Дежавю

Дорога стелется бесконечной прямой. За окном чередуются между собой лес и засеянные хозяйственными культурами поля. Чертовски хочется спать, а тихая музыка, доносящаяся из динамиков, этому только способствует. Из Нью-Пари выезжали еще до рассвета, но надежда поспать в машине рассыпалась, как только на служебной парковке Лу заприметила Милли и Дану. Псионички, с научными степенями по биологии, обе в звании Аколита, что-то оживленно обсуждали, нетерпеливо поглядывая на часы. Про эту парочку в Корпусе ходили настоящие легенды: две дивы-хохотушки с неприлично высокими показателями эффективности и абсолютным отсутствием инстинкта самосохранения. - Да у нас сегодня вип-сопровождение, - воскликнула Милс при виде Лу, отбивая по груди неформальный знак приветствия, - Будет весело. - Держи, - Дана протянула ей бумажный стакан, - брала для нашего «водителя», но кто первый встал, того и кофе. - Не стоит, - пробормотала Лу, давясь смехом от формулировки, - Пусть человек порадуется. Жонсьер, подошедший через несколько минут, такой компании рад оказался несказанно. Восторг буквально искрился в его глазах. Поздоровавшись с биологами он перевел вопросительный взгляд на Лу. - Рид, Вы что тут делаете? - Сопровождаю, в целях обеспечения безопасности, - как по Уставу, отчеканила девушка, вытянувшись по стойке смирно, - Распоряжение Приора. Марк ухмыльнулся, явно намекая, что с тандемом пирокинетика и криокинетика второй ступени ей не тягаться. - Напросились? - Так точно, месье Жонсьер, - все тем же официальным тоном ответила Лу. Она и правда напросилась. Осточертело просиживать диван в кабинете, а на ближайшие пару дней ничего кроме совещаний и бумажной работы у Мартена запланировано не было. Хвала Единому, Иво ни разу не отказал ей в запросе на участие в выездных заданиях, а чаще сам направлял телохранительницу «в поля». Кивнув в сторону машины, Марк обратился уже ко всем: - Выдвигаемся. Задание оказалось тривиальное, но объемное. Доставка образцов - вместе с ответственными за них биологами - и плановая проверка отстроенного полгода назад лабораторного комплекса. Доклады начальников подразделений, проверка документации, осмотр экспериментального полигона. Бесконечный поток информации, в которой нельзя упустить даже незначительные детали. Последнее время Лу все больше втягивалась в работу Инквизиторов. На заданиях хвостиком ходила за Жонсьером, как губка впитывая знания, перенимая опыт. Даже полноценно поучаствовала в двух небольших расследованиях. Пусть методы, к которым порой прибегал дознаватель, не всегда укладывались в нормы морали, поучиться у него, определенно, было чему. И Лу училась. Запоминала. Чтобы однажды, когда бюрократическая машина повернет свои ржавые шестеренки, надеть черную инквизиторскую униформу. Стать одной из тех, кого в юношеские годы откровенно недолюбливала. Обратно в Нью-Пари выезжают ближе к вечеру, уже вдвоем, оставив Милли и Дану в комплексе - проводить свои исследования и вести человечество к светлому будущему за пределами Периметра. Лу смотрит на свинцовые тучи, заслонившие небо до горизонта и надеется, что домой доберутся раньше, чем погода явит им свою немилость. Она прислоняется виском к прохладному стеклу, погружаясь в дремоту. Писк бортового компьютера заставляет псионичку резко распахнуть глаза и вскинуть левую руку. Рефлекс, выработавшийся за время службы в Инквизиции: если что-то внезапно кричит - готовься применить пси. Защищай вверенный объект. Дисплей на приборной панели светится сообщением: «Перегрев аккумулятора. Проверьте систему охлаждения.» Звук сигнализации противно режет по ушам, окончательно прогоняя