Секреты любви

Каким же хорошим решением было организовать съёмки дома. Пусть команда и таскалась со съемочным оборудованием из комнаты в комнату, будто снимать здесь собрались целый месяц их жизни. А светильники, что стояли теперь в каждом углу, напоминали допросную, всё равно дома было лучше. Правда после их ждёт генеральная уборка и поиски крысы, которой хватило наглости украсть один из вязаных чехлов с подушек, но это уже мелочи. Джисон сидел готовый на краю дивана, но всё никак не мог расслабиться, мельком наблюдал за суетой вокруг. Отвык. И от камер, и от всей этой съемочной возни, и от количества света, будто собираются освещать не человека, а музейную скульптуру. Несмотря на то, что все мемберы оставались медийными личностями, даже после ухода со сцены, в его нынешней жизни таких рабочих моментов стало в разы меньше. Он давно предпочитал тишину кухни шуму гримерок, а уютные залы компании с кучей трейни, которых обучал всему, что сам знал, — вечным гастролям и разъездам по другим странам. С годами на первый план вышли совсем другие ценности и более спокойная жизнь. И всё же… было сейчас в этом запланированном интервью что-то особенное. Словно они на миг вернулись в молодость, только теперь не нужно притворяться кем-то — можно быть собой. Комната, где сегодня проходила съёмка, была теплой во всех смыслах. Тут пахло чистотой и жасмином, а также слегка подгоревшими булочками из пекарни, которую Минхо так сильно любил, хоть каждый раз и говорил, что он принёс их только сегодня, больше не будет. А Джисон и не был против, просто поддразнивать своего супруга за любовь к мучному — стало доброй привычкой. На стенах висели фотографии, которые пара даже не пыталась разместить в хронологическом порядке. Всё перемешалось: юные лица всей восьмерки на фанмитингах, концертные афиши, отпуск в Италии двадцатилетней давности, а под ним — полароид из супермаркета, где Джисон впервые увидел автоматическую тележку и залез в неё, как ребенок, обложившись для пущего эффекта десятками пачек лапши бульдак. Где-то на заднем плане шелестели ассистенты. Кто-то проверял микрофоны, кто-то протирал объектив, а один смельчак очень старался передвинуть тяжеленный цветок, название которого не помнят даже его владельцы, чтобы он «был в кадре, но не слишком в кадре». Конечно, так ведь всё сразу стало понятно. — Ну что, вы готовы? Можем начинать? — раздался голос молодого парня, сидящего рядом с видеооператором, дружелюбный, немного извиняющийся — видно он не хотел вторгаться в их личную жизнь, но работа есть работа. Раз решил стать журналистом, будь готов залезть в чужие трусы, чтобы узнать информацию. — Минутку, одну минутку. Я уже тут, — отозвался Минхо, аккуратно пробираясь с чайником через Джисона, чтобы сесть на свое место. — Можешь подвинуться? Или возраст не позволяет? — Кто бы говорил про возраст. Как давно твои колени начали хрустеть, когда ты садишься? — парировал Джисон, но всё же пододвинулся, притягиваясь подушку ближе к себе. — Аккуратнее, это же кипяток! Ты что, хочешь меня убить? — Хочу, чтобы ты поменьше болтал, любимый. Тогда у меня будет больше экранного времени, — усмехнулся Минхо и наконец сел на свое место с характерным старческим кряхтением. — Вот ты хитрый жук, — Джисон хмыкнул, заметно расслабляясь, чувствуя поддержку рядом, которой так ему не хватало. — Я всё ещё помню, как лет в сорок ты поставил мне какую-то адскую хореографию, а сам спокойно укатил на модный показ в Париже. Я в одиночку прыгал на том шоу, как заведенный. Стэй наверняка думали, что я вот-вот откинусь на сцене. А ты говорил еще «да брось, Хани, ничего сложного там нет». — До сих пор так считаю. Движения ведь были элементарными, — ответил Минхо с самым невинным видом. Через пару секунд они уже оба смеются, вспоминая те записи с музыкального шоу, которые разлетелись по всему интернету. Это был тот смех, который звучит у людей, живущих вместе не один десяток лет — в нем не было принижения, не было обиды. Только тепло и уверенность, что всё хорошо. Минхо повернулся корпусом в сторону Джисона, будто хотел что-то добавить, но вместо слов просто замер. Его взгляд скользнул по лицу супруга, задержался на слегка