Золотая клетка

      Воздух над Хасткиффом был наполнен нежным солоноватым бризом с примесью ароматов цветущего жасмина и дорогих духов. Этот небольшой курортный городок, спрятавшийся на побережье, словно драгоценный камень, оброненный где-то недалеко от Калифорнии, жил своей особенной, неторопливой и в то же время лихорадочно пульсирующей жизнью. Здесь, где изумрудные газоны плавно перетекали в золотые пляжи, а бирюзовые воды океана ласкали берег, обитали сливки общества — магнаты, миллиардеры, медийные персоны, искатели острых ощущений, завернутые в шелка роскоши. Небо не было испещрено острыми пиками небоскребов, вместо них город утопал в зелени садов, среди которых живописно располагались величественные особняки и виллы, каждая из которых была произведением искусства с собственным бассейном, теннисным кортом и внушительным парком экзотических автомобилей. Это было место постоянного праздника, но праздник этот был не для всех — вход на вечеринки, гонки и прочие развлечения был строго по списку, по знакомству, по статусу. Хасткифф был воплощением привилегий и закрытости.       Для Габриэль Ливердиль, восемнадцатилетней красавицы с копной темно-каштановых волнистых волос и глазами цвета горького шоколада, с белоснежной гладкой кожей, этот город стал новым этапом — этапом, на который ее поставила не собственная воля, а груз семейного долга. Ее фигура, словно выточенная скульптором, скрывала усталость и внутреннее напряжение после долгого перелета. На ней было простое, но элегантное миди-платье цвета выгоревшего пепла, подчеркивающее хрупкость плеч, и минимум украшений — лишь тонкая цепочка на шее, напоминание о прошлой, более простой жизни. Этот наряд был выбран не для того, чтобы произвести впечатление, а чтобы соответствовать роли — роли скромной, но безупречной невесты, которую предстояло сыграть.       Подготовка к аду составила полгода. Полгода назад она получила от родителей известие, нет.. Скорее не так.. Полгода назад родители стали подготавливать её к жизни у того, кому сами обязаны всем своим путём. А Габриэль... Габриэль просто выгодный вариант, да, отец и мать были в не себя от радости, узнав о предложении магната, а ведь у них могли отобрать деньги, дом, две машины и работу, всё, полученное давным-давно от него же. Не совсем честно, конечно.       Полгода прошло. Теория пройдена, теперь практика. Первое июня, поездка в Хасткифф. Прямо-таки как в лагерь... Хах.       Автомобиль, такой же безупречный, как и всё в Хасткиффе, подъехал к массивным кованым воротам. За ними простиралась длинная извилистая аллея, ведущая к особняку Реджинальда Беггинса. Дом вырос перед ней постепенно — не просто здание, а монументальное сооружение из светлого камня, с колоннами, широкими террасами и окнами, отражающими небо. Это был дом человека, обладавшего не только огромным богатством, но и властью, которой он не стеснялся пользоваться. И теперь эта власть обрушилась на ее семью, принуждая ее к браку со стариком Беггинсом, которому они задолжали целое состояние много лет назад. Узнав о существовании взрослой, удивительно красивой дочери, Реджинальд решил взыскать долг таким извращенным способом.       Дверь автомобиля открыл бесстрастный человек в униформе. Как только Габриэль ступила на гравийную дорожку, к машине тут же подошли двое других, ловко и молча принявших ее немногочисленный багаж. Ни слова приветствия, ни улыбки. Лишь эффективное, механическое выполнение инструкций. Габриэль почувствовала себя посылкой, доставленной по назначению.       Они не тратят время на сантименты, - пронеслось в ее мыслях. Это мир дела и результата. Я здесь – результат сделки.       Ее мозг тут же приступил к работе, сканируя окружение. Высокие потолки в холле, блестящие полы, отделанные мрамором, произведения искусства на стенах — все кричало о богатстве и безупречном вкусе... или, скорее, об отсутствии явного плохого вкуса, компенсируемого ценой. Атмосфера была пронизана тяжелым, статичным спокойствием, нарушаемым лишь тихими шагами прислуги.       Ее встретила пожилая женщина в строгом черном платье — не дворецкий, а скорее главная экономка, негласная хозяйка нежилого пространства дома. Ее лицо не выражало ничего, кроме профессиональной отстраненности.       — Мисс Ливердиль? Прошу за мной. Мистер Беггинс ожидает вас в кабинете, - голос был ровным, лишенным интонаций.       Габриэль кивнула, скрывая внутреннюю дрожь. Она держалась прямо, руки спокойно лежали вдоль тела. Элегантная, спокойная, контролирующая себя — даже если внутри бушевал ураган страха и отвращения.       Она последовала за экономкой по длинным коридорам. Кабинет оказался огромным, с окнами от пола до потолка, выходящими в пышный сад. В центре комнаты стоял массивный стол из тёмного дерева, а за ним — сам Реджинальд Беггинс. Сам кабинет был в тёмных тонах, у стен стеллажи с книгами, либо же чучела животных.       Беггинс был мужчиной внушительных размеров, с седыми, аккуратно подстриженными волосами и острым, цепким взглядом голубых глаз, в которых не было ни капли тепла. Его лицо, ещё не сильно тронутое морщинами, могло бы показаться почтенным, если бы не кривая, самодовольная усмешка, растянувшая его тонкие губы. Уверенность в своей правоте, требовательность, стремление контролировать каждую деталь, непоколебимая вера в свои правила и принципы, всё это - он.       — Ах, Габриэль. Наконец-то, - произнес он хриплым, но властным голосом. Он не встал, лишь кивнул в сторону кресла напротив, — Присаживайтесь. Долгая дорога, полагаю?       Габриэль села, скрестив руки на коленях, она держала лицо, не желая потерять контроль, — здравствуйте, мистер Беггинс. Действительно, дорога была долгой, - её голос был тихим, но четким.       Реджинальд окинул ее взглядом, словно оценивая породистую лошадь. Этот оценивающий взгляд заставил ее сжаться, но она не подала виду.       — Реджинальд, - поправил он, за что Ливердиль укусила внутреннюю сторону щёки, секундно, будто бы разочаровавшись в том, что и этого не предвидела, не свершила всё безупречно, идеально, как хотела.       — Хорошо, что вы здесь, - продолжил он, сразу переходя к делу, как и ожидала Габриэль. Никаких любезностей, — Все формальности улажены. Ваша семья... кхм... вздохнула с облегчением, полагаю. Долг можно считать оплаченным. Теперь вы – моя ответственность. И моя невеста.       Он поставил локти на стол, сплетя пальцы перед собой, — Вот как обстоят дела. Вы будете жить здесь. Дом большой, персонал позаботится обо всем. У вас будет своя комната, никаких... неудобств. Завтра вечером мы устраиваем званый ужин. Собираются люди, которых вам предстоит узнать. Мои... партнеры, друзья, те, кто имеет значение в этом городе. Я представлю вас как свою будущую жену.       Габриэль слушала, и мысли ее метались. Званый ужин уже завтра? Так быстро. Нет времени освоиться, понять правила игры. Меня сразу бросают в пекло. Она чувствовала, как контроль ускользает.       — я понимаю... Реджинальд, – тихо произнесла она, сначала не сообразила как к нему обратиться, за это вновь она чувствовала себя несобранной и несообразительной - а это те качества, которые являлись при ней в самых кошмарных снах, то, что она полностью старалась обходить стороной. Ненавидела.       — Хорошо, что вы понимаете, - его усмешка стала шире, — Послушайте, Габриэль. Этот брак... это не прогулка по парку. У меня есть определенные ожидания. От вас требуется... безупречность. На публике. В обществе. Вы должны выглядеть и вести себя так, как подобает миссис Беггинс. Никаких скандалов, никаких глупостей. Вы умная девушка, это видно. Используйте свой ум, чтобы соответствовать.       Он сделал паузу, и Габриэль почувствовала, что он собирается сказать что-то ещё, что-то личное, но не о ней. Точно не о ней.       — В доме живет и мой сын, - небрежно бросил он, — Он... своеобразный. Занимается своими делами. Спорт там... вот это вот всё. Амбициозен. Активно занимается благотворительностью. Строит свою карьеру, не хочет идти по моим стопам. Пример, гордость семьи и всё-таки.. - он хмыкнул, но не договорил, оставив фразу висеть в воздухе. Это была лишь краткая, поверхностная характеристика, взгляд со стороны, который, как понял Беггинс, не отражал всей картины. Для него сын был скорее переменной, с которой приходилось мириться, чем полноценным членом семьи.       Упоминание о сыне стало неожиданностью. Габриэль не знала, что у Реджинальда есть взрослый ребёнок. Сын... Значит, он тоже будет на ужине. И тоже будет оценивать.       — В любом случае, - Реджинальд отмахнулся от темы сына, как от чего-то неважного, — Вам не о чем беспокоиться. Просто будьте собой... в пределах разумного, конечно. Адаптируйтесь. Я сам покажу вам вашу комнату, - Он наконец поднялся из-за стола.       Следуя за ним, или, скорее, за его спиной, Габриэль шла по бесконечным коридорам, поднималась по длинной лестнице. Каждый шаг эхом отдавался в наступающей тишине огромного дома. Ее мысли бурлили. Безупречность. Адаптироваться. Быть собой в пределах разумного. Что это вообще значит? Его правила будут единственными разумными правилами. Она винила себя. Если бы я была умнее, если бы я что-то придумала раньше, наша семья не оказалась бы в таком положении. Это я виновата в том, что приходится идти на это. Этот цикл самообвинений был для нее привычным, но сейчас он давил невыносимой тяжестью.       Они добрались до третьего этажа. Было удивительно тихо.       — Ваша комната здесь, - сказал Реджинальд, останавливаясь у одной из дверей. Она была чуть в стороне от других, — Это... самое уединенное крыло. К тому же, на этом этаже живет и мой сын. У него свои апартаменты дальше по коридору. Так что вы будете... соседями. Удобно, если возникнут вопросы. Хотя, по большей части он занят своими делами, - Он открыл дверь, — Вот.       Габриэль вошла в комнату, и у нее перехватило дыхание. Это была не просто комната, а настоящие апартаменты. Просторная спальня, отдельная гостиная зона, гардеробная, ванная комната, больше ее прежней спальни целиком. Все было выдержано в светлых тонах — жемчужном, кремовом, бледно-золотистом. Мебель была явно дорогой, но не кричащей, а скорее изысканной. Текстиль — мягкий бархат, тонкий шелк. Из огромного окна в пол открывался вид, от которого буквально захватывало дух.       Перед ее глазами простирался весь Хасткифф. Отсюда было видно, как золотой берег сливается с бескрайней синевой океана, как утопают в зелени садов крыши вилл, как вдалеке мерцают огни центра города. Чистый, прозрачный воздух здесь ощущался физически. Это была красота, от которой сжималось сердце, — красота свободы, которой у нее не было.       — Ванная комната там, - указал мужчина на дверь, — Гардеробная здесь. Персонал разложит вещи. Если вам что-то понадобится, просто позвоните экономке по телефону, который вы найдёте на тумбочке. Завтра в семь вечера ужин в главной столовой. Будьте готовы.       Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа, оставив ее одну в этом золотом коконе.       Габриэль подошла к окну. Прикосновение прохладного стекла к кончикам пальцев немного успокаивало. Сверху мир Хасткиффа казался идеальным, игрушечным. Внизу — люди, машины, жизнь, которая шла своим чередом, не подозревая о драме, разворачивающейся внутри этих стен.       Моя комната... и его сына, - мысль, оставленная напоследок Реджинальдом, вернулась. Третий этаж. Соседи. Это казалось странным. Почему именно этот этаж? Почему именно рядом с ним? С сыном человека, на котором ей предстоит жениться. Тот, кого отец описал так уклончиво. Гордость семьи, преуспевающий во всём... Пф.       Она провела рукой по мягкому покрывалу на огромной кровати. Все здесь было чужим. Роскошным, но чужим. Это место должно было стать ее домом, ее тюрьмой.       Мысли текли нескончаемым потоком. Завтрашний ужин. Люди, которых она не знает. Роль, которую нужно сыграть. Улыбаться, отвечать на вопросы, казаться счастливой невестой. Я должна быть идеальной. Нельзя подвести родителей. Нужно, чтобы это сработало. Любая ошибка — и всё пропало. Страх потерять контроль усиливался с каждой минутой в этом незнакомом месте. Она прокручивала в голове возможные сценарии, вопросы, которые ей могут задать, и то, как лучше представить ситуацию. Если я скажу слишком много, если скажу слишком мало...       Её взгляд снова упал на вид из окна. Океан медленно менял цвет по мере того, как солнце клонилось к горизонту.       Габриэль по-настоящему ценила красоту, нет, не человеческую, в этом она не столь критикующая. Скорее, в красоте природы. Томный взгляд её упал на багаж, ещё неразобранный. Она бесшумно соскользнула с кровати, тихонько подходя к чемодану, в скором времени оттуда она достала маленький, но тяжёлый фотоаппарат.       Ах, да.. Фотоаппарат. Габриэль обожает запечатлять красоту природы, да вообще всё, что покажется ей красивым, она искусно делает своё дело, и, в голове девчушки пробегала мысль о том, что, возможно, ей предстоит стать фотографом, но семья распорядилась иначе, твердя дочери о том, что у неё будет шикарная жизнь, даже без работы... Без любимого дела, без.. любимого.       Красавица вышла на балкон, чуть помедлив, прислушиваясь, она душевно успокоилась, не обнаружив никого, кто мог бы создать в дальнейшем проблемы или недопонимания. Балкон был совершенен, с белыми перилами из мрамора, ближе к углу располагался круглый стеклянный столик, на котором безмятежно покоилась ваза, ваза с лавандой.       Она остановилась. Затем худая туша приблизилась к столику. Лаванда. С этим растением связано многое... Оттого оно и является её любимым, после нарциссов, конечно.       Так. Опять же, забылась. Повернувшись к безмятежному закату, к красоте вечернего неба, она сделала несколько снимков, параллельно улыбаясь, улыбаясь спустя этот длительный непростой период, ямочки образовались на почти отсутствующих щеках, так... мило.       Вернувшись в комнату она отложила фотоаппарат на прикроватную тумбочку, считая что свой сердечный долг она выполнила. Что ж, вероятно, далее по расписанию длительный здоровый сон, чем раньше ляжешь, тем раньше встанешь, а рано вставать для Габриель это уже ощущать контроль. А контроль и расписание, это важно. Пока что важно.       Поход в ванную комнату, далее чтение одного из творений Стивена Кинга, медитация, и... сон.       Сон обратился тут же, чистый морской воздух так воздействовал на девчушку, убаюкивая, успокаивая. Но и во сне она по-настоящему не могла избавиться от навязчивых мыслей...

