Where Love Blossoms

— Хочу апельсин, вот прям сейчас, — небрежно бросает Фэн Синь. Му Цин переворачивает страницу книги, которую читает, и закатывает глаза. — Ты залетел что ли? — Из нас двоих залетишь скорее ты. А я просто хочу апельсин, — смеётся Фэн Синь. — Для апельсинов ещё даже не сезон, — говорит Му Цин, всё ещё глядя в книгу, но краем глаза замечает, как Фэн Синь надулся. — А вот Хуа Чэн на днях материализовал несколько груш для Се Ляня, — капризничает Фэн Синь. — А ты не можешь наколдовать для меня одну маленькую апельсинку? Му Цин приподнимает бровь. — Почему бы тебе самому этим не заняться? — Ты знаешь почему, я не очень хорош в этом, без понятия даже, как ты это делаешь. — Ну тогда я предлагаю тебе научиться направлять свою духовную энергию на созидание, а не на разрушение. Тем более, ты же как-то делаешь стрелы для своего лука, — говорит Му Цин и кладёт шёлковую ленту между страницами своей книги, прежде чем закрыть её и отложить. Он пересаживается к Фэн Синю на кровать и вздрагивает, когда тёплая рука ложится ему на бедро. — Или… ты можешь спросить Хуа Чэна, не ищет ли он ещё одного мужа, которому можно материализовать фрукты, — игриво и дразняще мурлычет Му Цин. Фэн Синь морщится и взмахом руки гасит свет. — Я бы предпочёл больше никогда не есть фрукты, — его рука скользит выше, нежно уговаривая Му Цина лечь ближе к нему. — Кроме того, — добавляет он, и его голос становится на октаву ниже, — я бы ни за что на свете не предпочёл другого мужа. Му Цин сколько ни пытается, не может сдержать маленькой улыбки. Он льнёт в объятия Фэн Синя, но прежде чем успевает наклониться для поцелуя, Фэн Синь останавливает его, положив руку ему на грудь. — Значит… я не получу апельсин? — Небеса, ты же даже не любишь апельсины! Фэн Синь иногда ведёт себя как ребёнок, и Му Цин счел бы это раздражающим, если бы это не было местами так умилительно. — Раньше да, у них была ужасная текстура, но я недавно попробовал апельсины, которые Повелитель Дождя принесла в храм Водяных Каштанов, и они были очень даже ничего, — объясняет он, — я думаю, что апельсины в Сянлэ были просто дерьмовыми. Му Цин многозначительно вскидывает брови. — О? Так ты привередлив только со мной, придурок, — фыркает он, — а не пойти ли тебе тогда к Повелителю Дождя за новой порцией апельсинов? — Му Цин демонстративно отворачивается от мужа и скрещивает руки на груди, но Фэн Синь всё равно обнимает его за пояс и прижимает к себе. — Ты такой милый, когда ревнуешь, — говорит Фэн Синь, откровенно забавляясь. Му Цин только пихает его, но Фэн Синь даже не сдвигается, улыбается шире, чем начинает уже раздражать. — Я не ревную, — закипает понемногу Му Цин. Ладно, он ревнует. И довольно часто этим занимается. Он ревнует, он собственник, и он хочет, чтобы Фэн Синь принадлежал ему каждую секунду дня, потому что именно так он проявляет свою любовь, выдирая её зубами и ногтями. Он любит яростно и разрушительно. Он любит всем сердцем или не любит вообще. Он и сам принадлежит только своему мужу, это тоже факт, но и его муж принадлежит ему в равной степени. Нормально это или нет, уже давно не имеет значения для Му Цина, если их это полностью устраивает. Фэн Синь всё ещё улыбается — ярко, тепло, словно лучик солнца, пробивающийся сквозь темноту их спальни. — Ты бы позавидовал собственной тени, если бы я смотрел на неё слишком долго, детка, — говорит он, — разве ты не знаешь, что я смотрю только на тебя? — И, судя по всему, на Повелителя Дождя, — ворчит Му Цин, не поднимая взгляда на Фэн Синя. — Я был бы идиотом, если бы смотрел на кого-то ещё, когда мой муж — самый красивый мужчина во всех трёх мирах, — тихо говорит ему Фэн Синь. — Осторожно, Хуа Чэн не должен этого слышать. — Ну, пусть поплачет, мне плевать, — Фэн Синь убирает волосы с лица Му Цина — нежно и бережно, словно тот драгоценный. Хотя, так и есть. — Мой муж — самый красивый мужчина в трёх мирах, и это даже не обсуждается. Ну вот как Фэн Синь это делает? Как эти слова могут так легко слетать с его губ? Поначалу Му Цин думал, что это пустой романтический трёп. Фэн Синь постоянно говорил малозначительные глупости, словно вообще не думал над тем, что вылетает из его рта, очень в его стиле вообще. Но потом Му Цин понял, как ошибается. Каждое слово Фэн Синя было