сбившемся воротнике. Он аккуратно потянулся вперед, чтобы поправить ткань. Джисон не успел отреагировать, просто сидел и смотрел на мужчину, позволяя продлить их личный момент. — Ты красивый, — почти неслышно сказал Минхо, прежде чем отодвинуться. Это было сказано не для камеры, не для интервьюера, и даже не для зрителей, что когда-то увидят этот ролик. Он всегда делал Джисону комплименты, наслаждаясь его реакцией — легким румянцем на щеках, отведенными глазами в пол, только чтобы не заметили его влюбленного взгляда. Но Минхо видел любовь не только в его глазах, всё-таки не просто так они говорят, что знают друг друга, как облупленных. Оператор, сидящий за камерой, всё это время старался не шевелиться, чтобы не спугнуть момент. Он не остановил запись, только осторожно пальцами приближал и отдалял картинку. Знал, что именно такие моменты делают интервью живым. В эти самые моменты перед ними были не только два пожилых человека, сидящих на диване. Они представляли собой ту редкую форму любви, которая не требует объяснений. Только жесты, тишина и слова, сказанные почти шепотом. — Ну что ж, — прервал идиллию журналист. — Наверное, стоит начать с самого начала. Многие знают, что вы познакомились буквально за месяц до начала съемок «Шоу на выживание», за которым следили миллионы зрителей. И не раз вы сами упоминали, что первая мысль Джисона о Минхо была, что он красивый. Но расскажите что-то, чего зрители ещё не знают. Какие забавные или трогательные истории скрываются за этим началом? В их жизни было столько моментов, которые они скрывали, что поначалу можно было растеряться, о чем именно стоит говорить. Отчасти им было грустно, что за эти годы молчание стало привычкой. Но с другой стороны — разве не в этом была их сила? Тишина никогда не означала отсутствие любви. Они её сохраняли, берегли, не выносили напоказ то, что было самым ценным. — Помню одну ночь… — начал Минхо, предаваясь воспоминаниям, — мы тогда ещё жили вместе в общежитии. После очередной тренировки все вернулись из агентства и разбрелись по своим комнатам. У нас часто царила напряженная атмосфера в коллективе. Все постоянно были на стрессе, старались не показывать свои слабости. Поэтому многие играли в молчанку после съемок. Пока один раз Джисони не подошел с вопросом: “Хочешь поболтать?” — Я тоже помню. Это стало нашей маленькой традицией. Мы тогда разговаривали чуть ли не каждый день до рассвета, — добавил мужчина, улыбаясь сквозь воспоминания. — Про страх не дебютировать, давление агентства, родителей, что не верили в мой талант… Ты тогда рассказывал, что боишься быть неуслышанным, а я — что мне кажется, я недостаточно хорош. — Ты долгое время так думал, — Минхо прикоснулся ладонью к руке Джисона. — Но ты хорош во всем. Именно ты своим примером заставлял меня думать, что всё возможно. А наши беседы… ты слушал, когда мне казалось, что никто меня не услышит. Их взгляды встретились, будто они продолжали разговор и без слов. Выражения лиц менялись, но в целом они оставались неподвижными — удивительное зрелище. — Сейчас, спустя годы, я понимаю, насколько важны были те разговоры, — улыбнулся старший. — Ага, — подхватил Джисон с легкой усмешкой. — Особенно теперь, когда вместо ночных откровений мы устраиваем споры, кто съел последний йогурт. И это, между прочим, тоже разговоры с глубоким смыслом, ведь мы вдвоем живем в этой квартире. — Конечно, нам же не о чем больше поговорить в два часа ночи, — добавил Минхо, закатив глаза. — Ты ведь всегда на сто процентов уверен, что мы даже и не покупали никакие йогурты. — Вот именно. Продолжай меня слушать и никаких ссор из-за несуществующих йогуртов не будет. Видишь, как важно уметь говорить? Мы только что решили ещё одну проблему. Было что-то особенное в их шуточных перепалках. Многие восприняли бы такие слова за дерзость, ещё немного и они разругаются, как кошка с собакой. Однако случаев в их жизни, которые заканчивались громким скандалом и в последствии обидами, — можно было по пальцам одной руки пересчитать. — Долгое время люди знали вас, как известных айдолов, на чьем счету множество наград, альбомов, мировых туров. Вы стали уникальной группой в своём поколении и