***

      Утро Габриэль началось непривычно рано, как и всегда. Тишина огромного дома давила. Она тихонько спустилась вниз, минуя спящих слуг, и вышла к бассейну. Утренняя прохлада приятно обволакивала. Огромный бассейн отражал бледное предрассветное небо. Рядом стоял удобный гамак, на котором Габриэль и расположилась, закрыв глаза, пытаясь привести в порядок мысли, хаотично роящиеся в голове. Ей это бы не помешало.       Легкие шаги по мощеной дорожке вырвали ее из размышлений. Габриэль распахнула глаза. Она увидела девушку ростом 167 см, унаследовавшую от солнца смуглый оттенок кожи. Её фигура отличается изяществом: длинные ноги и небольшая грудь. Взгляд притягивают светло-коричневые глаза с нависшим веком, в которых читается одновременно и юношеский задор, и мудрость, не свойственная её возрасту. Её темные, пышные и невероятно густые кудрявые волосы – настоящая гордость. Сегодня они собраны в два озорных высоких пучка по бокам головы, а остальные локоны кокетливо обрамляют лицо и плечи, создавая впечатление игривой небрежности.На ней короткий ярко-желтый топ с воротником и глубоким V-образным вырезом, завязанным узлом на животе. Топ без рукавов, открывающий загорелые плечи. Образ дополняет короткая оранжевая юбка с тремя ярусами оборок, начинающаяся с гладкого пояса, подчеркивающего талию. Завершают ансамбль коричневые сандалии на толстом каблуке. Открытый носок и переплетение кожаных ремешков на подъеме стопы придают обуви утонченность, а ремешок, идущий от основания носка к лодыжке и застегивающийся вокруг лодыжки на золотистую пряжку, добавляет образу элегантности. Широкий и блочный каблук, а также толстая плоская подошва обеспечивают комфорт и устойчивость.       — доброе утро! - воскликнула девушка с энергичной улыбкой, словно солнечный луч врывался в тихий уголок, – Не спится? Я Джемма. Джемма Сандерсон. Отец привез меня на этот чудный ужин сегодня. Вы, должно быть..       — Габриэль, - тихо ответила девушка, перебивая ту, и, поднимаясь с гамака, протянув руку. Ее движения были плавными и грациозными.       — Габриэль! Какое красивое имя! - Джемма пожала ее руку с чуть излишним энтузиазмом. – Я слышала… ну, конечно, в нашем кругу слухи распространяются быстрее ветра. Вы здесь недавно, верно? В Хасткиффе.       — Да, - подтвердила Габриэль, чувствуя, как взгляд Джеммы скользит по ее лицу, — проездом.       — О, вам понравится! Здесь просто невероятно! Столько всего происходит! - Джемма присела на край гамака, жестикулируя.        – Вечеринки, гонки, закрытые тусовки… Если знаешь правильных людей, конечно, - она улыбнулась, явно намекая на себя, — я обычно сюда приезжаю на каникулы или вот на такие мероприятия. Всегда весело. Никогда не бывает скучно.       Габриэль мягко улыбнулась, предпочитая слушать, а не говорить. Джемма была воплощением этого поверхностного, блестящего мира – энергичная, общительная, сосредоточенная на развлечениях и социальном взаимодействии. Это читалось в каждом ее движении, в каждом слове. Быстрая, знающая, всегда в центре событий.       Ей нравилось анализировать людей, быть может даже хорошо что здесь, в этом далёком, хоть и невероятно красивом процветающем городе поблизости есть... люди её возраста. Ливердиль любит отмечать что-то о своих подопечных, запоминать и понимать каждое их действие. А Джемма... Новый экземпляр. Яркий и жизнерадостный.       — Сегодняшний ужин, говорят, будет грандиозным, - продолжила Джемма. – Беггинсы всегда устраивают все с размахом. Будет весь цвет Хасткиффа. Скучать не придется.       Она наклонилась вперед, понизив голос, хотя вокруг никого не было.       — Только вот, честно говоря, официальные мероприятия – это так себе. Настоящее веселье начинается потом. На афтепати.       Габриэль заинтересованно подняла бровь. Первоначальные рассказы собеседницы о Хасткиффе совсем не сходились с теми, о которых кареглазая слышала от родителей, от знакомых, знающих людях, и вообще, при первом взгляде... Равзе здесь на каждом шагу раздор и безбашенные развлечения?...       — Ну, конечно! - заговорщицки подмигнула Джемма. – Никто же не расходится сразу после ужина у старика Беггинса. Все перемещаются. Есть пара мест, где всегда горячо. Музыка, танцы, напитки, ну, ты понимаешь... - она чуть засмеялась, адаптированно подталкивая Габриэль локтем, совсем незначительно.       — Если хочешь узнать, куда двинется основная тусовка, просто держись поближе ко мне или к… ну, к тем, кто в курсе.       Джемма щебетала о своих знакомых, о самых интересных местах в Хасткиффе, о дресс-коде на вечеринках, о том, какие коктейли сейчас в моде. Она была как путеводитель по светской жизни, но ее слова скользили по поверхности, не затрагивая сути вещей, не касаясь напряженной атмосферы, которую чувствовала Габриэль. И она, очевидно, была того же возраста что и Габриэль. Видно как расходится параллели, мг?       Внезапно, Джемма достала телефон, её губы тут же искривились, словно ей прислали сообщение с каким-то оскорбительным и самым отвратительным содержанием, — Оу, извините, мне нужно ответить! - она быстро поднялась,        – рада была познакомиться, Габриэль! Ещё увидимся сегодня вечером.       Не дожидаясь ответа, она отошла чуть в сторону, уткнувшись в экран. Габриэль снова присела на гамак, наслаждаясь тишиной, нарушаемой лишь звонким голосом Джеммы, что-то второпях говорившей в телефон. Габриэль закрыла глаза, пытаясь вновь обрести внутреннее спокойствие. Возможно, она слишком быстро погрузилась в свои мысли, возможно, Джемма действительно специально отлучилась, но когда Габриэль снова открыла глаза, Джеммы рядом не было. А перед ней, словно выросший из утреннего тумана, стоял высокий мужчина.       Он был одет в светлые брюки и темно-синюю рубашку с закатанными рукавами. Брюнет с проницательными темно-серыми глазами, внимательно и вежливо смотрящими на нее. В его облике не было показной роскоши, но чувствовалась внутренняя сила и уверенность. Он держал в руках небольшой стеклянный графинчик и два бокала.       — Доброе утро, - его голос был глубоким, спокойным, с легким бархатным оттенком, который мгновенно привлек внимание. Он не был громок, как у Джеммы, но звучал весомо. – Думаю, утро у бассейна - идеальное время для… чего-то согревающего. - Он слегка улыбнулся, предлагая графин.       – Виски. Односолодовый. Привез из последней поездки.       Габриэль удивленно посмотрела на него, затем на графин. Виски утром? В доме ее будущего мужа? Это казалось невероятным и в то же время... притягательным в своей дерзости. В свои восемнадцать лет девушка пила виски лишь однажды, и то, это закончилось немного... не так как ожидалось. Она не умеет толком пить, но умело делает вид.       — ...не знаю… - начала она.       — я настаиваю, - мягко, но требовательно сказал мужчина, уже разливая янтарную жидкость по бокалам. – Иногда, чтобы расслабить ум, нужно немного нарушить правила. Особенно в таком месте, где кажется, что правил нет совсем, но на самом деле они повсюду, просто хорошо замаскированы.       Он протянул ей бокал. Габриэль взяла его, чувствуя прохладу стекла. Её карие щенячьи глаза следили за каждым его движением. Не подсыпал ли он чего в напиток? Да ладно, хотя бы сейчас ей надо расслабиться, его комания кажется... увлекательной.       — Леонардо, - представился он, почти незаметно кивнув, решившись заполнить пустую мимолётную тишину, – Можно просто Лео».       — Габриэль, - ответила она, делая небольшой глоток. Виски обжег, а затем разлился теплом по груди. Это было неожиданно приятно.       Лео присел рядом на край гамака, поставив свой бокал на столик. Его взгляд был оценивающим, но не наглым, скорее – изучающим. Хоть он и не смотрел на остальное, что ниже шеи и плеч, она каким-то образом чувствовала что он смотрит именно туда, это невозможно, вероятно она попросту бредит, из-за виски.       — Вы чувствуете это? - спросил он тихо.       — О чём вы?       — Это место. Хасткифф. Есть прекрасная обложка, правда? Солнце, океан, деньги, улыбки. Но если приглядеться, то под ней… много темных пятен. Интриги. Секреты.       Габриэль кивнула. Она чувствовала это с момента, как переступила порог этого мира. Ее собственная ситуация была ярким тому подтверждением.       — Вы выглядите… не совсем на своем месте, - продолжил Лео, и Габриэль не почувствовала в его словах ни осуждения, ни жалости, лишь простую констатацию факта.       – В хорошем смысле, я имею ввиду. Здесь большинство людей - прекрасные фасады без наполнения. А у вас… есть глубина. Мне это нравится.       Они заговорили. Разговор с Лео был совершенно другим, не таким как с Джеммой. Он не был наполнен светской болтовней, он касался сути вещей. Он спрашивал о ее мыслях, о ее впечатлениях, и слушал ее ответы с искренним интересом. Габриэль, обычно такая закрытая, чувствовала, как под его спокойным и проницательным взглядом с нее слетает часть брони. Он говорил умные вещи, видел мир не просто в черных и белых тонах, а в сложных оттенках серого. Его логика была безупречна, его знание людей и ситуации – поразительным. Он был бесподобен – стратег с тягой к острым ощущениям, лидер, который не боялся рисковать, но делал это просчитанно. Она не боялась говорить, да, не молчать прокручивая возможности того, как ей следует ответить, словно встретила такого же, только более сосредоточенного и действующего, и... в мужском роде.       — Вы ведь знаете, почему вы здесь, Габриэль? - спросил он внезапно, его тон стал чуть более серьезным.       Габриэль замерла, ее рука с бокалом остановилась на полпути к холодным розовато-красным губам, ей хотелось не думать, теперь ситуацию тут контролирует он, а не она, как бы не было раньше, — предполагаю.       — Реджинальд Беггинс, - Лео произнес это имя с едва заметной усмешкой. – Мой дражайший дядюшка. Он… коллекционер. В свое время он коллекционировал долги, а теперь, видимо, решил начать коллекционировать… другие вещи.        Его взгляд задержался на Габриэль. И только сейчас она осознала насколько у него аристократичный взгляд, такой.. пробирающий до жути, невероятный.       — И вы… его племянник?       — точно, - монотонно согласился Лео. – Мы… разные ветви одного дерева. И, как и у любого большого дерева, у нас есть свои… внутренние конфликты.       Лео сделал глоток виски, глядя куда-то вдаль, на океан, обдумывая свои следующие неимоверно важные словечки.       — Знаете, Реджинальд очень гордится своим сыном, - произнес он, словно невзначай, и Габриэль наконец почувствовала, что разговор ведет к чему-то важному, это же не может быть неспроста? – Тем самым, которого вы сегодня увидите впервые, верно? Кейн. Кейн Террон.             Это было имя. Имя человека, который должен был стать ее пасынком.       — Кейн, - повторила Габриэль, пробуя имя на вкус, она произнесла это столь мягко и мелодично, словно с этим именем её сердце прожило целое столетие. Лео повернулся к ней, реагируя на её произношение.       — Да. Кейн. Публично он – золото. Пример для подражания. Спортивная звезда, будущий руководитель, занимается благотворительностью, все такое. Гордость семьи Беггинсов – он взял фамилию матери, вы знаете? Она умерла несколько лет назад. Реджинальд, конечно, любит пустить пыль в глаза, говоря, как Кейн стремится к независимости и строит свой бизнес, не желая сидеть на шее отца. - Лео снова усмехнулся, обнажая маленькие отточенные до белоснежного блеска клычки.       — Часть правды в этом есть. Кейн действительно не хочет перенимать дела отца. Но совсем по другим причинам.       Вдруг в его глазах появился острый, понимающий огонек, будто следующее, что он скажет, окажется совсем из ряда вон, — Кейн… он больше похож на Реджинальда, чем хочет признавать. Только его игры опаснее. Он преуспевает в том, что не терпит дневного света. Драки. Подпольные гонки. Вечеринки, которые не попадают в хронику светской жизни. Он живет на скорости, на адреналине. И он… не привык проигрывать. Ни в чем.       Лео говорил о Кейне без видимой злобы, скорее – с некоторой отстраненностью, словно описывал интересный, но опасный вид животного. Но Габриэль чувствовала под этим спокойствием нечто большее – скрытую конкуренцию, застарелую вражду.       Кейн Террон? Гордость семьи? Сколько ещё у него личностей и сторон?       — Слышал, он никогда никого из девушек всерьез не воспринимал, - Лео снова сделал глоток, его руки безмятежно расположились за спиной, обеспечивая себе же опору сзади, – менял их чаще, чем машины. Говорил, что никогда не ревновал и не заботился. Интересно, как изменится его мнение теперь...       Последнюю фразу Леонардо сказал неуловимо, почти про себя, так, чтобы Габриэль не услышала. Он не хотел чтобы она слышала. Его диалог с ней это преждевременное выполнение плана. Не совпадение.       Габриэль почувствовала легкий укол тревоги. Слова Лео рисовали образ человека, который был полной противоположностью тихого, контролируемого мира, к которому она привыкла стремиться. Человек, который жил по своим правилам, или вовсе без них. И теперь этот человек должен был войти в ее жизнь.       — и он опасен прям до невозможности, м? - тихо спросила она, подавив мягкую усмешку, желающую выйти наружу. Она прямо и неуклончиво смотрит на него, а он на нее. Его рассказы о Кейне создавали книжный образ очень экстравагантного юноши. Он так.. подробно и красочно рассказывал о нём, что любой бы счёл это не за простое и быстрое описание, для введения в курс дела. Габриель понимала, осознавала что что-то тут не чисто, Леонардо почти раскрыл свои карты, но, вовремя одумался.       Лео задумчиво склонил голову, улавливая её шуточный проблеск. Без проблем, тогда следует отшутиться, его мышление несравнимо, – Для кого как. Для Реджинальда – да, потенциально. Для тех, кто стоит у него на пути – безусловно. Для девушек, которые верят в его обаяние… возможно. Он импульсивен. Непредсказуем. В отличие от самого меня, - добавил тот с легкой самоиронией.       – Я предпочитаю играть по правилам. Или менять их так, чтобы это было выгодно мне. Двигаться по выработанной траектории.       Габриэль посмотрела на него. Лео был искусен. Он рассказал ей о Кейне не просто так. Он строил свою игру. Но в то же время, он дал ей информацию, которую никто другой не собирался ей давать. Он признал ее интеллект, ее способность видеть больше, чем видимая картинка. И это было приятно. Между ними определенно возникла некая… связь. Общее понимание сложности этого мира.       — Сегодняшний ужин будет… интересным, - сказал Лео, вставая, он инстинктивно отряхнул одежду, казалось бы, от ничего.       – Вы увидите весь этот цирк Беггинсов в действии. И Кейна. Он, кстати, тоже весьма… эффектен. Многие считают его просто воплощением красоты. - Он взглянул на Габриэль, словно сравнивая. Он зациклен на Кейне, это уже понятно, но почему?       — впрочем, у каждого свои стандарты.       Габриэль почувствовала, как он оценивает ее, и ответила ему прямым взглядом. Она тоже не новичок в таких играх.        — У меня есть предложение, - Лео подошел ближе. – После ужина… будет, как Джемма правильно заметила, продолжение. Настоящая вечеринка. Я знаю, где. И думаю, вам стоит это увидеть. Взглянуть на Хасткифф, не глазами Реджинальда Беггинса.       Прежде чем как-то среагировать на его слова, она реагировала на вступление. Глаза её чуть расширились, диалог с Джеммой он слышал, помимо этого он знает что она - та самая невеста, и, он умело этим пользуется. И вот потом: Габриэль колебалась. Это было бы нарушением всех планов. Это было бы рискованно.       — Реджинальд… – начала она, делая вид, что беспокоится, нет, её любопытство задето, нужно лишь отыграть роль.       — Не волнуйтесь, - перебил Лео, и в его глазах мелькнул расчетливый блеск. – Я все устрою. Скажу, что вам стало плохо, что нужно уединиться... или придумаю что-то более убедительное. Реджинальд мне доверяет. В некоторой степени. Или, по крайней мере, делает вид. Я приеду за вами. Скажите только, что согласны.       Его предложение было наглым. И чертовски привлекательным. Это был шанс вырваться из золотой клетки, хотя бы на несколько часов. Увидеть другую сторону этого мира. И… узнать больше. О Кейне. О Лео. О себе в этой новой реальности.       И это свершится, в скором времени. В очень скором времени.

***

       После напряженного утра, наполненного попытками освоиться в огромном особняке и сохранить внешнее спокойствие под пристальным взглядом прислуги и невидимым присутствием Реджинальда, ей отчаянно хотелось принять душ и собраться с мыслями. Но ее личная ванная, как назло, оказалась занята. Уборщицы с усердием, граничащим с абсурдом, наводили там стерильную чистоту, словно готовясь не к обычному дню, а к визиту королевы в белом халате. Габриэль, внутренне кипя от досады, но внешне сохраняя невозмутимость, решила поискать альтернативу.       Блуждая по коридору третьего этажа, она наткнулась на приоткрытую дверь одной из комнат, которая выглядела обжитой, но временно пустой. Мельком заметив роскошь и некоторый юношеский беспорядок, контрастирующий с чопорностью остального дома, она быстро скользнула внутрь. Комната явно принадлежала молодому мужчине — дорогие спортивные трофеи, небрежно брошенный фирменный спортивный костюм, вид на океан из огромного окна. Должно быть, это комната Кейна Террона. Того самого, о котором невнятно упомянул Реджинальд и красочно описал Лео сегодня утром как опасного, но преуспевающего во всем. Не время для раздумий, ей просто нужна ванная.       Его ванная комната оказалась еще более впечатляющей — огромная, выложенная мрамором, с видом на пальмы и океан. Быстро закрыв дверь на щеколду, Габриэль со вздохом облегчения сняла одежду и нырнула под струи горячей воды, по юному, девственному телу стекала тёплая приятная вода, она приподнимала голову, нежно касаясь руками своего тела, нанося на него гель для душа с ванилью, который ухватила из ванной, пока одна из прислуг отвернулась. Она позволяла напряжению уйти, задержалась дольше, чем планировала. Наконец, завернувшись в мягкое пушистое полотенце, она вышла из ванной, чувствуя себя чуть более собранной, но все еще уязвимой.

