В моей голове бродят демоны, что питаются моей неуверенностью

Печаль застряла у него в горле - острая, как миллион осколков стекла, вонзающихся в гортань, - и это причиняет боль. Он плакал Бог знает сколько времени, вспоминая их прошлые разговоры - счастливые, а не те, где каждое слово кажется вымученным, когда два человека пытаются держаться друг за друга, даже когда судьба разлучает их. Бурлящий коктейль эмоций, переполняющий его кровь, не позволяет ему забыть о собственной неуверенности и страхе, и он хотел бы быть более красноречивым, чтобы говорить об этом как нормальный человек, но, конечно, он Саджо Рихито, и если бы он мог выразить свои чувства, то он бы... во-первых, он бы не был здесь - одинокий и несчастный, на простыне, такой же холодной и пустой, как его дом. Он закрывает глаза, не замечая, как из усталых протоков вытекает еще несколько слезинок, и задается вопросом, почему мир так жесток. Невольно его пальцы нажимают на кнопку вызова на телефоне, и в порыве решимости, о которой он почти сразу же жалеет, он сильно давит на неё. В комнате тишина, нарушаемая только его хриплым дыханием и непрерывным звуком гудков, и он чувствует горечь и облегчение одновременно - он все-таки не возьмёт трубку, и им больше не придется слушать голоса друг друга, и все в порядке, это нормально. Он подпирает голову рукой, на этот раз сдерживая слезы, и думает, что должен взять себя в руки - он специалист по фармакологии, и если он позволит себе такое, то ни за что не защитит докторскую диссертацию (какая-то часть его души спорит, что к чему. в чем смысл? Даже если он действительно станет врачом, он все равно останется один с этой ужасной дырой в груди, всегда пытаясь заполнить ее, но безуспешно, навсегда одинокий). "Алло?" Из трубки, которую Саджо выпустил из своих усталых пальцев, доносится приглушенный голос. И, о, думает Саджо, его голос звучит так божественно, как будто он дома, в любви и в теплых объятиях, и ему так одиноко, и он скучает по этому голосу, который напевает ему на ухо о том, что он сделал весь день, или о чем-то, что сказал фанат, что он аж начинает рыдать сильнее, сжимая телефон прижимает к груди, как будто это его спасательный круг, а не кусок твердого пластика. "Почему ты плачешь?" раздается голос из его телефона, и он еще больше замыкается в себе, потому что, в конце концов, он не может этого вынести, это слишком больно- - Саджо... - произносит он, и в мгновение ока печаль сменяется гневом - горячим и тяжелым в его жилах, заставляющим его голос вырываться из того места, где он прятался в горле. - Ты что-нибудь из этого имела в виду? Он рычит, его голос немного срывается после нескольких дней бездействия. - Когда ты сказал "Саджо для меня номер один" и пообещал, что мы будем вместе всегда, ты ничего из этого не имел в виду? Так вот почему тебе было так легко прийти сюда и отдать мне кольцо, как будто это ничего не значило? Неужели последние три года ничего для тебя не значат? Скажи мне, скажи... "Саджо". - О, опять это имя, Кусакабэ. Опять. Это делает тебя счастливым? Ты этого хочешь? Чтобы мы были незнакомцами, идущими по улице, официальными, чопорными и благопристойными, как будто наши сердца не бьются друг для друга? Хорошо. В моем - да, и в твоем я тоже была уверен, только, наверное, ты ни в чем не можешь быть уверен, не так ли? И правда, я должен был этого ожидать - ожидал еще тогда, когда ты сказал мне, что я идеален такой, какой есть, и что ты любишь меня. Как ты мог? Когда я не смог заставить себя сделать это, я понял, что ты сдашься, и вот мы здесь... - "Рихито. Достаточно". — Говорит Кусакабэ, и в его голосе звучит едва сдерживаемый гнев. - Ты говоришь, что не был уверен, но откуда мне было знать? Ты никогда ничего мне не рассказывал, и когда мы действительно начали обсуждать юридические вопросы смены наших фамилий, ты все время был таким молчаливым, и откуда мне было знать, что ты не жалеешь об этом?” - “О, да? Как будто ты тоже мне что-то рассказываешь. Боже, мы снова на третьем курсе - это так неловко. Ты сказал, что нам следует подождать. Ты сказал, что нам не