Стопроцентное попадание

Город засыпал. Машина плавно лавировала по дороге, то обгоняя, то перестраиваясь. Сердце Ламина билось где-то в горле. Напряжение, повисшее между ними, действовало на нервы. Он то и дело тряс ногой, кусал ногти, но это не помогало. Наконец Эктор нарушил молчание. — Ламин… нам стоит поговорить, — на секунду парень замолчал, а затем продолжил чуть тише: — как взрослые. Ламин молчал, смотря на свои руки, лежавшие на коленях. Внутри всё клокотало. Захотелось наорать на старшего. Заставить того понять, как чувствует себя человек, с которым когда-то вот так просто “по-взрослому” не поговорили. Может, если бы Эктор сказал это тогда, ничего бы этого не было. Может быть, Ламину было бы в сто раз легче. Может быть… Всё может быть. Но в итоге они оба не знают, как вести себя рядом друг с другом. Это выводило из себя, и Ламин молчал, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость. Странно. Раньше он никогда не фильтровал речь рядом со своим Эктором. Ах да. Этот Эктор больше не его. — Ламин? Голос старшего прозвучал будто издалека. Ламин слегка дёрнулся. Затем, поджав губы, отвернулся к окну. В машине снова повисла тишина. Эктор больше не говорил, а Ламин был только рад. Скоро поворот на его улицу. И Ламин незаметно облегчённо выдохнул. Светофор моргнул зелёным. Можно ехать. Скоро дом. Безопасность. Эктор следил за впереди едущими машинами. Наконец появился перекрёсток на улицу Ламина. Но руль Эктор не повернул. Ламин просто смотрел на удаляющийся поворот. — Мы проехали, — напомнил он, понимая, что Эктор знает, но всё ещё надеясь, что тот просто ошибся. Но Эктор молчал. Ни взгляда, ни слова. Ламин смотрел на него, не зная, что делать. Почему-то в горле застрял ком. Он судорожно вдохнул, стараясь прогнать подступающую панику. Не помогало. Ламин вцепился ногтями в кожу руки. Тоже не помогло. — Ламин. Не нужно, — Эктор смотрел на его руку, на которой остались красные полумесяцы от ногтей. — Пожалуйста. В голосе Форта слышалась почти мольба. Глаза защипало. Ламин быстро моргнул. Только не сейчас. Только не здесь. Не перед Эктором. Машина остановилась. Подняв глаза, Ламин увидел бескрайнее море, тонущее в ночном небе. Эктор молча вышел из машины и направился к самой воде. Ламин проводил его взглядом. Секунду подождав и пытаясь успокоиться, парень распахнул дверь автомобиля. Морской ветер тут же обнял его, понемногу успокаивая. Глубоко вдохнув, Ламин пошёл за Эктором. Усевшись рядом с ним на песок, он перевёл взгляд на море. В темноте оно казалось почти чёрным. Как бездна, о которой люди придумывали сотни страшных историй. Некоторое время они сидели молча. А потом Эктор заговорил. — Я до сих пор помню тот день, — тихо начал он. — Мои родители приехали, когда я этого не ожидал. Я собирался тебе написать, но отец просто забрал телефон. Он замолчал, будто снова возвращаясь в те события. — Я ненавижу их. Тогда я пытался завоевать хоть капельку их уважения. Хотел, чтобы они хоть раз посмотрели на меня не как на ошибку, а как на человека. Как на своего сына. Парень тяжело выдохнул. — Я делал всё, что они говорили. Надеялся, что если буду достаточно хорошим, они наконец перестанут смотреть на меня с таким презрением. Но сейчас я так жалею об этом, Ламин. Он поднял глаза на младшего. — Они сказали… что испортят тебе репутацию. Сломают карьеру. А я поверил. Как идиот поверил. Эктор отвернулся, пытаясь скрыть боль, но Ламин заметил её сразу. И от этого стало только хуже. Слёзы сами начали жечь глаза. — Я поверил не потому, что сомневался в тебе… — голос Эктора дрогнул. — Они сказали, что единственный способ защитить тебя — перестать с тобой общаться. Он судорожно выдохнул. — Прости, Ламин. Прости, что ничего не объяснил. Что просто наорал… и оставил тебя одного. Ветер трепал его волосы, а Эктор продолжал: — Я не мог смотреть на тебя. Мне было слишком больно видеть, что ты ничего не понимаешь. Но ещё сильнее я боялся, что они действительно причинят тебе вред. Разрушат тебе жизнь. Он опустил взгляд. — Поэтому я ушёл. Потому что боялся, что однажды просто не выдержу и снова приду к тебе. А мои родители сделают тебе больно. В глазах старшего стояли слёзы. И горькое сожаление. Ламин никогда не думал, что Эктор столько лет носил это в себе. Что всё это время молчал ради него. И от этого внутри становилось ещё тяжелее. Эктор был не совсем неправ. Ламин так сильно зациклился на собственной боли, что даже не пытался представить, через что всё это время проходил сам Эктор. — Прости… — всё, что смог выдавить Ламин, опуская голову. Форт замер. — Нет, Ламин. Тебе не за что извиняться. Ламин отрицательно качнул головой. — Есть… Я думал только о том, как больно ты мне сделал. И даже не пытался понять, почему. Не пытался увидеть, как тяжело было тебе. Голос снова начал дрожать. — Прости… Эктор несколько секунд просто смотрел на него. А потом притянул к себе. Ламин уткнулся лицом ему в шею, всё ещё тихо всхлипывая. — Мы оба слишком сильно ранили друг друга, — тихо произнёс Эктор. — Только давай больше не делать так. Он чуть крепче обнял его. — Давай говорить обо всём. Чтобы больше никогда не делать друг другу больно. С каждым вдохом становилось легче. Слёзы постепенно утихали. И боль в груди понемногу отступала. — Да… — тихо ответил Ламин, отстраняясь и поднимая взгляд на Эктора. — Я больше не хочу делать тебе больно. Эктор смотрел на него так внимательно и мягко, что внутри снова стало тепло. И впервые за долгое время Ламину показалось, что рядом снова сидит его Эктор. После того вечера ничего не стало идеально. Они не вернулись к тому, какими были раньше. Но что-то между ними изменилось. Будто треснувший лёд наконец перестал расходиться всё дальше. Теперь Эктор чаще ждал его после тренировок. Иногда писал первым. Иногда просто молча шёл рядом. И этого почему-то хватало. Ламин снова начал ловить себя на том, что рядом с Эктором становится спокойнее. Не сразу. Медленно. В мелочах. В случайных взглядах. В коротких разговорах. В привычке садиться рядом в автобусе команды. И в тишине, которая больше не казалась такой страшной.