      И именно в тот момент она увидела его.

      Он стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив руки на груди, с лёгкой ухмылкой на губах. Кейн Террон. Выше, чем казалось, с русыми волосами, мокрыми, как будто он только что был в бассейне, и глубокими, как штормовое море, тёмно-синими глазами, которые с интересом скользили по ней. Его ухмылка была самоуверенной, ожидающей чего-то привычного. Должно быть, он вошел в комнату и, увидев свет в ванной, подумал, что там одна из его «знакомых девиц», готовая на все.       Но это была не просто «девица». Это была Габриэль. Красотка, стоящая в полотенце в его ванной, знающая его имя, в то время как он явно понятия не имел, кто она такая.       Его взгляд задержался. Ухмылка Кейна дрогнула, сменившись мгновенным, неприкрытым восхищением. В этот самый миг, от внезапного шока, напряжения или просто неловкого движения, полотенце соскользнуло. Его густые брови легонько сдвинулись.       Взгляд Кейна тут же переместился вниз и застыл, сканируя открывшийся перед ним откровенный вид. Его глаза легонько потемнели, ухмылка полностью исчезла, сменившись смесью потрясения. Он толком ничего не успел разглядеть, недостаточно времени. Как бы не хотелось...       Габриэль не дала ему шанса. Паника, уязвимость и глубоко укоренившийся инстинкт самосохранения вспыхнули одновременно. Все ее тщательно выстраиваемое спокойствие рухнуло в одно мгновение. Детские тренировки по самообороне, забытые на долгие годы, всплыли в памяти. Она действовала инстинктивно.       С невероятной скоростью и грацией, которых трудно было ожидать от такой хрупкой на вид женщины, Габриэль резко подняла ногу. Идеально выполненный удар, низкий и точный, пришелся Кейну прямо в нос.       Кейн шикнул от неожиданности и боли, отшатнувшись от косяка и схватившись за лицо. Возможно, он и мог выдержать удар в драке, но удар ногой в нос от обнажённой красавицы в его ванной был совершенно новым опытом. Такое его поразило.       Габриэль, мгновенно осознав, что натворила - ударила сына человека, за которого собиралась выйти замуж, в его же доме! — испытала приступ абсолютной паники. Забыв обо всем, кроме необходимости исчезнуть, она развернулась и голышом бросилась из комнаты, ее сердце колотилось как бешеное. Кейн не видел ее бегства; он все еще стоял, согнувшись, пытаясь прийти в себя.       Через несколько мгновений, когда первая волна паники схлынула, Габриэль, уже в халате, с ватой и салфетками в руках, неуверенно вернулась в комнату Кейна. Он все еще стоял там, зажимая нос. На его лице читалась не только боль, но и что-то вроде... непонятного.       Габриэль подошла, осторожно сжимая салфетки и ватки в руках, она бы не хотела предстать перед такими людьми, явно сыграющими важную роль в дальнейшей жизни её - вот так, бесцеремонно голышом, так ещё и так... дико, уж точно невоспитанно, сама бы Габриель увидев это от какой-либо другой девушки, наверное, не оценила бы, но всё-таки.. Это рефлекс.        — я... я так сожалею! Я не хотела... Я просто испугалась... - голос ее дрожал. Она протянула ему вату. Нужно держать лицо, осанку.       Кейн взял ее, но не сразу поднес к носу. Вместо этого он выпрямился, и Габриэль заметила, что его глаза сияют дьявольским блеском. Он не выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание, как она опасалась. Напротив, в нем чувствовалась какая-то опасная энергия.       — испугалась? - голос Кейна был чуть хрипловатым, но в нем не было и намека на ту боль, которую он только что демонстрировал. Он говорил медленно, оценивающе, — Испугалась. В моей ванной. Испугалась меня настолько, что сломала мне нос? Или это такое приветствие?       Габриэль почувствовала, как краска заливает ее лицо. Он издевался над ней! Она подошла ближе, намереваясь помочь ему обработать ушиб, но его взгляд, горячий и прямой, заставил ее остановиться. Мало ли что, Лео же говорил, он опасный!       — ...не надо тут притворяться, - пробормотала она, сдвинув тонкие бровки, пытаясь выглядеть строгой, но такое в ее состоянии было непросто, — похоже, у вас ушиб. Давайте я помогу.       Кейн сделал вид, что внимательно рассматривает вату в своей руке, затем поднял взгляд на неё. Улыбка вернулась на его губы, но теперь она была совсем другой - не самоуверенной, а более искренней, хищной и совершенно очарованной.       — не надо помогать, - сказал он тихо, отбрасывая вату в сторону. Схватив ее за запястье, он притянул ее чуть ближе. Его палец скользнул по ее щеке, — я уже получил лучшее лечение, какое только мог пожелать.       Его прикосновение обожгло. Габриэль замерла, ее мозг лихорадочно работал, пытаясь понять, что происходит. Он не собирался ее выгонять, ругать? Он флиртовал? После того, как она его ударила?       — Вы... Вы ведете себя... - начала она, пытаясь вырваться, но хватка его была крепкой. Габриэль старалась думать головой, каковы его намерения?       — как мужчина? - закончил он за нее, его глаза смеялись, но тон был серьезным, — Возможно. Я не привык, чтобы женщины врывались в мою жизнь... и в мою ванную... с таким... взрывным характером.        Он провел большим пальцем по ее скуле, его глаза сами по себе выглядели какими-то более мягкими, внимательными что-ли... — мне нравится.       Габриэль почувствовала себя пойманной. Его слова, его взгляд, вся его внезапная интенсивность сбивали ее с толку. Она приехала сюда с четким планом, с целью, держа все под контролем. А этот мужчина, сын ее будущего мужа, за считанные минуты умудрился выбить ее из колеи полностью, увидеть ее в самом уязвимом состоянии и, вместо ожидаемой злости или отвращения, отреагировать с таким... пылом.       В ней поднялась волна возмущения - на него, на ситуацию, на себя за то, что позволила этому случиться. Как он смеет так себя вести? И не взрывной у неё характер... Чушь.       — вы просто... - она остановилась, ища нужное слово, способное передать ее гнев, глазки забегали в разные стороны, но только не к нему, ни в коем случае.       — просто что? - Кейн наклонился ближе. Его горячее дыхание коснулось ее мягкой кожи, — Заинтересован? Не отрицаю.       В его глазах вспыхнул огонек, который заставил Габриэль понять, что он не играет в мальчишеские игры. Он был мужчиной. Опасным. Горячим. И он был очень заинтересован.       Его поведение было настолько наглым, настолько уверенным в себе, что это окончательно выбило ее из равновесия. Это было неправильно, все это было неправильно. Она должна была быть собранной, недоступной.       — просто хам, - выдохнула Габриэль, внезапно найдя в себе силы высвободиться из его хватки. Она сделала шаг назад, поправляя чуть помятый белый халат.       Кейн откинул голову назад и рассмеялся. Негромко, низко, с удовольствием. Словно ее гнев был лучшей реакцией, которую он мог представить. Словно именно это «хам» прозвучало для него как комплимент. В его глазах, смотревших на нее, было столько неприкрытого восхищения, что Габриэль почувствовала себя голой, несмотря на халат. Это чувство она сегодня уже освоила, конечно.       — Ох, какая дама, - пробормотал он, все еще улыбаясь, и провел рукой по своему уже опухающему носу. Этот маленький жест, сочетание его травмы и его реакции на нее, был странным. Вероятно, ему не столь больно, он просто преувеличивает.       Габриэль поняла, что ей нужно срочно уйти, пока она не сделала или не сказала что-то еще более катастрофическое. Держась прямо, стараясь вернуть себе хоть каплю достоинства, она молча развернулась и вышла из комнаты, оставив Кейна одного с его сломанным носом и новой, внезапной заинтересованностью.       Он смотрел ей вслед, его улыбка не сходила с лица. Он понятия не имел, что эта женщина, только что ударившая его ногой, это невеста его отца. Но он знал одно: она была абсолютно, безусловно, невероятной. И он без нее теперь никак. Только пока что, он этого не осознал.       

***

             Любезно выделенная ей комната теперь была полностью свободной, без наличия уборщиц и прислуг.       Она бегло зашла, закрывая за собой дверь, её движения были осторожными, очевидно ей не хотелось ещё чего учудить, сломать, повредить. Это обошлось бы дорого.       Зашагала в освобождённые ванную, безупречная чистота, не единой пылинки, хотя, ванная итак казалось уж слишком чистой вчерашним днём и сегодняшним утром, что им не угодило?       Моментально темноволосая впала руками к белой раковине из мрамора, её глаза встретились со своими же, только в отражении. Из головы не выходил этот до жути раздражающий Кейн, что им движет? Почему повел себя так? Неужели рассказы Лео оказались столь правдивыми, как бы ей не хотелось с этим соглашаться? Выходит дело, она его «очередная», что тот всерьёз не ставит?       — вот ещё, - вырвалось у неё с отчётливым фырканьем, безутешные размышления в её голове и повод этих размышлений, требовал громкого ответа, — вздумал мой план рушить? Ну, я ему устрою.       Руки сжимали края раковины, она смотрела на саму себя, выражая гневную эмоцию, словно пробовала себя в каком-то фильме, это выглядело немного нелепо. Она не позволит кому-либо подпортить её безупречную стратегию, ей нужно чётко следовать плану, чтобы не подвести родителей и выглядеть достойной со всей это массовкой Хасткиффа, только вот... Это едва получалось. Мысли о Кейне с каждым разом менялись, с раздражённых на мечтательных. Так, хватит.       Габриэль безнадёжно вздохнула, зарывшись руками в шикарные шелковые волосы, которые сегодня точно будут одним из главных украшений вечера, после её личика, конечно. Да, главное всё сделать совершенно, остальное неважно, дальше уже время покажет.       Собственно говоря оставшееся время шатенка провела в ванной комнате, наводя марафет, точнее выполняя полное совершенствование и без того совершенной себя.       Волосы разделены глубоким боковым пробором, создавая чувственный и элегантный силуэт. У корней добавлен легкий объем, подчеркивающий густоту волос и приподнимающий их от лица. Каждая волна тщательно подчеркнута текстурирующим спреем, чтобы создать эффект «пляжной» небрежности, но при этом с четко очерченными локонами. С противоположной от пробора стороны от виска начинается тонкая, но аккуратная французская коса, которая плавно огибает лоб и переходит в височную зону с другой стороны. Коса не затянута туго, а скорее свободно «парит» над волосами, создавая ощущение нимфы или лесной феи. В косу искусно вплетены тонкие золотистые нити, которые едва заметно мерцают при движении головы, словно солнечные зайчики, запутавшиеся в волосах. В некоторых местах вплетены крошечные жемчужины, создающие эффект росы на темных листьях. Оставшиеся волны свободно ниспадают на плечи и спину. Несколько прядей у лица слегка подкручены и зафиксированы лаком, чтобы подчеркнуть выразительность глаз. Завершающий штрих: на затылке, в месте соединения косы-короны, закреплена изящная заколка в виде бронзовой веточки с маленькими кристаллами, имитирующими капли воды. Она служит не только функциональной деталью, но и придает прическе завершенный и роскошный вид.       Её неотразимую фигуру украшало длинное платье, ниспадающее волнами переливающегося шелка цвета ночного неба, усыпанного звездами. Ткань настолько тонкая, что кажется сотканной из самого воздуха, и при каждом движении девушки она струится, словно живая. Глубокий V-образный вырез декольте обрамлен тончайшим кружевом, вручную расшитым крошечными кристаллами Swarovski, которые мерцают в полумраке, словно далекие созвездия. От талии, подчеркнутой широким поясом из матовой кожи цвета горького шоколада, платье расходится пышной юбкой, состоящей из нескольких слоев шелка разной плотности. Нижний слой — плотный, цвета темной ночи, а верхние — полупрозрачные, с едва заметным градиентом от темно-синего к лавандовому, создают эффект глубины и невесомости.       На плечах девушки красуются тонкие бретели, украшенные каскадом жемчужин разного размера и формы. Жемчужины нежно переливаются перламутром в тон кожи красавицы, придавая образу еще больше нежности и изысканности. В ушах — длинные серьги из белого золота с крупными сапфирами, повторяющими цвет платья и добавляющими образу королевского величия.       Особого внимания заслуживает шлейф платья. Он словно продолжение звёздного неба, раскинувшееся по полу. На шлейфе вышиты серебряные нити, образующие замысловатые узоры, напоминающие карты звёздного неба и древние созвездия. Вдоль края шлейфа тянется тонкая полоска кружева, усыпанная крошечными бриллиантами, которые вспыхивают при каждом шаге девушки, словно маленькие кометы.       Завершают образ высокие каблуки, отделанные шелком в тон платью и украшенные изящными серебряными пряжками. В руках у девушки — маленький клатч из черного бархата, расшитый бисером и украшенный брошью в виде звезды. Этот наряд — не просто платье, это воплощение мечты, символ невероятной красоты и элегантности. Он создан для того, чтобы подчеркнуть ее неповторимое очарование и сделать ее королевой этого вечера.

