Невидимые границы

Санчез помнил тот вечер, когда всё стало ясно. Они сидели на крыше старого гаража, где всегда прятались в детстве. Внизу горели фонари, растягивая их тени по асфальту. Смэш смеялся, рассказывая какую-то глупость, и Санчез чувствовал, как его сердце бьётся чаще. — Ты слишком долго смотришь. — Вдруг сказал Смэш, и его улыбка стала чуть напряжённой. — Просто думаю. — Санчез отвёл взгляд. — О чём? Он хотел сказать о том, как его глаза блестят при свете фонарей, о том, как Санчез хочет прикоснуться к нему, не придумывая повода, о том, что устал притворяться, будто ему достаточно просто быть рядом. — Ни о чём. — Вместо этого ответил он. Смэш вздохнул и откинулся назад, упираясь руками в прохладный металл крыши. — Мы же друзья, да? — Да. — Прошептал Санчез.

Но они оба знали правду.

Смэш мог любить Санчеза, если это не означало любить парней. Он мог обнимать его после пьяных вечеринок, мог засыпать рядом в одной постели, мог говорить «ты мне нужен», но только в рамках, которые сам же и очертил.

***

Однажды ночью, когда они лежали на полу в гостиной Смэша, плечом к плечу, Санчез не выдержал. — Почему ты так боишься? Смэш замолчал. — Я не боюсь. — Врёшь. Тишина растянулась, тяжёлая, как одеяло, под которым они прятались в детстве во время грозы. — Я не могу. — Наконец сказал Смэш. — Почему? — Потому что это неправильно. — Для кого? Смэш не ответил. Санчез повернулся к нему, и в темноте их лица оказались так близко, что дыхание смешалось. — Если бы я был девушкой, ты бы уже целовал меня. Смэш резко отстранился. — Прекрати. — Почему? Ты же знаешь, что я прав. Они смотрели друг на друга, и в глазах Смэша читалось то же отчаяние, что и в голосе Санчеза. — Я не могу. — Повторил Смэш, и это прозвучало как приговор.

***

Прошли годы.

Санчез уехал. Смэш остался.

Иногда, в редкие моменты слабости, Смэш писал ему: «Как ты?», «Что нового?», «Я скучаю». Санчез отвечал. Коротко, вежливо, без намёка на то, что когда-то между ними было что-то большее. Однажды, в особенно пьяную ночь, Смэш написал: «Я был трусом» Санчез прочитал. Не ответил.

Потому что любовь — это не только чувство. Это выбор.

А Смэш свой уже сделал.