Упал — вставай. Вставал — упай☆

Уран всегда был безупречным. Не идеальным — нет, он не верил в идеалы — но именно безупречным: надёжным, точным, требовательным к себе, хладнокровным, но полным мечтаний и надежд. Один из тех, кто приходил на смену раньше, чем открывался лифт, и уходил позже, чем выключали свет в коридоре. Один из тех, чьи отчёты читали на брифингах как образец, чьи имена помнили в главном управлении. Он был одной из гордостей отдела S — наружное наблюдение, работа с визуальными метками, радиоконтроль,, прикрытие И он горел этим. Работа была его воздухом. Не профессией — смыслом. Он уходил в задание так, будто исчезал. Растворялся в тени, сливался с толпой. Человек, которого никто не замечает — но который замечает всё. Но он был не один, у урана был его напарник Борей, а так-же верный приятель — Нептун Эти трое познакомились еще во время обучения, только Нептун по итогу выбрал слегка другое направление, в то время как Уран с Бореем до конца были в месте. Все трое молодые, ещё с чистыми взглядами, с амбициями растянутыми на десятилетия. Уран был уже тогда немного замкнутым. Борей — тем, кто открывает замки. Он всегда шутил не к месту, смеялся слишком громко, и носил очки, которые ему не были нужны. “Для образа”, говорил. Уран однажды назвал его клоуном. А Борей просто улыбнулся и сказал: “Значит, я твой.” И был. Они работали в паре почти пять лет. Без сбоев. Без провалов. Почти без ранений. Они были системой — как вдох и выдох. Там, где один ломал дверь — второй прикрывал. Там, где один знал, как говорить — другой знал, как действовать. И, главное — они доверяли друг другу. Абсолютно. А потом — выстрел. Один и второй Один неудачный угол. Один секундный поворот головы. И всё кончилось. Для Борея — насовсем. Для Урана — иначе. Пуля попала в спину. L4 — как позже скажет врач, почти устало. “Хорошо, что вы вообще ходите.” Но Уран не хотел “ходить”. Он хотел бежать. Трость сначала казалась временной. Потом заменили на костыль. “Более удобны”. Потом он понял, что это — навсегда. Что равновесие — это усилие, а не естественное состояние. Что каждый шаг — лотерея: упадёт или нет. Врядли б сейчас Борей смог узнать своего друга: постоянно ворчливый, холодный, закрытый, саркасичный... он ненавидел своё тело, свою беспомощность, свой новый отдел. Теперь он был криминалистом. Один из двух. В узком помещении, под флуоресцентным светом, среди улик, формальдегида и неработающего кондиционера. Он считал, сколько шагов от стола до шкафа. Он больше не знал, кто он. Работает ли он? Или просто числится? Но выбора особо нету, так что продолжает. Хотя все же вряд ли Борею удастся встретится с Ураном чтобы что-то ему предявить. Мертвые не оживают, и он не оживет. Прошло почти полгода. Уже 5 месяцев реабилитации, физических мучений, стыда, молчания. И всё это время никто особенно не подходил. Никто не говорил “держись”. Все были заняты. Умерла Тейя, Прото получил серьезные трвмы.... а Уран будто нет. Борея почти никто и не вспомнил. Кроме Нептуна. Нептун... Ах да. Сумасшедший. У него судьба сложилась не лучше... как говорилось - рыбка пошел в немного другую сферу: полевая агентура. Он регулярно работал на мисииях за границей, всегда был невероятен, а частым напарником был Тритон - агент из соседнего отдела D. Вот только, к сожалению, подобная работа оказала сильное влияние на него. Нептуну часто давали весьма жесткие ,с психологической точки, задания и бывало что кончалось подобное печально. В конце концов он сдался. Исчез на целый год. Просто перестал выходить из квартиры. А потом — вернулся, словно и не уходил. И начался цирк: каждый день охрана пыталась его не впустить. Каждый день он появлялся внутри. Через чердак, вентиляцию, через комнату охраны с поддельным пропуском... где он вобще их брал!? Юпитер нервничал. Солнце игнорировал. В конце концов его восстановили — формально. Назначили