Это точно.

      У зеркала она совершала последние штрихи, подкрашивала и без того густые длинные ресницы тушью, придавая тем некий объём, губы она чуть надула, рассматривая оттенок помады, отмечая достаточно ли он хорош, на самом ли деле подходит ей. О да, этого винного цвета губы манили бы к себе каждого, несомненно, Реджинальда. Что ж, на это она и надеялась, так или иначе, она чувствовала уже некоторую принадлежность к нему, особенно на кону свадьба, это уже брак, а измена - самое ужасное что она бы сделала.       И вот, на последок осмотрев себя в отражении в совершенно полный рост, Габриэль могла заметить, хоть и негромко, что она, всё-таки, красавица, — пусть только этот Кейн посмеет глазеть.       Она слегка усмехнулась сама себе, после чего направилась в саму комнату, очевидно для того чтобы напустить вокруг прекрасной себя какой-нибудь аромат, чтобы уж точно сразить всех наповал. А ведь она этого и хотела добиться.       Так она и сделала, теперь от неё приятно пахло, это сочные ноты груши, ароматическое соединение, имитирующее запах свежей груши, сладкий, фруктовый и немного хрустящий аромат и малины синтетический компонент, воспроизводящий запах малины, сладкий, немного терпкий и фруктовый аромат создают яркое и игривое начало. Роза, точнее розовое масло, пион, синтетический аккорд, имитирующий запах пиона, свежий, цветочный и немного пудровый аромат и фрезия натуральный экстракт, свежий, слегка пряный и цветочный аромат добавят женственности и элегантности. Белый мускус, мускус, создающий чистый, свежий и слегка пудровый аромат и кедр масло из древесины кедра, придающее древесный, сухой и слегка смолистый аромат обеспечат стойкость и деликатный шлейф.       Габриэль прелестна, особенно этим вечером, и, она похоже, это понимает. Не слишком ли опасно?       Габриэль взглянула в окно, вечереет, вечер как будто бы самовольно придавал всему этому роскошь и некую черту романтики. Её улыбка, насыщенно бордового цвета отвечала вечернему пейзажу взаимностью.       Ну, пора бы уже спускаться. Реджинальд не заглянул. Значит нужно рассчитывать на то, что он ожидает её там, внизу, неоспоримо встречая гостей, любезно (не совсем, скорее льстиво и лицемерно), как в стиле всех этих недо-коллег, что так красноречиво и обогащённо комментируют каждый денежный вопрос и успех.       И, в дверь постучали, улыбка спешно исчезла, глаза устремились на источник звука, она затаила дыхание, ожидая встретиться с её будущим мужем, Реджинальдом Беггинсом.       — Габриэль, - деликатно завёл только что вошедший... Леонардо.       Его постоянно вдумчивый, внимательный взор сейчас стал как никогда ранее выразительнее, он не контролировал то, с какой протяжной медлительностью он осматривал её, слова повисли в воздухе, рот его приоткрыт, и только сейчас тот оказался закрытым.       — Габриэль, вы бесподобны, - он вернулся к лицу, заприметив её ресницы, черты лица, что совсем не изменились, но он только сейчас обратил на них внимание, и, эти манящие яркие губы, цвета дорогого вина. Комплименты с его стороны звучали намного изысканнее, чем все те что кричали ей вслед какие-то противные одноклассники, стоило ей лишь проходить мимо, так красиво двигались его тонкие губы, воспроизводя такое, что Ливердиль попалась прямо в его ловушку, следя за мужских губ, — собираетесь спуститься к гостям?       — да, как раз собиралась, - она вернулась к его лицу. Он тоже выглядел утончённо, точно знал, как ему одеваться. Ох...       На высоком и худощавом мужчине с атлетической, широкоплечей фигурой безупречно сидел костюм, словно сшитый на заказ. Ткань глубокого, насыщенного антрацитового оттенка с едва уловимым, деликатным переливом намекала на высочайшее качество шерсти мериноса с добавлением шелка. Однобортный пиджак с двумя пуговицами идеально подчеркивал V-образный силуэт торса, а слегка зауженные лацканы добавляли современности классическому крою. Четкая и структурированная линия плеч безупречно сочеталась с его широким костяком, не создавая ощущения излишней массивности. Прямые брюки со стрелками безупречно ниспадали от бедер до элегантных черных оксфордов из гладкой телячьей кожи с тщательно отполированными носами.       Под пиджаком виднелась белоснежная рубашка из египетского хлопка с воротником «кент», аккуратно застегнутым на все пуговицы. Галстук, сложный и притягательный, был выполнен в технике микро-паттерна: мельчайшие узоры, сочетающие оттенки глубокого бордового и приглушенного стального, создавали завораживающий эффект, притягивая внимание к его темно-серым глазам с утонченным блеском. Галстучный узел, идеально завязанная полувиндзорская петля, придавали образу строгость и завершенность.       На запястье мужчины поблескивали лаконичные швейцарские часы в стальном корпусе с черным кожаным ремешком — никакой вычурности, только проверенная временем элегантность. Дополнительной деталью, выдающей его безупречный вкус, был нагрудный платок из тончайшего шелка сдержанного серого оттенка, сложенный в виде аккуратного прямоугольника, едва выглядывающего из нагрудного кармана пиджака. Этот костюм — не просто одежда, это заявление об уверенности, интеллекте и безупречном чувстве стиля. Даже его темно-каштановые, почти черные волосы, уложенные волнистой челкой набок, казалось, идеально сочетались с этим образом респектабельного и утонченного мужчины.       Наблюдая всё это Габриель тонко чувствовала его разборчивость во вкусе и изысканности, он знал всё, как ему следует выглядеть, его сильные стороны и.. не очень сильные, казалось бы, что у него их вообще нет.       Девушка почему-то сочла что вся эта элегантность это весь Леонардо, имя, глаза, волосы, общий внешний вид, манеры, речь и характер, всё это присуще изысканному мужчине, он бесподобен, настолько, что Габриэль засомневалась в том, что точно также бесподобна и она. Хах.       — ...а вы зачем пожаловали?, - скомкано отвечала Габриэль заставляя себя отвернуться в сторону, считая что бесцеремонные разглядывания мужчины ей не требуются. Нет, она не хотела чтобы это звучало грубо или некрасиво, просто... не знала как лучше объясниться своим чувствам. Леонардо слегка наклонил голову, словно обдумывая её вопрос. В его глазах мелькнула тень задумчивости, прежде чем он ответил:       — Зачем я пожаловал? О, Габриэль, поверьте, у меня множество причин быть здесь, именно сейчас. Но, полагаю, ни одна из них не сравнится с той, что сейчас стоит передо мной, - он сделал паузу, обводя её взглядом с головы до ног, не вульгарно, а с восхищением, как ценитель искусства, разглядывающий шедевр. — Вы словно сошли с полотна старого мастера, Габриэль. Кажется, сам вечер замер в ожидании вашего появления. И позвольте мне быть немного эгоистичным, но я рад, что первым, кому выпала честь увидеть вас в этом великолепии, оказался я.       Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними, но не нарушая личного пространства. Его голос звучал приглушенно, словно он делился с ней секретом. Габриэль неконтролируемо сдвинула бровки, это не от недовольства, совсем, от неожиданности. Какую игру он задумал? Какова её роль там?       — Понимаете, Габриэль, этот мир полон поверхностности и фальши. Все эти люди внизу, с их показным благополучием и лицемерными улыбками… Они видят только обертку, не пытаясь заглянуть внутрь. Но вы… Вы — исключение. В вас есть глубина, загадка, которую хочется разгадывать бесконечно. Я вижу в вас не просто красивую женщину, а личность, сложную и многогранную, с богатым внутренним миром. И, признаюсь, меня это восхищает.       Леонардо слегка улыбнулся, заметив её замешательство. Её глаза блестели, блестели по-настоящему, когда она слышала его слова, впитывая полностью. И, сердечно ей очень хотелось чтобы его слова являлись чистейшей правдой его сокровенных секретов, по-настоящему. Не наигранно.       Она не могла и слова промолвить, пухлые губы приоткрылись в попытке заговорить, но, безрезультатно. Вечер окутывал их, свет освещал прекрасные черты лица мужчины и женщины. Ветерок, пробившийся сквозь чуть приоткрытый масштабный балкон - привёл её в чувства. Не гоже такое вытворять.       — простите, я увлекся. Просто не мог не высказать то, что у меня на сердце. Моя причина здесь сегодня - желание увидеть вас счастливой, Габриэль. Убедиться, что вы не потеряетесь в этом змеином клубке интриг и амбиций. И если я могу хоть чем-то помочь, направить, поддержать - я буду рад это сделать.       Он протянул руку, предлагая ей свою. Сердце девушки бешено стучало, для полной атмосферы всей этой романтичной вестерны не хватает только символичной мелодии, тихой, обволакивающей и трогательной. Она чувствовала что ей стоит заговорить, но, что-то глубоко в ней заставляло молчать, не прерывать его ухаживания, или, что-то отчасти схожее. Ей нравилось, она чувствовала себя королевой, заслуженно усыпанной длинными и пышными комплиментами, от короля.       — Позволите ли вы мне сопроводить вас вниз? Уверен, внизу вас ждет немало желающих заполучить ваше внимание. Но, возможно, в моем обществе вам будет немного спокойнее. И, кто знает, возможно, вместе мы сможем разглядеть что-то интересное за этими масками.       Габриэль на мгновение замерла, обдумывая его слова. Сейчас в его глазах она видела что-то, что заставляло её поверить ему. Она чувствовала, как её внутренняя интуиция подсказывала ей, что в Леонардо есть что-то большее, чем просто красивый и богатый мужчина.       Она медленно выдохнула, стараясь сохранить самообладание. Покраснела всё-таки.       — Благодарю вас, Леонардо. Ваши слова очень… лестны. И, признаюсь, немного неожиданны. Я согласна принять вашу помощь. В этом доме легко заблудиться в лабиринтах лицемерия.       Она вложила свою руку в его. Его прикосновение было теплым и уверенным. Она почувствовала, как её тонкие пальцы слегка дрожат.       — Тогда позвольте мне проводить вас, - сказал Леонардо, слегка сжимая её руку. — И помните, Габриэль, если вам понадобится союзник - я всегда рядом.       Он повел её к выходу из комнаты. Смешанные чувства зародились внутри неё. Интересно, беспокоится ли он также как она? Чувствует что-то внутри? Или, это что-то настолько привычное ему, что он делает это так легко и искусно, будто бы дышит.       Званый ужин проходил в огромном зале, стены которого были облицованы полированным темным деревом и украшены подлинными картинами известных художников. Огромные хрустальные люстры, словно застывшие водопады света, заливали пространство теплым золотистым сиянием. Их свет отражался в начищенных до блеска серебряных приборах на столах и в мерцающих драгоценностях гостей. Окна от пола до потолка занимали целую стену, открывая захватывающий панорамный вид на Тихий океан. Волны, разбивающиеся о берег внизу, казались крошечными, похожими на кружево, а далекие огни города создавали живописный фон. Пальмы, раскачивающиеся на ветру, добавляли тропическую нотку в элегантную атмосферу. Вечернее небо, окрашенное в оттенки оранжевого и фиолетового, постепенно сменялось глубоким синим, усеянным яркими звездами. Помимо люстр, в зале были расставлены элегантные торшеры с абажурами из кремового шёлка, создававшие более интимное освещение в отдельных зонах. Свечи в высоких серебряных подсвечниках, расставленные на столах, мерцали, добавляя романтики и таинственности. Каждый источник света был тщательно подобран, чтобы подчеркнуть достоинства интерьера и скрыть недостатки, создавая безупречную атмосферу роскоши. В зале собралось около трёхсот человек. Большинство из них — влиятельные магнаты, известные бизнесмены, политики и их спутницы. Дамы были одеты в вечерние платья из дорогих тканей, украшенные бриллиантами и жемчугом. Мужчины — в строгие смокинги и костюмы, демонстрировавшие их статус и богатство. Атмосфера была пропитана сдержанным напряжением. Чувствовались скрытые интриги, деловые переговоры за спинами и легкий флирт, витавший в воздухе. Каждый жест, каждое слово, каждый взгляд были продуманы и взвешены.       Спускаясь по мраморной закрученной лестнице, пара выглядела так подобающе, всё равно что родственные души, настолько они гармонировали между собой. Девушка, конечно, чувствовала некое неудобство, осознанно готовясь к всеобщему вниманию, улыбка сделала её ещё более яркой, неотразимой. Совершенной. Габриэль чувствовала на себе взгляды всех присутствующих. Шепот за спиной, оценивающие взгляды, завистливые усмешки… Но рядом с Леонардо она чувствовала себя... увереннее.       У подножия лестницы их уже ожидал Реджинальд, с некой гордостью отмечая пришествие его ненаглядной молодой невесты, да, он абсолютно горд тем, что смог урвать себе такую красоту, даже не задаваясь вопросами, о том, что могут подумать гости. Ему всё равно.       Реджинальд, увидев Габриэль в сопровождении Леонардо, слегка нахмурился. Его улыбка стала менее искренней. Но оставалась «улыбкой».       Джемма, напротив, улыбнулась Габриэль, почти дразняще, и словно одобряя её выбор. Джемма тоже выглядела соответствующе. На ней струящееся платье миди из бордового шелка. V-образный вырез деликатно приоткрывает ключицы, а тонкие бретели изящно подчеркивают линию плеч. Платье слегка приталено в верхней части и плавно расширяется от талии, создавая эффект легкости и свободы движений. Длина до середины икры позволяет продемонстрировать изящные щиколотки и выбранные ею туфли. Волосы она оставляет распущенными, завитыми в мягкие волны, которые непринужденно ниспадают на плечи. Несколько тонких прядей у лица заколоты сзади, открывая лоб и придавая образу свежесть. На губах — легкий блеск ягодного оттенка, подчеркивающий естественный цвет губ. Глаза выделены тонкой линией подводки и легким слоем туши, что акцентирует внимание на их светло-коричневом цвете и глубине. На щеках — едва заметный румянец, придающий коже сияние. Из обуви она выбрала элегантные туфли-лодочки из черной замши на устойчивом каблуке средней высоты. Они удобны и позволяют ей чувствовать себя уверенно на протяжении всего вечера. В качестве украшения — тонкий серебряный браслет на запястье и небольшие серьги-гвоздики с темно-синими сапфирами, перекликающимися с цветом платья. Джемма энергично замахала девушке рукой, после чего разошлась и отправила воздушный поцелуй, обнимая за шею какого-то парня рядом, вероятно, это кто-то из её знакомых, быть может ухажёр.       — Габриэль, дорогая, - Реджинальд обратил на себя внимание леди, обнимая её сзади за плечи, она поёжилась, но не показала этого каким-нибудь образом, лишь легонько улыбнулась, пытаясь положить маленькую ручонку поверх шершавой большой мужской руки, лежащей у неё на плече, — выглядишь сногсшибательно, мне очень нравится это платье, я уверен, оно очень дорогое.       Габриэль почувствовала некое смятение, видя как Леонардо отдалился, естественно, стоять рядом с «молодожёнами», словно телохранитель - было ему несвойственно, он отошёл в сторону, но шатенка каждой частичкой своего тела чувствовала его сосредоточенный взгляд. На неё смотрели все, она это понимала и принимала, ей нужно держать статус, отлично выглядеть в роли невесты.       — платье действительно дорогое, я надеялась покорить всех сегодняшним ужином, - вежливо изглагала Габриэль, стараясь звучать правдоподобно, не излучая сомнений.       Мужчина издал смешок, широкая улыбка поползла дальше по его лицу, он чувствовал превосходство, впрочем, как и всегда, — что ж, думаю, ты сегодня так и сделаешь, моя дорогая.       Слова были вкрадчивыми и пронзительными, а подтекст - ей был понятен. От того ей было не по себе, не хотелось совершать ошибку, но, делать было нечего, она не из тех, кто резко обрывает все планы, она долго к этому шла, значит сдаваться нельзя. Нужно показать себя во всей красе, да и... Реджинальд не настолько противен, если уж разобраться, просто непривычно, — благодарю.       Владелец дома своевременно затих, она и не поняла что он уже избавил её от этого дискомфорта, от себя самого. Карие глаза в спешке искали ещё одного гостя, того, кто задел интерес будущей миссис Беггинс, раз и навсегда.       Она стояла где-то в правой стороне зала, гости теперь незадействованно общались между собой, держа в руках бокалы, теперь она не находилась в прямом центре, но оставалась отличающейся.       — желаете выпить? - вдруг предложил неизвестный мужчина, одетый в униформу, специальную, как под официанта. Габриэль поджала губы, оглядывая новоприбывшего, он был худым, чрезмерно высоким долговязым мужчиной, с цепкими карими глазами и рыжими волосами, что небрежно торчали в разные стороны, тот нескончаемо улыбался, и по всей видимости желал того, чтобы и девушка улыбалась. В одной руке он держал серебрянный поднос с тремя бокалами, возможно, наполненными доверху виски, другая рука была строго заведена за спиной.       — да, пожалуй, - девушка потянулась рукой за бокалом, следя глазами за официантом, мол, вдруг что-то не так она делает. Тот одобрительно кивнул и поспешно удалился, обслуживая остальных.             Её взгляд сам по себе скользнул к окну, и к тому что за ним, бокал оставался в её руке, не притрагиваясь к губам.       И тут ее взгляд случайно скользнул вниз, к парадному входу, где только что с почти неслышным рычанием мощного двигателя затормозил идеально черный хищный силуэт. Это был...