не только, благодаря творческой свободе и самостоятельности. Многие до сих пор вспоминают, как ваши песни помогали им справляться с трудными периодами. Они находили в песнях себя, — журналист на пару секунд опустил глаза в блокнот, но быстро вернул свое внимание на мужчин. — Но, пожалуй, самым важным для них стало не только ваше творчество, но и вы сами. Вы проживали свою жизнь на сцене и перед камерами. И несмотря на долгую тишину, всё-таки вы решились рассказать о своей близости не только, как коллег или друзей. Молодой парень слегка улыбнулся и повернулся на секунду к оператору, намекая, что следующие кадры надо будет снять крупным планом. Хоть Минхо и Джисон однажды открылись публике, они не давали никаких комментариев на тему своих отношений. Просто поставили перед фактом, попросив фанатов принять и поддержать их выбор. — Почему вы решились на столь отважный шаг? Как поняли, что вот он — момент, когда стоит рассказать? Ни для кого не было сюрпризом, что на сегодняшнем интервью затронут эту тему. Мужчины ознакомились с условиями и сами согласились на любые вопросы касаемо их взаимоотношений. Сами давно знали, что когда-нибудь нужно будет рассказать обо всём. — Думаю, для нас это не было отважным шагом. Мы просто любим друг друга. Всё остальное — это уже реакция мира, в котором мы живём, — Минхо посмотрел в сторону любимого, будто один взгляд способен придать ему уверенности. Для кого-то это может показаться странных, но мужчина и правда почувствовал себя смелее. — В стране, где нет даже юридического признания нашего и подобных нашему союзов, где встречаться с кем-то своего пола звучит, как вызов, а держать любимого человека за руку — становится актом храбрости… хотя на самом деле — это же просто рука в руке. Этим жестом мы никого не призываем встать на нашу сторону. Вот только мы такие же, как все. Мы смеемся с глупых шуток, ругаемся, заботимся друг о друге. Мы делим быт и вместе стареем. Мы любим. Просто наш выбор — не женщина, а мужчина. Это всё, что отличает нас от гетеросексуальных пар. Джисон накрыл его ладонь своей, крепче, чем обычно, как делал это много раз за десятки лет — в трудные дни, на сцене, во время съемок клипов, в больнице, дома. Этим жестом он как бы напоминал, что Минхо не один, у него всегда под боком есть поддержка, стоит только голову повернуть. Сейчас отчетливо ощущалось, как Минхо высказывал всё, что у него накопилось за эти годы. Он устал молчать и больше не хочет делать это темой табу. — Мы не хотели делать каминг-аут, как шоу, — добавил он чуть тише, но очень чётко. — Нам не нужно было признание, массовая популярность. Она у нас и так была. Хотелось перестать скрываться. Стать примером для тех, кто сидит по ту сторону экрана или стоит в толпе таких же поклонников, смотря на артистов. Кто также мечтает выйти из тени, но боится, что правда разрушит всё. Мы тоже боялись, как и агентство. Одним из условий нашего контракта было — держать отношения в секрете. Поэтому мы долго молчали. Но когда пришло время очередного продления контракта, руководство дало нам послабление. И мы рискнули, ни о чем не жалея. — К тому же, — вклинился Джисон, — к тому моменту мы уже больше 30 лет делили один холодильник и одну спальню, хотя у нас их было несколько. Люди и так всё понимали, от них сложно было что-то скрыть. Мы просто подтвердили догадки большинства. Послышался искренний легкий смех со стороны Минхо. Хоть и прошло много лет с начала их отношений, а с начала знакомства и того больше, но каждый раз тепло разливалось в груди, когда Джисон слышал любимый хохот. На несколько секунд они будто вернулись к себе двадцатилетним, когда они только учились говорить о любви вслух. Пока ещё не на людях. Журналист также улыбнулся и немного прищурился, хотел заглянуть куда-то в самую глубь, где можно узнать, как двое мужчин создали такую сильную любовь. Перед ним была не картинка с экранов, а живые люди, с искренними эмоциями, без монтажа и масок. — Как близкие отреагировали на ваш каминг-аут? Реакцию в интернете и так все знали. Люди разделились на два лагеря: кто-то поддержал парней, но было много и тех, кто желал им скорейшего завершения карьеры, а то и того