искренней, чистейшей правдой и почтением. И всё же, после целого столетия брака, Му Цин едва ли мог сказать «я люблю тебя» хотя бы раз в неделю и не задохнуться от этих слов. Му Цин не умеет выражать свои чувства через слова. Никогда не умел, и он хотел бы, чтобы всё было по-другому. Он правда хотел бы сказать мужу, что любит его больше жизни, что просыпаться в его объятиях — самый большой дар бессмертия, что его глаза сияют ярче солнца, когда он смеётся, что его глупое рыцарство и верность заставляют Му Цина падать в обморок чаще, чем он хотел бы это признать. Но он не может… Как бы он ни старался выразить словами свою любовь и преданность, он не понимает, как выдавить из себя хотя бы слово. — Эй, — Фэн Синь мягко выдёргивает его из задумчивости, поглаживая пальцами по щеке, — ты слишком много думаешь. — Ты так говоришь, потому что сам никогда этим не занимаешься, — парирует Му Цин. — На самом деле, я очень много думаю о тебе. И мне это никогда не надоедает. Му Цин выдыхает и прижимается лбом ко лбу Фэн Синя. — Я люблю тебя, — быстро выпаливает он. — Я действительно люблю тебя. Ты же знаешь это, да? Ты же знаешь, что я… ты же знаешь, что я обожаю тебя, — он проглатывает комок в горле, и его сердце начинает учащённо биться, когда Фэн Синь улыбается. — Конечно, я знаю, — мягко говорит ему Фэн Синь, — ты напоминаешь мне об этом каждый день. — Я даже не говорю об этом вслух. Фэн Синь нежно целует кончик его носа. — И всё же… я всегда чувствую твою любовь. ❀ Следующим утром Фэн Синь просыпается в постели один, он накрыт только тонкой простынёй, а множество царапин по всей спине дают о себе знать, когда он потягивается. Он мог бы исцелить их одним прикосновением духовной энергии, если бы захотел, но он этого не делает — точно так же, как Му Цин никогда не избавляется от алых пятен, которые Фэн Синь так любит оставлять на его теле. Кстати, где вообще его муж? Обычно он не покидает постель так рано. На сегодня у них вроде как не было запланировано встреч или миссий, а вчера они специально весь день сидели и отвечали на молитвы, чтобы не заниматься этим с утра пораньше. Фэн Синь переворачивается на бок и лениво раздумывает поспать ещё пару часов, но в нос ударяет яркий цитрусовый запах. На тумбочке у кровати он находит фарфоровую тарелку с очищенным апельсином и небольшую записку рядом. «Я почистил его для тебя, потому что ты беспомощный, и потому что не хочу обнаружить апельсиновую корку по всей нашей кровати. Подумай дважды, прежде чем испачкать простыни» Фэн Синь улыбается и берёт дольку апельсина, отправляя её в рот. Вкусный, сладкий, с небольшой кислинкой — идеальное начало дня. На самом деле, если совсем честно, идеальное начало дня — заняться любовью со своим великолепным и внимательным мужем, но, поскольку его сейчас нет рядом, Фэн Синю придётся подождать до вечера, чтобы выразить свою признательность. Именно это и имеет в виду Фэн Синь, когда говорит, что чувствует любовь Му Цина. Возможно, тот не склонен к грандиозным проявлениям чувств, но одежда Фэн Синя всегда тщательно подогнана и идеально на нём сидит, на кухне всегда есть его любимые блюда, и он не может даже вспомнить, когда в последний раз терял ленту для волос, потому что Му Цин всегда находит её и кладет на своё место. Это — и ещё куча-куча вещей, которые Му Цин делает для него и которые Фэн Синь бережно хранит в своём сердце. Фэн Синь никогда не сомневался в любви Му Цина, потому что она всегда рядом, согревает его и заботится о нём несмотря ни на что. Он доедает апельсин, ни оставив ни единого пятнышка, и идёт умываться. Сегодня он решает отказаться от доспехов и облачается в простые одежды. Решив всё же найти мужа, чтобы отблагодарить его за заботу несдержанным поцелуем, который наверняка заставит всех их помощников почувствовать себя неловко, Фэн Синь выходит из спальни и спускается по лестнице. Этим утром в их дворце подозрительно тихо, Фэн Синь думает, что Му Цин решил изменить всю цветовую гамму дворца перед летним сезоном и созвал экстренное совещание, чтобы распределить обязанности. Он часто таким занимается, чтобы Фэн Синь (и все невежественные заместители, которых он привёл из своего дворца, когда они поженились и объединили свои территории) к этому привыкли. Тем не менее, непривычно, когда