сонливость. Лу несколько раз рассеянно моргает, поворачивается к Жонсьеру. - Что за хрень? - Хороший вопрос, мадемуазель Рид, - озадаченно говорит тот, плавно останавливая автомобиль у обочины. Хрень оказывается перегоревшим контроллером, отвечающим за температурный режим батарей. - Разве автомобили не должны проходить ТО перед выездом? Вопрос риторический и по выражению лица Инквизитора становится понятно, что дежурную смену механиков не ждет ничего хорошего. Когда, несмотря на отключенное питание, по салону начинает расползаться едкий запах тлеющего пластика, Марк приказывает покинуть автомобиль. Пока дознаватель рассматривает что-то на карте, Лу извлекает из пачки сигарету и садится на пожухлую траву. Усталость давит на плечи тяжелым грузом, а накрапывающий мелкий дождь совсем не прибавляет оптимизма. Черт знает, как теперь отсюда выбираться и сколько ждать резервный автомобиль. Уникальные корпоративные активности: пешие прогулки по пересеченной местности, ночевки под открытыми небом, воровство натуральных овощей в агросекторе. - В получасе ходьбы есть сельхоз городок. Переночуем, а утром вызовем машину, - точно в ответ на ее мысли говорит Жонсьер, указывая в сторону горизонта, - Все лучше, чем сидеть здесь. Чтобы срезать путь, идти решают по узкой технической дорожке между секторами полей. Пробираясь через, раскинувшиеся по обе стороны заросли кукурузы, Лу то и дело чертыхается, а, споткнувшись о крупный камень, выпаливает, и вовсе, крайне нецензурное ругательство. Чуть истерично усмехается, бурчит себе под нос: - Дежавю, блин. Когда до поселения остается немногим больше километра, моросящий дождь превращается в ливень. Гостевой дом, представляющий из себя небольшое двухэтажное здание с несколькими комнатами, находят довольно быстро. Дверь открывает заспанный хозяин - мужчина лет шестидесяти пяти с кудрявыми седыми волосами - в флисовой пижаме и накинутой поверх клетчатой рубашке. Лу думает, что видок у них с Жонсьером сейчас, фантастический. Промокшие насквозь, грязные, с прилипшими к лицу волосами, точно чудовища вылезшие в ночи из ближайшего болота. - Добрый вечер, месье, - спокойно произносит Марк, - Мы бы хотели снять номера на ночь. Старичок хмурит широкие брови, вглядываясь в лица нежданных гостей, но заприметив на униформе знак Инквизиции хватается за рубашку на груди, и начинает быстро тараторить: - Проходите, проходите, не стойте же под дождем! Что ж это творится-то, - он делает приглашающий жест рукой, - Заходите, кому говорю. Мужчина представляется месье Фурье, и взволнованно причитает, что большинство спален заняты учениками аграрного училища, которые приехали на практику. Обещает срочно что-нибудь придумать, а спустя несколько минут вручает ключ от «хорошего номера» для особых гостей, в который обычно селится его племянник, заезжая в гости. Хороший номер оказывается небольшой комнатой с собственным санузлом, полутораспальной кроватью, тумбочкой и чем-то отдаленно напоминающим диван. По крайней мере, узкая лавка с покосившейся спинкой и протертой обивкой, когда-то им была. Есть даже крохотный балкон с пластиковым стулом и чайный набор. По меркам богом забытого городишки - роскошь. - Чудесно, - резюмирует Марк, цепляя ключ на изогнутый гвоздь возле дверного косяка. Лу усмехается, проходя внутрь. Знает, что Инквизитор ворчит для проформы. Не в его характере кичиться статусом и воротить нос от всего на чем нет пометки «элитное». За десяток вылазок с Корпусом, она поняла: субординация и звания - для работы. Четкого и грамотного выполнения задачи. Манеры и выправка - просто вшиты под кожу. В бытовых же вопросах, Жонсьер ведет себя