Майский вечер

Май – последний месяц весны, перетекающий постепенно в лето. Под конец этого месяца можно ощутить себя полностью свободным, не чувствуя угрызений совести за отсутствие на каких-либо кружках, когда вместо того, чтобы работать не покладая рук, ты сидишь на подоконнике под тёплыми лучами солнца и смотришь куда-то вдаль, ощущая лёгкий приятный ветерок, дующий с приоткрытого окна. В такие моменты ты чувствуешь себя спокойно, расслабленно. В доме никого нет, никто между собой не ссорится, не слышны чьи-то крики. Лишь детские голоса за окном и умиротворяющее пение птиц. Такая обстановка даёт возможность отдохнуть, в том числе вместе с этим проявляется само вдохновение. Перед тобой открывается целый мир весёлых и красочных грёз, в котором хотелось бы побывать хотя бы один день. Мир, придуманный тобой, настолько прекрасен, что аж вызывает слёзы на глазах от одного лишь осознания, что всего этого попросту не существует. Риккардо вновь оказался в больнице. Он был, по правде говоря, физически слаб. Часто падал в обмороки, был не в силах иногда ходить на свои занятия, отчего было много претензий к его родителям. В те моменты они просто пожимали плечами, говоря: «уж такой наш ребёнок». Он был совсем мал и глуп, многого не понимал и не зацикливал внимание на этом, но Де'Карли ненавидел, когда кто-то отчитывал его отца и мать, из-за него же. На что он всегда злился и одновременно расстраивался, ведь не мог заступиться за них и поставить на место обидчиков. Ребёнок в целом был отстранённым, старался постоянно избегать людей вокруг. У него не было друзей; были лишь обычные знакомые, которым старался не придавать особого значения. Де'Карли жил по принципам своих родителей. Дети часто перенимают какие-либо частицы характера от старших и, делая вывод, всё кажется уже не таким уж и удивительным. Мальчик был глуповатым, в силу своего возраста, из-за чего искренне верил, что это просто с остальными людьми что-то не так, а не с ним. Возвращаясь снова к его пребывании в больнице стоит упомянуть, что Риккардо был далеко не один в палате – напротив него была ещё одна кровать, на которой постоянно сидел, по его мнению, чудаковатый мальчик. Волосы его были постоянно растрёпаны, на лице красовались веснушки, а глаза были серыми, словно внезапно нагрянувшие тучи. Кожа была нездорово-бледная, отчего возникала мысль, что ему сейчас плохо и совсем скоро придётся вызвать врача. Однако, Де'Карли понятия не имел, с чем это на самом деле связано, так что просто решил не лезть не в своё дело. Несмотря на такое мрачное описание, мальчишке было вовсе не плохо. Наоборот, он был очень шумным. Постоянно рассказывал, показывал что-то, словно не мог остановиться ни на минуту. Словно он эмоциональный вампир, который сейчас высасывает из собеседника всю энергию, все последние силы, оставляя за собой безжизненное тело. Риккардо пробыл в палате всего лишь каких-то полчаса, но успел осознать, в какой непривычной обстановке он теперь находится. Мальчик напротив ослепляет яркостью своей души, заставляя зажмуриться, прикрыть лицо руками. Но Риккардо не понимал, как можно быть настолько общительным и при этом ничуть не уставать от такого ярого количества позитива. Или ему тоже было просто одиноко всё это время? Как было сказано ранее, Де'Карли был явно не из самых общительных и шумных ребят, что и делало его по-своему особенным, но печальным на фоне других беззаботных детей. Взрослые были в недоумении, ведь «как можно быть настолько грустным, будучи ещё совсем ребёнком». Он постоянно выглядел со стороны тоскливо, и таким же, к огромному сожалению, являлся на самом деле. — Слушай, а ты всегда такой тихий? Неожиданно раздался по всему помещению вопрос со стороны того самого «солнечного» мальчика. В ответ ничего