Компромисс

      Когда их отношения начали налаживаться, Калеб перестал вести себя как конкретное быдло и начинал понимать, что Габриэль для него являлся не просто игрушкой, которую можно выкинуть через три дня. Он действительно являлся отдельной личностью. Не глупой, а очень глубокой и интересной, что в какой-то момент айдол видел в нем какие-то отголоски самого себя. Габриэль не был похож на сотню фанатов, которые с пеной у рта доказывали в интернете, как они сильно любят Калеба за то, что он красив, обаятелен, пишет красивые песни... И все? Большего эти люди не могли написать, так как не знали его настоящего.       Габриэль умел превращать Калеба в другого человека. Собственно говоря, как это возможно? Очень просто! Необычным поведением он буквально, лишь своим появлением, мог заставить Калеба замолчать. Глаза его не могли оторваться от холодного, хмурого лица бариста.       Габриэль теперь не так дерзко обращался с ним, хотя дистанцию держал. Когда Калеб начал вдруг меняться в своем отношении к нему, Бертье не раз задумывался: "может на него кирпич упал?", но правда была на лицо — Калеб вел себя теперь нормально. Как человек, а не мудак. Меньше беспокоил Габриэля, начинал понемногу (хоть так, ей Богу!) сдвигать график работы блондина, общался спокойно, без флирта, хоть в глазах айдола не переставала гореть та самая искра. Так продолжалось в течение пару месяцев.       Когда сессии подошли к концу, Эля и Леша тут же уехали в деревню, очень расстроившись, что блондин опять никуда не собирался ехать, продолжая копить. Заслуженный отдых он получил не только в институте, но и на работе, Калеб решил так поздравить его и с успешной сдачей сессий, и с началом каникул.       В общежитие теперь было скучновато, но Габриэль привык к одиночеству, отдав себя в руки Морфея или начиная приводить себя в божеский вид. Однажды Калеб все таки с умел наведаться к нему вечером, одного воскресного дня. Блондин словно пытался вызвать в себе большего недовольства, которого требовал мозг, но внутри говорилось об обратно. Ему хотелось заполнить свое одиночество хоть кем-то и даже брюнет мог бы подойти на эту роль. Поиграв некоторое время злобную суку, Габриэль все таки пустил его в квартиру, пройдя опять к дивану и продолжая намазывать свои руки каким-то кремом. Сейчас он был в своих мыслях, даже не обратил внимания на слова Калеба.       А айдол принес с собой небольшой пакет с разными вкусностями, чтобы немного смягчить блондина. Когда он отнес пакет на стол, глаза Калеба обратились к фигуре Габриэля, что восседала на диване. Свободная футболка, потрепанная жизнью, белоснежные распущенные волосы, большого размера шорты до колен, а на глазах были патчи. Калеб заулыбался.       — выглядишь очень хорошо.       Габриэль не услышал эти слова, намазав наконец-то крем на руки и убрав патчи с лица, он бросил на него взгляд.       — почему без приглашения?       Глупо было думать, что Калеб написал бы о своем приходе, но ради этикета мог бы это сделать. Айдол лишь пожал плечами, рассказав про некоторые сладости, находящие в пакете, а потом предложил провести совместный вечер, в честь начала долгожданного лета. Бертье не отрывая холодного взгляда от него, все же кивнул.       Позже оба уже смотрели какое-то кино. Калеб не умолкал, рассказывая про концерты, которые ожидали его в будущем, или про новый альбом, или о всяком неважном. Габриэль чувствовал накрывающий комфорт возле себя, глаза начинали устало закрываться, тело теперь было полностью расслаблено. Этого ему и не хватало после долгого стресса за последнее время.       Голова наклонилась в другую сторону, ища опоры, а потом он мягко прижался к чужому плечу, не слушая уже ничего, хоть и до конца еще не погрузившись в сон. Айдол обратил на это внимание, тихо хмыкнув, аккуратно подвинулся и лег на кровать притянув чуть ближе Габриэля, видя как тот немного поморщился от этих действий.       — Вообще-то, я не давал согласие на твое нахождение здесь. — сказал чуть тише Габриэль, не отстраняясь.       — Можешь завтра меня прибить чем-то. Все равно тебя не остановить.       Калеб тихо засмеялся, и приобнял его одной рукой, выключив телевизор другой. За окном в тишине ночи был слышен шелест листьев, чуть выше этажом громко смеялись и топали соседи, а чуть дальше на улице можно было услышать кучку пьяных подростков, которые громко смеялись из-за какой-то чуши. В такой обстановке оба уснули. Калеб прислушивался к тихому дыханию Габриэля, а он в свое очередь — к спокойному биению чужого сердца.       Как бы они не вели себя, как бы оба не улучшали друг к другу отношения, оба понимали, что им еще очень долго предстоит разбираться в каше собственных чувств и когда придет заветный день — никто не мог знать точно.