на равных с бойцами. Спит в казенном спальнике на холодном бетоне за Периметром, ест стандартный сухой паек. Разве что держится немного обособленно и сигареты курит до неприличия хорошие. Которые Рид, без зазрения совести, то и дело стреляет. Окинув взглядом полутораспальную кровать, она вдруг смеется. - Классика порнушных романов, - поймав вопросительный взгляд Жонсьера, поясняет, - Два человека, единственный номер, одна кровать. Что, не читаете такое? Мужчина устало вздыхает, качает головой и проходит в ванную. Проверяет напор воды и наскоро умывает лицо, недоумевая над чем так заливисто хохочет псионичка. А Лу представляет дознавателя, одетого в какую-нибудь шелковую пижаму, лежащим на кровати и с упоением зачитывающимся дешевым hot romantic. Как он закусывает нижнюю губу на самых пикантных моментах и кривится от слишком физиологического описания постельных сцен. Даже жаль, что Марк такое не читает. Может и стоит подсадить, смеха ради. Не все же ему доштормовую фантастику да французскую классику штудировать. Познает, так сказать, реалии современной литературы. Может там и про Инквизицию что-то найдется, с пытками и наручниками. Голос Жоньсера выдергивает ее из раздумий: - Идите, - указывает он в сторону ванной, - Надеюсь, полотенца сейчас принесут. Лу кидает мокрую куртку на пол - все равно придется стирать по возвращению домой - несколькими большими шагами пересекает помещение и замирает в нерешительности у дверного проема. - А вы? - Что я? - Марк смотрит на нее, точно девушка сморозила очередную глупость, - Предлагаете забиться туда вдвоем? Душ всего один, Рид. Идите уже, не морочьте голову. - Это был бы интересный опыт, - улыбается Лу и юркает в ванную комнату, быстро захлопнув дверь. Секунды через две, мужчина осознает, как двусмысленно прозвучала его фраза, но объяснять, что ничего предосудительного в виду не имел, поздно. Он садится на край перекошенного дивана, надеясь, что конструкция под ним не сломается. Тот натужно скрипит, но разваливаться, вроде, не собирается. Мокрая насквозь форма противно липнет к телу, и Марк морщится, желая поскорее снять ее. Вечно с Рид какие-то приключения: то всем отрядом от волков отстреливаться приходится, то вдвоем удирать от кучки разъяренных алкашей. Однажды, псионичка на пару с молодой хилершей даже полезла на дерево, снимать, невесть откуда взявшуюся, кошку. Эта же хилерша ее подвернувшуюся лодыжку потом лечила. А Марку пришлось объяснять месье Мартену и причину получения телохранительницей травмы, и наличие в здании Инквизиции четвероногого рыжего сумасброда. Подобное к подобному, честное слово. Шум воды стихает почти одновременно с раздавшимся в дверь стуком. Инквизитор забирает у пожилого мужчины несколько полотенец и два халата, сложенные в аккуратную стопку. Стоит закрыть входную дверь, как из ванной высовывается раскрасневшееся лицо Рид. Она протягивает руку, забирая полагающиеся ей вещи. Псионичка наспех вытирается, подпоясывает вафельный халат и ненадолго задумывается, уставившись на старенький фен возле раковины. Идея высушить волосы выглядит крайне заманчивой, вот только выслушивать потом от Жонсьера совершенно не хочется. Да и эгоистично это, когда напарник смиренно мерзнет в ожидании своей очереди. Лу фыркает, представив, куда бы ее послал дознаватель, услышь он в отношении себя данное слово. - Прошу, - проходя в комнату кидает она, - Ванная в полном вашем распоряжении. Пока «напарник» принимает душ, Рид ставит чайник и расправляет кровать. Под покрывалом оказывается застиранное, бледно-голубое постельное белье с изображением каких-то маленьких зверушек. Крэп, племяннику хозяина