не последовало. Брюнет сжался, опустил голову. Было заметно, насколько же он подавлен и, в какой-то степени, напуган. Моментами в голове у белобрысого мелькали мысли, словно он вот-вот упадёт на пол и, схватившись за голову, начнёт горько плакать от ужаса. Однако же, это были не более, чем простые приукрашенные драматичные фантазии. Ребёнок не мог понять всех тонкостей такого поведения, но чувствовал, насколько ему было тяжело. — Понятно... – Мальчишка тяжело вздохнул, пожав плечами. – А я, кстати, сюда приехал совсем недавно. Меня Чарли зовут. Вот. Тут такие хорошие люди. Особенно та женщина, которая... Замолк. С его стороны послышалось мычание, а после он упал лицом в подушку. Чарли был весьма забывчивым. Забывал попросту о многом. Даже в свои семь лет не помнил имён родителей, из-за чего постоянно называл их по-разному, создавая вокруг людей путаницу. Некоторые в недоумении могли подумать, что этот ребёнок банально приёмный, тем самым это могло бы вполне оправдать его. Но из-за того, что правда постоянно оказывалась совсем иной, ему становилось стыдно и в такие моменты хотелось тут же провалиться сквозь землю, либо убежать и спрятаться, подальше от чужих косых взглядов. Чарли любит мечтать о всяком: об облаках на вкус как сахарная вата, о существовании магических существ, тёмных сил. И ему становилось весело, хотелось увидеть, ощутить это, оказаться самим в волшебной сказке. В случае с Риккардо вся эта чушь казалась для него чем-то абсурдным, глупым. Иными словами: полная противоположность. Он не верил в чудеса и всячески спорил с другими на похожие темы, далее получая негативную реакцию в свой адрес. При этом сам не мог понять, что же такого плохого он сказал. Вдруг Батлер поднял голову, крикнул на всю палату «Точно!», а затем так же внезапно поднялся с кровати. Однако мигом сел обратно, так как резко потемнело в глазах. — Вспомнил, которая сюда иногда заходит. А ещё тут еда вкусная... – он хихикнул и начал качать ногами от скуки. — Хватит, пожалуйста. – наконец-то выпалил из себя Риккардо, сжимая в руках ткань своих брюк. – Я просто хочу домой. — Я тоже. Тут хорошо, но дома лучше. Особенно когда рядом семья! Мама, папа... И моя любимая собачка! – продолжал весело балаболить Чарли, не воспринимая, к сожалению, слова собеседника всерьёз. Де'Карли поднял голову, вопросительно смотря на него. Явно начинает привыкать к таким неожиданным скачкам с темы на тему. И не всегда это оказывалось приятно, наоборот, до сих пор считает эту черту характера не особо правильной. — Я очень люблю играть с ними. И завтракать, обедать... Ужинать тоже. Нет-нет, больше всего я обожаю, когда мы куда-то едем! А ещё... Де'Карли тяжело вздыхает, усаживается на кровати более удобно, ведь, судя по всему, его ждёт довольно долгий и увлекательный разговор буквально «о всяком».

***

Риккардо выписали с больницы намного раньше, нежели того забавного мальчика. Но за весь этот небольшой промежуток времени, проведённый в стенах больницы, он сумел узнать о нём много чего: начиная с любимой еды, заканчивая его душевными детскими высказываниями. Чарли сам с огромным удовольствием рассказывал про каждый малейший момент из его жизни, даже про свою любимую лужицу на улице, после приятного дождя. Успел рассказать про свои любимые плюшевые игрушки, про детскую площадку, на которой он обычно и проводит бо́льшую часть времени. Стоит подметить самую главную черту характера Батлера – искренность и дружелюбие. Была у него такая наивная мечта: подружиться со всеми. И он следовал своей мечте, подходил к детям и начинал приставать к ним с вопросами. Такое странное поведение отталкивало многих; некоторые просто находились в смятении и не знали как правильнее было бы отреагировать, из-за чего просто убегали от