тут так пусто и такая тишина. Никто не смахивает пыль с и без того безупречной мебели и не сплетничает, заменяя вчерашние цветы свежесрезанными. «Где все?» — спрашивает он у Му Цина по духовной сети. «Почему ты вообще не спишь?» — спрашивает тот вместо ответа. «Это не ответ на мой вопрос». «Я и не собирался на него отвечать. Возвращайся в постель». Вздохнув, Фэн Синь выходит в сад. Тонкий аромат роз и жасмина бьёт в нос, заставляя улыбаться. Он идёт между изобильными розовыми кустами и аккуратно подстриженными газонами в утренней росе. Пикник был бы кстати сегодня. Возможно, у него получится отвлечь Му Цина на час или два, пока он всё подготовит. Он замечает возню вдалеке: двое небесных чиновника Му Цина несут вёдра с водой в сторону сада, у них по колено закатаны штаны, а руки перепачканы землёй. Фэн Синь хмурится. — Эй! — окликает он, и оба помощника поворачиваются, чтобы посмотреть на него, немного переполошённые и вспотевшие под весенним солнцем. — Доброе утро, генерал! — отчеканивает один из них. — Где все? — спрашивает Фэн Синь. — И чем, чёрт возьми, вы двое заняты? Один из чиновников усмехается и пожимает плечами. — Генерал Сюаньчжэнь поручил нам работу над одним очень важным делом, — объясняет второй, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Да что за дело? — уже нетерпеливо спрашивает Фэн Синь. — И где он сам? — Он следит за нашим прогрессом, — говорит чиновник, — пойдёмте посмотрим, генерал. Не говоря больше ни слова, оба подчинённых уходят, и Фэн Синь следует за ними, всё ещё ничего не понимая. Его приводят в сад, вечнозелёный, цветущий вишней, сливами, клементинами, грушами и яблоками. Фэн Синь особенно любит их вишнёвые деревья. Они напоминают ему Сянлэ, и даже если эти воспоминания не особо радужные, у него и Му Цина появился шанс сделать новые, лениво лёжа в тени деревьев и кормя друг друга вишнями, пока их пальцы не станут чумазыми и сморщенными. Фэн Синь останавливается на краю поляны — даже скорее того, что было поляной раньше, — и его челюсть едва не касается земли. Небесные чиновники дворцов Сюаньчжэня и Наньяна этим утром определённо при деле: одни сажают маленькие деревья, а другие творят сложные заклинания, чтобы они росли всё больше и больше, пока между листьями не распустятся маленькие белые цветы, а из цветов не вырастут круглые, блестящие апельсины. — Так, это кривенькое, возьми палку и аккуратно выпрями его, пока оно не выросло, — инструктирует кого-то его деловой муж, и, к удивлению Фэн Синя, он не в своей тёмной мантии. Вместо этого он одет в струящиеся персиковые ткани, которые изящно ниспадают вдоль его изгибов, а волосы заплетены в аккуратную низкую косу. На первый взгляд может показаться, что он ничего не делает, сидя в тени апельсинового дерева в центре поляны, но Фэн Синь чувствует, как его духовная энергия просачивается в почву и наполняет её силой для роста этих деревьев. У Фэн Синя сердце готово выпрыгнуть наружу от чувств, и он спешит к своему мужу и садится рядом. — Я же хотел один апельсин, — говорит ему Фэн Синь, он улыбается от уха до уха, не в силах сдерживать свои восторги, — детка, только один апельсин. Му Цин хоть и пожимает плечами, однако краснеет до кончиков ушей. — Да, но ты ешь столько, сколько нужно целому батальону, так что я не думаю, что они доживут даже до конца месяца, — говорит он с деланным равнодушием. Маленький апельсиновый цветочек падает на его макушку, Фэн Синь бережно снимает его и кладёт на открытую ладонь Му Цина. Тот несколько мгновений смотрит на него, кусая нижнюю губу, но потом сжимает в кулаке нежный цветок и делает из него спелый апельсин. Он быстро чистит его и предлагает Фэн Синю половину, по-прежнему не глядя на него. — Хэй, Му Цин… — тихо зовёт его Фэн Синь. — Что? — Му Цин всё же поднимает на него глаза. — Я бы в мгновение ока достал для тебя грёбаную луну! — благоговейно говорит Фэн Синь и улыбается. Му Цин прислоняется виском к его плечу, позволяя обнять себя за плечи. — Мне не нужна луна… «…Мне нужен только ты», — добавляет он в их канал связи. Полностью лишившись способности говорить и думать, Фэн Синь валит Му Цина на траву и собирается целовать его до тех пор, пока не умрёт. Их подчинённые наверняка посмеются над ними от души, но сейчас Фэн Синю на это наплевать.