хуже. Компании удалось обезопасить своих артистов от сумасшедших преследователей. И всё же понадобились годы на то, чтобы шум вокруг парного каминг-аута среди к-поп айдолов утих. — Смотря, кого вы имеете ввиду, — Минхо помнил, как Джисон каждый раз боялся реакции окружающих, что в такие моменты он особенно сильно нуждался в поддержке. — Если речь идёт о друзьях, в первую очередь о нашей группе, то они догадывались и с самого начала воспринимали наши шутки всерьез. Поэтому для некоторых было даже удивительно, что мы встречались не с первого дня знакомства. Он засмеялся, вероятно представляя, как они выглядели со стороны. Женатая парочка, постоянно не отлипающая друг от друга, что иногда устраивала флирт на грани пошлости. И ведь они даже не стеснялись остальных, просто были собой. — Что говорить о наших родителях… — Минхо задумчиво промычал, словно взвешивал, стоит о таком рассказывать или нет. — Если вы думаете, что сейчас последует какая-то история о том, как кто-то из родителей отказался от нас и со скандалом выгнал из дома — вы ошибаетесь. Но они и не прыгали от радости, когда узнали, что их сыновья — геи. Просто им понадобилось чуть больше времени, чтобы смириться с тем фактом, что у них никогда не будет внуков. Наши семьи потом чуть ли не каждые выходные устраивали посиделки, а семейный чат увеличился в два раза. Невероятная история любви и принятия. Наверно, именно благодаря прекрасному примеру рядом в виде родителей, мужчины продолжают искренне любить друг друга. — А были в вашей жизни моменты, когда казалось, что всё может закончиться? — задал он свой следующий вопрос. Джисон, который только что собирался сделать глоток чая, застыл с кружкой у губ. Они могли потерять друг друга ещё в самом начале пути. Им приходилось вспоминать те моменты с шоу, о них всё равно кто-то да напоминал время от времени. — Ну, мы же не из пластика, — он хмыкнул и с усмешкой покачал головой. — Конечно такие моменты были. Поняв, какие темные мысли могут сейчас крутиться в голове у любимого, Минхо взял инициативу на себя. Нужна была более веселая история с хорошим концом. Хотя все их позитивные и не очень моменты хорошо заканчивались. Иначе они не были бы до сих пор вместе. — Один раз Джисон не разговаривал со мной неделю, потому что я забыл про его день рождения, — признался мужчина. — Зачем ты мне это напомнил? — простонал Джисон и повернулся к съемочной команде, словно требуя поддержки у зала, но все молчали, сосредоточенные на работе. — Вы понимаете, что это преступление? Я бы ещё простил тебе, если бы ты забыл моё любимое аниме, хотя это тоже ничего себе оскорбление. Но день рождения, серьезно? А потом принёс мне в качестве извинения… что? — Ланчбокс с рисовыми шариками в форме котиков, — виновато протянул Минхо. На самом деле тогда очень долго извинялся перед любимым, весь следующий месяц задаривая его подарками. — Я правда старался. — Он буквально пытался закормить меня, чтобы я перестал на него обижаться, — фыркнул мужчина, но уголки губ всё же дрогнули. — Но знаешь, это и правда сработало. Вообще, мы много спорили, не вынося это на публику. И кто-то обязательно сдавался первым. — Чаще всего это был я, — не скрывал Минхо. — Потому что ты мягкий внутри, — тут же отметил Джисон и похлопал его по колену. — А ещё потому, что ты терпеть не можешь, когда я грущу. — И потому что ты громкий, — старший посмотрел на него с прищуром, — иногда легче сдаться, чем слушать твои монологи на ультразвуке. Достаточно было просто представить эту картину, чтобы понять, что на самом деле надутые щеки Джисона и его стремление отстоять свою точку зрения — выглядели очень умилительно. Однако Минхо и правда не любил наблюдать за своим мужем в плохом состоянии: будь то гнев, обида или обычная простуда. — Это правда, — уже спокойнее добавил Хан — У нас были разные периоды. Длительные ссоры, молчание, даже одиночестве, хотя оно зачастую было не по нашей воле. Но я бы никогда не хотел возвращаться в прошлое, чтобы что-то изменить. Мы учились говорить, прощать, ждать. Это куда важнее, чем жить в иллюзии идеальности и замалчивать свои проблемы, чтобы они потом полились через край и привели к неизбежному — расставанию. — Вы упомянули, что часто первым сдаётся Минхо. Значит ли это, что господин Ли первый приходит мириться? — не удержался журналист. — Не поверите, но нет. Зависит конечно от масштаба бедствия. Обычно это мелкие ссоры, и чаще он молча уходит в другую комнату, давая мне время подумать, чтобы потом спокойно поговорить. — А у Джисона, как обычно, просыпается совесть посреди ночи. Поэтому я слышу, как нашу кухню грозятся уничтожить, пока я не проснусь и не спрошу, что происходит. — Ну это же эффективный метод, согласись, — без капли стыда произнёс Джисон. — Главное — дать знак, что я готов к перемирию. На мгновение в комнате повисла тишина, после которой был объявлен пятиминутный перерыв. Пока съемочная группа, как по команде, разбежалась в разные стороны: кто менять карту памяти и перенастраивать свет, кому просто в туалет приспичило. Парни смогли с облегчением выдохнуть и побыть немного наедине со своими мыслями. — Ты как? Устал? — Минхо потянулся к заварочному чайнику и наполнил кружки. Он понимал, что чай уже наверняка остывший и приобрел неприятную горечь. Однако муж всегда останавливал его, прося не суетиться и посидеть вместе с ним. Главное для него — забота и внимание. — Мы уже не молоды, милый. Конечно я устал, но не ты учил меня быть про айдолом? — Джисон знал, что как бы тяжело ни было, этот прекрасный мужчина никогда не покажет слабость на людях. Поэтому всё самое сокровенное оставалось за кадром, где каждый мог быть собой. — Да и когда ещё мне выпадет возможность сидеть и жаловаться на тебя перед камерой, чтобы потом это увидели сотни тысяч людей. — Но ты же… Резкий хлопок прервал их короткую беседу. Оба повернули голову на источник шума и заметили смущенного журналиста. — Простите, это был знак команде, — уточнил он. — Готовы продолжить? В ответ последовало два синхронных кивка, доказывающие их неосознанную связь друг с другом. Пора было раскрывать секреты, ради которых все здесь собрались. К сожалению, в последние годы количество бракоразводных процессов увеличилось в разы. Поэтому многие пары в их возрасте или разводятся, или продолжают жить в браке, цапаясь, как кошка с собакой. Жизнь Минхо и Джисона не была до тошноты радужной, где каждый носил розовые очки. Они были обычными людьми со своими загонами, недопониманиями, иногда со вселенской усталостью. — Так как вы всё-таки смогли сохранить любовь и интерес друг к другу на протяжении всех этих лет? — спросил журналист, будто сам воспринимал их отношения, как волшебство. Джисон сдвинул брови, глядя куда-то в пространство. Так сильно задумался или тщательно подбирал слова? Он всегда знал ответ на этот вопрос, осталось теперь передать свои мысли другим, кто в первую очередь будет смотреть интервью. — Думаете, у нас есть какой-то секрет? — риторический вопрос, но на него очень хотелось услышать положительный ответ, чтобы следовать их примеру. — Простые вещи. Это всё. Завтрак вместе, долгие объятия, слушать своего партнера, даже если он рассказывает тебе в пятидесятый раз одну и ту же историю о том, как однажды потерял микрофон прямо перед выходом на сцену. — Вообще это по твоей части, — возмутился Минхо. — Неважно. Вы же поняли суть? — Конечно поняли, — с улыбкой поддакнул журналист, а глаза его светились — такого интервью у него давно не было. Обычно съемки проходили более официально, но эти мужчины расположили к себе и создали по-настоящему домашнюю атмосферу. — Я вообще считаю, что терпение — это наивысшая форма любви. Ты не просто принимаешь человека, ты каждый день делаешь выбор в его пользу: оставаться рядом, даже если он добавляет слишком много пасты кочучжан в кимчи. — Один раз, Минхо. Я один раз неправильно рассчитал пропорцию. И ты говорил, что тебе всё понравилось! — Джисон закатил глаза, но быстро сдался, облокотившись на чужое плечо. — Ну ладно, два раза. Хорошо, три. Ты же всё равно всё съел, поздно жаловаться. Съёмочная группа не выдержала — в комнате раздалось сдержанное хихиканье. Камера медленно приблизилась, уловив момент легкости, когда двое людей, проживших вместе долгое время, всё ещё были способны смеяться над старыми историями, как в первых раз. — А если серьезно, — Джисон слегка