***

— О боже, Ламин! Как же я рада за вас! Марисоль радостно обняла друга, пытаясь удержать в руках стаканчик с мороженым. Ребята выбрались в город проветриться и наконец снова расслабиться рядом друг с другом. — Знаешь, мне Пау писал про то, что у вас всё напряжённо, — проигнорировав удивлённый взгляд Ламина, девушка продолжила: — может, теперь всё станет даже лучше, чем раньше? — Пау? — Ламин свёл брови, пытаясь вспомнить, когда вообще успел познакомить друзей, но ничего не приходило в голову. — Когда вы успели? Девушка усмехнулась. — Пока ты был занят Эктором, я решила взять всё в свои руки. Так что да, мы общаемся ещё с того матча. Брови Ламина удивлённо взлетели вверх. — Уже почти две недели!? — Ну да. И что? — Марисоль пожала плечами. — Кстати, я пригласила его на своё выступление. В её глазах мелькнуло что-то хитрое. — Что ты задумала? — прищурившись, спросил Ламин. — Ты можешь пригласить Эктора. И я наконец познакомлюсь с ним нормально. Это была хорошая идея. Определённо. Но внутри всё равно шевельнулась тревога. Ламин тут же попытался её отогнать. — Да… ты права. Марисоль неожиданно замолчала, внимательно всматриваясь в его лицо. — Ламин? Я же вижу, что что-то не так. Ты можешь рассказать мне. Ламин отвёл взгляд. Он не знал, как долго ещё сможет скрывать это от Марисоль. Он понимал: рано или поздно вопросы всё равно появятся. А значит — придётся отвечать. Потому что дружба не может быть только в одну сторону. — Мари… помнишь день, когда мы познакомились? Тогда ты сказала, что неважно, кого человек любит. Ты действительно так считаешь? — Конечно, Ламин. Я бы не сказала этого, если бы не была уверена в своих словах. Она серьёзно посмотрела ему в глаза. — И ты же знаешь, что я встречалась с девушкой. Ламин медленно кивнул. — Да… помню. Он замолчал, собираясь с мыслями. — В общем… мы с Эктором сильно поссорились. И четыре года почти не общались. А потом стало невозможно игнорировать человека, с которым ты в одной команде. — Мне Пау чуть-чуть рассказал о вас. — мягко улыбнулась девушка. Он нервно усмехнулся. — Но хуже всего было то, что в какой-то момент я понял… что не могу перестать смотреть на него, думать о нём. Постоянно. Ламин глубоко вдохнул. Он почти ни с кем не говорил об этом. Только с Худеей. — Я понял, что люблю его. Марисоль не ахнула. Не начала задавать сотню вопросов. Она просто смотрела на него спокойно и с пониманием. И почему-то именно это помогало больше всего. — А потом я его поцеловал… — Ламин отвёл взгляд. — А он сказал, что для друзей это ненормально. Повисла тишина. — О… Только и выдохнула Марисоль. Несколько минут они провели в тишине. Каждый размышлял о своём. Потом Марисоль тихо заговорила: — Ламин… иногда люди говорят совсем не то, что чувствуют на самом деле. Она грустно улыбнулась, глядя на друга. — Особенно когда им страшно. Девушка грустно улыбнулась. — Может быть, всё не так, как тебе кажется. Ламин лишь пожал плечами. Ему не хотелось об этом думать. Не хотелось снова надеяться.