что, десять лет? Не важно. Лу хочет поскорее забраться под одеяло и дать уставшему телу отдохнуть. А еще хочет курить. Решает, что одну сигарету перед сном, обязательно нужно. Не зря же она прятала сигареты от вездесущего дождя. Ухватив с тумбочки поясную сумку, девушка настежь открывает балкон и, прислонившись к оконному косяку, вытаскивает мятую пачку. Сырой табак горит плохо, но Лу не сдается, затягивается во все легкие, выдыхает дым в стену воды, падающую с неба. У древних людей были боги, отвечающие за разные погодные явления. Вроде бы, дождем и грозами повелевал Зевс. Что ж, похоже Зевсу Лу определенно не нравится. Она выдыхает очередную затяжку, с недовольством вглядываясь в ночное небо. Ну и ладно. Главное, что Единый к ней, пока, милостив. - Рид, Вам уже имеющейся на полу воды мало? - ворчит появившийся из ванной Жонсьер, глядя на небольшую лужицу у балконного порога. - Уберу, - отзывается Лу и протягивает ему пачку сигарет, - Будете? Мужчина раздраженно вздыхает, но сигарету берет. Курят молча, вглядываясь в темное небо. - Отличный прикид, кстати, - комментирует псионичка, когда Жонсьер закрывает балкон, забирая у нее потухший бычок. Халат едва достает ему до колен, а пояс, удерживающий это чудо текстильной промышленности, то и дело норовит развязаться. Мужчина постоянно одергивает полы халата, и судя по тому, как старательно отводит глаза, чувствует себя крайне неловко. - Не худшее, что доводилось носить, - сухо отвечает Марк. - Определенно не худшее, - веселится Рид, вспоминая его идиотский желтый комбинезон в их первую вылазку за Периметр. Горячий чай - вполне приличный по мнению Лу - приятно согревает тело, а крекеры в цветастой упаковке навевают приятные воспоминания о детстве. У них в магазине тоже такие продавались: с сыром и сладким перцем. Отец обязательно покупал пару пачек, когда всей семьей выбирались за продуктами в выходные. Быстро уничтожив несколько печенек, девушка залпом допивает оставшийся напиток и наконец-то забирается на кровать. Довольно мычит, потянувшись, укутывается в одеяло. Марк осторожно стряхивает крошки в пустой пакет из под крекеров, моет чашки, отключает от сети электрочайник. Лу лишь закатывает глаза: педант. Щелкает выключатель, погружая комнату в темноту, разбавляемую слабым светом уличного фонаря через дорогу. Противно скрипят старые пружины. Лу садится на кровати, в недоумении глядит на Жонсьера. - Вы что, планируете спать на диване? - Да, - произносит тот, как само собой разумеющееся. - Шутите? - Рид, есть еще какие-то варианты? Может быть мне лечь на полу? Лу буквально чувствует обращенный в ее сторону сердитый взгляд. - Кровать, месье Жонсьер. Здесь есть кровать. - На которой спите Вы. От абсурдности аргумента псионичка даже теряется на несколько мгновений. - Я не настолько объемная. Мы оба прекрасно поместимся. - Ради Единого, Рид. Просто ложитесь спать и не нервируйте меня пустыми разговорами, - раздраженно бросает Жонсьер, судя по скрипу, переворачиваясь на бок, - Машина приедет к восьми. Девушка зло пыхтит, изо всех сил сдерживая поток нецензурных выражений, которыми хочет одарить Инквизитора. Диван даже для нее кажется слишком узким, что уж говорить о Марке. На нем сидеть-то неудобно, а спать и вовсе невозможно - всю спину изничтожишь. Бессмысленная жертвенность - уступить даме лучшее место. Придурок гипервоспитанный. А Лу не умеет быть эгоисткой. Зато в героическое самопожертвование умеет не хуже Жонсьера. Насупившись, она хватает с кровати подушку и одеяло, швыряет их на плешивый ковер в центре комнатки - аккурат напротив проклятого дивана - и ложится на пол. От входной двери тянет