следует торопиться. Что мне оставалось делать? Умолять тебя передумать, быть немного настойчивее? Я думал, ты больше не хочешь прилагать таких усилий в наших отношениях, особенно когда ты сказал, что не сможешь прийти, как планировал... - Это была не моя вина! Ты же знаешь, я ненавижу проводить время в разлуке. Ты же знаешь, что я всегда стараюсь сблизить нас... - О, пожалуйста. Каждый раз, когда мы ссоримся, каждый раз, когда возникает перепалка и речь заходит о соблюдении дистанции, ты всегда убегаешь первым. В половине случаев наши ссоры даже не заканчиваются должным образом, потому что ты просто уходишь! Ты знаешь, что у меня проблемы с выражением своих чувств, и я знаю, ты знаешь, что я пытаюсь - так что, если я могу попытаться рассказать о своих чувствах, почему ты не можешь просто быть рядом? Неужели тебе так легко уйти? Потому что это не для меня, и я ненавижу это. Я ненавижу говорить это последнее ”прощай", ненавижу знать, что мы встретимся в следующем месяце, если судьба позволит, и ненавижу быть вдали от тебя!" - Я не убегаю. - Говорит Кусакабэ, и Саджо слышит слезы в его голосе. - Я просто вижу, что ты можешь справиться намного лучше меня, и каждый раз, когда ты хочешь дистанцироваться, я так боюсь, что не смогу этого вынести. Очевидно, я ненавижу расставаться, идиот. Но я знаю, что сдерживаю тебя, Рихито, я понимаю это, когда вижу, как эта девушка забавно улыбается тебе, или как этот парень кружит вокруг тебя, как будто ты чертово солнце, - я знаю это в глубине души, и я просто чувствую, что обязан отпустить тебя. И жить своей жизнью, понимаешь? Я чувствую... “Ты идиот”, - говорит Саджо, и внезапно ему становится ясно, насколько они оба глупы, и тогда он не может перестать смеяться во весь голос. “Послушай, если ты собираешься так относиться к моей неуверенности, то я бы предпочел промолчать”, - говорит Кусакабэ с явной обидой в голосе. - Выходи за меня замуж, идиот. — Саджо выдыхает, в груди у него кружится голова, грозя перерасти в новый приступ смеха. Кусакабэ молчит, и он продолжает, на этот раз более серьезно: - Я не могу жить без тебя. И я понял, что мы оба такие глупые - думаем, что другому лучше, потому что он может добиться большего. У меня тоже есть эта неуверенность, Кусакабэ, но знаешь что? Но я готов бороться с ней вместе. И я готов держать твое сердце в своих руках и шептать ему успокаивающие слова, пока оно не перестанет верить в ту чушь, которую несет твой мозг, - и я знаю, что ты сделаешь то же самое и для меня. - Не думай, что это было импульсивное решение. Я думал об этом долгое время, но только сейчас решился произнести это вслух. Я люблю тебя, Кусакабэ, и не хочу расставаться ни на минуту - мне невыносима мысль о том, что я снова увижу, как ты уходишь. Мы разберемся с этим, Кусакабе, вместе, со всеми юридическими формальностями, с твоей работой и работой моего учителя - просто, пожалуйста. Выходи за меня замуж. В трубке Саджо слышит, как Кусакабэ всхлипывает сильнее, и его сердце сжимается, когда он думает, что это все - он скажет "нет", и между ними действительно все будет кончено. Он никогда так не ненавидел дистанцию - даже сейчас, когда их будущее так неопределенно, ему хочется крепко обнять Кусакабэ и успокаивать его, пока он не перестанет плакать. “Зови меня по имени”, - всхлипывает Кусакабэ, и сердце Саджо расправляет крылья и воспаряет, от счастья его разуму становится трудно контролировать свои слова, когда он повторяет “Хикару, Хикару, Хикару” снова и снова, как будто это единственное, что он когда-либо скажет, единственное, что стоит того, чтобы его услышать. “Я тоже тебя люблю". Говорит Кусакабэ. ”Увидимся через три часа". он с надеждой выдыхает, прежде чем быстро повесить трубку, но Саджо это не задевает, потому что он знает, что впереди еще лучше. Он позволяет улыбке, которая грозила расколоть его лицо надвое, появиться на его губах, и, все еще прижимая телефон к сердцу и вспоминая голос Кусакабэ в своей голове, он закрывает глаза и, наконец, засыпает. *** Ему кажется, что прошло всего несколько секунд с тех пор, как он закрыл глаза, когда он