Голубые гипсофилы

Исаги сидел в раздевалке, окружённый привычной компанией — Бачирой, Чигири и Кунигами. Тренировка только что закончилась, и вокруг витал запах пота, воды и разогретого тела. Разговоры были ни о чём, как это обычно бывает после долгого матча. Но Бачира вновь заметил то, что давно не давало ему покоя. На запястье Исаги, как всегда, был тот самый браслет — простая красная верёвочка с мелкими бусинами, на которых аккуратно было выведено его имя. Казалось бы, ничего особенного, но именно в этой простоте ощущалось нечто личное, сокровенное. Бачира давно подозревал, что за этим украшением стоит история. На шее Исаги покоилось ожерелье — совсем другое. Тонкая серебристая цепочка, почти как чокер, но чуть свободнее. На ней висела подвеска в форме половинки сердца. Всё в нём намекало на то, что это часть парного украшения. И тогда в голове Бачиры вспыхнула мысль, слишком живо, чтобы её не озвучить. — Исаги, — вдруг сказал он, наклоняясь ближе, — зачем ты всё время носишь этот браслет и ожерелье? Ты ведь с ними даже в душе не расстаёшься. Ты всегда в них — на поле, в душе, за обедом, даже когда спишь. Они… будто часть тебя.- … ну, если коротко, — начал Исаги, немного неуверенно почесав затылок, — эти украшения мне подарил один очень дорогой человек перед тем, как я попал в «Блю Лок». Мы уже довольно давно не общались… Так что я ношу их как напоминание о нём. В раздевалке повисла тишина. Пара секунд — и все трое переглянулись. Было видно, что в голове у каждого вертится один и тот же вопрос. Наконец, Чигири набрался смелости озвучить его: — Если ты не против… расскажешь о нём? Это была семья? Или девушка?.. Извини, если вопрос слишком личный… На лице Исаги что-то мелькнуло. Выражение стало отстранённым, как будто он боролся с собой, пытаясь решить — говорить или нет. Несколько долгих мгновений он молчал. А потом, наконец, выдохнул и поднял взгляд: — Этот человек… мой парень. Наступила глухая, почти звенящая тишина. Воздух в раздевалке словно сгустился. Исаги чуть сгорбился, будто ожидая удара. Страх, знакомый и горький, сжал горло: он не раз видел отвращение в глазах людей после таких слов. И сейчас, боясь потерять этих новых, но уже по-настоящему близких друзей, он сидел, сжав кулаки, готовясь к худшему. Но первым заговорил Кунигами. Его голос был ровным, спокойным: — А… понятно. Если можешь, расскажи о нём побольше? Исаги поднял голову. Он ожидал чего угодно — но не принятия. Бачира и Чигири молча кивнули, в глазах не было ни осуждения, ни удивления — только искренний интерес и поддержка. Исаги почти не верил, что это происходит на самом деле. Руки дрожали от напряжения, но он быстро взял себя в руки. Сделал глубокий вдох — и решил, что, раз уж начал, то не отступит. Он поделится с ними этим важным кусочком своей жизни. Ведь, возможно, эти трое действительно готовы понять. Воспоминания Исаги Это случилось ещё в средней школе. Исаги быстрым шагом покинул поле, не особо разбирая дорогу под ногами. В ушах ещё звенело от крика тренера, внутри — глухо пульсировала обида. Команда снова проиграла. И хоть никто прямо не сказал, что это его вина, Исаги и сам всё понимал: в самый ответственный момент он выбрал отдать пас, а не бить по воротам. Доверился сокоманднику… который, похоже, вообще не видел, куда целится. С такой дистанции промахнуться казалось невозможным — но тот всё-таки умудрился. Теперь Исаги стоял у какого-то парка, за пределами школы, и только сейчас понял, что совершенно не ориентируется в местности. Вокруг — ни знакомого здания, ни человека, к которому можно было бы обратиться. Становилось тревожно. Попытавшись открыть карту на телефоне, он только бессильно выдохнул — экран оставался чёрным. Вспомнил: батарея давно села, а зарядить его перед