня обе ноги левые.       Феликс постарался незаметно опустить взгляд к нижним конечностям парня, с ужасом понимая, какая операция имелась в виду. Вот же тупой идиот!       — Не пяль испуганно, они у меня нормальные. Так говорят, когда человек танцевать не умеет. Ты разве не слышал эту корейскую поговорку?        — Я, вообще-то, не местный, — с облегчением выдохнул Феликс. — Родился в Австралии, а в Сеуле по контракту работаю.       — Значит, тебе простительно не знать.        — И тебе не обязательно обладать всеми талантами сразу, — утешил Феликс. — У нас в таких случаях говорят — «Красивым многое прощается».       — Так ведь это про нас, бро! — игриво подмигнул парень.       Феликс широко улыбнулся и понял, что незаметно скатился до банального флирта с бомжеватым нелегалом. Хреново.       — Эх, если бы у меня был счёт в банке, я бы нарисовал свой QR-код для переводов. Я умею, — вдруг разоткровенничался попрошайка.       — А чем скрин хуже?        — Вызывает меньше сочувствия, чем набросанный от руки. Слушай, или лучше про спизженные доки?        — Решай сам, копирайтер, — Феликс вытащил чёрный маркер и вложил в протянутую немытую ладонь. — Затем вынул блокнот с логотипом своей компании и оторвал плотную крафтовую обложку: — Не благодари. Маркер можешь не возвращать.        — Про бухло! — принял окончательное решение парень.       Вот теперь можно было и уходить, и как можно быстрее. Но только не сразу после того как нелегал облизал свои пухлые губы. На них появились еле заметные блики, на которые хотелось смотреть и смотреть, не отрываясь.       Феликс залип.       — А может, «Отсосу за билет до Пхеньяна»? — долетело до его ушей.       Феликс тут же представил этот влажный рот в упомянутом действии. Пришлось спешно отвести взгляд.       — Ладно, шучу. В родной Пукхан меня теперь под дулом пистолета не заставишь вернуться.       — Так ты из Северной? Перебежчик, что ли?       — Ага. Рванул в поисках лучшей жизни. Там кругом одни запреты, и зарплаты смехотворные. Хочешь — сей, а хочешь — куй, всё равно получишь…       — Я понял, — не дал договорить Феликс.            — Нельзя носить джинсы, красить волосы, а девушкам — пользоваться тампонами и одноразовыми прокладками. Про порнуху вообще молчу, как и про современную музыку. И эта хуйня называется борьбой с проамериканизмом, — попрошайка не с первого раза выговорил последнее слово.       — Дикость какая!        — Точняк. Партийное руководство уже залезло не только в головы, но и в трусы к своим гражданам.       — Слышал, что парни у вас служат аж десять лет, — прицокнул языком Феликс.       — В прошлом году ещё и призывной возраст повысили. Откосить от армейской дрочки пиздец как сложно. Некоторые специально недоедают, чтобы весить меньше пятидесяти и получить отсрочку.       — Кон Чен Ый этот ваш президент. Пáгоду у него напрочь снесло.       Северокореец загоготал чайкой, приглушая смех ладонью.        Феликс взглянул на часы и понял, что время, рассчитанное на поездку до офиса, утекает, словно песок сквозь пальцы. Зацепились языками, называется.        А тем временем стриженый закончил свои художества и, судя по радостному выражению лица, остался ими доволен.       — А ты… — не успел Феликс задать интересующий его вопрос, как парень резво вскочил на ноги и, держась обеими руками за живот, стал пятиться, на ходу теряя свои убитые тапки:       — Пожалуйста, бро, побудь немного с собакой! Вдруг они, — он снова метнул нехороший взгляд в сторону соседствующих бомжей, — его украдут и сожрут?! Мне срочно… наверное, что-то несвежее из мусорки съел. Я быстро!        