My mamma said

«Когда в лесу застает дождь с солнцем одновременно — боги на Олимпе твои мольбы слышат».

Нам снился сон. Мы проснулись и претворили его в жизнь. В наших руках была музыка. Капли дождя стали рекой. Но теперь пришло время завершить этот танец… Так что спасибо тебе…

— Мама, я не хочу! Я не смогу отнять жизнь! — где-то в горле застревают комом первые серьезные детские слезы, десятилетняя Ева мешкается и почти паникует. — Почему мы должны убивать животных? — Ты все сможешь, моя маленькая, — голос Зены, присевшей на корточки рядом с дочерью, звучит нежно-успокаивающе. — Послушай меня, Ева, когда ты еще только появилась на свет, я дала себе слово, что обучу тебя, свою дочь, охоте. Это очень важный и полезный навык для выживания. Я понимаю, милая, что тебе это пока что видится жестоким, но со временем ты привыкнешь. Это не более, чем естественный круговорот жизни: животные дают нам пищу, и мы благодарны им за это, мы чтим эту жертву. Разве у самих животных не так? Хищники охотятся на травоядных, добывая себе пищу, и это нормально. К сожалению, маленькая, так устроен мир, таков закон природы. И тебе со временем станет легче это делать, только успокойся и дай мне тебя научить, хорошо? Я рядом, я помогу! Полный любви и нежности материнский взгляд заставляет перепуганное сердечко Евы немного оттаять. — Хорошо, мама, я попробую. — Это моя девочка! — Зена тепло улыбается. — Давай, как я тебя учила: быстро, четко и бесшумно. Натягивай лук! Собрав все силы, Ева делает, как велит мама, и уже в следующую секунду лань падает замертво, сраженная меткой стрелой. — Я сделала это! — девочке не верится до сих пор. — Ты у меня молодец! — Зена обнимает дочь и целует в макушку. — А самое главное, лань не мучилась. Это нужно обязательно уметь. И ты уже научилась! — Мам, ты всегда будешь рядом со мной? — Конечно, милая, всегда! — Зена ласково заглядывает в самые любимые на свете детские глаза. — Нас с тобой ни одна сила на свете не разлучит! Запомни, маленькая: у тебя всегда будем я и Габриэль. Мы тебя очень-очень любим, ты — наш подарок Судьбы! Воительница крепко обнимает дочь, а в лесу, между тем, начинается ливень. Солнце не перестает светить, и на секунду Еве хочется, чтобы мгновение остановилось.

Моя мама сказала,

что лучшим в ее жизни было то,

что она подарила жизнь мне.

Ни у кого в этом мире не было большего, милый…

Моя мама сказала, что она бы жизнь за меня отдала…

Моя мама сказала,

что худшее в жизни — привыкнуть

Любить кого-то

больше всего на свете, милый,

Зная, что ты,

Зная, что ты этого лишишься…

Закат обагряет римское небо зловещими красками. Двенадцатилетняя Ева, едва дыша, прижимается к Габриэль в углу узкой, мрачной темницы. Кто бы мог подумать: два года забвения! Но теперь благодаря трюкам Алти все встало на свои места. — Послушайте меня, вы обе завтра же на рассвете должны покинуть Рим, — Зена ступает на порог темницы, будучи мрачнее тучи, но голос ее звучит нежно-нежно. — Цезарь не казнит вас лишь в том случае, если я останусь его императрицей и подарю ему наследника. — Это несправедливо! — Ева и сама удивляется, откуда у нее, вкрай изможденной, находятся силы кричать. — Будь проклят Юлий Цезарь вместе со всем его Римом! Никуда я не поеду! Пускай казнят! — Ева, маленькая моя, у нас нет другого выхода! — Ева права, между прочим! — вмешивается Габриэль. — Без тебя все будет пустое, Зена, и моя жизнь опустеет! Я люблю тебя! Зена в последний раз обнимает обеих — (за каждую из которых не колеблясь отдала бы жизнь), — и тяжелый ком подступает к груди. — Мам, я не хочу никуда уезжать! Пожалуйста! Нет! — у Евы начинается истерика, она истошно визжит, падая на пол и припадая к материнским ногам. — Мамочка, прошу, пускай Цезарь позволит мне остаться во дворце в качестве твоей служанки! Я буду все делать, буду мыть полы, делать самую черную работу, только пускай я останусь! — Ева! — Габриэль насилу удается оттащить девочку, она поднимает ее с пола и крепко прижимает к себе. — Габриэль, не дай ей наделать глупостей, — просит Зена напоследок, прежде чем покидает темницу с кровоточащей раной на душе. — Прости меня, маленькая, — бросает последний, полный любви взгляд на рыдающую дочь. *** Причудливыми красками заливается вечереющее небо Амфиполиса. Еве — пятнадцать, но в бою ей уже нет равных. — Ты только не забудь сказать моей маме, что я ночевала у тебя, — просит подруга Евы, соседская девчонка. — А то мама уже достала своими запретами! — Никогда больше о своей маме так не говори, — лицо Евы заметно мрачнеет. — Радуйся, что она у тебя есть. Ладно, мне пора домой — Габи и так ворчит, что я слишком много тренируюсь, не буду ее расстраивать, — улыбается уголками губ. «Я никогда не молилась вам, О Великие Боги! Но я знаю, что ливень, застающий в лесу в солнечный день — это не случайность. Услышьте мою мольбу, заклинаю! Одна лишь просьба за три года — такая малость… Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!» (А дождь в лесу, тем временем, не стихает, и солнце светит только сильнее, пробиваясь сквозь нежную летнюю листву).