***

Тренировка проходила в размеренном темпе. Парни сонно сновали по полю — жара победила всех. Вскоре и игроки, и тренеры перебрались в тень, переговариваясь и отдыхая. Ламин уже минут десять пытался доказать Эктору, что в новом нашумевшем фильме снимался почти тот же актёрский состав, что и в «Звёздных войнах». Форту было откровенно плевать на его доводы. Он продолжал гнуть свою линию. Спор давно потерял смысл. Ламин несколько раз пнул его ногой, чтобы тот перестал вести себя как упрямый козёл, но Эктор только смеялся. Со стороны послышалось какое-то копошение и шёпот. А потом прямо перед ними остановился Пау. — И давно вы помирились? Нет, я, конечно, рад, но вы даже ничего не сказали! — парень обиженно скрестил руки на груди. Его тут же поддержал Бернальд. — О да. Вы практически не отходите друг от друга. Прямо как раньше… — закончил он уже тише, будто не хотел лишний раз трогать старые раны. Судя по внезапной тишине, интересно было всем. Даже обычно не лезущий в чужие разборки Рональд с любопытством уставился на них, ожидая ответа. Ламин коротко глянул на Эктора. Тот лишь пожал плечами. — Ну… мы поговорили. Он замолчал, а затем посмотрел на Ламина и едва заметно улыбнулся. — Оказывается, некоторые вещи действительно можно решить обычным разговором. — Умные мысли спустя четыре года? — хмыкнул Рафинья. А потом всё же улыбнулся: — Но я правда рад за вас, ребят. Кажется, все сразу решили, что это отличный повод собраться вечером. Гави снова отвечал за бронь ресторана, Рафинья — за людей. — Тренеры отказались, так что сегодня отрываемся, — заявил Бальде. Идею поддержали все. Включая Ламина. К восьми вечера все уже были на месте. Роберт и Войцех о чём-то ожесточённо спорили. Рафа, кажется, тоже периодически вклинивался в разговор. Джоан, Дани и Эрик уже подвыпившие громко смеялись над шуткой, смысл которой давно потеряли даже они сами. Френки возмущался, что кто-то стащил пиво, которое он вообще-то оставлял “на потом”. Фермин, как обычно, пытался всех помирить. Пау обсуждал что-то важное с новичками. А Педри и Ферран существовали где-то на своей отдельной волне. Ламин смотрел на всё это и невольно улыбался. Он любил такие моменты. А теперь, когда рядом снова сидел Эктор, внутри впервые за долгое время было по-настоящему спокойно. И Ламин вдруг понял, насколько сильно скучал не только по нему. А по этому ощущению тоже. Когда все заказанное парнями оказалось на столе, на некоторое время воцарилась тишина. Но она пробыла до тех пор пока Джоан не решил, что с набитым ртом, будет прекрасно начать петь. Пау принялся снимать на камеру, остальные держались за животы от смеха. — Джо, подавишься же! — Фермин взволнованно смотрел на друга, стараясь утихомирить того. Рафинья сидящий рядом с Фермином, несколько раз чуть не упал с дивана, от смеха. Лопез раздражённо толкал его в бок, но это мало чем помогало. Ламин сам сделал несколько кадров, думая о том что теперь у него есть чем шантажировать Джоана. Прошло несколько часов. Время летело незаметно. Ламин пытался не уснуть. Голова была тяжёлой, а веки постоянно слипались. — Лами? — голос у самого уха казался знакомым. — Поехали домой? Ко мне. Ламин разлепил глаза и уставился на наклонившегося к нему Эктора. — Прекрасная идея, но мне так лень вставать. Давай ещё чуть-чуть побудем. Сбоку от ребят послышался грохот, а затем с пола поднялся Пау, потирая ушибленное бедро. — Да, я тоже с вами, — и парень пьяно повалился сверху на Ламина. — Эй! Придурок, ты придушил меня! — Да не ори ты, бошка болит, — нахмурившись, ответил Пау и затих. Ламин не заметил, как уснул. Проснулся он от того, что кто-то пытался его поднять. — Ламин, Пау, подъём. Едем домой. Я вызвал такси, — голос Эктора разбудил окончательно. Половина состава ещё сидели за столом, тихо переговариваясь, чтобы не разбудить вырубившихся младших. Ламин вяло попрощавшись с парнями, потянул снова засыпающего Пау за собой. Эктор шёл позади, следя за тем, чтобы подвыпившие друзья не свалились. В такси было слишко м жарко, а орущий какую-то песню Пау не добавлял комфорта. Впереди показались знакомые очертания. Квартира Эктора. Ламин уже не помнил, как оказался в мягкой постели. Последнее, что он запомнил, — голос Пау и темнота комнаты.