Гром

Буквально пара минут до начала лета. Нет, не то чтобы Марко вёл отсчет, просто когда на календаре 31-ое мая, взгляд сам то и дело падает на часы. 23:54. Белые ночи, туман, тишина. И вроде все хорошо: перерыв от школы перед самым последним годом в ней начался, делать больше особо ничего не надо, днём довольно тепло, можно даже в шортах ходить по улице. Но в душе было как-то не очень. Не радостно. Просто "не очень". Ещё в апреле они с Яном заметно для Марко отдалились друг от друга. До этого они очень много общались. В школе, на улице, даже дома, ведь они постоянно созванивались. Не уставали друг от друга нисколько. И это было волшебно. Такого у него ни с кем никогда ещё не было. Эта была чудесная дружба, где он ценил и его ценили, и от этой взаимности становилось на душе тепло, а иногда совсем даже горячо. Но потом звонки прекратились, гулять они стали реже, да и в школе Ян больше уходил к другим своим друзьям. Конечно, Марко тоже был не одинок в такие моменты, да и продлилось это всего месяц, но... Это оставило какой-то след в его сердце. Это было... обидно? Больно? До этого казалось, что они не могут быть не вместе и такого вообще не может произойти. Но оно произошло. Потом все стало лучше, конечно. Всё, что ушло, появилось вновь. Но Бошняк много думал об этом. Тогда он впервые осознал, что он ощущает Яна не просто "другом", что его к нему тянет, сильно и без объяснения. Что тот его... завораживает. И восхищает. Если бы он понял это в период их близкого общения, он бы на эмоциях и этим поделился. Но, так как они тогда не очень близко общались, Марко сдержал это в себе, посчитав странным. Вообще-то, все странности они делили на двоих и ничего не стеснялись. Но не в этот раз. В мае в их дружбе все снова стало хорошо, даже очень. Казалось, то, что завяло в душе в апреле, опять зацвело. Что было причиной отдаления друг от друга - парень не понял. Он пытался спросить у Яна, конечно, но в ответ получал только "Да неважно". В этом же самом мае из-за сближения в голову стали лезть вещи ещё хуже, потому что захотелось... трогать. Так, невзначай. Плечо, спина, шея. Приоткрывшийся из-за короткой футболки плоский живот... Марко думать об этом боялся, ощущал только желания, разной степени тяжести и четкости. Иногда он их исполнял. Ян улыбался. А сейчас, лёжа на кровати в своей комнате, Бошняк думал только об этом. Подсознание ему что-то отчаянно кричало, только он не слышал. И вообще, ему, может, показалось. Пришло сообщение. Да, интересно, от кого же? "Выйди". Коротко и ясно, одно слово. И вот он уже летит вниз по лестнице и открывает подъездную дверь. Видит его - в огромной очень растянутой домашней футболке и шортах, с мокрой головой. И вот после этого уже и замечает, что на улице дождик. Ну, как дождик... скорее ливень. Розмановски улыбался и смотрел прямо в глаза. Потянул за руку и обнял, пока здоровался. А Марко, почему-то, застыл в изумлении. В этот момент подсознание наконец докричалось до него - он влюблён. - Ты чего? - только смог вымолвить парень. - Пошли гулять! - это было действительно спонтанным решением даже для Яна, судя по его внешнему виду, сам только недавно вышел из дома. Даже не переодевшись. Выбежал, что ли, прямо как он сейчас?.. - Пошли, а что-то случилось? - ещё одну фразу произнёс, уже с полным пониманием того, что происходило в апреле и что происходит с ним сейчас. Только ещё не успел это полностью осмыслить, но уже догадался. Они шли по мокрому асфальту, Марко смотрел, как капли с волос друга падали на его плечи. - Да нет, я просто... мне надо будет кое-что тебе рассказать, - всё ещё он улыбался, светился, можно сказать. - Хорошо... - Они куда-то шли. Розмановски вёл друга за собой, держа за руку. Тот не сопротивлялся. В итоге, они пришли на детскую площадку, забрались на вершину горки и сидели там, скрывшись от дождя синей деревянной крышей. За все время они почти не говорили, только периодически посматривали на часы, отсчитывая вместе минуты до лета. Дождались его уже в укрытии, сидя лицом к лицу, друг напротив друга. - Ты же помнишь, как в апреле всё было не очень хорошо? - очень сбивчиво начал Ян. Было видно, что он волновался и говорил на