противный сквозняк, Лу ежится, пытаясь укутаться посильнее. Марк оборачивается на шум, чуть не свалившись с лежанки. - Рид, какого…, - осекается он на полуслове, - Что, позвольте спросить, Вы вытворяете? - Не одному же Вам страдать, - отзывается псионичка. - Рассудка лишились? Немедленно встаньте с пола! - Идите на кровать! - Прекратите ломать комедию, - Жонсьер садится, скрещивает руки на груди, - Я сплю здесь, Вы - на кровати. Это приказ, если желаете. Лу, повторяя его позу, тоже садится скрестив руки. - Я Вашим приказам не подчиняюсь, - вкрадчиво произносит она. - Хотите, чтобы я позвонил месье Мартену? - усмехается мужчина, словно действительно готов побеспокоить Приора по такой ерунде. На секунду Лу думает, что он мог бы. Жонсьер вообще ненавидит проигрывать, тем более в спорах с ней. Представив, какой нагоняй обоим потом устроит Иво, девушка с трудом сдерживает улыбку. Нет, все же субординация и соответствие высоким стандартам должности Инквизитора, для Марка куда важнее сиюминутной победы. - Звоните, - фыркает Рид, - Вот он обрадуется во втором часу ночи. Мужчина хмурится, но молчит. С полминуты они сверлят друг друга недовольными взглядами, после чего Марк, тяжело вздохнув, цедит сквозь зубы: - Сумасбродная девчонка! - устало растирает ладонью лицо, - Поверьте, я не сломаюсь, переночевав один раз на неудобном диване. - Зачем мучаться, если можно отдохнуть нормально, не насилуя собственную спину? - искренне недоумевает Лу, - Почему вы так упираетесь? Кажется, что Жонсьер близок к нервному срыву. - Потому что, Рид, - выдыхает он, - даже ночевать в одном номере не вполне нормально, а спать с молодой коллегой на одной постели, практически голыми, - мужчина рефлекторно отдергивает халат, - совсем уж неподобающе! В комнате повисает тишина. Лу несколько раз рассеянно моргает, а после заходится хохотом. Неужели все дело в этом? В чертовой Жонсьровской тактичности? - Месье Жонсьер, - сквозь смех выдавливает псионичка, изо всех сил стараясь успокоиться, - Вы не опорочите мою честь совместной ночевкой на кровати. Я половину жизни провела в комнате с двумя парнями. Она поднимается, швыряет подушку и одеяло обратно на матрас. - Рид. Мне бы не хотелось, ненароком, поставить Вас в неловкое положение. - Пф, вряд ли у вас получится. Тем более, каждый спит под своим одеялом, - Лу встает возле кровати, уперев руки в бока, - Выбирайте: или ложимся вместе, или я сплю на полу. Марк сжимает губы в тонкую линию, смотрит исподлобья, точно готов послать псионичку в пешее эротическое самыми удивительными эпитетами. - Вы не отстанете? - Нет, - качает она головой, - Ложитесь уже. С горем пополам, разместиться на кровати все же получается. Лу думает, что слегка переоценила ее размеры, несколько раз задевая мужчину, пока сооружает из одеяла своеобразный кокон. Чуть сдвигается к краю, давая им обоим немного личного пространства и наконец-то позволяет уставшему телу расслабиться. - Рид, если я вдруг буду мешать, - тихо произносит Жонсьер, когда Лу поворачивается спиной. - Я Вам врежу, обещаю. А теперь, отбой! - командует псионичка, натягивая одеяло до самого носа. Проходит всего несколько минут, и дыхание ее становится размеренным, спокойным. Марк долго лежит, устремив взгляд в потолок, боясь лишний раз пошевелиться. Чтобы случайно не коснуться, не напугать. Не обидеть. Рид - его личный ад. Наказание от Единого за все грехи и ошибки. Неконтролируемая и своенравная, упрямая до абсурда девушка, с безгранично добрым сердцем и веселым нравом. Желанная и недостижимая. Несбыточная мечта, о которой даже думать, Марк себе давно запретил. Пообещал не подходить слишком близко, не