Хранитель памяти: Гондор за пределами «Властелина колец»

Кеменкири (Ек.Ю. Лебедева) Хранитель памяти: Гондор за пределами «Властелина колец» (по неоконченным текстам Толкина) (расширенная версия доклада на конференции в ИМЛИ в марте 2024 г. и на Весконе-2025 г.) Когда Толкин создавал роман «Властелин колец», история Арды, удлинилась на несколько тысячелетий более поздних эпох. Эти годы вместили историю поселений и государств различных народов этого мира, в том числе нескольких королевств Людей, на территории которых во многом разворачивается действие романа (а история их систематически изложена в Приложениях). Среди них — два государства, основанных выжившими Верными Нуменора: Арнор и Гондор. Разделенные первоначально прежде всего расстоянием и малонаселенными землями между ними, в дальнейшем они развиваются по-разному. Заостряя ситуацию, можно сказать, что Арнор сохраняет дух, а Гондор — букву, и это не правильный и неправильный пути, а два взаимодополняющих компонента, и наличие обоих и позволяет в конце романа состояться Возвращению Короля. В Арноре не удалось сохранить государство, но там жив сам род потомков королей (и их немногочисленные последователи), скрытно живущие в глуши. В Гондоре прерывается род королей, но сохраняется государство (им более 1000 лет правят наместники) со всеми его атрибутами: правителями, армией и флотом, городами и крепостями... и записями о прошедших годах и событиях — происходивших как в Гондоре, так и в других землях. Эта тема появляется уже в самом романе В конце Пролога описывается, как внутри мира Арды складывается тот комплекс текстов, который видит перед собой читатель - роман и приложения к нему, и о том, как они сохраняются в Шире — и в Гондоре. (Властелин Колец, Пролог, «О летописях Шира») Кроме того, в самом тексте романа, в главе «Совет Элронда» герои, выясняя, с чем они имеют дело и что следует делать, так же могут находить ответы в том, что хранится или просто известно в Гондоре. Гендальф именно в Минас Тирите находит рукопись Исилдура, которая позволяет ему понять, что у хоббитов оказалось не что иное как Кольцо Всевластья; причем ищет он среди «свитков и книг», хранящихся у наместника Денетора, с его (неохотного) разрешения (ВК, кн. 2, гл 2) . (Об этом упоминается и в «Неоконченных преданиях» - с. 405, 406, 413 прим. 9 («Палантиры»).) Сыновья Денетора, услышав во сне стихотворение с упоминанием Имладриса, узнают о том, что это за место, также от отца, «wise in the lore of Gondor» (там же). Интересно, что исторические записи, хранящиеся в Гондоре, касаются не только его собственной истории. Так, в прологе упоминается, что один из Арнорских королей предоставил хоббитам земли — а примечание уточняет, что согласно «гондорским записям» это был король Аргелеб II (ВК, Пролог, «О хоббитах»). В одной из заметок в «Неоконченных преданиях» подтверждается, что в Гондоре знали о живущих в Артедайне «полуросликах» (НП 287) О том же, видимо, говорит замечание в последнем разделе Сильмариллиона, «О Кольцах Власти и Третьей Эпохе», где Голлум описан как «некто из низкорослого племени рыболовов, что обитало у Реки еще до того, как в Гондоре прервался род королей» . А уже в начале IV эпохи именно в Гондоре пишется «История Арагорна и Арвен», входящая в Приложения к роману, действие которой происходит на землях Севера, человеческих и эльфийских. (ВК, кн. 6, Приложение А.5) После завершения романа Толкин до конца жизни писал тексты, посвященные Средиземью, - и уже не только древним историям Первой эпохи, но и событиям последующих веков. В частности, ряд текстов был посвящен и истории королевств Третьей эпохи. Несколько текстов были опубликованы Кристофером Толкином в составе «Неоконченных сказаний». В частности, три текста не описывают новые сюжеты, а более подробно излагают те, что уже были более или менее кратко упомянуты в романе и приложениях: о гибели Исилдура и потере Кольца («Поражение в Ирисной Низине»), о даровании наместником Гондора запустевших северных земель народу эотеод, будущим роханцам («Кирион и Эорл») и о нескольких сражениях в Рохане, буквально несколькими днями предшествующих событиям, описанным в романе («Битва у бродов Изена»). Интересно, что по крайней мере в двух случаях из трех в них содержатся указания на то, когда эти тексты были составлены и как сохранились. Краткий текст «Поражение в Ирисной Низине» представляет собой, казалось бы, историю с точки зрения «всезнающего