него. Но Чарли никогда не обижался: мог только недовольно надуть щёки и пойти дальше искать других детей, которые были бы не против подружиться. Правда, его ничуть не смущал тот факт, что эта дружба длилась не больше трёх дней. А если повезёт – то целую неделю, а то и две. Риккардо проводил детство в четырёх стенах. Его семья наоборот словно позаботилась о том, как бы лучше изолировать ребёнка от всех, благодаря чему в глазах у сверстников он казался непонятным и эксцентричным. Таковым он и являлся, но всячески сомневался в своей «странности». Тем не менее, именно с возрастом приходило осознание: на самом деле всё сложилось далеко не так, как должно быть. И становилось в такие моменты обидно, даже больно. Ощущение одиночества давило всё сильнее, создавая дискомфорт. Среди знакомых и родственников он чувствовал себя отвратно, как будто не в своей тарелке. Он постоянно задавал себе вопрос: «Почему всё это происходит именно со мной?» Проходили дни, а за ними и годы. Люди кругом менялись то в лучшую, то в худшую сторону. Постепенно наступал период взросления, а вместе с этим и частое переменчивое настроение, отношение к чему и кому-либо. В качестве некой комбинации обострились эмоции, чувства стали более яркими, словно красочные брызги красок на белоснежном холсте. И Риккардо внезапно вскочил с кровати. Он оцепенел: вспомнил про долгожданный День рождения Чарли. Мальчишка подбежал к календарю, взглянув на заветную дату: девятое марта. Значит, уже завтра наступит праздник. Де'Карли судорожно принялся открывать шкафчики, в надежде найти глубоко запрятанный подарок, который он приобрёл ещё за три месяца до этого дня. Оно и очевидно: он боялся опоздать, отчего делал всегда всё заранее. Но этот страх мешал порой спокойно жить, ведь постоянно казалось, что он наоборот ничего не успевает, даже если никуда торопиться не нужно. Нашлась заветная коробка. Она давно уже была упакована, ещё тогда, когда Риккардо только приобрёл сам подарок. Говоря об этом стоит упомянуть, что он купил именно всякую мелочовку, ведь помнил, какой Чарли барахольщик. Пробираясь втихаря в его комнату, поздно вечером, он не мог пройти в помещение так, чтобы ни разу не споткнуться и упасть, создавая кругом шум и заставляя Чарли испугаться до чёртиков. На полу всегда что-то валялось: канцелярские принадлежности, листы бумаги, всякие бесполезные мелочи, и также даже можно увидеть различные элементы одежды, на которые, по правде говоря, было неловко натыкаться. Риккардо постоянно старался встретиться с ним в любое свободное время. Из-за чрезмерной занятости он не мог позволять себе часто видеться с ним, отчего ощущение одиночества вмиг всплывало на поверхность, ударяя по нему с новой силой. Однако он вновь смог найти выход: просто приходил к нему поздно вечером, а то и ночью, когда все уже спали. Семья Чарли проживала в квартире, к счастью на первом этаже. Благодаря этому Де'Карли не составляло особого труда залезать к нему через балкон, который Батлер оставлял открытым. Чаще всего они согласовывали определённое время, но порой брюнет мог явиться в любой момент, заставляя блондина ошарашенно смотреть на внезапно появившийся силуэт за стеклом, при свете луны. Глаза его в это время мерцали, казалось, словно всё живое в этом мире замерло, пребывая в том же состоянии восхищения. И Риккардо, прокручивая из раза в раз у себя в голове такие моменты, не мог перестать глупо и наивно улыбаться, находясь в этот момент в полном одиночестве. И представлял, как вновь тихо вымолвят его имя, как к нему прибегут навстречу, заключат в тёплые и, казалось, самые нежные и искренние объятия. И ничего больше для счастья было не нужно. Несмотря на все трудности в жизни, Де'Карли старался найти причину ради которой хотелось жить дальше.