выдохнул, вытирая появившуюся в уголке слезинку. — У нас не было цели сохранить любовь. Мы просто жили. И не переставали быть друзьями. Уважение и юмор — вот что спасает нас. Если ты умеешь смеяться с человеком, даже в моменты злости, у вас всё получится. — Да. А ещё, если он умеет готовить, — кивнул Минхо. — Скажу честно, ни одна любовь не выдержит долгое время, если в доме нет нормального кимчи. Джисон цокнул и толкнул мужчину в плечо, желая отсесть от него подальше. Но зрители могут неправильно воспринять этот жест, поэтому остался сидеть на месте и показал своим видом, что уже расслабился. — Вот и весь секрет, — закончил Джисон. Журналист на пару секунд завис, поглощенный моментом. Он сам был в отношениях с любимым человеком, и очень надеялся, что лет через 50 сможет также расценивать любовь. — Наверно, это похоже на волшебство, — наконец произнёс молодой парень. — Никакого волшебства, — хмыкнул Минхо. — Просто не сдавайтесь и не отдаляйтесь друг от друга. Парень кивнул в ответ и перелистнул страницу с вопросами — сугубо для приличия, потому что к этому моменту интервью текло само по себе, без нужды в четкой структуре. Некоторые вопросы стали импровизацией, ведь журналисту действительно было интересно узнать о жизни бывших айдолов. Он сам является большим фанатом их творчества и долго упрашивал руководителя отправить на интервью именно его. И вот теперь его маленькая мечта сбылась. Мало кому выпадает шанс узнать своих кумиров поближе, раскрыть эту вечную тайну, являются ли звезды такими же, какими мы их видим на экране. То, что он увидел сегодня — не оправдало его ожидания, мужчины оказались более дружелюбными и располагали к себе, сразу настроившись на нужную волну. И никого не смущала большая разница в возрасте между ними и журналистом. Они словно были знакомы друг с другом всю жизнь. — Сейчас вы продолжаете активно работать, хоть уже и не на сцене. Ваши мастер-классы собирают полные залы, хотя сейчас вы больше сосредоточены на теории, чем на демонстрации практических навыков. Как это началось? — Во всём виновато шило в одном месте, — буркнул Джисон. — Когда вы постоянно находитесь в работе и крутитесь, как белка в колесе, это становится частью вас. Вы не можете остановиться. Вас не учили этому. Скорее наоборот, вас учили тому, как надо пахать целыми днями и меньше уставать. Не скажу, что мы не уставали, просто со временем привыкли к интенсивному режиму работы и не обращали внимание на усталость. — Джисон всё верно говорит, — вклинился Минхо, чтобы предотвратить поток неверных мыслей. — Но хочу заметить, что нам работа доставляет удовольствие. Мы занимаемся любимым делом и если нам скажут, что сегодняшний вечер, в который мы могли бы засесть за просмотр нового аниме, нужно потратить на работу, чтобы порадовать наших поклонников… мы без раздумий откажемся от вечера аниме. Хотя звучит тяжело, знаю. Раньше их действительно могли вытащить из дома в любой момент, даже когда не было запланировано никаких дел. Никогда не знаешь, когда может прилететь выгодное предложение о сотрудничестве или накроет вдохновение. Сейчас же в работе они были предоставлены сами себе, поэтому старались возвращаться домой не слишком поздно. Возраст брал над ними верх, тяжело уже было весь день скакать вокруг молодых трейни, чтобы чему-то их научить. — Откуда у вас появилась идея создания мастер-классов? — уточнил журналист. — Один парень написал: «Мне очень повезло жить с вами в одно время, я устроился в JYPE, чтобы последовать вашему примеру». На тот момент мы вели менее активную деятельность, ограничиваясь различными шоу и альбомами раз в год, иногда мемберы запускали свои сольные проекты, но каждый работал в меру своих возможностей, — Минхо вспоминает с теплом на душе то письмо, что дошло до него. — Ну я и подумал, что там, где один ученик, их могут быть и сотни. А Джисони взял себе в помощники, хоть он и проводит больше времени за созданием треков, но иногда и на танцевальные мастер-классы заглядывает. — Иногда я не понимаю, как мы вообще доживаем до конца дня. Они же все молодые, энергичные, ещё и общаться стали на непонятном для нас языке. Я давно перестал понимать молодежный