просыпается от непрекращающегося стука в дверь. Секунду он сонно оглядывается по сторонам, прежде чем до него доходит смысл стука, и он вскакивает с кровати быстрее, чем булавка может упасть на пол. Он подбегает к двери, чуть не срывая ее с петель в спешке, чтобы открыть, и успевает заметить только опухшее лицо Кусакабэ, прежде чем у него перед глазами все темнеет. *** Когда он просыпается во второй раз, его голова кажется тяжелой, а в горле пересохло. Он лежит один на своей кровати и оглядывает комнату, сердце замирает при мысли о том, что Кусакабэ снова уйдет. Он уже собирался снова завернуться в одеяло и притвориться, что жизни не существует, когда услышал шаги на лестнице и звон столовых приборов, и, о, он даже не подозревал, что так проголодался. "Ой! Ты проснулся. - Говорит Кусакабэ, ставя поднос на стол, с легкой улыбкой и сияющими глазами. “Когда ты ел в последний раз? Ты хоть представляешь, как я испугался, когда увидел, что ты вот так падаешь в обморок? Идиот! Никогда больше так со мной не поступай, ладно?” - говорит он, обхватывая щеки Саджо ладонями, словно желая убедиться, что он действительно существует. И Саджо не выдерживает, бросается вперед, чтобы обнять Кусакабэ, и, недолго думая, прижимается губами к его губам, и о- Прошло всего 9 дней, но ему кажется, что он не чувствовал этих губ целую вечность, как будто его морили голодом, иссушали и лишали чего-то, а потом внезапно бросили в этот водопад. Губы Кусакабэ мягкие и немного потрескавшиеся, а поцелуй соленый - с опозданием он понимает, что они оба плачут. Он прижимается еще крепче, пытаясь стать ближе, так ближе, как будто может каким-то образом слиться с Кусакабэ в одно тело, чтобы им больше никогда не пришлось разлучаться. Очень быстро Кусакабэ отстраняется, и Саджо, прежде чем он успевает отговорить себя, притягивает его к себе для еще одного обжигающего поцелуя. Кусакабэ стонет, беспомощный перед натиском губ, по которым он так сильно скучал, и крепко сжимает пальцами волосы Саджо, в то время как Саджо, прижимается губами к его шее, с восхитительным мастерством посасывая синяк на ней. - Рихит-ах, Рихито, остановись, подожди, подожди. - говорит он и тут же жалеет об этом, когда восхитительное тепло губ Саджо покидает его тело. Он видит, как в его глазах появляется обида, поэтому снова обхватывает его щеку ладонями и притягивает к себе для более нежного поцелуя, который прекращает, прежде чем что-либо может случиться. - Когда ты ел в последний раз? - спрашивает он, и его решимость крепнет, когда Саджо виновато отводит глаза. Он заключает его в объятия, прежде чем отстраниться и взять ланчбокс, который нес ранее. Он открывает ланчбокс, нисколько не обращая внимания на тишину, в то время как Саджо наблюдает, как он посыпает перцем лицевую сторону яичницы - очевидно, теперь он знает, что ему больше всего нравится. В животе у Саджо довольно громко урчит, и они оба замирают, прежде чем разразиться смехом, счастливые разделить этот момент вместе, как и положено. Он подцепляет палочками для еды кусочек яйца и выжидательно держит его перед собой - и Саджо улыбается, яркая, счастливая и красивая, прежде чем наклониться вперед и откусить кусочек. *** Намного, намного позже, когда они, насытившись, лежат на смятых простынях, Саджо поворачивается к нему и шепчет на ухо, поддразнивая и в то же время совершенно серьезно, как может быть только он. - Ты так и не ответил на мой вопрос, - говорит он, прижимаясь губами к ложбинке на шее Кусакабэ и вдыхая его запах. “Ты и не спрашивал”, - говорит Кусакабэ с неудержимой ухмылкой на лице, когда притягивает его ближе - он знает, к чему это приведет этот ублюдок. Саджо снимает кольцо со своего пальца, на котором оно оставалось последние девять дней, и чувствует себя на седьмом небе, протягивая его Кусакабе. - Ты выйдешь за меня замуж? — выдыхает он, глядя ему прямо в глаза - он не хочет прятаться, не сейчас. Через секунду Кусакабэ уже крепко сжимает его в объятиях, и он чувствует, как его слезы падают ему на голову, когда он снова и снова шепчет, чтобы ночная тишина разнеслась по всему миру- "Да."