Луч света в коридоре

Часть 1. Встреча

Солнечный свет лился через высокие окна школьного коридора, превращая обычное пространство в нечто почти волшебное. Частички пыли танцевали в золотистых лучах, а где-то вдалеке слышался привычный гул голосов учеников. Тсукишима Кей шел по коридору своим обычным размеренным шагом, не обращая внимания на всех вокруг, ведь наушники блокировали окружающий мир. Он думал о предстоящей тренировке, о том, как надоедливый Хината снова будет носиться по залу, как Кагеяма опять будет на него кричать. Погруженный в свои мысли, он не заметил девушку, которая спешила в противоположном направлении. Столкновение было неизбежным. Девушка упала на пол с глухим стуком, её учебники разлетелись в разные стороны. Тсукишима снял наушники и нахмурился, готовясь произнести что-то едкое, но слова застряли у него в горле. — Ой, извините! — воскликнула она, поспешно собирая книги. — Это все моя вина, не смотрела, куда иду! Она улыбалась. После того, как он её сбил, после того, как она расцарапала ладони о шероховатый пол, она извинялась перед ним и улыбалась. — Эй, ты... — начал было Тсукишима, но девушка уже вскочила на ноги. — Всё хорошо, правда! До свидания! — И она убежала по коридору, прижимая книги к груди. Тсукишима стоял, глядя ей вслед. Он заметил пластыри на её руках и ногах, заметил, как осторожно она держала левую руку. И ещё он заметил, что её улыбка была самой искренней из всех, что он видел.

Часть 2. Знакомство

На следующий день он снова увидел её в том же коридоре. На этот раз она сидела на подоконнике, читая какую-то книгу. Солнце освещало её волосы, и Тсукишима подумал, что она выглядит очень сказочно, как будто только-только вышла из нарисованной картины. — Привет, — сказал он, подходя ближе. Она подняла голову и улыбнулась так же широко и радостно как и в день их первой встречи. — О! Это же ты меня вчера сбил! Привет! — Я Тсукишима Кей. — Мидори Юки, — представилась она. — Очень приятно познакомиться! — Как твои руки? — спросил он, кивнув на свежие пластыри. — А, это? — она посмотрела на свои ладони. — Пустяки! Заживёт до свадьбы, как говорится. Тсукишима сел рядом с ней на подоконник. Он не знал почему, но ему вдруг захотелось остаться. — Что читаешь? — "Кота Шрёдингера". Интересная книга о квантовой физике, но написана очень просто. А ты читаешь что-нибудь, кроме учебников? Тсукишима удивленно посмотрел на неё. Большинство его одноклассников едва справлялись с обычной программой, а эта девочка читала книги о квантовой физике для удовольствия. — Иногда, — ответил он. — В основном исторические романы. — Правда? Какие? Расскажи! И он рассказал. Они просидели весь обеденный перерыв, обсуждая книги, фильмы, музыку. Юки была удивительно начитанной и умной, но при этом совершенно не высокомерной. Она слушала его с искренним интересом и задавала вопросы, которые заставляли его думать.

Часть 3. Крыша

Через неделю их встречи в коридоре стали регулярными. Юки всегда сидела на том же подоконнике, всегда с новой книгой, всегда с той же улыбкой. А потом она предложила: — Хочешь пойти на крышу? Там тише, и вид красивый. Крыша школы стала их местом. Они приносили туда обеды, делились наушниками, слушая музыку, лежали на спине и смотрели на облака. Юки рассказывала ему о созвездиях, он — о волейболе. Она смеялась над его саркастическими комментариями, он удивлялся её оптимизму. — Ты знаешь, — сказала она однажды, жуя сэндвич, — мне нравится, что ты не притворяешься. Большинство людей носят маски, а ты просто... ты. — Я просто слишком ленив, чтобы притворяться, — ответил Тсукишима, но Юки рассмеялась. — Неправда. Ты просто честный. Это редкость. Они слушали музыку через его наушники, её голова лежала у него на плече. Тсукишима думал о том, как странно это — чувствовать себя спокойно рядом с кем-то. Обычно люди его раздражали, но с Юки было не так. С ней было легко. — Эта песня мне нравится, — прошептала она. — Что за группа? — Это дуэт: Саймон и Гарфанкел. Они были довольно известными и музыка у них хорошая. — У тебя отличный вкус, ты знаешь, да? Он посмотрел на неё. На её руках появились новые пластыри, на щеке был небольшой синяк, который она пыталась скрыть тональным кремом. Но он не спрашивал. Он просто был рядом.

Часть 4. Пазлы складываются

Тсукишима начал замечать детали. Юки никогда не ела в столовой. Она всегда приносила обед из дома и ела на крыше или в пустом классе. Она никогда не говорила о друзьях, только о книгах и учителях. На её вещах иногда появлялись царапины, а на ней — новые ссадины. — Упала с велосипеда, — объясняла она очередной синяк на колене. — Ударилась о дверь, — говорила про царапину на руке. — Неуклюжая я, — смеялась, показывая разбитые очки. Но Тсукишима не был дураком. Он видел, как некоторые девочки из её класса смотрели на Юки, видел их шёпот за её спиной. Он слышал обрывки разговоров: "такая странная", "всегда одна", "думает, что умнее всех". Однажды он увидел, как группа девочек "случайно" толкнула Юки в коридоре, рассыпав её книги. Юки собрала их с той же улыбкой, с тем же "извините, это я неуклюжая". Тсукишима сжал кулаки, но ничего не сделал. Не сказал ни слова. Он был трусом, и он это знал. — Тебе не кажется, что Мидори какая-то странная? — спросила его одноклассница как-то после уроков. — В каком смысле? — буркнул Тсукишима, не поднимая глаз от учебника. — Ну, она всегда одна, всё время читает эти умные книжки, думает, что лучше всех... — Может, она просто умная, — сухо ответил он. — А ещё говорят, что ты с ней общаешься, — добавила девушка с любопытством. Тсукишима пожал плечами: — Иногда болтаем о том о сём. Но мы не друзья или что-то в этом роде. Он не заметил тень в дверном проёме. Не заметил, как эта тень замерла, а потом быстро исчезла.