сленг… — Нас тоже не все понимали, милый. Расслабься, такова участь стареющих, — попытки поддержки от Минхо всегда были на каком-то особом уровне. Не каждому дано их понять и принять. — Приятно, что наши ученики тянутся к нам в первую очередь не как к бывшим айдолам, а как к людям, которые могут их научить танцам, вокалу, раскрытию своей харизмы. Бывают и те, кто приходит на занятие, чтобы просто контент поснимать и выложить его в своих социальных сетях, но большинство остаются с нами на долгие месяцы. — А потом мы с трепетом смотрим на них, как на своих птенцов, что вылетели из родительского гнезда, — с теплой улыбкой сказал Джисон. Он гордился каждым, даже если ребята не смогли дебютировать в какой-то группе или оставили творчество ради чего-то более приземленного. — Раз уж мы говорим о вашей жизни и преимущественно о любви. Знают ли ваши ученики о том, что вы вместе? — в голове этот вопрос звучал намного лучше, за что журналист потом себя отчитает, но мужчины всегда могут отказаться и не отвечать на него. — Глупо было бы скрывать наши отношения, когда о них трубили все СМИ после каминг-аута. Но мы и не выставляем их напоказ, — Минхо в душе очень позабавила такая, можно даже сказать наивная, заинтересованность. — Конечно люди смотрят на нас в свободное время. Мы не можем не общаться, не флиртовать и вообще делать вид, что мы не знаем друг друга только потому, что на нас кто-то смотрит. — Среди наших учеников и не только, если люди, которые смотрят на нас с Минхо и я… чувствую, что они впервые видят такую спокойную, взрослую любовь. Без показухи, без скандалов, совершенно простую. — Нам часто пишут, — добавил Минхо чуть тише. — Молодые ребята, которые боятся открыться. Или те, кто только начал встречаться, но не знают, как им быть собой и бороться с осуждением со стороны. Но поймите, мы не даем советов и не учим, как жить. В любви нет какой-то специальной формулы, её надо ощутить самому. И понять для себя, хочется о ней говорить с окружающими или нет. У журналиста не было какой-то тайной любви, но на мгновение он будто оказался на месте тех ребят, которым хотелось бы получить хоть какой-то намёк, что делать дальше. И это на сто процентов тот самый знак — действуй. Со стороны послышалось негромкое снято. Интервью подходило к концу, все вопросы закончились и пора было уже собираться. Съемочная группа начала медленно сворачивать оборудование, но никто особо не торопился. Оператор все еще держал камеру наготове, чувствовал, что история ещё не дописана. Минхо и Джисон тоже не вскакивали со своих мест, всё также сидели на диване, совсем близко друг к другу. Они о чем-то перешептывались, их прикосновения хотелось запечатлеть на камеру, но это было уже что-то личное, что стоит оставить в пределах этой комнаты. — Есть что-то, что вы хотели бы сказать напоследок? — решился молодой парень, дав себе обещание, что это последний раз на сегодня, когда он вклинивается в чужую идиллию. Послышался щелчок, камера вновь начала работать, а диктофон всё также непрерывно записывал голоса. Минхо перевел взгляд на Джисона. Но тот молча пожал плечами. И только в глазах читалось «ты начни, а я подхвачу». Старший вздохнул и уже хотел было закатить глаза, но это было бы неправильно — они ведь тандем, каждый из них всегда на подхвате. Да и Минхо всегда есть, что сказать, особенно если это связано с любимым человеком. — Не жалейте о своём выборе. Даже если вам кажется, что всё идёт по накатанной — не жалейте. Каждый человек вас чему-то научит. Джисон многому меня научил, — Минхо на секунду замолчал, только для того, чтобы собраться мысленно с чем-то важным. — Он научил меня терпению, спокойствию, умению смеяться, когда сил уже не осталось, дедлайны горят и хочется послать всё к черту. А ещё научил слушать, особенно когда совсем не хочется говорить. — Не забудь про то, что я научил тебя не трогать остатки чужого мороженого в морозилке без разрешения, — вставил Джисон. Вот именно так он подхватывал глубокие мысли Минхо, но в какой-то степени это тоже было романтично. — Конечно, это важно, — не сдержал улыбку Минхо. — Он сделал мою жизнь громче, ярче. И в то же время мягче, спокойнее. Если кто-то ждёт