автора»: там, например, описываются мысли и действия Исилдура перед самой смертью, о которых не мог знать никто. Но в прилагающейся к нему заметке «Источники преданий о гибели Исилдура» этот автор помещен внутрь Средиземья, причем уже в начало IV эпохи, «когда король Элессар принял корону Гондора» и при исследовании Ортханка выясняется ряд важных подробностей об этих событиях. При этом часть истории опирается на более ранние документы — рассказы двоих выживших и то, что увидела поздно подошедшая подмога (НП 276-277), а также менее ясно упомянутые «легенды поздних дней» и «предания, ныне по большей части утерянные» (НП 271-272, 278). Скорее всего, все они также связаны именно с Гондором: недаром Боромир говорит на том же Совете Элронда, что Гондоре историю Исилдура представляют лучше, чем на Севере (ВК, кн. 2, гл. 2). Наиболее ясно связан с Гондором текст, точнее, группа текстов «Кирион и Эорл» В самом начале упоминается его средиземская первооснова - «Хроника Кириона и Эорла» (НП 288, 296)(*) и различные ее источники — в частности, гондорские и роханские «песни и легенды» и «позднейшие хроники», а также «летописи Гондора» в том числе гондорская «Книга королей» (НП 288, 310, 318). В нее, по-видимому, вносились короли и члены их семейств и их деяния: в заметке о королеве Берутиэль сказано, что она была «вычеркнута» из этой книги (НП 402). (*) Эта же хроника упомянута в заметках о Лесных эльфах, опубликованных в Природе Средиземья и, по-видимому, близких по времени создания к этим текстам (NOME 361). См. Также общее упоминание об «анналах, где рассказывается об этом событии» (NOME 392 “Реки и маяки Гондора»). Судя по отдельным упоминаниям, окончательная редакция этого текста тоже была составлена внутри мира уже после конца Третьей эпохи — как о дальних последствиях договора Кириона и Эорла говорится о «рогах войска Теодена», прозвучавших на Пеленнорском поле (НП 290). Появление текстов также связывается с Гондором — хотя сами события равно касаются народов Гондора и Рохана и в них много сказано о ранней истории последних. При этом в Гондоре определенно существует своя научная школа — хронистов и исследователей: «То, что здесь сказано, было много позднее выведено историками из последовавших событий. Историкам также сделалось очевидным, что ненависть к Гондору, союзы и согласованные действий его врагов... были результатом козней Саурона» (НП 291). «Если учитывать манеру хронистов...многие из тех речей... на самом деле были сказаны... накануне вечером на совете...» (НП 308) «Историки предполагают, что это был тот самый холм, на котором стоял король Элессар во время последней битвы». (НП 312, прим. 16) Упоминались методы работы гондорских историков и в других текстах: «Предположения гондорских историков о том, что arn- – элемент, означавший ‘скала’ на каком-то из донуменорских языков – это не более чем догадка» (NOME 388, «Реки и маяки Гондора» ) В этом же тексте приводится другая точка зрения — также гондоского автора — на происхождение названия Эмин Арнен, из неправильно составленного квенийско-синдаринского названия со смыслом «над водой». Таким образом, в гондорской науке, как и во всякой другой, могли существовать разногласия, дискуссии, разные школы и т. д. (NOME 389). При этом сохранения ряда сведений связано именно с правителями Гондора (вспомним, что и Боромир, и Гендальф обращаются к Денетору): о том, что делало священным место клятвы Кириона и Эорда «никто в Гондоре не знал, кроме (как выяснилось позже) короля или наместника» (НП 301); король Менельдиль велит записать устный «Завет Исилдура» и другие необходимые сведения для каждого нового короля (НП 309). (Ср. также замечание, где упоминается невысказанная мысль наместника Кириона (НП 313, прим. 26) — возможно, она была им записана?) Третий текст, «Битвы у Бродов Изена» не содержит столь прямых указаний время и место составления. Однако и здесь есть детали, снова отсылающие к составлению текста уже в начале четвертой эпохи, когда автор не смог бы уже пообщаться с некоторыми участниками: «Что же касается второй битвы, то ее подробное описание так и не было составлено, поскольку сразу же вслед за ней развернулись куда более значительные события». (НП 359) «Дальнейшие события известны хуже, поскольку все о них знал один лишь Гендальф» (НП 363). В Приложении к данному тексту приведены заметки «о маршалах Марки в 3019 году и во времена, последовавшие за окончанием Войны