криминалистом. Не смотря на свое "безумие" Нептун остался невероятно смикалистым и проницательным Смешно: теперь они с Ураном в одной лодке. Один — с мозгом на взводе и телом в отставке. Второй — с телом в порядке, но памятью как сито и психикой, как у кота, пережившего восемь жизней. Именно на шестом месяце реабилитации Нептун вернулся. Уран злился. Сильно. Он отталкивал его, как огонь. Он не мог простить, что тот не был рядом тогда, когда всё рухнуло. Он не верил, что кто-то может просто вернуться, как ни в чём не бывало, и снова стать “другом”. Их отношения абсолютно испортились, по крайней мере со стороны Урана. Но Нептун всё равно был рядом. Он приносил ему гостинцы - не спрашивая. Навещал каждый день - не ожидая радости на лице Урана. Он не смеялся, когда Уран падал в попытке оттолкнуть его. Просто помогал встать. Он не говорил “я рядом”. Он просто был. И всё же был один день, который они оба помнят отчётливо. тогда ледяные впервые за пол года пошли на кладбище. На могилу Борея. Они стояли молча. Не держались за руки. Не плакали. Не было какого-то невероятного момента нежности, лишь всепоглащающая тишина. Вот ведь ирония: тогда пошел дождь... никто не брал зонтик, да и все равно- просто стояли там, каждый думая о своем. Сколько прошло — не скажет никто. Час? Три? Пол дня? Ушли они только когда позвонило Солнце чтобы поздравить Урана с выпиской... и кстати говоря Уран не ответил. Он проигнорировал более 15ти звонков прежде чем отдать телефон Нептуну в немой просьбе ответить их настойчевому боссу... ------------------------------ Прошёл всего месяц. Уран уже полноценно вернулся в отдел — пусть и на другой должности. Работал — справлялся. На бумаге всё выглядело идеально. Но внутри он просто... умирал. Он почти всё время сидел в лаборатории. Говорил, что там прохладно, спокойно, запах химии помогает сосредоточиться. Это было почти правдой. На самом деле — он просто не хотел никого видеть, или, правильнее сказать, не хотел, чтобы его видели. Уран давно знал: в этом здании есть коридоры, в которых звук не отражается. Где даже шаги глохнут, и потолок будто специально опускается ниже — давит на плечи, на грудную клетку. Один из таких коридоров начинался сразу за поворотом от лаборатории и вёл вниз, к техническому уровню. Он часто спускался туда. Просто пройтись. Тихо, без костыля. Словно, если не будет касаться стены, если не опирается — всё ещё может убедить себя, что ноги держат. Это был обман. Глупый, почти детский. Он часто падал. Один раз — сильно, второй— просто замирал, хватался за перила, ждал, пока пройдёт ватная слабость в коленях. Неудивительно, что всё его тело было в синяках. Но как бы больно ему не было, уран никогда не звал на помощь, он специально дожидался момента когда все уйдут, чтобы его не увидели... не увидели на сколько он стал слабым. Он всегда вставал сам. Скрючившись, на одной руке, хрипя, злясь на боль, на себя, на всё здание — он поднимался. Потому что если однажды не встанет сам, то не встанет уже никогда. А так — он просто… упал. И что? Люди падают. Только он не человек. Он агент. Или был. Агент не должен падать. Он знал, как идти ровно, с одинаковыми интервалами, чтобы не срывать баланс. Знал, как чуть сгибать колени при поворотах, как нужно держатся за костыль, чтобы не задрожала кисть. Знал, как сидеть так, чтобы никто не понял, что сидит он не потому, что устал или скучно, а потому что стоять уже не может. Сегодня он снова стоял в этом коридоре. Ещё один отчаянный эксперимент. Он оставил костыль у стены и сделал шаг. Крылышки за спиной инстинктивно расправились, чувствуя, как тело теряет равновесие. Шаг. Второй. В попытке выровнять спину, и сделать еще шаг, ноги подкосило и мир сменил наклон, или, может, наклон сменил Уран. По телу разлилась тупая боль. Он не успел среагировать, не смог сгруппироваться. Колени дрожали, руки вцепились в холодный