Глядя на долговязую фигуру, бегущую в сторону привокзального входа, Феликс, мягко говоря, охреневал от сложившейся ситуации. Мало того, что он опаздывал, так ещё и оказался в дурацком положении: от спящей собаки уйти было ну никак нельзя. Вдруг проснётся и убежит со страху? Да ещё и потеряется? Чихуахуа ведь такие нервные и пугливые. И к тому же ревнивые.        В Сиднее, у бывшего парня Феликса, имелся такой экземпляр: со щенячества пытался куснуть или сделать мелкую пакость, не желая ни с кем делить внимание хозяина.        Почти сразу же после расставания со своей парой, Феликс получил интересный оффер по специальности, и перебравшись в Сеул, с головой погрузился в новую работу, забив на личную жизнь. Сближаться ни с кем не хотелось.        Вот тогда-то и зацепили эти случайно услышанные строки DAY6. В них, словно в зеркале, Феликс увидел отражение своих чувств. Сегодняшний день — Подарок, который не нужен. Я снова бреду без цели, завтра будет таким же. Я просто живу в ожидании сна, Незаметно став зомби.       Вздохнув, Феликс отправил сообщение в рабочий чатик: «Опаздываю на полчаса по неотложным обстоятельствам».       «Кто он?» — тут же в личку прилетело от офисного приятеля, знавшего о жизни Феликса чуть больше, чем все остальные сотрудники. В конце вопроса подмигивал смайлик с высунутым языком.       «Если бы…» — ответ Феликса не заставил себя долго ждать.       — Вроде бы и одет прилично, а побирушничает, — недовольно проскрипела проходящая мимо аджумма почтенного возраста, подслеповато вглядываясь в слова на картонке. — Ещё и собаку к этому делу приобщил, алкоголик.        Недобро зыркнув в сторону Феликса, она покачала головой и в осуждении поджала губы.       Щёки окатило жаром. А что если мимо пройдёт кто-нибудь из знакомых и увидит этот лютый позор?! Феликс дотронулся тыльной стороной холодных ладоней до лица, чтобы остудить пылающую кожу, и тут же внезапная догадка заставила с подозрением завертеть головой по сторонам. После исчезновения попрошайки прошло уже минут десять, но никто так и не подбежал с криками: «Вас снимает скрытая камера!»        Феликс пристально вглядывался в толпу, надеясь снова увидеть стриженую голову парня среди снующих около транспортного терминала людей, но тот и не думал возвращаться.        Представители местной бомжацкой мафии стали громко спорить, не поделив между собой какую-то ветошь, и пёс заворочался. Пришлось мысленно умолять животное не просыпаться. Феликс принялся гипнотизировать собаку пристальным взглядом и поэтому не сразу заметил вернувшегося северокорейца.        — Бро, у вас тут не туалеты, а какие-то невъебические дворцы. Бесплатно и музло в динамиках, а чистота такая — с толчка можно есть. Не воняет, туалетной бумаги — хоть жопой жуй. Я даже зубы почистил халявным гигиеническим набором. Смотри, — он оскалился и провёл языком по верхним зубам. Белым и ровным, как в рекламе дорогой стоматологии.       Феликсу казалось, что ещё чуть-чуть и он взорвётся, разнося всё вокруг в мелкие щепки.        — Я уже подумал, что ты жить там остался, придворный всратый!!! — басом заорал он, надрывая гланды.        Пёс вздрогнул и проснулся, испуганно тараща блестящие глазки.       — Прости, бро! Я голову в раковине решил помыть, — крупная ладонь огладила посвежевший ёжик. — Видишь, какая чистая! — на отмытом лице парня читалось искреннее раскаяние.       — Вижу, что с твоей головой полное биде! Я из-за тебя на на работу опоздал, придурок, — напоследок бросил Феликс и со всех ног рванул к подземке.       Но перед этим спешно затолкал в стаканчик бумажные 10000 вон и небольшую упаковку персиковой карамели, сунутую с вечера в рюкзак.