Кольца» (НП 366). При этом в тексте разъясняются некоторые роханские реалии (организация войска Рохана и его командование — НП 360), а «возвращение короля» (гондорского, хотя речь в рассказе идет о Рохане) напротив оставлено без уточнений (НП 371). Все это может свидетельствовать в пользу того, что данный текст также мыслился как составленный в Гондоре в начале IV эпохи. Учитывая тематику, сочетание темы Рохана и исторических штудий, наиболее вероятным автором можно было бы представить кого-то из близкого окружения Фарамира и Эовин (или даже их самих). Гондорские архивы, историки и историческая традиция упоминаются и в текстах, составленных без явных признаков внутримировых авторов: например, материалах, готовившихся ко 2 изданию «Властелина колец» или заметках к ним - об Истари и о палантирах. Так, упоминается, что, хотя Саруман изучал гондорские архивы (в частности, искал сведения о палантирах - НП 404), Гендальф появился там лишь незадолго до Войны Кольца: «Гондор привлекал его [Гендальфа — Е.Л.] меньше — по той же причине, по которой он интересовал Сарумана: это было сосредоточение знания и власти». (НП 399) И в целом Гендальф, в силу специфики своих интересов и направления путешествий, «редко упоминается в каких-то анналах и хрониках» второго тысячелетия Третьей Эпохи (НП 397). Упадок, «средневековье» Гондора выразилось в частности в том, что «почти все, в том числе и знатные люди королевства утратили интерес к истории и продолжили изучать только свои генеалогии» (НП 403-404) — говорится в заметках о палантирах, где вообще есть много ссылок на историческую традицию королевства. Здесь помимо летописей, также «стихи» и «сказки о древних королях» (НП 404). Выше упоминалась «Книга королей». По-видимому, с концом королевского рода и приходом к власти наместников появляются «летописи наместников» (НП 403, 406), есть и более общие упоминания «летописей Гондора» (НП 404). Здесь снова, как и в «Кирионе и Эорле», упоминаются документы «в личных архивах наместников, доступные только правителю или его наследнику» (НП 407), - такими, в частности, могли быть сведения о палантирах (НП 408). Однако очередные версии летописей, в том числе о древних событиях, были «созданы после войны Кольца» и, например, сказанное там о судьбе палантира Минас Итиля «было хотя верной, но догадкой» (НП 412). То есть заметки о палантирах мыслились как материалы, составленные на основе текстов, произведенных той же гондорской исторической школой в начале IV эпохи, с использованием равно более ранних документов и своих выводов. Но есть ряд упоминаний, из которых очевидно, что архивы Гондора содержали и сведения о более ранних временах — в частности о Нуменоре. Ряд специально посвященных Нуменору текстов был опубликован также в «Неоконченных преданиях». «Описание острова Нуменор» было, согласно указанию в его начале, «составлено по рукописным картам, которые много веков хранились в архивах королей Гондора». Здесь же есть указание о том, почему мы не читаем о каких-то сохранившихся архивах Арнора: документы «хранились в Гондоре или Имладрисе (ибо оставшиеся сокровища северных королей дунедайн были отданы на попечение Элронду)» (НП 165). Дополнения, опубликованные в «Природе Средиземья» («О земле и животном мире Нуменоре» подробно очерчивают гондорские источники этого текста: во-первых, карты: «Карты Нуменора долгое время сберегались в архивах королей Гондора в Средиземье; однако они, по всей видимости, отчасти основывались на старых зарисовках, сделанных по памяти первыми поселенцами и (наиболее достоверные) на одной-единственной очень схематической карте, содержащей главным образом промеры глубин вдоль побережья и описания портов и подходов к ним, которая изначально находилась на корабле Элендиля...» (NOME 331) И во-вторых, описательные источники — также созданные не в самом Нуменоре, а по воспоминаниям выживших: «В Гондоре сохранились также описания острова, его флоры и фауны; но они не отличались ни точностью, ни детальностью, равно как и не проводили четкого различия между состоянием земли в разные периоды и крайне расплывчато описывали природные условия во времена первых поселений». (NOME 332) Вернемся к текстам «Неоконченных сказаний». Краткий перечень королей Гондора («Род Элроса») завершается указанием на повесть «о Низвержении Нуменора, которую написал Элендиль и которая хранилась в Гондоре» (НП 224) . (В комментарии Кристофер Толкин пишет: «Утверждение, что Элендиль является автором «Акаллабет», встречается только здесь» (НП 227). Однако текст Сильмариллиона, известный нам под этим заглавием, по-видимому имеет более сложную структуру — но включает и сочинение Элендиля в том числе - чему будет посвящен отдельный доклад.) Нуменорская повесть «Алдарион и Эрендис», как отмечается, сохранилась потому, что представляла интерес для Элендиля (НП 227). На гондорское бытование текста в Третьей эпохе, как указывает Кристофер Толкин, может указывать замечание о эльфах, которые «до сих пор живут» в южной гавани на территории Гондора (НП 175, 214) — т. е. это указание было сделано до конца 2 тысячелетия Третьей эпохи, пока из этой гавани еще не уплыли последние эльфы и корабли. В примечаниях к тексту о друэдйн также упоминается о «списке этого предания, сделанном в Гондоре» и дополнительных сведениях о друэдайн в Гондоре, содержащихся в нем (НП 386). Таким образом, Гондор получается историческую традицию, связанную лично с Элендилем, главой изгнанников-Верных, притом, что его корабль пристает севернее, в Линдоне, и Элендиль основывает Северное королевство, а южным изначально правят его сыновья. Отправившись на Войну Последнего Союза, Элендиль доходит до Мордора, где в итоге и гибнет, оказавшись на территории Гондора только после смерти — там он был погребен. Однако именно в Гондор попадают карта и по меньшей мере что-то из рукописей с его корабля. Едва ли они находились при Элениле во время длившейся несколько лет военной кампании. По-видимому, следует предположить, что бумаги Элендиля, оставленные им либо в Линдоне, либо в Риведелле, были переданы в Гондор, скорее всего, в начальные времена его и арнорской истории, возможно, уже при первых после Исилдура королях на Севере и на Юге, ближайших потомках Элендиля. Сами летописи Гондора, по всей видимости, продолжали традицию «Анналов Нуменора» (упомянуты - НП 385, прим. 7, «Друаданы»), где, кстати, говорилось в том числе о самом начале и даже предыстории Острова — о том, кто «получил позволение» отплыть за море (в данном случае — в том числе друаданы). При этом такая тема, как верования Средних людей до прихода нуменорцев, «мало интересовали гондорских хронистов» (NOME 393, “Реки и маяки Гондора»). При этом в Нуменоре летописи, по-видимому, долго велись на Квенья (а Верные могли держаться этого до конца) - и Гондор поначалу продолжил эту традицию: в «ранние времена» «наречие квенья... оставалось языком многих исторических записей, как это было принято в Нуменоре» (НП 400, «Истари»). Это довольно любопытно сочетается с языковой ситуацией в раннем Гондоре в целом, которая охарактеризована езе в одном тексте того же периода - «Реки и маяки Гондора». (Опубликован в «Природе Средиземья» с пропусками тех фрагментах, что были использованы в разных главах «Неоконченных преданий».) «...многие колонисты, дававшие названия объектам – моряки, солдаты и переселенцы – владели синдарином отнюдь не свободно, хотя все стремились в какой-то мере его выучить. Безусловно, с самого начала Гондор заселяли Верные, люди из числа Друзей эльфов и их сторонников; они, восставая против ≪адунайских≫ королей, запретивших эльфийские языки, все новые названия в новой стране давали на синдарине или адаптировали более древние названия на синдаринский лад. А также они возобновили и поощряли изучение квенья, на которой составлялись важные документы, формулировки и титулования. Но ошибки наверняка были неизбежны». (NOME 389) Частью этих «ошибок» были топонимы, составленные из квенийских и синдаринских корней, но без учета особенностей языков. Таким образом, квенийские летописи оставались явлением, связанным с кругом столичной образованной знати, их едва ли могли прочесть остальные жители, «моряки, солдаты и переселенцы», которые, как говорилось в одной из версий примечания к тексту, «квенья почти не знали, а синдарином владели отнюдь не в совершенстве» (NOME 389, 397). Эта характеристика, кстати, тоже дается в тексте со ссылкой на ранний гондорский источник - данные «неизвестного автора фрагментарно сохранившегося Ondonore Nomesseron Minaturie, ≪Исследования топонимики Гондора≫», относящегося ко времени второго гондорского короля, Менельдиля, «когда воспоминания и записи о первых годах колонизации, ныне утраченные, были еще доступны» (NOME 389) По-видимому, и начало летописания относится к самым первым годам существования королевств Изгнанников, когда были записаны