Счастье, когда...

Аксель тихо сидел за столом, погрузившись в собственные мысли, ожидая, когда привезут еду. Его фигура невольно отражала следы усталости: снятые очки лежали рядом, ладони закрывали уставшие глаза, а локти упирались в стол. Кевин, все еще в своем пальто, сидел у входной двери на табуретке и копался в телефоне. Якоб же, немного замешкавшись перед дверью, удалился в другую комнату, когда понял, что его партнеры не расположены ни к каким коммуникациям. Точнее, единственная их коммуникация состояла из утверждения Акселя: "Я закажу нам доставку". Прошло полчаса с тех пор, как они вошли в их квартиру в Стокгольме – места, ставшего тихой гаванью после долгого странствия. Только почему-то Якоб последнее, что хотел сейчас – это пустынного молчания, которое витало в воздухе. Именно сейчас, когда они переступили порог дома, с его губ готовы были срываться слова, которые никто из них не мог произнести. Поэтому он отошел от мужчин, чтобы собраться с мыслями и оставить их до завтра, когда у всех точно будет настроение. По крайней мере, Якоб надеялся, что мысли его отпустят, и завтра выдастся удачная минутка. Однако сейчас у них первоочередная потребность только в пище и во сне. Якоб быстро скинул с себя одежду, в которой был в дороге, и открыл дверцу шкафа, отыскивая свежую футболку и удобные шорты. Затем он медленно опустился на край кровати, чтобы проверить уведомления в телефоне. Светящийся экран резко осветил лицо в сумрачном пространстве комнаты. Первым сообщением, которое он увидел, было от мамы – она спрашивала все ли у них в порядке и добрались ли они до дома. Естественно, другого ответа, кроме как "Да, мам, все хорошо" последовать не могло. За ним потянулись ещё короткие послания от близких и приятелей, на которые он немного неохотно и односложно, но ответил. Мысли вновь завладели его сознанием, они не были готовы ждать до завтра. Якоб думал о том, как бы начать разговор с Акселем и Кевином. Ему хотелось выговориться, освободив душу от накопившихся чувств. Ему было жизненно необходимо поделиться любовью, рассказать про главный выигрыш в их жизни, даже несмотря на то, что ни Аксель, ни Кевин на разговор не настроены. Якоб решил немного отвлечься, и, открыв Instagram, он очутился в водовороте чужих жизней, перелистывая яркие кадры с недавнего конкурса Евровидения, и беззаботные снимки друзей, отдыхающий на берегу живописного финского озера. Его взор пробегал по страницам поклонников, чья поддержка неизменно грела душу, только вот не было у него желания смотреть на свое лицо, хотя он давно научился спокойно относиться к собственному отражению и образу коллег на экране. Среди привычных кадров бросилось в глаза изображение человека с рыжими волосами, сопровождаемое подписью о том, как их песню назвали классной. Мужчина машинально задумался, почему фан-страница делится мнением каждого публично, пока не дочитал надпись и внутренне не охнул от неожиданности. В его голове зарождался план. Якоб залез в свою полку комода, чтобы достать небольшую коробочку, в которой хранилась портативная музыкальная колонка. Затем он быстро совершил некоторые манипуляции, которые заключались в создании небольшого плейлиста с песнями, где на первой строчке гордо красовалась песня Эда Ширана "Perfect". Он подключил свой телефон к колонке и отправился испытывать судьбу. Как только Якоб открыл дверь и снова вошел в гостиную, которая была совмещена с кухней, он включил свой плейлист. Тихая комната теперь наполнилась мелодичными звуками. Плавными, танцующими движениями, покачиваясь в такт музыке, он направился в сторону Кевина и Акселя. Кевин уже разделся и пересел за стол, и когда к нему подошел Якоб и положил колонку на стол, он отвлекся от телефона. Якоб протянул ему руку, улыбнувшись, Кевин поднял глаза – взгляд его замер между недоумением и любопытством. После небольшой паузы Кевин все же принял приглашение, правда он не понимал на что, взял Якоба за руку и встал. Аксель, положив телефон на стол, слегка удивленно смотрел на происходящее и спросил Якоба, который подошел к нему следующим: "С тобой все нормально?" "Более чем," непринужденно отозвался Якоб, подавая руку Акселю. "Только не говори, что ты хочешь заставить нас танцевать под Эда Ширана," Аксель перевел взгляд на Кевина и слегка прищурился. "Это я и хочу сделать," улыбнулся Якоб, пытаясь уловить взгляд Акселя, чтобы посмотреть в глаза. "Ни за что в жизни," скептически хмыкнул Аксель, чуть отступив назад, словно дистанцируясь от предложенной идеи. "Даже ради нас?" в ход пошли легкие манипуляции Якоба, который посерьезнел и протянул руку еще дальше, чтобы почти дотронуться до мужчины. "Даже ради короля Швеции," Аксель скрестил руки на груди. "Аксель, пожалуйста," в разговор вступил Кевин, который в принципе редко когда в чем-то отказывал партнерам. "Да чтоб вас…" проворчал Аксель, но все-таки расслабился, поддался вперед и взял Якоб за руку, позволил тому потянуть его в нужном направлении. Якоб привел их на центр комнаты