Porsche 911 Turbo S.

      Невероятный, чёрный, матовый, словно выкованный из тени, он выглядел не просто как автомобиль, а как воплощение скорости и дерзости, идеально вписывающееся в атмосферу «Хасткиффа» и намекающее на своего владельца. Он остановился плавно, без лишнего шума, но с абсолютным авторитетом.       Рука Габриэль, подносившая бокал к губам, замерла. Бокал застыл в нескольких сантиметрах от ее лица. Ее глубокие карие глаза расширились, улавливая отражение приглушенного света люстр в темном стекле окна, и стали неестественно яркими. Все звуки вокруг — смех, звон бокалов, фоновая музыка — словно затихли, схлопнулись в одну точку. Мир сузился до черного автомобиля и фигуры, которая начала выбираться из него.       Высокий, широкоплечий мужчина изящно, но мощно развернулся в тесном салоне и легко вышел на асфальт. Он выпрямился во весь рост. И время для Габриэль окончательно остановилось.       На нём был... костюм. Не просто костюм, а произведение искусства, созданное специально для него. Идеально скроенный, обволакивающий его тело, подчёркивающий каждую линию его атлетической, но не перекачанной фигуры. Скорее всего, это был тёмно-угольный или глубокий полуночно-синий цвет, который при электрическом свете казался почти чёрным, но с невероятной, живой глубиной. Ткань, вероятно, тончайшая шерсть с легким шелковым отливом, облегала его широкие плечи и спину, сужаясь к талии и свободно ниспадая вдоль сильных ног.       Пиджак, однобортный, на одной или двух пуговицах, сидел безупречно, открывая белоснежную, хрустящую рубашку. На шее — шелковый галстук глубокого темного оттенка, возможно, с микроскопическим, едва заметным узором, который добавлял изысканности, не крича о себе. Никаких лишних деталей, только четкие линии и идеальная посадка, излучающие уверенность и силу.       Его русые волосы были слегка растрепаны ветром или просто небрежно уложены, подчеркивая его молодость и легкую дикость, контрастирующую с официальностью наряда. Выразительные брови были слегка сведены в привычной для него полунасмешливой дуге. А глаза… глубокие, темно-синие, пронзительные, казалось, могли видеть сквозь стены и маски. Они пробежались по фасаду виллы, по нескольким людям, ожидавшим у входа, прежде чем он сделал первый шаг, внутрь.       Легким, уверенным движением он поправил манжету рубашки, демонстрируя, возможно, дорогие, сдержанные запонки и массивные часы на запястье. Затем плавно закрыл дверь автомобиля, и сухой, солидный щелчок эхом отозвался в вечернем воздухе.       Он направился ко входу легкой, почти пружинящей походкой, излучающей не только уверенность, но и скрытую энергию. Еще до того, как он подошел ближе, его уже встречали. На его лице появилась широкая и обезоруживающая улыбка — та самая улыбка для публики, для деловых партнеров, для тех, кто видит в нем «гордость семьи». Он легко пожимал протянутые руки, обменивался парой фраз, его смех, низкий и приятный, доносился даже до Габриэль. Он был в центре внимания с первой секунды своего появления.       Он не задержался у входа, быстро проскользнув сквозь круг встречающих, и уверенно направился внутрь виллы. Габриэль не мигая смотрела ему вслед, и ее сердце забилось быстрее от странной смеси тревоги, узнавания и необъяснимого притяжения. Она узнала его. Это был он. Человек, которого она сегодня утром ударила ногой в нос и который свалился на пол ее временной ванной в одном полотенце. Человек, которого Лео назвал своим заклятым врагом и неуправляемым гедонистом. Человек, который, как она теперь понимала, был тем самым «гордостью семьи», сыном Реджинальда Беггинса.