***

      Всю дорогу до офиса Феликс прокручивал на репите сегодняшнюю странную встречу. Босоногий северокореец, обдуваемый всеми ветрами и морозивший яйца на холодной, ещё не успевшей прогреться, земле, прочно засел в голове и не торопился оттуда выходить.       Во время обеденного перерыва Феликс вспомнил про запасные ботинки, лежащие в офисном шкафу для одежды и дутый жилет, висящий там же. Вещи, хранившиеся на всякий погодный случай, были аккуратно сложены в пакет и прихвачены с собой в конце рабочего дня. Зачем? А хрен его знает. Наверное, в Феликсе проснулась мать Тереза.        У автовокзала парня с собакой не оказалось. Только знакомая парочка бомжей со свежими лиловыми фингалами на лицах восседала в свете вечерних фонарей, попеременно прикладываясь к бутылке явно с чем-то алкогольным. Подходить к ним и что-то спрашивать не хотелось.       Следующим утром Феликс положил горячий завтрак в ланч-бокс, налил кофе в термокружку и вышел из дома пораньше, прихватив с собой вчерашний пакет с ботинками и жилетом, докинув туда новые тёплые носки и шапку с перчатками. В круглосуточном на углу купил сухой корм для мелких пород собак, двухлитровую бутылку с водой и влажные салфетки.       — Сегодня денег на бухло не дам. Еда свежая, не отравишься. Ботинки, надеюсь, по размеру подойдут. Если что, стельку можно вынуть.       Феликс старался говорить строго, заглушая звеневшую внутри радость: сегодня и парень, и его собака были на прежнем месте. Вчерашний плакат про бухло придавливал увесистый булыжник — утро выдалось ветреным. Только вместо стаканчика стояла какая-то жестянка, но монет в неё пока никто не накидал.       — Спасибо за гуманитарку, бро! Вчерашние конфеты просто бомбические, — глаза парня светились неподдельной радостью. — Я такие раньше не пробовал.       — За придурка извини,— виновато шмыгнул носом Феликс, глядя на того сверху вниз, — и за придворного тоже.       — Забей. Меня как только не называли. Ламой, хорьком…       — Нормальное имя у тебя есть?       — Есть, конечно… — попрошайка немного замешкался с ответом, звучно почёсывая голову ногтями, — …Джинхён.       — Меня в Австралии звали Ёнбоком, но здесь я Феликс. А твои родители где?       — Остались топить за чучхе, а таким как я, ни в моей семье, ни тем более в стране места не нашлось. Да и пофиг. Я же говорил, что мне нравятся парни?       — Те, которые с хорошим чувством юмора? Говорил. В Южной Корее такое тоже не приветствуется, имей в виду, — невесело усмехнулся Феликс. — Хотя резиденция президента и называется Голубой дом.       Оба одновременно хохотнули.       — Уже успел прочувствовать на себе гомофобные загоны?       Феликс неопределённо кивнул в ответ и перевёл взгляд на собаку.       — Она сегодня ела?       — Снова ты про своё… Во-первых, это он. А во-вторых, я ему ещё вчера пакетики с кормом купил. И сам поел корн-доги. На твои честно заработанные. Спасибо!       — Я сейчас в офис тороплюсь. Давай не мёрзни тут. Может, тебе ещё что нужно? Лекарства для желудка? Как, кстати, живот?       Джинхён виновато пробормотал:       — Не стоит со мной возиться. Я правда не заслуживаю твоей заботы. Иди уже, снова из-за меня на работу опоздаешь…       — Сегодня у нас короткий день, дождись меня, хорошо?        Парень утвердительно кивнул.       — А пса, кстати, как зовут?       — Кками. Эта мелкая задница тоже любит попрошайничать. Да, малыш? — Джинхён стал забавно лохматить собаку.       Феликс засмотрелся на их игривые нежности и на миг ощутил себя третьим лишним, почти как в недавнем прошлом.       — Можешь тоже его погладить, — предложил Джинхён.       — Он не кусается?       — Заодно и проверим.       — В смысле? Пёс твой?       — Теперь мой. Недавно ко мне прибился.        — Ясно, — Феликс потёр правое запястье со старыми отметинами от острых собачьих зубов. — Извини, но мне пора, а то снова опоздаю.       — До вечера! — Джинхён махнул рукой и поправил плакат, мотивирующий прижимистых прохожих быть немного щедрее.