пол. Хриплый вдох. Ругательство в глухую тишину. Он попытался приподняться на локтях — и сразу почувствовал резкую боль в носу. Что-то тёплое и вязкое потекло к губам. Прекрасно. Разбитого носа ещё не хватало. Он прохрипел, вернулся в сидячее положение, облокотился на стену и закрыл лицо руками. Не смей плакать, придурок. Не смей- — Уран?) Голос. Тихий. Знакомый. Он вывел ледяного гиганта из мыслей, но тот не ответил, лиш замер на долю секунды и резко попытался встать. Но тут же снова зажмурился готовясь к падению... Уран открыл глаза обнаружив что не упал, и поняв что его держат. — Нептун! Отпусти! — тут же зашипел он, пытаясь вырваться. Он распушил перья, оттолкнул его, и Нептун, не сопротивляясь, отпустил. Дал ему облокотиться на стену, выпрямиться и злобно взглянуть сверху вниз. — И зачем? Я мог и сам, — почти прорычал Уран. — Не-а :3 Ты бы опять упал. Никакой грубости. Просто констатация. Нептун, как всегда, стоял с идиотской полуулыбкой, глядя в лицо друга. Потом прищурился, приподнял бровь: — Учишься балету, Поттер? Уран заскрипел зубами. Он ненавидел любые шутки в свой адрес. Даже если они были правдой.Особенно — если были правдой. Нептун тихо хихикнул, виляя хвостом из стороны в сторону. Вот же... дурак >:[ Дрож в ногах вернулась и тот медленно скатился по стене, будто посто сев... Нептун всё ещё стоял рядом, покачиваясь на носках, будто ни при чём. С тем же идиотским выражением лица — наивной, слегка безумной, но искренней улыбки. Только сейчас Уран заметил в одной из его рук аптечку и невольно коснулся носа рукой, тут же сморщившись от нертиятного ощущения влаги на пальцах и колющей боли. Рыбка смотрел на него сверху вниз, будто ждал чего-то, наверное разрешения помочь... хотя наверняка знал что не дождется. Пташка опять насупился и рявкнул, чуть вздрогнув от собственного тона: — Чего ты хочешь, а?! — Просто помочь) — все с той же радостью сказал ледяной и опустился на корточки, ложа аптечку на пол. А у Урана снова дернулся глаз, это было последней каплей. Больше двух месяцев он молчал, терпел, прятал все внутри. — Не надо мне помогать, понял?! — закричал он. — Хватит смотреть на меня, как на чёртового младенца с пробитым крылом! Хватит ходить за мной! Хватит этой твоей доброты — всего этого! Чёрт возьми! Перья встали дыбом. Лицо горело, будто бы он кричал не на Нептуна — а на самого себя. На того себя который снова облажался, который теперь сидит вот так — на полу, с разбитым носом и раздавленной гордостью. — Мне тошно, ясно?! — продолжал Уран, не глядя в лицо. — От этой должности, от этих взглядов, от этой херни! Мне не нужна жалость! Я агент! И если уж я тогда не сдох — то хотя бы должен быть сильным!! Нептун молчал. Только хвост обвился вокруг ног. Лицо скривилось в непонятной эмоций — А ты... Ты будто всё ещё хочешь играть в друга. Как будто ничего не изменилось. Как будто можно просто взять и вернуться. — он замолчал пытаясь подавить слезы. —Ты ушёл. Когда мне был нужен. Ты пропал. И теперь вот — улыбаешься. Нептун посмотрел на него. Мягко. По-настоящему грустно и странно осознано — Я не ушёл, дурачок) Я сломался. Прям как и твой нос, сейчас.) Как всегда — брошенные, будто случайные, лёгкие, даже дурашливые слова. Но в этот раз они зашли слишком глубоко. Словно не просто задели, а врезались в грудь острым краем, заставив сердце болезненно сжаться, будто оно впервые за долгое время действительно билось. Сломался… Уран замер. В горле встал ком, будто сгусток воздуха, которым нельзя дышать. Грудная клетка сжалась. Даже дышать стало сложно. Не от боли — от того, что он понял. Он действительно... Он и правда не думал. Ни разу. Не спрашивал. Не интересовался. Не попытался понять. Просто злился. Бесился. Врал себе, что Нептун "оставил его", что он "предал", что не пришёл, не поддержал... Но ведь Нептун вернулся. Был рядом с того момента. Всегда. Каждый день. Молча. Без