Кейн Террон.

      И он направлялся куда-то вглубь зала, прямо туда, где стояла она, но не к ней, казалось бы.       Конечно, он приехал. Может быть поэтому Реджинальд не спешил с речью? Ждал драгоценного сыночка? Однозначно. Её ранее напряжённые плечи постепенно расслабились и она позволила бокалу прикоснуться к её самым мягким, манящим губам. Игристая жидкость не медля проникла внутрь. Но..       В ту же секунду Габриэль поперхнулась шампанским, отвела руку, чтобы не обрызгаться, крепко держа пальцами сам бокал, чтобы не выронить. Она отвернула голову в сторону, дабы никто не видел её неловкости. Опять что-то не по плану.. Внезапно она почувствовала, что приглушенный свет больше не столь ярко падает на неё.       — похоже, ты совсем не умеешь пить, - глубокий, гортанный голос заставил девушку вздрогнуть. Он стоял в опасной близости к ней, уголки губ тянулись в лёгкой и оценивающей улыбке. Руки покоились в карманах пиджака, спина оставалась ровной. Его тёмно-синий омут прошелся по ней с ног до головы. Ему понравилось то, что он увидел. Она была бесподобна. А её ком в горле сам по себе испарился, будто и не было.       Конечно это он. Как же он мог упустить такой примечательный момент? Она медленно повернулась, встречаясь с ним взглядом. Её ресницы встрепенулись. Девушка по инерции попятилась назад, её нога задела подол собственного платья, та намеревалась упасть, неуклюже, не изысканно, некрасно, но… крепкие, теплые мужские руки вовремя подхватили её за тонкую женскую талию. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга. Бокал в вытянутой руке грозил упасть, но не делал этого. Она затаила дыхание, её глаза расширились. Она глядела на него. Ох, как они красиво выглядели со стороны...       Он чертовски хорошо знал, что делает. Это точно его стихия.       — зато ты гораздо лучше машешь ногами, - его горячее дыхание теперь обжигало её щеку. Его пылкий взгляд остановился на её великолепных губах, цвета вина. Она не знала, как реагировать. Что делать?       Его слова попали точно в цель. Он намекал о сегодняшнем инциденте, ну, естественно, как он мог такое запамятовать? Никак.       В голове Габриэль царил хаос. Его близость оглушала, будоражила кровь, заставляла забыть, где она, кто она, и почему она здесь. Он был воплощением опасности, соблазна, запретного плода, до которого нельзя дотрагиваться... тем более ей.       «Нельзя», отчаянно твердила она себе, но тело предательски отзывалось на его присутствие. Ее сердце бешено колотилось, щеки вспыхнули румянцем, а губы невольно приоткрылись. На мгновение она потеряла контроль над ситуацией, утонув в глубине его темных глаз.       Собрав остатки воли в кулак, Габриэль медленно, но решительно отстранилась, высвобождая свою талию из его захвата, глаза устремились в пол, на подол платья, руки поспешили исправить малейший изгиб. Это не должно было случиться.       — прошу прощения, - прошептала она, её голос звучал хрипло и неуверенно, — я сегодня... немного неуклюжа.       Она почувствовала прилив стыда, зная, что её слова звучат глупо и неубедительно. Он, наверняка, видел её растерянность и смущение, и всё же так демонстративно нависал над ней, заставляя её мысленно уменьшиться в несколько раз.       — благодарю вас, - добавила она тише, стараясь казаться непринужденной, не зацикливаться на прошлом, на ситуации, двигаться дальше, отстаивать своё место.       Кейн не шелохнулся. Единственное только руки снова оказались в карманах. А его взгляд оставался таким же пронзительным и изучающим, будто он видел её насквозь. Он словно предвкушал её реакцию, каждое её движение. В его глазах читалось что-то хищное, что-то, что одновременно пугало и притягивало.       — не стоит благодарности, - проговорил он, его голос был низким и бархатным, словно шепот ветра, он играл роль воспитанного и довольного собой юноши, — мне было приятно, сейчас и.. тогда.       Он сделал паузу, намеренно растягивая слова, словно смакуя момент.

— Очень приятно.