***

      Весь день думы Феликса крутились вокруг Джинхёна и его нелегальных губ. Случайный парень, задевший по касательной его размеренную и однообразную жизнь, не хотел отпускать. Затащить бы его домой: отогреть, отмыть, накормить вкусной едой. Северокореец, южнокореец — да какая разница. Шли бы лесом эти грёбаные политики, перерезавшие Корейский полуостров по 38-й параллели.       «А вдруг под видом уличного попрошайки скрывается северокорейский шпион?» — когда в голове пронеслась эта нехорошая мысль, Феликс понял, что его австралийские мозги незаметно успели промыть.       Под конец рабочего дня, несмотря на тревожащие подозрения, мать её, Тереза снова дала о себе знать: в буфете Феликс купил несколько сэндвичей, и как только часы показали 17.00, резво стартанул, не задерживаясь ни на минуту.       Парня с собакой нигде не было.        Только их потёртый коврик одиноко мок под мелким неприятным дождём.        Феликс страшно расстроился. Мысленно ругнувшись, он надвинул на глаза капюшон куртки, побродил по окрестностям, затем зашёл внутрь автовокзала. Стерев со стёкол мелкие капли, он поглазел через очки по сторонам, просканировал вглядом зал ожидания, заглянул даже в туалет, но нигде Джинхёна с Камми не обнаружил.        Почему они неожиданно покинули своё насиженное место? Сменили локацию? Их прогнали «конкуренты»? Или в полицию забрали? Голова пухла от вопросов.       Ночью Феликс беспокойно ворочался в мягкой постели и долго не мог уснуть. Было тоскливо представлять своих попрошаек спящими на холодном, продуваемом сквозняками, полу подземки. Только под утро карусель с мыслями замедлилась, давая немного отдохнуть, и Феликсу даже приснился сон, но очень странный.       Полночь. Они с Джинхёном в плохо освещённом переулке тонут в жарких объятиях. Феликс горячо дышит на ухо северокорейцу: «Только не глотай» и проталкивает языком в приоткрытые мягкие губы Джинхёна небольшую конфету. По телу ползёт противный холодок от неправильности происходящего: во фруктовой начинке — микрочип с секретными данными, и сейчас они утекают вместе со сладкой слюной представителю враждебного государства.       Пиздец котёнку. Завербовали.       Разговор со стриженым незнакомцем обернулся потерей новейших разработок в области биометрии, над которыми полгода усердно работала команда Феликса.       Чем закончился этот сон, Феликс не запомнил. На утро он чувствовал себя невыспавшимся и рассеянным и, даже двойной эспрессо не придал бодрости.        Город снова затянуло серой паутиной туч, влажная взвесь висела в воздухе. Дождевик и запасной зонт быстро нашлись в шкафчике в прихожей, но тех, кому они предназначались, снова не оказалось на месте. Под рёбрами тоскливо заныло.        Похоже, день начал складываться не так, как изначально задумывалось. В подтверждение этому на Феликса смачно нагадил низко летящий голубь. Эта катастрофа случилась аккурат перед входом в метро. Вспомнились слова, говорившиеся в таких случаях — «К деньгам», но легче от этого не стало. Несколько человек оглядели Феликса с плохо скрываемой брезгливостью, а стайка мелких школьников громко захихикала, тыча в него пальцами… От постыдной ситуации щёки мгновенно заполыхали.        Утренние столичные пробки сразу же отмели вариант с такси до офиса, но до дома вполне можно было прокатиться, чтобы по-быстрому переодеться и привести себя в порядок. Феликс полез за телефоном, но оказалось, что тот остался в квартире на беспроводной зарядке.        Феликс мысленно застонал. И как в таком виде ехать в общественном транспорте?..       Возвращаться домой пешком грозило ещё большей потерей времени. Пришлось снять заляпанные очки и двинуть в сторону автовокзала, чтобы почиститься в туалетной комнате, так поразившей воображение Джинхёна.        Казалось, что все сюрпризы на сегодня уже закончились, но жизнь приготовила и другие, не менее «интересные». По дороге к автобусному терминалу проезжающая мимо машина окатила новые брюки Феликса грязной водой из лужи.       Сделав страшное лицо вслед удаляющемуся автомобилю, Феликс продолжил путь к намеченной цели. Потоптавшись у раковин, он быстро протёр очки, замыл брюки и куртку, убрал с волос птичье гуано и побежал обратно к подземке, едва не врезаясь во встречных пешеходов и сыпя извинениями направо и налево. Внутри него всё кипело от злости и негодования, а у турникетов уже ожидала новая неприятность.       