Часть 5. Исчезновение

На следующий день Юки не пришла на крышу. Тсукишима ждал, но она не появилась. Он спустился к их обычному подоконнику — пусто. Прошёл мимо её класса — её парта была пустой. "Наверное, заболела", — подумал он. Прошёл ещё день. Потом ещё один. Юки словно растворилась в воздухе. Тсукишима начал беспокоиться, хотя и не признавался себе в этом. Он спрашивал её одноклассниц, но они только пожимали плечами: "А мы не знаем, мы с ней не общаемся". На четвёртый день к нему подошёл классный руководитель. — Тсукишима-кун, ты знал Мидори Юки? Сердце пропустило удар. — Знал? В каком смысле "знал"? Учитель тяжело вздохнул: — Она... её не стало три дня назад. Родители нашли её вечером дома. Самоубийство. Мир вокруг Тсукишимы стал тихим и нереальным. Звуки отдалились, краски поблекли. — Что? — Мне сказали, что вы иногда общались. Тебе передали это. Учитель протянул ему конверт. На нём красивым почерком было написано: "Тсукишиме Кею".

Часть 6. Письмо

Тсукишима не мог открыть конверт до вечера. Он сидел в своей комнате, вертел его в руках, чувствуя тяжесть слов внутри. Наконец, он вскрыл конверт.

***

Дорогой Кей, Если ты читаешь это письмо, значит, я уже не смогу сказать тебе этого лично. Наверное, это к лучшему — я всегда была трусихой в важных вещах. Я хочу, чтобы ты знал: эти недели, что мы провели вместе, были самыми счастливыми в моей жизни. Ты был единственным человеком, который видел во мне не странную девочку-изгоя, а просто... меня. Знаешь, когда ты сбил меня в том коридоре, я подумала, что это знак. Солнце светило так ярко, и ты появился в этих лучах света как надежда. Глупо, да? Наши разговоры на крыше, музыка, которую мы слушали, книги, которыми делились — всё это было настоящим. Ты был настоящим. И я благодарна тебе за это. Я слышала, что ты сказал той девушке. "Мы не друзья". И знаешь что? Ты был прав. Мы не были друзьями. Для меня ты был чем-то большим. Ты был моим лучом света в очень тёмное время. Но я поняла, что обманывала себя. Что думала, будто значу для тебя больше, чем на самом деле. Это не твоя вина, а моя. Я не могу больше притворяться, что всё хорошо. Каждый день становится всё тяжелее, а дома... дома тоже нет покоя. Я устала быть сильной, устала улыбаться, когда внутри всё болит. Пожалуйста, не вини себя. Ты дал мне больше счастья, чем кто-либо другой. Ты показал мне, что такое настоящее общение, что значит — быть понятой. Береги себя, Кей. Ты особенный, даже если сам этого не видишь. С любовью и благодарностью, Юки P.S. Та песня, что мы слушали в последний раз, от того дуэта «Simon & Garfunkel — The Sound of Silence» — она была моей любимой. Я надеюсь, что когда-нибудь она будет напоминать тебе не о грусти, а о том, как мы смеялись под солнцем.

***

Часть 7. После

Тсукишима не помнил, как долго он сидел с письмом в руках. Он читал его снова и снова, пока слова не начали размываться от слёз, которых он не замечал. Он думал о том, как много он не сказал ей. О том, что их встречи были лучшей частью его дня. О том, что он действительно считал её своим другом — нет, даже больше чем другом. О том, что её смех был единственным звуком, который мог заставить его по-настоящему улыбнуться. Он думал о словах, которые убили её. "Мы не друзья". Как же он мог быть таким идиотом? На следующий день он пошёл на крышу. Сел на их место, достал наушники и включил ту самую песню. Теперь она звучала по-другому — каждая нота отзывалась болью в груди. Он смотрел на город внизу, на то место, где когда-то они лежали и смотрели на облака. Он мог почти видеть её силуэт, почти слышать её смех. — Прости, — прошептал он в пустоту. — Прости, что был таким трусом. Прости, что не сказал тебе, что ты... что ты была важна для меня. Ветер унёс его слова, но Тсукишима продолжал сидеть там, слушая их песню и думая о девочке, которая была его лучом света в коридоре, а он даже не понял этого вовремя.

Эпилог

Прошёл месяц. Тсукишима каждый день ходил на крышу, каждый день слушал их песню. Он читал книги, которые она рекомендовала, думал о разговорах, которые они могли бы вести. Он стал замечать других одиноких учеников. Видел их так же, как когда-то видел Юки — с пластырями на душе, которые никто не замечал. И он начал говорить с ними. Не из жалости, а потому что понял: иногда одной улыбки, одного "привет" достаточно, чтобы стать чьим-то лучом света. Юки научила его этому, даже уйдя. Она показала ему, что значит — быть добрым не из вежливости, а из понимания. Что каждый человек несёт в себе целую вселенную, и иногда эта вселенная очень одинока. Он никогда не забудет девочку из солнечного коридора. Её смех, её улыбку, её веру в то, что мир может быть лучше. И он будет нести этот свет дальше, потому что теперь он знал: иногда мы — единственный луч солнца в чьей-то темноте. И этого достаточно, чтобы попытаться быть лучше.