матчем так и не удалось. Страх подкрадывался медленно, но уверенно. Он был в незнакомом районе, далеко от дома, без связи, без помощи. Матч проходил на территории чужой школы, и теперь, в этом пустом парке, он чувствовал себя особенно одиноким. Исаги опустился на скамейку, пытаясь взять себя в руки. Пальцы дрожали. Он прижал колени к груди, спрятал лицо, вцепившись в волосы. В памяти всплыла техника дыхания — ту он однажды увидел в каком-то видео: «глубокий вдох… медленный выдох… считай до пяти…» Он пытался, правда пытался, но всё внутри клокотало, как в перегретом чайнике. И в этот момент — тишину пронёс голос. — Эй… Извини, с тобой всё в порядке? Тебе помощь не нужна? Йоичи вздрогнул и резко поднял голову. Перед ним стоял кто-то незнакомый — высокий парень, точно выше метра восьмидесяти. Его волосы были ярко-красными, словно пылающее пламя закатного неба. Глаза — почти чёрные, но с металлическим отливом, в них что-то блестело — не враждебное, но острое. При ближайшем рассмотрении Исаги заметил проколы: губа и бровь украшены серебристыми кольцами. Парень был в школьной форме — той самой, что носили игроки команды соперника на прошедшем матче. И почему-то в его голосе не было насмешки. Только мягкое, почти неуловимое беспокойство Поняв, что это, возможно, его единственный шанс выбраться, Исаги попытался взять себя в руки. Он глубоко вдохнул, стараясь хоть немного успокоиться, чтобы дрожь в голосе не выдала его волнение. — Эм… да, мне нужна помощь, — выдавил он с натянутой улыбкой. — Я немного заблудился. Похоже, мне нужно вернуться в вашу школу… Ты ведь учишься в Миядзаке, верно? Он с надеждой посмотрел на парня, который всё ещё стоял перед ним. Очень хотелось верить, что не ошибся — и что этот незнакомец действительно из той школы, где только что прошёл матч, который их команда с треском проиграла. Хотя, по правде сказать, сейчас Исаги было абсолютно всё равно на тот счёт — главное, чтобы хоть кто-то помог выбраться отсюда. — О, да, я учусь в старшей школе Миядзаки, первый клас старшей школы, — кивнул парень. — Ты ведь приехал на матч по футболу? Кажется, я видел тебя на поле. Ты играл круто. Если бы ты сам ударил по воротам, вы бы точно победили. Но остальные из вашей команды — ну, извини, конечно, — или калеки, или вообще мимо мяча бьют. Я до сих пор не понимаю, как можно не попасть в почти пустые ворота с пяти метров! Не хочу показаться грубым… просто говорю, как есть. Ты там один за всех тащил. Исаги даже опешил от такого напора. Красноволосый незнакомец оказался явно не из молчунов — слова сыпались из него как из мешка, и в них чувствовалась странная смесь прямолинейности и искреннего восхищения. — Наверное… спасибо, — пробормотал Исаги, чуть смутившись. — Приятно слышать похвалу, хотя… думаю, остальные тоже старались. Он попытался быть вежливым, хотя в глубине души прекрасно знал: всё, что только что сказал этот парень, — чистая правда. Все три гола их команды были его личными, и даже проигрыш был не его виной. — Ты можешь помочь мне дойти до вашей школы? — добавил он, помявшись. — Я… потерялся. Не знаю, как вернуться. Он встал с лавки, машинально отмечая, насколько выше его оказался незнакомец. На фоне Харуки он выглядел почти подростком — тот был высок, уверенно держался и выглядел куда внушительнее, чем казался сначала. — Да ну, не скромничай, — усмехнулся парень. — Пусть я и не шарю в футболе — я вообще другим спортом занимаюсь — но даже я вижу, что ты играл здорово. А насчёт помощи — конечно, проведу тебя. Меня, кстати, зовут Нисиро Харука. А тебя? Он обернулся и, махнув рукой, пригласил Исаги следовать за ним. — Я Исаги Йоичи, приятно познакомиться, — ответил тот с лёгкой поклоном. — Могу обращаться к тебе Нисиро-кун? Я учусь во втором классе средней