При подходе к ним выяснилось, что из-за утренней спешки Феликс остался сегодня без документов, пропуска и транспортной карты: он забыл переложить всё это из рюкзака в другую сумку, с которой и вышел из дома. Хотелось выть раненым зверем.       Повторное опоздание в течение недели в их компании не приветствовалось и могло лишить ежемесячного бонуса к зарплате.       Феликс решил действовать по сложившимся обстоятельствам, и пару минут набирался смелости, топя свою нерешительность.       Просить было страшно неприятно. До болезненных спазмов в животе. Добродушные лица вызывали некое чувство доверия, чем хмурые и озабоченные, поэтому пришлось немного присмотреться к окружающим людям.        Взгляд выцепил двух улыбчивых девушек, вместе направляющихся к турникетам.        — Э-э… извините, у вас не найдётся несколько вон на проезд? Я деньги и карты забыл дома… — Феликса слегка потряхивало, а язык немного заплетался, усиливая акцент.        Девушки сначала немного растерялись, быстро обменявшись вопросительными взглядами, а потом та, что была пониже ростом, вжикнула молнией небольшой сумочки.       — Подожди, — вторая дёрнула её за рукав плаща и зашептала достаточно громко, чтобы быть услышанной в гулком шуме метрополитена: — Может, это нарик себе на дозу собирает. Я недавно про таких читала: прикрываются забывчивостью, а сами… — она сощурила глаза, с подозрением осматривая Феликса с мокрыми пятнами на штанах и со слипшимися тёмными прядями на голове.        Даже со статусным однокаратником в ухе, сейчас он был тот ещё метросексуал.       Девушки с презрительным выражением на лицах молча шарахнулись в сторону и торопливо прошмыгнули через свободные турникеты.       Менталка Феликса рухнула, зияя пробитой брешью.       — Феликс!!!       Знакомый голос вывел его из временного ступора, заставив оглянуться по сторонам, а чьи-то прохладные пальцы сомкнулись на запястье и потянули в сторону билетных автоматов.       — Джинхён, ты?! — брови Феликса в удивлении поползли вверх.       И было от чего.       Феликс не сразу понял, что перед ним высился всё тот же уличный попрошайка. Сейчас широко улыбающийся парень был одет в новые вещи, и от нищебродского лука не осталось и следа. Намётанный глаз сразу же разглядел брендовую кожаную куртку.       — Ты обокрал магазин со шмотками или насобирал кучу денег? — первым пришло на ум.       — Ни то, и ни другое... — парень резко посерьёзнел. — Феликс, я как раз сегодня хотел тебе всё объяснить. Я…       — А где Кками? — в голове Феликса творился полнейший хаос от увиденного.       — Кками дома.       — У тебя появилось жильё? Здóрово! Джинхён, а что с работой? Документы удалось восстановить?       — Феликс, меня зовут Хёнджин, и я никакой не перебежчик. Я тебе врал. Прости.       Феликс несколько секунд молча переваривал услышанное, и оно было весьма неутешительным — его развели как последнего лоха.        — Какого хера?! — рыкнул он с желанием двинуть в красивое лицо с едва заметной родинкой под левым глазом.        — Я студент театрального, и мне нужно было вжиться в роль, на своей шкуре прочувствовать, каково это — опуститься на социальное дно.        — Тебе это удалось! — зло ухмыльнулся Феликс. — Другое имя почему назвал?       — Оно как-то само…       — Про Пхеньян зачем напиздел?       — Я на ходу импровизировал.        — Очень ценное качество для актёра, — едко отозвался Феликс.       — Ты спросил про родителей, будто устроил мне проверку на вшивость. Пришлось озвучить некоторые северокорейские реалии, — вздохнул Хёнджин.       — Собаку с собой притащил, чтобы на жалость давить?       — Ну, отчасти.       — А пса точно зовут Кками, а не Микки? Или ещё как? — продолжал злорадствовать Феликс.       — Нет, Камми это Камми. Он сейчас у родителей, в Ханаме. Я тоже там живу, а в Сеул приезжаю рейсовым автобусом. Хотел поговорить с тобой на улице, но сегодня немного опоздал.       Муть в голове понемногу рассеялась, и Феликс вспомнил про работу. Решение пришло молниеносно.        — Т-money есть?        Хёнджин быстро закивал головой, словно китайский болванчик.        — Давай! — процедил сквозь зубы Феликс. — Быстрее!        Проездной был спешно вынут из кармана и передан сразу двумя руками — по корейскому этикету вежливости. Длинные узловатые пальцы парня слегка подрагивали, на правом указательном поблёскивало серебряное кольцо.        Резко выдернув пластиковый прямоугольник, Феликс метнулся к валидатору и сквозь открывшиеся створки рванул к виднеющейся платформе. Удачно втиснулся в прибывший поезд и, наконец-то, с облегчением выдохнул. Вагон метро увозил его всё дальше и дальше от мнимого северо-чёрт-бы-его-побрал-корейца. Пальцы теребили в кармане чужую карту, и было ничуть не стыдно.        На следующее утро, по пути на работу, Феликс опустил несколько купюр рядом со знакомыми бомжами с уже желтеющими синяками на лицах.       Днём он отыскал реквизиты корейского комитета помощи детям UNICEF и перевёл десять миллионов вон. В списке «страна пожертвования» выбрал Северную Корею.        Вечером этого же дня, выходя из стеклянных дверей офисного здания, Феликс неожиданно напоролся… на Хёнджина или как там его.       Наверняка, шпион, раз выследил.        К удивлению, вместе с желанием тут же сделать ноги внутри Феликса проскочила искра радости от этой внезапной встречи. Совсем небольшая, но сумевшая хорошенько пнуть его эндорфины.       — Феликс, только не убегай! Пожалуйста!       — Как ты меня нашёл, бомж недоделанный? Следил за мной?       — Ты же сам мне обложку от блокнота оторвал, а на ней название и адрес компании. Я приехал наугад и…        — Карту решил вернуть? — перебил Феликс, сунул руку в карман пальто и достал проездной. — Возьми!       — Можешь оставить её себе. Ты до метро? Поехали вместе? — не отставал Хёнджин. — Я тебе ещё не всё рассказал.       Феликс не стал отбрыкиваться от предложения, но до подземки они шли, не разговаривая. В вагоне пару остановок тоже ехали молча, стоя почти впритык друг к другу. Час-пик, чтоб его.       — А ещё друг взял меня на слабо, что я не смогу прикинуться бомжом, — робко начал Хёнджин, склонившись к самому уху Феликса, первым прерывая затянувшуюся паузу.       — Тебе это удалось, — хмыкнул Феликс.       — У тебя красивая серьга, — осмелел Хёнджин.  — И оправа тебе очень идёт.       Феликс пропустил мимо ушей все похвалы, сейчас его интересовало другое.       — Твой друг — парень с хорошим чувством юмора? — решил уточнить Феликс и почти уткнулся губами в мочку Хёнджина.        Слышимость в метро оставляла желать лучшего.       Похоже, Хёнджин не сразу понял смысл вопроса, но когда до него дошло, разъяснил:        — А-а! Друг — это просто друг, и с юмором у него бывает не очень.       — Понятно. Ты ничего себе не отморозил, сидя практически на голой земле?       — Не-е, — разулыбался Хёнджин. — Надевал термобельё и шорты, а грязная одежда — это реквизит. Я её на вокзале в камере хранения на ночь оставлял, там же и собачья переноска лежала.       — А мне хотелось тебя накормить и отогреть, перебежчик ты хренов, — наконец-то оттаял Феликс, тактично умолчав про «отмыть».       — Правда? — Хёнджин в неверии округлил глаза. — Я думал, что противен тебе в тех засаленных шмотках.       На одной из станций зашедшие в вагон пассажиры так плотно придавили их друг к другу, что стало немного неловко. Феликс поспешил отодвинуться, вспоминая недавний сон про конфету.        — Я вам сочувствовал, вообще-то. В туалет по-настоящему бегал? Или тоже приврал?       — Нужно было предупредить, что задержусь к прогону спектакля. Не мог же бомж светить навороченным айфоном.       — Всё-таки ты придурок. Зря я тогда извинялся.       — Прости-прости-прости, — запричитал Хёнджин.       — Окей. А ты точно не шпион?        — Точно! — Хёнджин растянул губы, показывая свою идеальную улыбку.        Они уже вышли с зелёной ветки на поверхность и стояли напротив друг друга у входа в автовокзал.       — Можно я подъеду завтра в это же время? К твоей работе, — уточнил Хёнджин. — Если, конечно, ты вечером свободен.        — Можно. Это свидание?        — Позже узнаешь, — выкрикнул Хёнджин уже в раздвижных дверях терминала, торопясь на посадку в пригородный автобус. — Пока!       — Пока!        Впервые за долгое время Феликс ложился спать в радостном ожидании нового дня. Скорей бы завтра!