от любви фейерверков и бабочек в животе — они будут, но только поначалу. И это неплохо. Ведь потом остаются глубокие чувства, которым не нужны подтверждения подарками и бурей эмоций. Останется и человек, с которым ты молча пьешь утренний чай или готовишь вместе завтрак. Который знает, где у тебя болит, ещё до того, как ты сам это начинаешь понимать. Любовь — это не сцена и не напоказ. Это то, что остается за пределами, но вы всё равно можете увидеть её силу, даже в мелких действиях. — Это когда ты до сих пор не знаешь, кому из вас двоих придется первым подняться с нагретой кровати, чтобы выключить свет, — Джисон, не глядя, легко нащупал и взял руку Минхо в свою. — И всё равно встаешь первым. Потому что забота — это тоже язык любви. И мы оба им владеем. Возможно у нас есть странный акцент, но мы понимаем друг друга, а большего и не надо. Минхо смотрел на мужчину, не отрывая глаз. Он чуть склонил голову и изучал чужие черты лица, словно видит их впервые и хочет запомнить раз и навсегда. Съемочная группа не посмела пошевелиться. Все были в ожидании. Ни одного лишнего звука, только мягкий свет ламп, шорох где-то вдали за пределами дома, и тепло от уютной атмосферы. — Если кто-то сейчас смотрит на нас и думает: «А смогу ли я прожить с кем-то всю жизнь?» — ответ прост. Перестаньте искать идеал. Ищите своего человека, который будет для вас не очередным списком из достоинств и недостатков, а с кем вы почувствуете себя по-настоящему комфортно и в безопасности. Того, с кем в плохой день вы всё равно захотите делиться последним печеньем. — А если не захотите, значит ситуация действительно критическая. Вашему партнеру срочно надо будет думать грандиозный план по восстановлению баланса в вашей вселенной, — не мог не добавить Джисон. — В любовь случае, всё плохое всегда проходит. А хорошие отношения останутся, если вы будете поддерживать их. Минхо усмехнулся и посмотрел тем самым взглядом на Джисона, в котором за десятилетия ни на секунду не потускнела нежность. Он провел пальцами по его руке, как будто хотел лишний раз убедиться, что всё это — по-настоящему, он всё ещё здесь, рядом с ним. И он не жил в иллюзиях все эти годы. Хотя будь это лишь плодом его воображения, он был бы не против, ведь это самое лучшее, что смог придумать его мозг. Журналист отложил все вещи, встал со своего места и тихо сказал, стараясь не разрушить ту атмосферу, которую они смогли создать за последние несколько часов: — Спасибо вам за вашу любовь. И за то, что поделились её секретам, хоть вы и говорили, что их нет. И я всё равно считаю, что вы создаете нечто волшебное. Нам всем этого так не хватает… искренности, простоты, настоящих чувств. Джисон тоже встал в ответ, протягивая молодому парню руку и с едва заметным поклоном добавил: — Спасибл, что делитесь с людьми нашим опытом. Что не боитесь это транслировать. Пускай кто-то из зрителей увидит в этом частичку себя и, может, поймёт, что его чувства — это не ошибка, не стыд, не что-то чуждое. Это любовь, которая просто должна существовать, её не нужно контролировать и заглушать. Вслед за своим мужчиной Минхо медленно поднялся с дивана, но он был более серьезным в своих движениях и взгляде. Складывалось ощущение, что он только что дал очередной мастер-класс, только на этот раз это был мастер-класс по жизни. Минхо пробежался взглядом по команде, все те, кто снимал, настраивал свет, направлял камеры — даже они как будто были немного растроганы этим интервью. — Берегите тех, кто рядом. Особенно тех, кто слушает вас, — сказал он. — Это всегда начало чего-то важного. — Всё. Снято, — мягко подтвердил оператор, опуская технику. — Мы закончили. По комнате разнеслись оглушительные хлопки и восхищения. Многие, решив воспользоваться возможностью, отложили сборы и подходили со словами благодарности к мужчинам. Всё вновь вернулось на круги своя — суета, быстрый темп жизни, разговоры всех вокруг, а не только главной троицы сегодняшнего дня. Минхо и Джисон стояли рядом, принимая всю обратную связь. Они были слегка уставшими, но по-своему сияющими, ведь за сегодня было сказано всё, что они хранили в себе много лет. А главное — они были уверены, что их обязательно услышат.