распределение власти в них и их границы: «Ибо когда Элендиль поселился в Северном Королевстве... и поручил Южное Королевство своим сыновьям, они поделили его так, как говорится в древних анналах: ≪Исильдур взял себе в удел всю область Арнен; Анарион же взял земли от Эруи до горы Миндоллуин, а оттуда – к западу до Северного леса≫..., но ≪Гондором к югу от Эред Нимрайс они владели вместе≫». (NOME 389). Вспомним упоминавшееся указание, что Менельдиль велел записать устный «Завет Исилдура» и другие необходимые для последующих королей сведения (НП 309). По-видимому, среди прочих мер по устройству нового государства было и установление традиции записей его установлений и происходящих в нем событий. Наконец, связанными с Гондором оказываются судьбы текстов, повествующих о более древних временах, и о судьбах не только людей, но и других народов, прежде всего эльфов. Появление таких упоминаний, по-видимому, было связано с рядом масштабных изменений, задуманных Толкином в концепциях истории Арды после написания «Властелина колец», которые так и не были по большей части последовательно внесены в тексты «Сильмариллиона» или различных Анналов. Размышляя о том, как в мифологии Арды, задуманной как мифическое прошлое Земли, могли появиться физически невероятные концепции (изначально плоский мир, преображающийся затем в круглый; сотворение Солнца и Луны гораздо позже появления жизни в этом мире), он пришел к идее, что корпус легенд должен принадлежать не эльфам, а людям. «То, что мы видим в "Сильмариллионе" и ему подобных произведениях суть "предания"... передаваемые людьми в Нуменоре, а позже – в Средиземье (Арнор и Гондор)...» - пишет он в 1950-х гг. в заметках «Преображенных мифов» (HOME X, 370). Но в другой заметке он снова упоминает не упоминает Арнор: «Три Великих Истории должны быть Нуменорскими и происходить из преданий, что рассказывали в Гондоре» . (HOME X, 373) Концепция «нуменорской компиляции» повторяется в конце 1960-х гг. в «Шибболете Феанора». (HOME XII, 357) В соответствии с ней Толкин вносит время от времени уточнения в другие тексты. В одной из версий «Анналов Амана» указывается, что создал их эльф (Румил), но представленная нам версия принадлежит людям: «Та их часть, что мы узнали и запомнили, была записана в Нуменоре прежде чем Тень омрачила его» . (HOME X, 64-65) В те же годы в поздней редакции «Квенты Сильмариллион» в начале главы о Берене и Лутиен характеристика «самая долгая из песен нолдор о древнем мире» была исправлена на «из песен Нуменора» (HOME V, 296; HOME XI, 243). И это наследие гондорцы не только сохраняли, но также изучали и использовали. Например, они выдвигали предположения о пути Людей на Запад в Первой эпохе. Согласно одной из заметок, упомянутой в комментариях к тексту «Друаданы» , «историки Гондора полагали, что первыми людьми, перешедшими Андуин, были именно друэдайн» (НП 383). Помимо исторических, они предпринимали и филологические штудии — в том числе о тех же друаданах: «Слово для "орк" в ныне забытом языке друэдайн в королевстве Гондор записано как (?во мн.ч.) горгун. » (ИС 11, 391, «Квенди и Эльдар») Или об эльфах — при рассмотрении вопроса о происхождении названия «Лориен» говорится: «Гондорский комментатор утверждает, что старое название было Лаваринд. Он не приводит никакого источника; но это кажется вполне возможным.» (NOME 351, «Галадриэль и Келеборн») В статье «Шибболет Феанора» упоминаются «ученые-нуменорцы в Гондоре», разбирающиеся в произношении языка Квенья (HOME XII, 332). Язык этот «использовали для составления высоких и благородных имен в Ривенделле и Гондоре Четвертой Эпохи» (HOME XII, 339), один из подобных примеров — имя Ингольд, сокращенная форма имени Финрода, Инголдо, которой «часто называли детей в Нуменоре, а затем - и в Гондоре» (HOME XII, 360, прим.30) . Что касается имен - действительно, при рассмотрении упоминаний I эпохи во «Властелине колец», можно увидеть, что в истории Гондора неоднократно встречаются имена, данные в честь древних героев из людей и эльов — в отличие от Арнора, где они практически не упоминаются. (Этому в частности был посвящен мой доклад на Весконе-2023) Есть ли в нашем распоряжении не только упоминания, но и что-то среди написанных Толкином текстов, что могло быть связано с этой гондорской традицией — помимо упоминаний о поздних (так до конца и не переписанных) «Сильмариллионе» и «Анналах»? Наиболее прямое указание есть, например, в одном из