Сердце проказника

Гейнсвилл, штат Флорида, США День Джульетты с самого утра не задался: она проспала, не услышав такой бесящий её будильник, пролила горячий латте на платье, когда летела по улице, чуть не попала под колёса «Фольксвагена», врезалась в продавца, который торговал фруктами у здания университета, и подвернула ногу на высокой, витиеватой лестнице. Выслушав гневную тираду мистера Уиткоффа, профессора кафедры, которого она чуть не сбила на ступеньках, Джульетта-таки добежала до аудитории. Коридоры университета были заполнены студентами, корпевшими над учебниками и лекциями, — вот-вот должны были начаться пары. Сновали туда-сюда преподаватели и другие работники, стоял шум, — университет жил своей рутинной жизнью. Благо Джульетту учёба уже почти не касалась, — университет она заканчивала. — Извините, можно? В дверь аудитории просунулась её голова. — Вы опоздали, мисс Богарнэ, — спокойно, но укоризненно, заметил профессор д’Арни, убирая со стола стопку тетрадей. — Простите, профессор, — прижимая к себе папку с дипломной работой, насмешливо ответила девушка, — котёнка с дерева снимала, а до этого трамвай толкала. — Очень смешно, мисс. Давайте вашу дипломную. Я посмотрю. Времени нет. Джульетта отдала папку преподавателю и затаила дыхание в ожидании вердикта. Тот внимательно вчитывался в написанное, ловко перелистывая страницы одну за другой. — Все разделы есть, вывод тоже, — вернув дипломную обратно Джульетте, прокомментировал профессор и добавил: — Хорошо. Давайте зачётку. С. — Удовлетворительно? — переспросила девушка, начиная медленно закипать от негодования: она рассчитывала минимум на «хорошо». — Я думала, хотя бы В поставите. — Вы сухо изложили факты, — парировал профессор. — Особенно в теоретической части. Вот чем, по-вашему, отличается химия от алхимии? — Ну, алхимия это наука, по сути своей, о преобразовании одних атомов в другие, — ответила Джульетта. — Но это сложно, не так просто, превратить камень или минерал в золото. Поэтому алхимия — фантастика. — Продолжайте. — Хотя теоретически это всё же возможно: пару атомов золота можно создать из нескольких атомов железа, но на это уйдёт очень много времени. И энергии. — Вот именно, — отозвался профессор. — Эти ваши мысли вы и должны были описать в вашем исследовании. Вы же дали объяснение, что такое химия и алхимия. По учебнику и моим лекциям. На которые, говоря откровенно, вы в конце как бы забили, решив, что у вас есть дела поважнее. — А ещё алхимия — прабабка химии, разве не так? И, вообще, я сидела над этой работой довольно долго. Даже по ночам проводила исследования! И это вместо того, чтобы сладко спать. Ну, или в клубах отжигать с подругами: вечеринки там, мальчики, бухло… Диплом я ставила на первое место, а вы сейчас придираетесь, профессор! — То, что вы писали ночью, это похвально, но всё равно «удовлетворительно», — непреклонно ответил преподаватель и принялся складывать книги и тетради в потёртый портфель, — его ожидал весёлый вечерок в… гей-баре. — Можете идти, мисс Богарнэ, — добавил он. «Во козлина», — скрепя зубами, подумала про себя Джульетта. На деле же… — До свидания, — мило улыбнувшись, бросила она на прощание и покинула аудиторию, забрав свой многострадальный дипломный проект. А в милой девичьей головке уже созрел, как клубника под жарким солнцем, план мести профессору-гею.