***

— Помнишь нашу первую встречу? – блондин тянет гласные, словно ленится договаривать всё, положив голову на плечо Риккардо. — Помню, конечно. – Де'Карли усмехнулся. – Сложно такое забыть. Особенно когда ты насиловал мой мозг огромным количеством всевозможной информации... И причём не всегда приличной. — Это было лишнее. Брюнет звонко рассмеялся, а Чарли же в тот момент лишь нахмурился и прописал тому лёгкий подзатыльник, осторожно, чтоб самому не сделать другу хотя бы немного больно. Не каждый день можно лицезреть на его хоть и хмурое, но смущённое лицо, так что Риккардо это было на руку. Но он так дразнил вовсе не с плохими намерениями, наоборот, ему было лишь искренне забавно. Однако же Батлеру не особо нравилось, когда ему припоминали что-то из прошлого, уж тем более когда это «что-то» заставляло ощутить дикий стыд за свои глупые слова. — Между прочим, – обиженно возразил Чарли. – ещё тогда я считал тебя своим близким другом. Видишь, насколько я доверял тебе? — Ты тогда всем подряд доверял. Видимо, родители тебя не учили, что нельзя разговаривать с незнакомцами где попало. — Так говоришь, как будто тогда тебе не было почти столько же, сколько и мне. — Но всё же, я подозреваю, ты подходил так не только к своим ровесникам. — А я и вспоминать не хочу. – Мальчишка недовольно закатил на миг глаза, а после сразу опустил взгляд на приоткрытое окно. – Зато, сегодня закат красивый. Как никогда... — Ты так постоянно говоришь, – Недовольно буркнул себе под нос Риккардо, сложив руки на груди. — Ну вот только не начинай опять ворчать, словно старик. Проснись, тебе всего шестнадцать! Чарльз схватил его за плечи и начал трясти, как бы приводя в чувства, хоть тот и не нуждался в этом. В ответ Де'Карли просто тяжело вздохнул и прикрыл глаза, в очередной раз среди разговора погружаясь в свои мысли, выпадая из реальности. — Ты меня вообще слышишь? – Чарли вмиг начал тянуть гласные, приблизившись к его лицу и смотря в глаза настолько глубоко, словно глядел прямо в душу, не испытывая при этом ни малейшего стыда. — Да! – Он вздрогнул от неожиданности, смущённо отвёл взгляд в сторону. – Да... Внимательно слушаю. Риккардо медленно перевёл взгляд на собеседника, находясь в смятении. Со стороны юноша казался не таким уверенным как прежде, отчего Чарли становилось по-своему весело. — Ты стесняешься? Ты стесняешься! – Батлер игриво улыбнулся. – Ты такой славный! Прелестный... — Нет-нет, что за хрень ты несёшь. Прекрати, – съязвил Де'Карли, перебив внезапно юношу. – тебе просто показалось. — Ничего ещё более глупее ты придумать не смог? Батлер залился звонким смехом, наблюдая за ворчанием и смущением друга. Казалось бы, он даже ничего особо постыдного не упоминал, однако получает такую бурную реакцию на свой сказанный бред, в порыве своих эмоций. Всё же Чарли очень ценил это, ведь ни от кого другого он не мог ждать таких же настоящих эмоций, которые он и хотел увидеть, прочувствовать. — Ну, что, доволен собой? – недовольно нахмурил брови, направив пристальный, словно пилящий взгляд на паренька напротив. — Знал бы ты как... – Блондин опрокинул голову назад, опираясь на стену. – Ты много чего понимаешь, просто строишь из себя глупого. Не знаю даже для чего. — Если ты до сих пор не понял – значит понять тебе и не дано.

