Шалфей

Правитель Хан — довольно пожилой мужчина, что правил своим государством порядка пятнадцати или даже больше лет. Все восхищались им, ведь тот умел очень грамотно мыслить в различных ситуациях, мог затрагивать важные проблемы для жизни граждан, проживающих в его Королевстве, и решать их, заставляя лица многих крестьян светиться от яркой улыбки. Мог противостоять другим государствам, что нападали относительно часто, со своими подданными, верными солдатами. Одним словом, несмотря на свой возраст, что не так давно стукнул за шестьдесят, он явно был очень популярен у своего народа. Но, к несчастью, даже у такого стойкого мужчины была своя давняя трагедия: у него был замечательный, очень отзывчивый и тёплый муж, что при рождении наследника погиб, оставляя после себя новорождённого мальчика-альфу. Тогда правитель Хан поклялся защитить своего сына в независимости от ситуации. Как объявилось позже, правитель назвал своего преемника Джисоном. Мальчишка рос не по дням, а по часам, что радовало всех. Сын правителя был слишком активным, потому, когда его возраст переступил порог восьми лет, ребёнок носился по дворцу, стараясь всем помочь: то подбежит к горничным, замачивающим грязное бельё в огромных деревянных тазах, то к группе садовников, бережно подстригающих кусты на заднем дворе поместья, то забежит на кухню, из которой его сразу же выгонят, ведь негоже царскому ребёнку шататься на травмоопасной кухне. Образно говоря, Джисон рос послушным и отзывчивым. Так было из года в год. Будучи достаточно взрослым девятнадцатилетним парнем, он искренне не понимал всей дискриминации между дворянами и крестьянами, но отец просил его не забивать этим голову. Джисон всё также продолжал расти, вытянулся до метра семидесяти пяти, черты лица приобретали всё более мужественные очертания, да и сам он в целом стал более крупным: широкие плечи, накачанная из-за тренировок грудь и крепкие мускулы, которых не видно из-за роскошной одежды. Парень был красивым. Никто не спорил, но найти себе пару в роли истинного было просто недостижимым заданием для всемогущего Джисона. И вот он, двадцатичетырехлетний мужчина, всё так же ходит свободным, предпочитая углубиться в учёбу, нежели чем в поиски своей пары предназначенной ему судьбой. Правитель Хан, заметив настрой своего сына, сразу же объявил перед своими подданными, что в скором времени Джисон взойдёт на престол, заняв место отца. В честь данного события народ на радостях начал подготавливаться к грядущим переменам: кто-то потихоньку начал украшать дворы вывесками, кто-то из высших сословий подбирал себе наряд на предстоящий бал, в надежде завоевать сердце будущего молодого правителя, а кто-то предпочитал оставаться в стороне, наблюдая за шумихой из окна своих жилищ. Но вот самого Джисона такое не очень-то и устраивало. Буквально подскочив на месте после торжественной речи отца, он покидает платформу и дожидается правителя Хан в огромной приёмной их поместья. — Отец, что всё это значит? — спросил первым делом младший Хан, стоило ему заприметить отца в дверном проёме. Конечно, Джисон был жутко недоволен решением своего отца. По его мнению, он должен был ещё морально настроиться на столь значимую должность. — М? О чём это ты? — удивлённо проговаривает Правитель Хан, но его перебивают. Короткий стук в дверь, а в следующую секунду появляется пара солдат, что держали при себе мальчишку, заломав ему руки за спину. Парень недовольно хрипел, всё ещё пытаясь вырваться из стальной хватки подданных, но это были лишь жалкие попытки. Паренёк был чумазым, с оттеком на щеке. Видимо, его ещё и избили. Рукава грязной рубашки были порваны, а подол кишел торчавшими нитями. На ногах его были дырявые сандалии, видно, слегка маловаты мальчику были, ведь большой палец так и выпирал из поношенной обуви. — Ваше Величество, искренне сожалеем о столь внезапном вторжении в Ваши покои, но мы застали этого воришку за кражей целебных трав. Ничего не говорит, лишь бормочет что-то о своей матери, — чеканит один из подданных, а после, вдохнув побольше воздуха, продолжает. — Что нам делать с ним? Правитель Хан чешет подбородок и взирает на своего сына. Тот настороженно делает незаметный шаг назад. А после, окинув взглядом парнишку в руках, солдат говорит: — Джисон, как будущий правитель, ты должен научиться самостоятельно принимать важные решения, от которых зависят жизни многих людей, — Хан приближается к сыну, укладывая руку тому на плечо, и продолжает. — Думаю, ты должен принять это решение сам: всё зависит от тебя, будущий правитель, — последнее, что говорит старейшина перед тем, как покинуть приёмную. — Отец, мы поговорим об этом позже, — цокает Джисон вслед ушедшему и следует раннему действию отца: оглядывает парня, ещё раз про себя подмечая, что тот слишком сладко пахнет для альфы. Видимо, этот воришка всё же омега. Перед тем, как Хан младший успел раскрыть рот в вынесении приговора, мальчишка рыпается в руках солдат и неожиданно громко кричит: — Там моя мама! Мама! Она умирает! Боже, помогите. В последний раз оглядев привлекательное, но слишком запуганное лицо омеги, Джисон приказывает подчинённым: — Я думаю, его мать больна. Для начала доставьте ей дворцового лекаря, При необходимости госпитализируйте. Этого парня отведите в купальню, отмойте, прилично оденьте и отведите к лекарю. Затем поместите его в одну из гостевых комнат. — Будет сделано, Ваше Высочество. — А Вы, сударь, — посмотрел на омегу Джисон. — Готовьтесь отвечать на мои вопросы, — Покинув приёмную, Хан последовал к отцу в кабинет в надежде наконец-то разобраться, что за представление он устроил.