претензий. Без упрёков. Даже когда Уран отталкивал. Даже когда срывался. Даже когда шипел, плевался сарказмом. Он просто оставался. Ты думал, что всё крутится вокруг тебя, — прошептало что-то внутри, мерзкое, липкое. Ты, великий потерпевший, великий страдалец. А кто ты теперь, Уран? Просто горсть саможалости на костыле? Он стиснул зубы, взгляд упал на пол, словно там можно было спрятаться от собственного стыда. Эгоист. Он был эгоистом. Отвратительным, зацикленным, озлобленным. Мерзким. Он действительно не спросил, почему Нептун исчез. Он просто решил, что это было… личное. В конце концов он даже не думал, что Нептун тоже потерял Борея. Что он тоже был их другом. Что они втроём были командой. Что, может быть, для Нептуна Уран — это всё, что осталось. И всё это время он просто цеплялся. Молчал, но цеплялся. Держался за него. А Уран… Уран только жаловался. Кричал. Срывался. Как ребёнок, которому мир что-то должен. Разве Нептун хоть раз насмехался над его телом, над его неуклюжестью, над костылём, над… этим грёбаным словом на "И"? Нет. Ни разу. Он только улыбался. Он только заботился. А Уран — плевал на это. Давал ему злость вместо благодарности. Колкости вместо признания. И сейчас — он впервые это понял. Всё сразу защемило внутри. Глаза защипало — не от боли, не от разбитого носа. От чего-то, что горело изнутри. Ты мудак, Уран. По-настоящему. Он вдруг почувствовал себя таким маленьким- таким несущественным. — Прости... — прохрипел Уран. — Боже, я такой... слабый. Это так мерзко. Наверное, если бы я тогда сдох — всем было бы легче. Пташка заткнулся, испугался осознав свои слова... да, он думал об этом, часто думал. Чаще чем надобно. Но он не хотел говорить это вслух, уж точно не Нептуну, не сейчас. Рыбка убрал улыбку и стал на колени придвинувшись чуть ближе, и обхватывая руками, расплывшееся в гримассе отвращения, лицо Урана. Не с силой — с теплом. — Ты хочешь, чтобы я потерял обоих друзей? — Нет... —помедлив выдал второй ледяной гигант, слова явно дались ему тяжело — Ты не слабый, Ури. Ты уцелел. А это, вообще-то, сложнее, чем умереть. Уран нахмурился. Взгляд ускользал. — хватит ты просто... жалеешь меня. Ты достаточно натерпелся от меня. — Не-а. Ответ прозвучал как-то… не по скрипту. И с этой же интонацией, без перехода, Нептун вдруг шлёпнул его по плечу — почти комично, как делает кто-то, кто вобще не понимает как вести себя в серьезных диалогах. Хвост снова задвигался, вздрагивая. Потом лег на колени Урана, словно пытаясь погладить его легонько постукивая. — Я просто люблю тебя. И забочусь. А ты всё время пытаешься доказать наличие того, что уже и так очевидно — буквально написано у тебя на лбу!^^ Хочешь, я куплю тебе фурашку, чтоб никто не видел? Уран не выдержал. Хмыкнул. Сначала просто из рефлекса, как будто выдох сбился. А потом — тихо рассмеялся. Совсем чуть-чуть. Сквозь остатки боли и разбитого носа, возможно он просто решил что уж лучше он засмеется чем прямо сейчас разрыдается... так сказать — лучшее из двух зол. Нептун мигом подхватил: "О! Он смеётся! Зафиксировано! Первая стадия социализации!" — Боже... — выдохнул Уран, закрыв лицо рукой. — Ты реально сбрендил. — Зато я тут, а ти жив, и мой! — сказал Нептун так весело, как будто это объявление национального масштаба. Потом резко притих и добавил тише: — Ну... если все ещё хочешь быть моим... как раньше- Нептун помнил... Уран не ответил, но и не отстранился, когда Нептун опустился рядом, на колени, и начал аккуратно, почти профессионально, промывать ему нос антисептиком. Промолчал, когда вата коснулась кожи. И даже не рванулся, когда тот чуть дольше нужного задержал пальцы на его скуле,глядя с глуповатой улыбкой и какой-то бесконечной нежностью — Дай мне просто... поберечь тебя. Немного, ладно? Я не прошу навсегда. Только вот сейчас. Только пока ты не скажешь "хватит". Уран закрыл глаза и кивнул, один раз. Этого хватило.