***

В один момент Чарли перестал выходить на связь. До этого всё реже и реже он выходил на улицу, чтобы прогуляться с Риккардо. И даже порой он отговаривал его идти к нему, словно находясь в каком-то никому неизвестном страхе и ожидании. Обстановка нагнетала, в особенности для Де'Карли. Хотелось постоянно навещать друга, звонить в любой удобный момент. Нарастало странное чувство безнадёжности и некой паники, словно вот-вот случится что-то плохое и необратимое. Правда Риккардо сам не понимал, в чём дело и почему его не покидают подобные навязчивые, давящие мысли. При каждом удобном моменте Чарльз старался убеждать, что всё с ним нормально и, мол, настал такой странный период. Но даже так на душе по прежнему было тяжело. Он явно что-то недоговаривал. Мысли превращались в кашу, в клубок запутанных нитей, которые невозможно развязать. Ему было страшно, он боялся не успеть и упустить что-то. Так хотелось услышать правду от близкого человека, даже если она была бы настолько болезненной, что аж пришлось бы Риккардо пролить не мало слёз, находясь в очередной раз в одиночестве. Если была бы возможность лишиться разом всех чувств – он бы, не думая, воспользовался этим. — Ты стал заметно грустным, – подмечал Де'Карли, опечаленно опуская голову. – я тебе, если честно, не верю, от слова совсем. — Со мной правда всё в порядке. У тебя, судя по всему, обострилась паранойя. Может быть тебе следует... — Нет-нет, это ты мне просто ничего не рассказываешь, – тот нервно покачал головой, не дав ему возможности договорить. – но разве я заслужил этого? Мы столько лет знакомы, мы вместе проходили через все трудности. Ты стал всем для меня. Ты меня спас, понимаешь? И после всего этого ты хочешь скрыть от меня что-то важное? А может ты просто вздумал покончить с собой?! Его голос задрожал, переходя на крик. Чарли с ужасом смотрел на него, понимая, насколько всё плохо. И вдруг тот заметил, как глаза брюнета заслезились. Как он сжал губы, лишь бы не накричать и высказать всё, что ему приходилось держать в себе до последнего. Столь отчаянный взгляд пронзил его насквозь и тогда Батлер вновь ощутил вину за всё. — Прости, пожалуйста, я не хотел, чтобы так вышло... – руки его затряслись, а ком в горле не давал возможности вымолвить хоть что-то нормальное. – Пожалуйста, не плачь... Довести близкого друга до слёз – самое худшее наказание. Время от времени Чарли и вправду хотелось исчезнуть, лишь бы перестать, по его мнению, трепать чужие нервы. Ему было больно, когда мама плакала. Было больно видеть безразличное лицо отца, когда тот наблюдал за всем происходящим. Единственный ребёнок в семье и то больной. Он переставал чувствовать себя любимым. Казалось, словно помимо Риккардо его никто не понимал. Однако и понять его, помимо взрослых, было некому, потому что был одинок. Но правда ли Батлер хотел умереть? Может ему просто хотелось, чтобы проблемы сами покинули его. Хотелось начать всё с чистого листа, но это попросту было невозможно. Как минимум он был не в состоянии себя обеспечить: продавать свои картины было явно недостаточно. Да и его творения, к сожалению, продавать не всегда удавалось. Довести до слёз такого, казалось бы, серьёзного и осознанного на его фоне человека было не то, что удивительно, скорее становилось искренне жаль, ведь неизвестно какое количество времени он копил эти болезненные чувства и мысли в себе. И всё таки это было так очевидно: Риккардо очень редко рассказывал в моменте, что испытывал конкретно сейчас. Об этом можно было узнать лишь спустя время. Это не нравилось Батлеру, но, казалось, его просьбы прекратить это ни во что не ставили, хоть он и понимал, что Де'Карли банально тяжело говорить такое вслух. Так же и с различными комплиментами, ласковыми прозвищами – он никогда не произносил это прямо, уж таким закрытым подростком является. — Ты всё не так понял... – Чарли пытался выкрутиться из ситуации, хоть и осознавал, что дальше молчать смысла нет. Но и не хотелось делать хуже, доводя друга уже до полноценной истерики. – Я не хочу умирать. Клянусь, я буду жить всегда. Я ничего не сделаю с собой! Батлер сделал несколько шагов назад, чувствуя насколько тяжело ему становится дышать. Риккардо, заметив это, пытался наоборот подойти ближе к нему и хотя бы взять за руку и посадить его на ближайшую скамейку. Но тот никак не хотел и отходил от него всё дальше. — Пожалуйста, давай поговорим завтра? Я обязательно приду, – Белобрысый нервно сглотнул. Его резко затрясло. — Тебе сейчас плохо. Давай я хотя бы провожу тебя до дома? — Не нужно, меня мама встретит, мы с ней договаривались. – Чарли пришлось нагло наврать ему, смотря в глаза и судорожно улыбаясь. – Я буду ждать тебя здесь, завтра в шесть часов. Я с тобой не прощаюсь, Риккардо. И он в тотчас ушёл, быстро и даже не оборачиваясь. Де'Карли простоял так около десяти минут. Глаза его по прежнему слезились, но тот уже старался себя сдерживать, хотя бы до того момента, пока не дойдёт до дома и там уже, закрывшись в комнате, сумеет наконец проплакаться. Батлер в дальнейшем бежал, хоть и не был уже в состоянии. К сожалению, решил попросту убежать от друга и от всего ужасного. Состояние и вправду было ужасное. И его поступок имел нотки эгоизма, хотя шатен был не лучше, в связи со своим вечным молчанием. Но что касалось следующего дня – Риккардо пришёл и терпеливо ждал друга до последнего. Близился вечер, закат был совсем красивым, как никогда... Так же говорил художник, казалось бы, словно вчера. И глаза его опять заблестели от слёз. Он верно ждал, надеялся, что его слова оказались правдой. Хотелось убедить себя: всё будет хорошо, ведь сам «солнечный» мальчик так когда-то давно сказал, обнимая иронично свою подушку в виде яркого солнца. Но Чарли так и не явился.