***

Вернувшись в свой дом, раздражённая и очень злая, обиженная на весь несправедливый мир, Джульетта первым делом направилась в собственный маленький сад, в котором она выращивала разнообразные травы и цветы. Нежные, красивые, яркие, лекарственные и ядовитые — каких в саду только не было растений. И всем им девушка всегда находила применение. Откуда у неё были такие познания в травоведении она и сама не знала. Не могла объяснить. Да только умела глянуть на цветок и всё рассказать о нём не хуже Википедии: его название, свойства, где растёт. Удивительный, но необъяснимый дар, который ещё с детства себя проявил. Надев чёрные защитные перчатки, Джульетта, с плетёной корзиной в руках, аккуратно прошла между растениями и остановилась возле пышного кустарника с ароматными розовыми цветами. Его красота захватывала дух. — Убийственная красота олеандра, — пробормотала Джульетта и, полуприсев, стала срывать листья олеандра. Она помнила, что все части этого прекрасного растения содержали молочный, белый и очень ядовитый сок. И листьями и цветами олеандра запросто можно было отравиться. — Как насчёт чая, мистер д’Арни? — нарвав достаточное количество листьев, коварно ухмыльнулась девушка.

***

Ночь пролетела скучно. Без студенческих вечеринок с дешёвым алкоголем, веселья и подруг. Джульетта, наконец-то, просто выспалась. Накануне вечером она заварила чай из листьев олеандра, тот за ночь настоялся и ещё сильнее пропитался ядом, и готова была действовать. Оставалось дело за малым: напоить профессора. Для этого Джульетта снова отправилась в университет. Высчитала и продумала она всё до мелочей. Она помнила, что ровно в полдень преподаватель приходил в студенческую столовую и выпивал чашечку эспрессо с круассаном или булками. Независимо, были у него пары у студентов или заседание кафедры. Он всегда в одно и то же время ел, считая это традицией. А декан просто рукой махал, так как профессор числился на хорошем счёту у начальства. Этой профессорской привычкой и воспользовалась Джульетта, которая сейчас сидела за столиком и поджидала жертву. — Добрый день, — поздоровался мистер д’Арни, зайдя в столовую. Кого он приветствовал, ведь в столовой были только Джульетта и повариха, которая, очень удачно, ушла на кухню. — Добрый день, профессор, — подчёркнуто любезно ответила девушка и указала на два бумажных стакана, наполненных ароматным напитком. — Хотите чаю? — Нет, спасибо, мисс Богарнэ, — отмахнулся преподаватель и прошёл к прилавку со свежей выпечкой. — Я предпочитаю кофе, — придирчиво выбирая булочки, добавил он, — и круассаны. — Ну, и зря, — вздохнула наиграно Джульетта и продолжила искусно лгать: — Этот чай особенный. Травяной. Целебный. Лечит от всех болезней. Его моя бабуля заварила, а она знахарка знатная. Любую головную боль лечит за пару минут, давление нормализирует, усталось снимает. Чай, в смысле. Да и бабка тоже. — Головную боль? — профессор оторвался от разглядывания витрины и, развернувшись, заинтересованно посмотрел на девушку. — А мигрень? — И мигрень! Супер средство! Как лекарство, только эффективнее. — Ладно. Уговорили. А то эти первокурсники… Доведут любого. Носиться ещё с ними, объяснять им всё, как маленьким детям… — Голова кругом, — поддакнула Джульетта и демонстративно отпила из своего стакана. Правда, чай в нём был жасминовый. В отличие от стакана, предназначенного для профессора. И мистер д’Арни поддался на уговоры. Проследовав к столику Джульетты, он взял второй стакан и выпил почти до дна, убеждённый, что чай травяной и лекарственный. И что именно чай подарит ему спокойствие на занятиях с первокурсниками. И избавит от головных болей. У профессора была аллергия на младшие курсы и, в целом, на абитуриентов. — Как вам? — спросила Джульетта. Она ликовала, но изо всех сил стараясь этого не показывать. Всё вышло даже проще, чем она представляла, лёжа в своей мягкой постельке. — Вку… — продолжить преподаватель не успел. Его живот просто скрутило спазмом, и мужчина не смог разогнуться. Застонал от боли. И только подбежавшая повариха помогла. Пришлось перепуганному и ничего не понимающему профессору идти, опираясь на её руку, в медицинский пункт. А Джульетта захохотала. — Минус один, — весело пропела она и пристукнула ладонью по столу. — Чаепитие прошло на славу, да, профессор? Через несколько минут к зданию университета подъехала машина скорой помощи.