группы текстов об эльфийских названиях рук, пальцев и числительных. (Полностью опубликованы в журнаде Vinyar Tengwar 47-48 и с сокращениями — в «Природе Средиземья») Эти тексты в целом не имеют явных указаний на внутримировых авторов, но один из перечней названий предваряет следующее объяснение: «Следующий фрагмент – это краткое изложение любопытного документа, сохранившегося в архивах Гондора по странной случайности... с Древних Дней, но в виде копии, которая была явно сделана в Нуменоре незадолго до его падения – возможно, самим Элендилем...» (NOME 183) Таким образом, и тексты о древности, как и нуменорские, могут быть связаны с Элендилем. Поэтому можно предположить, что ряд текстов, которые написаны как созданные внутри Арды людьми, также могут быть связаны с гондорской традицией, даже если указания именно на Гондор (и Нуменор) в них нет. К примеру, текст «Законы и обычаи эльдар», несмотря на заглавие, представляет собой не свод законов для эльфов, а скорее этнографическое описание, составленное со стороны, человеком . В них, упоминаются реалии, свойственные Третьей эпохе (Саурон и его слуги-некроманты) и даже началу Четвертой (в качестве примера эпессе в эльфийской системе имен приведено прозвище Арагорна Телконтар). Интересно, что в этот же текст Толкин вводит предисловие и примечание Эльфвине, то есть далее текст должен в какой-то момент попасть на Тол Эрессеа (HOME X, 209, 225). Другой пример — филологическое эссе «Квенди и Эльдар» и связанный с ним текст «Осанве-кента», рассуждение о мысленной речи. Оба они опять-таки построены как тексты об эльфах, но написанные людьми. В обоих упоминается эльфийский ученый Пенголод — тот самый, с которым Эльфвине общался на острове Тол Эрессеа. Это дало возможность публикатору «Природы Средиземья», Карлу Хостеттеру, предположить в примечаниях к «Осанве-кенте»: «заманчиво было бы отождествить этого редактора, а также редактора «Квенди и эльдар», с Эльфвине» (NOME 217). Однако это предположение представляется не единственным и не самым возможным. Любознательный англосакс Эльфвине все же выступает чаще всего как переводчик и автор уточняющих примечаний, а не составитель отдельных трудов, в особенности лингвистических, написанных на основе работ Пенголода и других эльфийских ученых. Кроме того, довольно любопытно, как именно описан сам Пенголод. Краткое изложение его биографии завершается так: «...когда тень Саурона пала на Эриадор, он... оставил Средиземье и приплыл на Эрессеа, где, возможно, он все еще пребывает» . (HOME XI, 397) То есть внутримировой автор текста вовсе не общался с Пенголодом непосредственно в Бессмертных землях, как Эльфвине; напротив, он находится в Средиземье, где сохранились труды Пенголода, а сведения о нем заканчиваются его отплытием. Таким образом, эти тексты также встраиваются в собственно средиземскую и человеческую традицию их составления и передачи — с наибольшей вероятностью, опять-таки гондорскую. Наконец, философский диалог «Атрабет Финрод ах Андрет», при написании не получивший четкого внутримирового автора, в более позднем тексте «Заметки об орэ» представлен так: «Этот документ, по всей вероятности, составлен людьми, и, возможно, восходит к самой Андрет» (NOME 222). (Любопытно, что в другом позднем тексте, «Проблема ROS», пророчество о последней битве, ранее приводившееся (в более ранних версиях) как «Второе пророчество Намо», теперь также связано с именем Андрет. Это явно тот же слой изменений, указывающий на человеческое авторство текста. (HOME XII, 374 прим. 17).) Отметим еще раз, что отнесение к гондорской традиции этих текстов предположительно. Однако даже если опираться только на прямые упоминания, мы можем уверенно сказать, что важной чертой Гондора для Толкина оказалось то, что это место где сохраняются свидетельства о прошлом, относящиеся ко всем трем прошедшим эпохам Арды, и к истории различных государств и народов. Здесь они хранились, составлялись, на их основе ученые Гондора создавали свои труды, строили предположения, реконструировали прошлое. Кроме того, передача знаний из прошлого была тесно связана с правителями Гондора, часть сведений мыслилась как доступная только им и их доверенным людям, само хранилище древностей в целом допуск к гондорскому архиву был в ведении правителя, оправдывая определение Гондора, данное Толкином в одной из заметок - «средоточие знания и власти», причем два эти понятия оказываются непосредственно связаны.