***

— Вот, собственно, так всё и было. — А что потом? Что с ним сейчас? – Поинтересовался кареглазый юноша, поправляя попутно свой пиджак. — Скончался в возрасте шестнадцати лет. Боролся до последнего, но, увы... – Тот недоговорил, лишь опустил опечаленно взгляд на белый кафельный пол, смотря на своё отражение. С приоткрытого окна дует лёгкий майский ветер. Солнечные лучи пробиваются сквозь стекло и озаряют комнату тёплым сиянием. Птицы за окном вмиг распевают свои незабываемые песни, на фоне их вновь были слышны чьи-то детские голоса, которые с каждым мгновением становятся всё тише и тише, уходя куда-то в даль, оставляя за собой лишь воспоминания о случившемся. Совсем скоро наступит лето, а потом по очереди и все остальные времена года. И где-то вдали вновь будет стоять знакомый силуэт мальчишки, с которым он и познакомился, будучи ещё совсем глупым ребёнком. Мальчик, с которым он провёл все свои юные годы и которому отдавал себя полностью, все свои искренние чувства, сокровенные желания, всю нежность, которая только была в нём. Казалось, словно никто лучше не знал и не понимал его, как тот самый светлый юноша. И после его смерти он так и не сумел найти ему замену, к счастью или сожалению. С каждым годом ему становилось сложнее вспоминать его голос, его аккуратные, прелестные черты лица. Всё искажалось в голове, воспоминания становятся более мутными. Словно Чарли, как звали того мальчишку, сам захотел окончательно исчезнуть без следа и памятных событий. — Я не смог сохранить его рисунки, в порыве эмоций попросту сжёг их. От них остался только пепел. Прочие памятные вещицы я сложил в одну коробку и закопал под деревом в том саду, в котором я и провёл своё детство вместе с ним. – Он поправил шляпу. – Думаю, так было куда лучше, нежели каждый день я бы продолжил страдать при виде этого. — Жаль, конечно... – Собеседник заметно поник. – Ты скучаешь по нему? — Глупый вопрос, – Брюнет, нахмурив брови, переместил свой взгляд на окно. – очень глупый. Он даже не заметил, как постепенно настал закат. День близится к концу и радует под конец столь замечательной картиной. Это напоминает ему что-то давнее, тёплое, совсем былое и забытое всеми. Красноглазый постепенно погрузился в свои раздумья, которые уж явно затянутся надолго, если вовремя не переключиться на другую тему, которая мигом отгонит от него эти болезненные мысли. Это произошло давно, уже как, примерно, десять с лишним лет тому назад. Легче стало лишь со временем, однако, вспоминая вновь те прожитые годы вместе с Батлером, становилось невыносимо больно и тяжко на душе. Забыть полностью человека практически невозможно, особенно, когда вы так долго были связаны, словно были одним целым. Тот человек, с которым ты разделял каждый прожитый момент жизни, каждое мгновение, долю секунды. И тот, с кем ты всё это время разделял своё одиночество. — Извините, нам пора идти, Риккардо. – Юноша положил руку ему на плечо, в качестве некого утешения. — Пора. Где-то вдали был виден до боли знакомый силуэт, махающий руками. Он, весело крича, звал его вновь пойти беззаботно гулять, покорять все неизведанные ими места... Однажды тёплым майским вечером.