***

Впрочем, одного отравления из мести Джульетте показалось мало. Девушка захотела теперь сыграть в другую игру. Не ради мести, а ради забав и развлечений. Мысль закралась в голову, когда она заметила в столовой Николь — свою одногруппницу. Ничем не примечательную, скучную, «серую мышь», которая с первого курса спала в обнимку с учебниками по медицине. Типичного «книжного червя». И над которой постоянно издевались в академической группе. — Хочешь дам тебе капли, которые быстро восстановят зрение? — подсев к одногруппнице за столик, ехидно поинтересовалась Джульетта. Николь отставила в сторону овощной салат и, сняв большие, нелепые очки, стала тщательно протирать салфеткой стёкла. — Спасибо, но мне доктор прописал хорошие итальянские капли, — ответила она. — И с чего такая забота? Обычно вы меня все чмырите. — Мир, дружба, жвачка, — рассмеялась Джульетта. — Да ладно тебе. Всё равно вот-вот выпуск. Мы закончим универ и пока-пока. Зачем враждовать, если уже конец студенчеству? — И я вас больше не увижу, слава Богу, — подтвердила Николь и продолжила уплетать салат. — Тебе не кажется, Ника, что сейчас самое время закопать топор войны? — продолжала наседать Джульетта. — Мы ж не сопливые перваши, зелень, ну… Чего нам делить песочницу и карусельки? И шоколадные конфетки. — Оставь меня, пожалуйста, Джульетта. Я тебе не верю. — Да ладно, Ника. Если не веришь мне, то хотя бы помощь прими. Считай это, — Джульетта полезла в сумочку, достала оттуда маленький коричневый флакончик с прозрачной жидкостью, который всегда носила с собой, и выставила его перед будущей жертвой, добавив: — компенсацией за унижения. Моя бабка разбирается во всяких там травах и готовит исцеляющие эликсиры. Зака́паешь глаза вот этим и будешь идеально видеть. Причём сразу. И хоть в космос лети. Или тебе нравится, без очков, быть слепой как крот? — Вообще-то нет… — Моя бабуля спасла и вылечила многих, — опять соврала Джульетта. — На неё многие, чтобы ты понимала, молятся, как на икону. — И как этим пользоваться? — задумчиво повертев в руках пузырёк, полюбопытствовала Николь. — И ты всегда с собой носишь всякие травяные капли и лекарства? — Мы же медики, — беспардонно съев салат одногруппницы, выдала Джульетта. — Я запасливая. Всегда надо носить в сумочке шприц, успокоительное и фату, — вновь засмеялась девушка, довольная собственной шуткой. — Тридцать капель в правый глаз и двадцать в левый. Николь выдохнула и, запрокинув голову, капнула нужное количество капель сначала в один глаз, а потом и во второй. — Ну, как? — наблюдая за процессом, спросила Джульетта. Впрочем, ответ она и так знала. А ещё последствия от ядовитой белладонны. — Я ничего не вижу! — в панике воскликнула Николь, у которой отчаянно защипало в глазах. — Я ослепла! Ослепла! — Просто зрачки расширились, — констатировала Джульетта без какого-либо раскаянья в содеянном. — Между прочим, в прошлом, аристократки специально капали в глаза белладонну. Чтобы взгляд был гипнотическим, и они могли соблазнять мужчин. А, вообще, это ж розыгрыш! Горькие слёзы хлынули из глаз Николь. Она вся покраснела и, глотая хлынувшую к уголкам рта солёную влагу, в сердцах закричала: — Чтоб ты сдохла, сука! Тогда ещё Николь не знала, что за этой драматичной сценой наблюдал один симпатичный, невысокий, кудрявый архангел-фокусник, который уже знал, как проучить её обидчицу. А Джульетте вскоре предстояло вспомнить молитвы всем святым.