школы, и как-то не по себе называть тебя просто по фамилии. Харука на секунду приостановился, бросил на него взгляд через плечо, а затем равнодушно отмахнулся: — Мне без разницы. Можешь вообще без суффиксов. Но если уж так хочешь — говори лучше “Харука-кун”. Исаги слегка удивился его лёгкости и непринуждённости, но внутренне почувствовал облегчение — с таким человеком, похоже, легко. А после всего, что случилось, это было особенно ценно. — Ну… тогда ладно. Харука-кун, — с лёгкой улыбкой произнёс Исаги, стараясь запомнить имя, которое, почему-то, уже казалось знакомым. — Кстати, Харука-кун, ты упоминал, что занимаешься спортом… — начал Исаги, стараясь ускорить шаг, чтобы поспевать за новым знакомым. Тот шёл быстро, размашисто, словно и не замечая, что его рост давал ему фору. — Если не секрет, каким именно? Харука, не оборачиваясь, весело отозвался: — А, это? Ничего особенного. Я играю в волейбол. Центральный нападающий. Кстати, в основном составе. Он краем глаза заметил, как Исаги изо всех сил старается не отставать, и, улыбнувшись, чуть сбавил шаг, подстраиваясь под темп Йоичи. Тот в ответ благодарно кивнул. — Вау… это круто, — с искренним восхищением сказал Исаги. — Хотя, если честно… смотря на тебя, я бы не подумал. Не в обиду, конечно. Харука рассмеялся, легко, беззлобно, даже немного дразняще: — Да брось. Смотря на тебя, я бы тоже не подумал, что ты футболист. Слишком мелкий! Йоичи хмыкнул и отвёл взгляд, чувствуя, как щеки немного заливает румянец — было в тоне Харуки что-то настолько дружелюбное, что даже поддёвка звучала тепло. Настоящее время, в раздевалке — Вот так, болтая по дороге, он и довёл меня до школы, — рассказывал Исаги, немного ностальгируя. — А потом буквально “передал” меня в руки тренеру, сказав, что за таким потеряшкой, как я, нужен глаз да глаз. Пока он говорил, в раздевалке стояла удивительно редкая тишина — парни слушали внимательно, будто боясь прервать тонкое кружево воспоминания. Но как только он замолчал, на него тут же обрушился дружный поток вопросов. — Вау! Прямо сцена из дорамы! — оживлённо воскликнул Чигири. — Слушай, а он стал ещё выше? Или всё ещё просто “твой высокий спаситель”? Исаги без тени смущения пожал плечами: — Стал. Сейчас, наверное, немного ниже Наги или с ним вровень. Иногда даже завидую ему. — Ну, романтики в вашей встрече хоть отбавляй, — усмехнулся Кунигами. — Довольно мило, что он тогда не прошёл мимо. Это ему точно в плюс. — Да, — мягко кивнул Исаги. — Мы с Харукой до сих пор с улыбкой вспоминаем тот день. И радуемся, что всё началось именно так. Он на секунду замолчал, позволив себе счастливую улыбку. Ему было невероятно тепло от того, что его друзья — настоящие друзья — не просто приняли его, но и искренне интересовались его историей, слушали с вниманием, с уважением, без осуждения. — О, значит, он теперь не “Харука-кун”, а просто “Харука”? — тихо подметил Бачира, сидящий чуть в стороне, но, как всегда, внимательный к деталям. — Да, — коротко, но с нежностью ответил Исаги. — С тех пор как мы начали встречаться, я зову его просто по имени. И вновь по кругу прошлась тёплая, немного заговорщическая улыбка — друзья явно радовались за него. — Блин, я бы ещё таких историй послушал! — воодушевлённо сказал Чигири. — Исаги, расскажешь ещё? Пожалуйста? Он смотрел на него с блеском в глазах, как ребёнок, просящий сказку на ночь. Исаги засмеялся, почувствовав, как в груди разливается благодарность. — Конечно. Если хотите — завтра после тренировки, так же соберёмся. Я вам ещё кое-что расскажу. И когда они вчетвером вышли из раздевалки — смеясь, шутя, толкая друг друга плечом — было ясно: их связала не только игра и форма, но и доверие. А история, которой Исаги с ними поделился, стала ещё одной нитью в этой крепкой дружбе