и, не разжимая ладоней, начал двигаться в ритм мелодии, переступал с ноги на ногу, будто в вальсе. По инерции с ним двигались и его партнеры, Кевин быстро включился в процесс, свободно покачивая головой в унисон звукам музыки, наслаждаясь её гармонией. Аксель, несмотря на то, что ему все равно приходилось двигаться вместе с Якобом, пытался отстраниться и стоять неподвижно. "Хоть бы музыка была поинтереснее, чем эта затасканная пластинка Ширана," вновь брюзгливо пробормотал Аксель. "Спокойствие, дальше его не услышишь, обещаю. Хотя знаешь, могло бы быть и уважения к нему с твоей стороны, ведь он разместил историю в своём Инстаграме с нашей песней," Якоб активнее вовлекал Акселя в танец. "Серьезно?" после этого Аксель сделал небольшую паузу, чтобы обдумать следующие слова. "Ладно-ладно, не стоило так говорить, некоторые песни у него очень даже ничего. Надеюсь, его огласка нам больше зрителей на концерты. Может быть, денег заработаем…" Голос Акселя заметно смягчился, став менее раздражённым, осознавая собственную чрезмерную реакцию и излишнюю ворчливость относительно музыкального вкуса Якоба, и наполнился лёгкой мечтательностью. Следующие три минуты превратились в неспешное, хаотическое движение тел. Они теперь втроем держались за руки, будто каждый страшился потерять другого. Возлюбленные ощутили внезапное возвращение утраченной простоты настоящей близости, которой им так долго не хватало. Якоб ощущал невероятную теплоту от того, как переплетены их пальцы. Он старался двигаться синхронно с музыкой, испытывая радость оттого, что оба партнера почувствовали его меланхолию, ответили ей взаимностью, прикрыв глаза и отдавшись спокойствию танца. В воздухе больше не витало того отчаянного молчания, которое царило здесь совсем недавно. К концу песни они подошли друг к другу так близко, что дыхание стало прерывистым, а лбы почти соприкоснулись. Якоб нежно обнял Кевина и Акселя за плечи, собрав их в небольшой круг. В этот момент он, наконец, позволил себе начать тот монолог, который давно горел в его душе и требовал выхода. "Я хотел бы сегодня оставить вас в покое, но больше не могу молчать и прятать свои чувства за усталостью. С тех пор, как мы оказались в green room после выступления, мы так и не смогли нормально поговорить. Я хочу сказать вам одно: вы самое близкое и дорогое, что есть в моей жизни. Я бесконечно благодарен судьбе за то, что она свела нас вместе. Наш творческий путь – это удивительное путешествие, и мы прошли его плечом к плечу, вложив в него всю душу и силы. Мы проделали невероятный труд, и заслуживаем только самого лучшего. Пожалуйста, не вините себя за то, что произошло – мы сделали всё, что могли, и наше выступление было безупречным. Горжусь вами и нашим общим достижением. Но самое главное, что у нас есть – это не сцена, не аплодисменты и не гонорары. Главное – это наша любовь и забота друг о друге. Я не представляю, что бы делал без вас сейчас. Я очень вас люблю," под конец речи Якоб почувствовал, как к его горлу подступает ком. Все-таки усталость на нем отразилась, и он стал более чувствительным. "Какой ты хитрец однако, Якоб. Ладно-ладно, простите мне мою ворчливость. Не думал, что обычный танец вызовет столько эмоций, но, наверное, у меня сейчас все равно не хватит слов выразить мои чувства, но я хочу сказать, что очень вас люблю. Спасибо вам," голова Акселя начала болеть от внезапно нахлынувших эмоций, от атмосферы умиротворения, от странной интимности ситуации. Они никогда так спонтанно не танцевали, если не считать концерты, разумеется. Нежелание идти на поводу возлюбленного и желание показаться отстраненным теперь казалось до ужаса нелепым. Кевин, выслушав речи, решил промолчать. Он медленно приблизился к Якобу, и тот почувствовал легкий, нежный поцелуй на губах. В этот раз Кевин не вжимался, как обычно – он вытянул губы, будто целуясь впервые, с осторожностью и трепетом, словно боясь нарушить хрупкую магию момента. Они задержались в этом мгновении на несколько секунд, наполненных теплотой, прежде чем Кевин отстранился и с такой же нежностью коснулся губ Акселя. Этот поцелуй был таким же легким, не нарушая интимности момента. Якоб дождался, пока Кевин отстранится от Акселя, чтобы тоже накрыть его поцелуем. Уголком глаза он уловил, как Кевин мягко улыбается, а потом почувствовал, как его рука нежно скользнула в его волосы. Гостиная стала свидетелем странно притягательной картины – трое мужчин заворожено и расслаблено двигались под медленные треки, в которых очень часто звучало слово любовь. Их пальцы иногда сплетались, чтобы то приблизить, то отдалить партнера, то придержать руку и помочь покружиться в танце. Их усталость оказалась преимуществом – она подарила им свободу не думать о том, как они выглядят, а просто раствориться в моменте, наслаждаясь каждым движением, каждым прикосновением, каждым касанием губ. Ради таких мгновений стоит жить – ради этой близости, ради друг друга. Сейчас их прервать могло только одно – звонок курьера в дверь.