преступать черту исключительно рабочих взаимоотношений. Довольствоваться сдержанными прикосновениями, колкими фразочками и ее задорной улыбкой. Обучать, помогать. Защищать по мере возможностей. Заснуть не получается еще долго, но в конце концов усталость берет свое. Утро врывается в сознание неприятным писком будильника. Марк просыпается почти мгновенно, от вибрации пищащего коннектора на запястье. Тянется было отключить его, но замирает, осознав положение в котором находится. Рид лежит, перекинув правую руку вокруг его талии и уютно устроившись головой на груди Инквизитора, утыкается носом ему в ключицу. Твою мать. Лу ненавидит будильники, особенно дребезжащие и пищащие. Орудие пыток для тревожного пробуждения. Она возмущенно мычит сквозь дрему, сильнее вжимается в крепкую мужскую фигуру, наслаждаясь ощущением тепла и покоя, которые пытается отобрать навязчивый писк. Пока не осознает, что что-то не так. Воспоминания вчерашнего дня обрушиваются на еще сонный мозг и псионичка резко распахивает глаза. Крэп! По грохоту сердца под ухом и чуть сбивчивому дыханию Лу понимает - проснулась не только она. А значит тихо ретироваться не получится. Девушка медленно поднимает голову, встречаясь глазами с мужчиной. Лицо у Марка сонное, волосы бесстыдно взъерошенны, от чего выглядит он скорее мило, чем грозно. Хоть и хмурится, сверлит девушку недовольным взглядом, за которым, кажется, скрывается смущение. Необычно живой, настоящий, без привычной гримасы безразличия и жестокости. Лу рассматривает его, словно видит впервые: темные глаза, резкие черты лица, чуть пухлые губы. Не впервые. Как можно быть таким притягательным? Сука. Ей вдруг хочется коснуться губ, едва заметно, невесомо. Поцеловать. Спровоцировать. Провести ладонью по торсу мужчины, ощутить покалывание на кончиках пальцев и рой мурашек расползающихся по его коже. Марк не двигается, наблюдая, как сонный взгляд девушки скользит по его лицу. В бездонных голубых глазах ему чудится какая-то непривычная нежность и теплота. Яростный писк, затихшего было будильника, разрывает тишину, стряхивая странное наваждение. Лу вздрагивает от неожиданности, отводит взгляд, ощущая, как кровь приливает к щекам. Замечталась, блин. Проклятье. - Вот об этом я и говорил, - произносит мужчина чуть виновато. Пытаясь скрыть неловкость, девушка рефлекторно поджимает губы и медленно убирает руку. И Марк готов поклясться, что видит, как по лицу ее скользнула тень разочарования. Развернувшись спиной, Лу садится на кровати, надеясь, что Жонсьер не заметил ее пылающее от смущения лицо. Горько смеется сама над собой: конечно заметил. - Прошу прощения, мадемуазель Рид. - Какой ужас, - бросает она через плечо, - Придется написать на Вас рапорт с обвинением в домогательствах, - голос предательски срывается, от чего саркастическая шутка звучит слишком жалко. Говорил он. Придурок. Отчего-то извинения из его уст, для Лу, звучат уничижительно. Словно пощечина. Псионичка поднимается с кровати и практически выбегает на балкон. Почти закончившаяся зажигалка поддается с третьего раза. Несколько крепких затяжек насыщают кровь никотином, чуть успокаивая дрожь в руках. - Блять! - выдыхает она, впиваясь ногтями в ладонь. Лучше бы осталась в Нью-Пари! В обесточенной машине! Да хоть под гребаным ливнем посреди кукурузного поля! Чтобы никогда вновь не почувствовать это странное тепло в солнечном сплетении, не попасться на крючок. Лу давно задушила свое бессмысленное влечение, запрятала в коробку, затолкала в самый дальний уголок души. Научилась радоваться простым мелочам, не смея просить большего. Только бы не разрушить ту дружбу, нет, взаимопонимание, что