Улыбка, Которая Лжёт

Комната была пуста. Свет лампы еле касался углов. Ту Тайм сидел на полу, спиной к стене, зажав в руках кинжал. Он смотрел на него, будто впервые. В голове — липкая пустота, где раньше бушевала буря. Он не слышал голосов. Их не было. Лишь давящая тишина. Холодный металл. Выточенная рукоять. Вес, знакомый до боли — часть его, как будто вместо руки. Этот кинжал всегда был рядом. Ту Тайм знал его лучше, чем знал самого себя. И вдруг… холод. Не от металла. Внутри. Грудная клетка словно сжалась. В горле стало тесно, дыхание участилось, и каждый вдох будто раздирал лёгкие. Пальцы, крепко сжимавшие рукоять, начали дрожать. Он опустил взгляд на лезвие. Что-то внутри затрепетало. Паника. Без звука, без причины — как волна, накрывшая с головой. Будто невидимая петля стянула шею. Он прижался затылком к стене, зажмурился, пытаясь прогнать это ощущение. «Они должны быть здесь. Сейчас. Как всегда. Должны говорить. Кричать. Шептать.» Но в голове — только пустота. Ни звука. Ни шороха. Ту Тайм открыл глаза. Снова посмотрел на кинжал. Он чувствовал, как сердце бешено бьётся. Как грудь рвётся, как в глазах темнеет. «Где вы?.. Я боюсь.» Он резко вдохнул и перевёл взгляд на свои руки. Дрожащие. Беззащитные. Пальцы его дрожали. Он поднял руку, коснулся лезвия. Холодный металл обжёг кожу. В голове лишь паника. Пугающая, всепоглощающая. Сердце бешено заколотилось. Он должен. Должен почувствовать. Должен вспомнить. Должен. Палец прошёлся по лезвию, медленно, не торопясь. Острие оставило тонкую царапину на коже, красную, почти незаметную. Обычно в такие моменты… они приходили. Голоса. Он ждал. Прислушивался. Ничего. Ту Тайм сглотнул. Пальцы дрогнули. Он сильнее сжал рукоять. Рука задрожала сильнее. Перед глазами поплыло. Голова закружилась. Он поднёс клинок к запястью. Мысль о боли пронзила его, но не испугала. Он хотел. Должен. Нужно. Кончик лезвия коснулся кожи. Что-то внутри дёрнулось. Натянулось. Приготовилось. В глазах только безумие. Но не то безумие, что было раньше. Не голос. Не тьма. А просто… пустота. И тут он почувствовал… Ужас. Он провёл лезвием. Медленно. Кожа порвалась. Кровь выступила. Небольшая, но острая боль пронзила запястье. Он замер. Ждал. Ждал голосов. Ждал возвращения. Ждал… Ничего. Только боль. Физическая, тупая, конкретная. И осознание. Он посмотрел на кровь. Посмотрел на рану. Посмотрел на кинжал. И снова на себя. Слёзы выступили на глазах. И тогда провёл лезвием по запястью. Ещё раз. Снова. Не глубоко — как будто пробовал на вкус. Острая боль вспыхнула, на мгновение затмила всё остальное. Он ждал. Ждал, пока на него обрушатся. Пока напомнят. Пока осудят. Но в ответ - тишина. Он затаил дыхание, оттолкнул кинжал, опустил голову. — Где вы… — прошептал он, срываясь. — Где же вы?! Он ударил затылком о стену. Снова. И снова. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя вмятины. — Если я больше не слышу вас… значит, я один?.. — вопрос прозвучал в пустоту. — Значит, я начал забывать?.. Он дрожал, захлёбываясь воздухом. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом и кровью. Паника нарастала всё сильнее. — Я не хочу забывать Азура… не хочу! Не смейте забирать его у меня… Он судорожно вдохнул и сжался, как будто сам себя пытался удержать от падения в бездну. В его глазах ужас. В теле паника. В голове мёртвая тишина. Он резко вздрогнул. Губы попытались растянуться в улыбке, но задрожали. А дальше, он провёл лезвием по предплечью. Короткое движение — острое, без колебаний. Появилась тонкая красная полоска. Потом вторая. Потом третья. Он ждал, пока они заговорят. Пока осудят. Пока потребуют. Пока напомнят. Но в голове — тишина. — Почему? — хрипло прошептал он. Кровь стекала по запястью, горячая и липкая. Он тяжело дышал. Паника накатывала, но не от боли. Не от страха. От пустоты. — Я… делаю это… для него… — выдохнул он, всматриваясь в своё отражение на лезвии. — Я не хочу забывать… Азура… Слова застревали в горле. — Если я больше не страдаю… значит… А я не могу. Я не должен… Он сжал раненую руку, пальцы скользнули по крови, размазывая её. Голоса молчали. Как будто они бросили его. — Нет… не бросайте. Не смейте… Он закрыл лицо руками, склонившись вперёд. Кинжал упал на пол с глухим звуком. — Пожалуйста… верните мне его… хоть в наказание… хоть во сне… хоть голосами… не дайте мне забыть его лицо… Комната осталась всё такой же тихой. Только капля крови стекала по пальцам и падала на пол. Одна. Вторая. Мерно. Ритмично. Как время, которое уходит безвозвратно. Паническая атака захлестнула его. Тело тряслось. Он задыхался. Но в этой панике, в этой боли, в этой крови, в этом отчаянии не было ничего, что напоминало бы ему прежнюю жизнь. Не было голосов. Не было Азура. Не было ничего. Лишь… Пустота. И он. Он резал и резал, пока перед глазами всё не поплыло. И тогда он снова ощутил прикосновение. Но это было уже не лезвие кинжала. И даже не голоса. Он не знал. Но чувствовал. Впервые за долгое время. Он чувствовал. Тишина, что раньше пугала, теперь немного смягчилась, будто ожидая… Внимательно наблюдая… Ища чего-то…