Время и пыль

Серая пыль с примесью пепла забила рот и нос. Очнувшись от недостатка кислорода, он пытается продышаться, отплёвывается, кашляет, приподнимается на локтях, от чего заходится в мучительно долгом приступе кашля. Наконец сумев сделать первый полноценный глубокий вдох, наполняет лёгкие очевидно пригодным для дыхания газом с едким запахом сероводорода. Подняться на ноги удаётся со второй попытки. В первый раз он поскальзывается на не совсем твёрдой почве и благо, что успевает сгруппироваться, иначе бы снова приземлился лицом в мерзкую грязно-серую пыль. Безжизненная тёмная серость простирается повсюду вокруг до обозримого горизонта. Мутно-серое небо, сплошь затянутое тяжёлыми неподвижными облаками, не позволяет точно определить время дня. Возможно, сейчас вечерние сумерки, но с таким же вероятностью могут быть сумерки утренние или полдень. Среди серого безжизненного пейзажа выделяется лишь одно - чёрная квадратная громадина, явно рукотворная. На вид, здание расположено примерно в миле пути. Он уже собирается сделать шаг в том направлении, как его внимание привлекает жалкий звук где-то рядом. И тут он замечает в нескольких метрах от себя нечто более тёмное, чем серая грязь - чёрные одежды его боевого противника. Стон исходил от врага. Тот, кажется, ранен... Стоит осторожно приблизиться и... с учётом всех обстоятельств, враг ему ещё пригодится. Возможно, тот знает об аномалии хоть что-то. Возможно, видел больше. Возможно, объяснит Фейд-Рауте, каким образом всего несколько минут назад на-барон Харконнен находился на Арракисе, скрещивал оружие с очередной пустынной крысой в разгар сражения с повстанцами, а в следующее мгновение оказался среди безжизненного пейзажа незнакомой планеты. Приблизившись к врагу, Фейд-Раута понимает, насколько ему самому повезло. Он всего лишь наглотался пыли, в то время как противник приземлился боком на оба их ножа. Враг бледный и жалкий, и дрожащий от боли. И убивать его сейчас было бы отвратительным милосердием. Фейд-Раута не намерен страдать один неизвестно где! Садистская улыбка расцветает на губах Харконнена от мысли, что кудрявая фрименская крыса будет страдать здесь, с ним, и страдать гораздо-гораздо больше. Не надо быть лекарем, чтобы понимать, что вынимать клинки из раны сейчас опасно, высока вероятность, что истечёт кровью. Фейд-Раута, насколько может, осторожно, подхватывает на руки врага. Чужой болезненный крик ласкает на-барону слух. В черной квадратной громадине Фейд-Раута Харконнен, возможно, найдёт помощь... или свою смерть.