между ними сложилось. И не было в ее вчерашнем предложении ни подтекста, ни скрытого умысла. Лишь искренне беспокойство за человека, который, вопреки всякому здравому смыслу, ей не безразличен. Жонсьер смотрит девушке вслед в полной растерянности. За годы службы Марк неплохо научился читать людей: их мимика, интонации, движения и осанка, порой, говорят лучше слов и сухих фактов. Но Рид - исключение, вечно переворачивающее все с ног на голову. Одной ей понятной логикой, неоднозначными жестами, двусмысленными шутками и странными поступками. Обезоруживающее, ломающее все догмы и принципы. К черту. Пусть Мартен потом отправит его на рудники, предварительно, вероятно, врезав по лицу. Лишь бы больше не сходить с ума от одной улыбки, не терзаться мыслями «возможно ли?». Несколькими большими шагами, Марк пересекает комнату, выходит на балкон. Лу оборачивается на скрип открывшейся двери, через плечо смотрит на Жонсьера. На его лице нечитаемая буря эмоций, и девушка на мгновение откровенно пугается. Неужто невинная шутка так разозлила Инквизитора? - Пишите, Рид, - произносит он, нависая над Лу. - Что? - Рапорт свой, чертов, пишите, - выдыхает Марк и накрывает ее губы поцелуем. От неожиданности Лу замирает на мгновение, роняет тлеющую между пальцами сигарету и только когда мужчина отстраняется, осознает происходящее. Ухватившись пальцами за ворот его халата, тянет Марка к себе. Целует жарко, жадно, точно пытается надышаться в последний раз. Или в первый. Руками обвивает шею, прижимаясь всем телом. Чтобы быть ближе, чувствовать ярче, убедиться, что это не сон. Марк ладонями скользит по спине псионички и с силой сжимает талию, когда она прикусывает его нижнюю губу. Лу в ответ рычит, языком проводит по месту укуса, оставляет цепочку влажных поцелуев на подбородке. Снова впивается в губы, еще более требовательно, страстно. Увлекает за собой в комнату, развязывая пояс идиотского халата. Проводит ладонью по груди, торсу, легонько касается возбужденной плоти. В ответ он с силой сжимает ее ягодицы, срывая с губ девушки стон. - Рид, - хрипло рычит Марк, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, - За нами скоро приедут. - Похер, - выдыхает Лу и, глядя ему в глаза, вкрадчиво произносит, - Хочу тебя. Сейчас. Она делает пару шагов, толкает Инквизитора на кровать и сбрасывает свой халат. Садится сверху, прижимаясь всем телом. Марк перехватывает инициативу, с легкостью переворачивает девушку на спину, оказываясь над ней. Ласкает губами ее шею и грудь, пальцами скользит по самой чувствительной точке. Лу решает, что в этот раз позволит вести ему. Не важно. Только бы не останавливаться, быть еще ближе, почувствовать его в себе. Она сбивчиво стонет, растворяется в вырвавшемся на волю безумстве, отдаваясь ощущениям. Обжигающим прикосновениям, жарким поцелуям, быстрым ритмичным движениям. Теряется во времени и плавится от пронзающих тело разрядов наслаждения. К реальности оба возвращаются неохотно, долго лежат в обнимку, упиваясь такой молчаливой близостью. Лу кутается в крепкие объятия мужчины, нежится, точно кошка в лучах апрельского солнца. Когда телефон звонит в третий раз, Марк наконец-то отвечает, и, выслушав доклад, бросает короткое: - Ждите. А вместе с его жестким, командным голосом приходит тревожное осознание. Впереди дорога до города, Инквизиция, отчеты, субординация и положения Устава. Звания и цвет униформы. И что теперь со всем этим делать? Старательно пряча свое беспокойство, Лу поворачивается к мужчине. Игриво улыбается, смотрит исподлобья: - Без обязательств же, да? - И не надейся, Рид, - улыбается Марк, касаясь губами ее виска.