Сквозь ветер

Последний свисток прозвучал, разрезая морозный воздух, и стадион взорвался громом аплодисментов. Ветер, ещё недавно свистящий в ушах игроков, теперь казался тёплым от общего ликования. Зелёные флаги Слизерина развевались над трибунами, словно живые существа, танцующие в такт всеобщему восторгу. Огни факелов отражались в снегу, рассыпанном по краям поля, и даже тени от высоких башен Хогвартса казались сегодня менее угрюмыми.   Элира Розье стояла неподвижно, её пальцы всё ещё сжимали рукоять метлы так крепко, будто она боялась, что земля уйдёт из-под ног, если отпустит. Щёки горели от холода, дыхание было прерывистым, но внутри разливалось странное тепло — будто кто-то зажёг в её груди маленький, но неугасимый огонь.   — Элира! Голос Эдриана Пьюси пробился сквозь шум трибун. Он подбежал к ней, его лицо сияло не только от победы — в глазах было что-то ещё, что-то, от чего сердце сжалось сильнее.   — Ты это видела? Он обнял её — быстро, сдержанно, как и положено на глазах у всей школы. Но в этом мимолётном касании было столько тепла, что оно прожигало насквозь. Она коротко кивнула, отрывисто выдохнув.   — Видела, — прошептала она. — До сих пор не верю. Где-то в толпе уже скандировали имя Хиггса — он поймал снитч раньше, чем Поттер успел даже понять, где тот находится. Но победа была общей. Каждый игрок Слизерина сегодня сделал что-то важное. И теперь, когда адреналин начал медленно отступать, в душе у каждого оставалась тишина — странная, почти звенящая, как эхо после грозы.   Подземелья Слизерина сегодня не были мрачными. Огни в железных канделябрах горели ярче обычного, отбрасывая изумрудные блики на каменные стены. Длинный дубовый стол в общем зале ломился от угощений: тыквенные пироги, золотистые карамельные яблоки, дымящиеся кувшины с пряным сидром. В центре стола взрывался волшебный фейерверк — подарок от младшекурсников, — рассыпая искры в форме змей и квиддичных мётл.   Элира сидела чуть в стороне, на узком диванчике у стены, наблюдая за празднующей командой. Тереза Вейзи, обычно сдержанная и холодная, сейчас смеялась, толкая Хиггса локтем в бок. Тот, как всегда, уткнулся в кружку с тыквенным соком, но уголки его губ дрожали от сдерживаемой улыбки.   — А ты что такая серьёзная? — Эдриан снова оказался рядом. Он опустился на диван так близко, что их плечи едва не соприкоснулись, и протянул ей салфетку.   — У тебя краска на щеке. Зелёная. — А у тебя — на носу, — улыбнулась она, принимая салфетку.   Она дотронулась до его лица, и их пальцы на мгновение переплелись. Он не отстранился. Наоборот — его рука задержалась в воздухе, будто колеблясь.   — Мне нравится, когда ты улыбаешься, — сказал он тихо.   — Я редко улыбаюсь после игр. — Но сегодня другой случай. Она посмотрела на него — долго, изучающе, будто пытаясь прочитать в его глазах то, что он не решался сказать вслух.   Позже, когда шум праздника начал стихать, Элира вышла в коридор. Каменные стены подземелий хранили прохладу, а факелы отбрасывали длинные, дрожащие тени. Она шла медленно, пальцы скользили по шершавой поверхности гобелена, изображавшего чёрных лис, убегающих в темноту.   Позади раздались шаги.   — Ты умеешь исчезать, знаешь? — Эдриан догнал её, слегка запыхавшись, и встал рядом, не касаясь, но так близко, что она чувствовала тепло его дыхания.   — Я просто хотела подумать, — ответила она, глядя куда-то вдаль.   — Ты всегда уходишь, когда происходит что-то важное. Я заметил. Элира остановилась. Сердце забилось чуть быстрее.   — Потому что важно — страшно. И потому что… с тобой страшнее.  Он тоже замер.   — Почему? — непонимающе спросил Пьюси. — Потому что ты для меня что-то значишь. А значить — это всегда риск. Он шагнул ближе, тихо, почти неуверенно. Их руки снова нашли друг друга — будто сами, без приказа.   — Давай не будем бояться, — прошептал он.   Они выбрались на Северную башню, туда, где после заката почти не было людей. Каменная балюстрада была холодной под пальцами, но ветер здесь был тихим, почти ласковым. Последние лучи солнца тонули за горизонтом, окрашивая небо в глубокий синий цвет, а звёзды зажигались одна за другой, как крошечные маяки в темноте.   — Знаешь, — Эдриан сел рядом с ней на парапет, его голос был мягким, задумчивым. — Когда ты упала на той тренировке… Я испугался. По-настоящему. — Я знаю. Я тогда всё чувствовала, хотя не могла открыть глаза. — Это был момент, когда я понял: если с тобой что-то случится — мне будет всё равно, выиграем мы или нет. Она повернулась к нему. Его глаза в свете звёзд казались тёмными, почти бездонными.   — Мне тоже страшно было. Но не из-за травмы. Из-за того, что я думала: ты не заметишь. Он коснулся её лица, медленно, будто боясь, что она рассыплется под его пальцами. Каменный пол под ней был холодным, но его прикосновение уже не имело значения — всё её внимание было приковано к Эдриану.   Он сидел рядом, чуть ближе, чем нужно, его колено почти касалось её бедра. В свете звёзд его профиль казался резче — высокие скулы, тёмные ресницы, губы, слегка приоткрытые от невысказанных слов.   — Ты дрожишь, — прошептал он.   — Не от холода, — ответила она, и голос её звучал тише шелеста листьев внизу, под башней.   Он медленно поднял руку, как будто давая ей время отстраниться, но она не двинулась с места. Его пальцы коснулись её щеки, скользнули вдоль линии скулы, зацепились за прядь волос, затерявшуюся у её губ. Он откинул её за ухо, и в этом движении была такая нежность, что сердце Элиры сжалось.   — Я думал об этом слишком долго, — признался он, и его дыхание смешалось с её.   Она не ответила. Вместо этого её рука поднялась, пальцы вцепились в складки его мантии у груди, притягивая ближе.   Первый поцелуй был лёгким, почти неуверенным — просто соприкосновение губ, пробный шаг. Но когда она не отпрянула, его ладонь скользнула ей за шею, пальцы вплелись в её волосы, и второй поцелуй уже не был робким.   Его губы были тёплыми, чуть шершавыми от ветра, и когда он слегка приоткрыл рот, она почувствовала вкус карамели и чего-то ещё — может быть, волшебного сидра с праздничного стола, а может, просто **его**.   Он наклонился сильнее, и она откинула голову назад, чувствуя, как камень стен давит ей в спину, но это не имело значения — потому что его рука уже обвила её талию, прижимая ближе, а её пальцы впились в его плечи, будто боясь, что он исчезнет.   Когда они наконец разорвали поцелуй, их дыхание было неровным, а губы — слегка покрасневшими.   — Вот и перестала дрожать, — пробормотал он, и в его глазах светилась та же искорка, что и в звёздах над ними.   Она рассмеялась — тихо, смущённо, и он прижал лоб к её плечу, как будто не в силах выдержать этот звук.   — Я не знал, что ты умеешь так смеяться,— прошептал он.   — Ты просто не пробовал раньше, — ответила она.   И тогда он поцеловал её снова. Когда они спускались обратно в замок, Элира замедлила шаг. Через витражное окно она увидела Хиггса и Терезу, сидящих в нише у подоконника. Он что-то говорил, а она слушала, подперев подбородок ладонью, и улыбалась — не той насмешливой улыбкой, которую все знали, а какой-то другой, настоящей.   — Думаешь, у них что-то… — прошептала Элира.   — Думаю, ещё не что-то, но уже начинается, — усмехнулся Эдриан, наслаждаясь обществом Розье, притягивая её ближе к себе. Они пошли дальше, в тишине, под лёгкий скрип старых ступеней.