      Его намек был более чем очевиден. Габриэль почувствовала, как ее щеки вновь заливает краска. Она не знала, как реагировать. Ей хотелось убежать, спрятаться, лишь бы избежать его пристального взгляда. Но она не могла позволить себе этого. Она должна была сохранять спокойствие и самообладание.       — Мне пора, - пробормотала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — Меня ждут.       Ох, ну конечно.. Кто же её ждёт? Реджинальд? Что так горячо обсуждает финансовые вопросы сразу с несколькими гостями, и, параллельно смеётся так громко, что слышно почти на весь дом, так что Габриэль приходилось жмуриться, понимая что ей в дальнейшем предстоит терпеть. Ну, да.       Она быстро развернулась и направилась прочь, стараясь идти как можно быстрее, но не бежать. Она чувствовала его взгляд на своей спине, ощущала его присутствие, словно невидимую нить, связывающую их.       Едва отойдя на достаточное расстояние, Габриэль остановилась, чтобы перевести дух. Она прислонилась к стене, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Ее сердце все еще бешено колотилось, а руки слегка дрожали. Она знала, что эта встреча - лишь начало. Она знала, что Кейн не отступит. И она знала, что ей будет очень сложно устоять перед его обаянием. Но она должна. Она обязана.       Ей предстоит сыграть роль, которая может разрушить ее жизнь. Роль невесты его отца. И Кейн, совсем скоро узнает, какую ключевую роль сыграет эта ослепительная красотка, встретившаяся ему сначала в его же ванной, теперь здесь, в неотразимом наряде. Стоит только его отцу воспроизвести пламенную речь, представить её и...       И всё поставить на свои места. Недосказанности, возникающие из-за его внимания, из-за того, что она умалчивает своё происхождение здесь, из-за того, что Реджинальд тянет с представлением, всё...       Габриэль, стараясь сохранить достоинство и не выдать бурю эмоций внутри, направилась к Реджинальду. Каждый шаг давался с трудом, словно её ноги налились свинцом. Она лавировала между гостями, словно опытный канатоходец, балансируя между неловкостью и необходимостью. Ее тонкие пальцы слегка придерживали подол платья, чтобы ненароком не споткнуться о длинную ткань. Она чувствовала себя не в своей тарелке, словно принцесса, попавшая на чужой праздник.       Реджинальд стоял в кругу мужчин, облаченных в дорогие костюмы, таких же, как и он сам. Они хохотали над какой-то шуткой, Реджинальд при этом театрально прикладывал руку к груди, его лицо раскраснелось от выпитого вина и бурных обсуждений. Обсуждали, конечно, бизнес: инвестиции, сделки, риски и прибыли. Мир, в котором Габриэль чувствовала себя совершенным чужаком.       Она замерла в нескольких шагах, поджав губы. Не хотелось перебивать этот мужской разговор, но и стоять в сторонке, как немой предмет интерьера, тоже не было сил. Она терпеливо выжидала, пока Реджинальд обратит на неё внимание.       Наконец, он оторвался от разговора и окинул её оценивающим взглядом. В его глазах читалось снисходительное восхищение: «Моя прекрасная невеста». Затем, демонстративно, словно представляя трофей, он указал на Габриэль своим толстым пальцем, давая понять остальным, что это его будущая жена.       На неё принялись смотреть так, что девушка почувствовала себя выставленной за высокую цену на аукционе. Неприятно.       Реджинальд отдал свой бокал одному из гостей и, не церемонясь, потянул Габриэль за руку. Его большая, шершавая ладонь плотно обхватила её нежную руку, вызывая неприятное ощущение. Он вел её через толпу к сцене посреди зала, которая, вероятно, соорудилась несколько несчастных часов назад, ведь ещё днём здесь был лишь просторный зал, символизирующий свободу и незамысловатость, окружённый дорогой и минималистичной мебелью.       — готовься сиять, дорогая, - прорычал он ей на ухо, сжимая её руку сильнее, — сегодня твой день.       Диалог был краток и лишен всякой теплоты. Его слова звучали как приказ, а не как проявление любви. Габриэль чувствовала себя марионеткой в его руках.       Перед тем, как подняться на сценку, Реджинальд небрежно скинул свой пиджак, передав его одному из слуг. Он явно готовился к эффектному выходу. И, без отвлекающих факторов...       — улыбайся, - процедил он сквозь зубы даже не поворачиваясь к ней, он стоял в центре внимания, озаряя всех улыбкой с нереалистично белоснежными зубами, гордо жестикулируя, — ты должна выглядеть счастливой.       Он подтолкнул её вперед, и Габриэль, собравшись с духом, сделала шаг на сцену. И, как по мановению волшебной палочки, на её лице появилась очаровательная улыбка. Она действительно выглядела невероятно, словно сошедшая с обложки журнала.       Реджинальд, уверенный в себе и своей власти, начал свою речь. Его голос гремел по залу, заставляя всех замолчать и обратить внимание на происходящее. Он говорил о любви, о будущем, о процветании. Но в его словах не было искренности, только пафос и самолюбование.       — вы все знаете, что.. - одна из его фраз за вечер, он стоял не удосужившись обратиться к Габриэль, или, дать ей право слова, нет, он брал всё это на себя, довольствуясь быть в центре внимания, — ...я человек слова.       По телу Габриэль пробежались мурашки, она вопросительно глянула на мужчину. Да. Его слова правдивы, и, она сама удостоверилась в этом, буквально, вчерашним днём. Как бы печально не было на самом деле.       Кейн, до этого непринужденно болтавший с богатенькими дамочками, моментально повернулся в сторону подиума. Оскал, обнажающий ровный чуть заостренные местами зубы - мгновенно исчез, сменившись выражением крайнего удивления и недоверия. Он смотрел на Габриэль и Реджинальда, словно не веря своим глазам. Звуки речи отца почти не достигали его сознания. Как обычно.       Габриэль, стоя рядом с Реджинальдом, старалась не выдать своего волнения. Она чувствовала на себе десятки взглядов, оценивающих, осуждающих, завистливых. Она незаметно махнула рукой Джемме, которая, изрядно захмелев, прыгала и жестикулировала в толпе, пытаясь привлечь её внимание. Джемма не совсем понимала ситуацию, но и забивать голову раздумьями она желала в последнюю очередь.       — ой, а почему она на подиуме..? С Реджинальдом?.. - икая Джемма едва ли устояла на ногах, после очередных бурных телодвижений, — а, ладно..!       Её парень, стоящий рядом, то и дело удерживал её, чтобы та не впечаталась в пол или не врезалась в других людей, ох, а там по-любому и конфликт бы начался... Дилан улыбнулся, забавляясь нетрезвыми выкидонами девчушки.       Лео, как всегда, оставался невозмутимым. Он спокойно стоял в стороне, сложив руки на груди, и наблюдал за происходящим с ироничной усмешкой. Он знал правду, знал, что происходит, и ему оставалось только ждать развязки.       Речь Реджинальда достигла кульминации. Он объявил о своей помолвке с Габриэль, представляя её как свою будущую жену и надежду на счастливое будущее.       Брови Кейна взлетели вверх. Невеста его отца? Этого он никак не ожидал. Девицы, до этого отчаянно пытавшиеся привлечь его внимание, теперь казались ему назойливыми мухами. Он резко оттолкнул одну из них, буркнув что-то наподобие: «отвянь», и снова повернулся к сцене. Таким девушки не привыкли его видеть, они повылупляли глаза, переглядываясь друг с другом.       Зал взорвался аплодисментами. Одни искренне радовались за Реджинальда, другие восхищались красотой Габриэль, третьи недоверчиво перешептывались, обсуждая этот странный союз.       — и на что эта девка надеется? - шипела одна из деловых жен, — это по-любому из-за денег.       Её спутницы активно закивали головами, что длинные серёжки, почти касающиеся их плеч - болтались в разные стороны.       Джемма, захлебнувшись от удивления, закашлялась, и Дилану пришлось похлопать её по спине. Она не могла поверить в происходящее. Она не понимала, как Габриэль могла согласиться на это.       Реджинальд, довольный произведенным эффектом, повернулся к Габриэль и обхватил её за талию. Она поняла, что сейчас произойдет. Ее глаза расширились от ужаса, губы задрожали.       Он приблизил свое лицо к её лицу, и его старые, сухие губы накрыли ее пышные, сочные губы. Габриэль поддалась, инстинктивно вцепившись в рукав его пиджака. Поцелуй был грубым и бесцеремонным, словно Реджинальд хотел доказать всем свою власть и право на эту молодую красавицу.       Публика затихла, завороженно наблюдая за происходящим. Джемма, только-только оправившись от первоначального шока, снова уставилась на сцену и чуть не упала. Хорошо хоть Дилан подоспел, успевая словить свою мадам.       Лео лишь покачал головой, не выражая никаких эмоций. Он считал все это фарсом. Но глаз не отрывал, в частности следя за Габриэль.       Кейн застыл, не в силах оторвать взгляд от целующихся. Его рот слегка приоткрылся от изумления, брови потянулись навстречу друг другу. Он не мог поверить, что эта «леди» стала невестой его отца. Отчаянные девицы, видевшие его реакцию, поняли, что проиграли. Они бросили в его адрес несколько злобных реплик и, стуча каблуками по дорогой плитке, покинули зал.       Реджинальд, наконец, оторвался от Габриэль, самодовольно оглядывая зал. Аплодисменты возобновились с новой силой. Он явно был доволен произведенным эффектом. Дальше он и не думал о ней, о её чувствах и мнении, просто возвратился к гостям, так, будто бы сделал ей одолжение своим слащавым поцелуем...       Кейн, усмехнувшись, вальяжно направился к выходу. Ему было смешно, с отца. И Габриэль явно не была инициатором этого поцелуя. Это было видно по её поджатым губам и неуверенной позе, её колени подкашивались, руки подрагивали, как бы она не пыталась это скрыть. Поведение Кейна было необъяснимым, но в то же время вполне понятным. Почти.       Он отдал свой бокал официанту, ни о чём не заботясь и, стремительно покинул дом, запрыгнул в свой черный автомобиль и умчался прочь.       Габриэль увидела только этот момент, когда Кейн срывается с места. Она не могла понять, разве может сын так поступать на важном для отца мероприятии? Лео тоже заметил его реакцию. Он внимательно следил за Кейном, пытаясь понять его мотивы. Честно, он смотрел намного внимательнее.       Габриэль сошла со сцены, чувствуя себя опустошенной и униженной. Она понимала, что осталась одна, ведь Реджинальд уже был занят тем, что хвастался своим «триумфом» перед друзьями. Она стеснительно отошла в сторону, подавляя желание разрыдаться.       Всё ещё за ней пристально наблюдали, тыкали пальцем, указывали, шептались не отрывая от неё взгляда... Она могла догадаться о чём те шепчутся, но не хотела даже думать об этом. Её улыбка давно уже не блестела на милом личике, это было бы уже слишком. Для неё.       К ней подбежала Джемма, ошарашенная и взволнованная. Она обняла Габриэль, крепко-крепко, будто спустя долгую разлуку.       — Габи, что все это значит? Почему ты с ним? Ты любишь его? - простое «Габи» согрело заледеневшее сердечко молодой леди, теперь - она улыбнулась, искренне. От Джеммы следовало много вопросов, как всегда.       Габриэль, стараясь не выдать своего отчаяния отвечала максимально непринуждённо, как ей казалось, — это сложно объяснить. Просто поверь мне, я делаю то, что должна.       Чувствуя внезапную поддержку и сочувствие, Габриэль хотела открыться этой энтузиастке, Джемме, но внутреннее чутьё и сломленное сердце твердило о том, что делать этого не стоит, лучше промолчать, не раскрывать все проблемы и сокровения, а то вдруг...       К девушкам подошёл парень, высокий, худенький, темнокожий с прямостоящими чёрными волосами и яркими карими глазами, вроде обычный, но в нём горит странный огонёк, одет он был в совсем неотличительный смокинг, опрятно и красиво. Он подошёл к Джемме сзади, так Габриэль увидела что он выше её почти на голову. Юноша обнял ту за талию одной рукой, а губами прижался к её волосам, по физиономии Джеммы можно было распознать то, что они явно пара.       — с кем это ты тут болтаешь? - проурчал незнакомец, очевидно желая узнать о Габриэль от Джеммы. Его глаза с неподдельным интересом наблюдали за темноволосой.       Габриэль ещё до этого осмотрела того с ног до головы, проанализировала и оставила некоторые недочёты при себе.       — это Габриэль! - просто воскликнула Джемма, не отводя взгляда от шатенки, — ты что же, не слушал речь Реджинальда?       — не-а, - беспечно бросил он, отстраняя губы от своей бестии, — он самоуверенный мужик, слушать неприятно. Видишь, что с людьми деньги делают...       Габриэль чуть усмехнулась, на что тот ей улыбнулся, а Джемма подтолкнула его в плечо локтём, невзрачно сдвинув брови, — снова ты про деньги...       Парень был готов ещё что-то возразить, но поспешил задёрнуть рукав пиджака, после чего его лицо чуть поменялось, стало более живым что ли.. — вечеринка в разгаре.. Мы не можем пропустить!       И Джемма, как по щелчку пальца зарядилась энергией, услышав одно только «вечеринка», и вправду, вся эта светская чепуха несравнима с настоящим весельем. Габриэль переводила взгляд с одной на другого, мысленно давая себе понятие.       — тогда поспешим, - Джемма взяла его под руку, самовольно таща к выходу. Боже, она едва идёт, так ещё и на каблуках... Вот тебе и девушка, — до встречи, Габи!       Ливердись видела лишь её спину, скрытую за дорогущим платьем и волосы, игриво подпрыгивающие вслед за её движениями. Она растянуто помахала «им» вслед, зная что они этого не видят.       Парень не представился, ну ладно, значит его имя она ещё узнает, наверняка от Джеммы. Хотя, это и не имеет значения.       Спустив второй за сегодняшний день вздох, та прислонилась спиной к ближней стене, подумывая над тем, как бы хорошо было просто исчезнуть, без пафоса и шума, незаметно и безнаказанно... Снова она одна тут, и что ж, ей не привыкать. Что раньше, что сейчас. Сменились лишь обстановка и обстоятельства, и, можно смело сказать, тут определённо намного лучше, чем в той душной двухкомнатной квартирке где-то на краю Нью-Йорка.       Здесь выпадает шанс наделать целый фотоальбом, красивый, насыщенный.. Теперь ясно чем она будет здесь заниматься. Опять же, занятие, не требующие коллектива и внимания... Простое уединение.       Габриэль глядела в большое окно, просто сквозь него, не пытаясь разглядеть что-то или, тем-более, кого-то, нет, ей просто нужно было куда-то себя деть и она решила увлечься бокетто.       «Вечеринки не по мне, так ведь? Ну, естественно. Вся такая правильная... Неужели никто не видит что у меня на душе? Что я испытываю? Или.. Я просто это тщетно скрываю, да, так и есть» - это одна из постоянных мыслей Габриэль, передвигающаяся на постоянке в моменты, когда она остаётся одна. «Какие же мне вечеринки? Мне не до вечеринок... Да?»

      Пока что.

      — блин... Я забыла предложить Габриэль поехать с нами, - протянула Джемма, надувая губы, она оглянулась назад, как будто собиралась вернуться обратно.       — да ладно тебе, - Дилан попытался её успокоить, ну, ему просто хотелось по скорее побывать на шумной вечеринке, даже если это означало упустить какие-то эмоциональные аспекты, — она наверняка на вечеринках ни разу не была.       Джемма остановилась, резко. Сиюминутно сдвигая брови, — ты ошибаешься. Она стопудово была королевой вечеринок!       Сандерсон была готова спорить со своим парнем, громко и беспощадно. Дилан закатил глаза, конечно, чего он ожидал? Может, он тоже немного перегнул палку? Ну, так или иначе, вечеринки и происходящее на них, одно из важнейших событий всей его жизни, его это волнует намного больше, но Джемма занимает высшую позицию, — ладно-ладно, конечно, так и было.. А теперь пойдём уже!       Он легонько подтолкнул её в спину, лучезарная улыбка снова вернулась на место, Джемма продолжила двигаться, — то-то же! Не стоит её недооценивать, Дилан... Я чувствую что в ней что-то есть. Непростая она.       Дилан замешкался. Остановившись он в недоумении глядел на Сандерсон, а она, теперь же, непринуждённо шла вперёд. Он нечасто слышит от неё такие слова.. Быть может, эта красотка Габриэль серьёзно непростая?       — подожди, - встрепетнувшись парень последовал за ней, а она, краем глаза замечая его отсталость ускорилась, сменяя ходьбу на бег, при этом озаряясь притворным смехом.       — а ты догони, - её худенькая туша уже была далековато... И как она вообще бежит на каблуках?

***