***

      — У тебя потрясные веснушки, — этими словами Хёнджин встретил Феликса на углу офисной высотки.       — Спасибо? — с радостным недоверием в голосе произнёс Феликс. — Считаешь?       — Я бы пересчитал. Все до одной.       — Местные иногда так странно смотрят на эти коричневые недоразумения, что я чувствую себя прокажённым.       — Пусть пиздуют в свой Каннам за одинаковыми пластиковыми лицами.       — И это говорит человек с идеальной кожей!       — У меня есть родинки. Целых три. Под глазом и на щеке, только сейчас они под гримом. — Хёнджин заглянул в айфон. — У меня отчётный спектакль через час.        — Ты успеешь? — забеспокоился Феликс. — Зачем тогда приехал?       — На твои недоразумения посмотреть. Не вздумай их вывести! Они реально красивые.       Сегодня Хёнджин был одет в спортивном стиле, а его короткую стрижку прикрывал докер. Феликс окутал взглядом высокую стройную фигуру и спросил, пряча улыбку в уголках губ:       — Те грязные джинсы дашь поносить? Сейчас «гранж» снова в моде.       — Ой, я же забыл вернуть твои вещи, — Хёнджин хлопнул себя по голове. — В следующий раз, ладно?       — Я так понимаю, свидание отменяется?       — Не отменяется. Извини, — Хёнджин уткнулся в телефон. — Сейчас закажу такси и поедем вместе. Это рядом, в Сонбуке. Для тебя уже приготовлен билет, и отмазки не принимаются.       — Совсем никакие?        — Только попробуй, — в шутку пригрозил Хёнджин.         — Если бы сказал заранее, то я бы подготовился.       — В смысле? — вскинул брови Хёнджин.       — Ну, захватил с собой тухлые помидоры и яйца. Вдруг мне твоя игра не понравится? — последние слова Феликс произнёс на серьёзных щах, стараясь не заржать в голос.       — Я буду стараться, — блеснул глазами Хёнджин, понижая голос до лёгкой хрипотцы.       — Можно… — Феликс запнулся, будучи не вполне уверенным в своей просьбе, — …погладить тебя по голове?        — Гладь сколько хочешь, только больше не убегай, — Хёнджин стянул шапку.        Короткие волосы приятно щекотали ладонь, вызывая чувство блаженства. Пальцы Феликса гуляли по макушке и затылку, и он млел от тактильных ощущений.       — Наша, — Хёнджин нехотя отстранился, заметив подъехавшую машину.  — Можешь в салоне продолжить. Да-а, мы же не обменялись номерами. Диктую. Готов?        Феликс был готов.        Совершать необдуманные и импульсивные поступки, пропускать удары сердца, просыпаться с чувством влюбленности, ощущать крылья за спиной, мурашки по телу и трепет бабочек в животе — чувствуя себя при этом живым.        Его зомби-эра закончилась в то весеннее утро, когда он встретил у автовокзала Тоусоль попрошайку с собакой.       «Главное, чтобы Кками оказался не сильно ревнивым», — подумал Феликс, захлопывая за собой дверцу такси.