адреналине. - Помню. - Прости меня, пожалуйста, - тут Марко опешил второй раз за 5 минут, но парень продолжал говорить, - Я просто тогда понял кое-что и старался, ну, сбежать от тебя, что ли. Я не специально, я не хотел именно это сделать, просто тогда... Наступило недолгое молчание. Волнение Яна передалось и его другу, а дождь, вроде, кончился. После очередного "короче" и короткого вдоха, отражающего набор сил для следующей фразы, он наконец завершил свою мысль. - Ты мне нравишься. Вот. И я этого боялся тогда, а сейчас, почему-то, не боюсь. Розмановски перестал улыбаться ещё до "короче", а сейчас стал совсем серьёзным. Мир немного шелохнулся. А потом совсем куда-то пропал. Марко только пару минут назад признал, что влюблён в собственного лучшего друга, а уже узнал о взаимности. Так быстро и резко, что он даже подумал, что показалось. Ему до этого в любви не признавались, так что мысли в духе "а если он просто шутит?" заставили его уточнить спустя минуту молчания. - Правда? - опять он оказался способен только на одно слово. - Правда, - и даже кивнул, подтверждая вышесказанное. Дальнейшей реакции ждал, поджав губы. А Марко все смотрел то на мокрую футболку, то на такие же вьющиеся влажные волосы, то прямо в глаза. В левый - в правый, туда-сюда. Осознать такое быстро не получится. - Ты можешь ничего не отвечать, если что, мы просто погуляем, - замотал головой Ян, как бы говоря этим "мы можем сделать вид, что ничего не было". Уголки губ приподнялись немного, хотя это выглядело не очень искренне. Бошняк так не хотел, он хотел что-то ответить, но что? Это, вроде, так легко, а вроде и сложно. Хотя... на самом деле, это всего три слова. Их надо просто сказать, просто произнести. А главное - не думать о том, что будет после них. - Ты мне тоже, - выпалил он. Глаза напротив чуть расширились, а уголки губ поползли вверх ещё сильнее, чем были. - Правда? - повторил фразу, которую сам только что услышал. - Правда, - уже увереннее сказал Марко, вспоминая все свои весенние мысли. Все свои терзания, всё то, из-за чего он понял, что влюблён. И сам уже улыбнулся невольно. Где-то послышался гром. Ян неловко усмехнулся, сказав что-то вроде "круто", наклонил голову вниз, пытаясь скрыть счастливое выражение лица. Даже закрыл его руками. Его так захотелось поддержать и обнять, что парень пересел ближе и сделал это. А потом положил голову ему на плечо, пребывая в волнительной эйфории. Хотя бояться, вроде, уже ничего, а сердце все равно из груди выпрыгивает. Ян взял его за руку и все вокруг показалось таким нереальным. А ещё мысль в голове пролетела о том, что началось лето. Действительно. Теперь точно всё хорошо. Он немного отстранился, желая видеть глаза напротив. А посмотрел в итоге пониже, на губы. Подсознание опять кричало, на этот раз "целуй!". Но Марко оставался в здравом уме, и поэтому спросил. - А можно я... - и договаривать не стал, не смог, слишком неловко. Тем более, кивок согласный он уже получил, а значит, можно. Все случилось в секунду: он закрыл глаза и просто вслепую приблизился. Столкнулся губами с чужими губами, как, вроде, и надо. Захотелось поблагодарить эту жизнь за то, что такое существует, потому что это до ужаса круто - ощущение бабочек в животе, особенно, когда ты знаешь, что оно не у одного тебя. Позже, они повторили это ещё несколько раз и выбежали из укрытия, гулять. Делились своими эмоциями и чувствами по поводу только что произошедшего, были счастливы, как никто другой, иногда даже прыгали просто так, а ещё обнимались. Они прогуляли несколько часов и решили расходиться только когда солнце встало, а птички уже давно пели. - А мы кстати, ну... Встречаемся? - всё ещё немного стесняясь, спросил Марко. - Ну, да? Если хочешь, - ещё более неуверенно ответил Ян. - Хочу. Они ещё немного постояли у подъезда, с которого началась эта прогулка. Смотрели друг на друга. И улыбались. Обнялись напоследок, и, прежде чем забежать в подъезд, Бошняк набрался смелости выпалить "Пока, люблю", ведь, так обычно говорят в отношениях. Он даже не договорил "тебя" и побежал к лестнице, по которой взлетел. Уже в своей комнате из окна наблюдал за уходящим вприпрыжку Яном и думал, как же ему повезло.