Висхолдинг

      Саске устало скидывает с ног обувь и поправляет сумку на плече. Дом встречает его привычной суетой: Итачи читает очередную книгу, сидя в кресле и поправляя периодически сползающие на нос очки, отец угрюмо смотрит телевизор, а мама на кухне хлопочет над ужином, гремя посудой и тарелками. Казалось бы, пахнет в доме вполне себе вкусно, и парень должен был быть рад семейной обстановке, но совершенно нет аппетита, а эта семейная обстановка лишь давит похлеще, чем камень, прижатый к груди сотнями других.       Итачи мягко улыбается, когда видит брата, на что Саске корчит недовольную гримасу, бросает короткое: «я дома» и хочет поскорее уйти к себе в комнату, чтобы насладиться тишиной. Там ему не будут снова задавать лишних вопросов про учёбу, планы на будущее, не будут говорить про работу в компании отца, и он наконец-то останется один со своими мыслями.       — Саске, милый, — голос матери заставляет остановиться. — Ты сегодня поздно. Не будешь ужинать? — Микото мягко улыбается, и парень едва заставляет себя выдавить улыбку в ответ. Этот мыльный пузырь, создающий иллюзию нормальной, любящей семьи, грозился лопнуть всё быстрее с каждым днём.       — Я не голоден, — бросает тихо, и снова собирается развернуться, чтобы уйти, как его окликает отец. Сейчас начнётся.       — Ты подумал насчёт того разговора, который у нас был на днях? — Фугаку как всегда хмурый и сосредоточенный, ожидает ответа, сверля младшего сына взглядом. Итачи в соседнем кресле коротко выдыхает. — Саске, — уже более требовательно.       — Я не думаю, что мне близка экономика, — брюнет старается сделать тон ровным и спокойным, чтобы не выдать бешенство, которое уже начинало копиться внутри. — И я уже говорил, что хочу учиться тут, а не на другом конце мира, — Итачи откладывает в сторону книгу, уже открывая рот, чтобы что-то сказать, но Саске смотрит предупреждающе, прося не вмешиваться. — Так что мой ответ — нет, отец.       — Саске, — голос Фугаку начинает фонить плохо скрываемым раздражением. Другое мнение, отличное от его, не принималось ни при каких условиях. — Итачи в твоём возрасте уже учился на отлично и добивался больших успехов, не думал взять пример со своего брата? — опять это никому ненужное сравнение в попытке «замотивировать». Саске сцепил зубы от злости. — Нужно думать о будущем, а не витать в облаках. Я не хочу, чтобы ты губил своё вполне успешное будущее. Твоя специальность — не перспективная, у тебя совсем нет амбиций, — укоризненно качает головой мужчина, и Саске впивается ногтями в свою руку, чтобы хоть как-то избавиться от приступа накатывающего бешенства. Капли крови выступают по форме полумесяцев, но сейчас плевать, ведь хоть какая-то боль — единственный способ не сорваться.       — Отец, я думаю, не стоит так давить на Саске, — Итачи всё-таки влезает в разговор, и при всём своём уважении к старшему брату, младшему Учихе хочется ему врезать: просил же не лезть, но как обычно не послушал. — Думаю, он просто ещё слишком юн, чтобы видеть чуть дальше, опыт приходит со временем.       Раздражение, которое копилось на протяжении всего дня, всё никак не могло найти выход, но Саске героически сдерживался, всё принимая в этот костер новые дрова. Ладонь от впившихся ногтей начало жечь, так что парень решил пойти по пути меньшей боли, и отнял пальцы, начиная сжимать мягкую ткань свитера.       — Саске, не порть вещь, — Микото отдергивает руку сына, наблюдая за тем, как скручивается ткань кофты. — Недавно же купили, она так растянется, — о, матери всегда лучше всех удавалось делать вид, что в их семье всё замечательно. Любое отклонение от нормы в упор игнорировалось, ведь так быть не должно. — Саске, всё хорошо? — женщина мягко смотрит на сына, а после обнимает парня за плечи и улыбается своей натянутой улыбкой.       — Просто замечательно, — цедит Учиха сквозь сцепленные зубы и вырывается из хватки матери, отступая на пару шагов. Та поджимает губы и немного опускает голову. Что же она сделала не так, раз Саске так себя ведет? — Если это всё, то я пойду к себе.       — Не груби маме, — рычит Фугаку, поднимаясь с дивана и отрываясь от просмотра передачи. Итачи встаёт следом, хватая отца за плечо и останавливая от возможного акта насилия. — Итачи! — рявкает, поворачивая голову к старшему сыну.       — Отец, я думаю, Саске просто немного устал за сегодня. Да, отото? — взгляд брюнета холодный и пронзительный, но младший медленно кивает, не желая больше продолжать бессмысленный диалог. — Иди к себе, отдохни и спустись поесть, а то выглядишь ты неважно.       — Да, милый, — рука Микото тянется ко лбу Саске, трогая холодными пальцами. — Ты совсем бледный. Не заболел? — брюнет отрицательно мотает головой и уверенными шагами направляется в сторону лестницы. — Ну вот зачем ты на него так давишь? Я же тебя просила, — голос матери отдаётся гулом в ушах. Саске останавливается, придерживаясь рукой за перила. Итачи поворачивает к младшему брату голову, щурясь и кивая, чтобы тот шёл к себе. Фугаку раздражённо отмахивается. — Пусть доучится, если хочет. Ты ведь знаешь, что наш Саске очень упрямый, он не станет тебя слушать сейчас.       — Пора бы ему научиться держать язык за зубами, — цедит Фугаку, снова усаживаясь перед телевизором. — Много стал себе позволять. Грубит, одевается, как попало, абсолютно не слушается. Я не так воспитывал его. Итачи в его возрасте был куда более сговорчивым и покладистым, а Саске…       Дальше парень слушать этот бред не хочет, потому что он и так прекрасно знает, что никогда не будет копией своего старшего брата, которым родители так гордятся. Саске бы даже обижался на постоянное сравнение их двоих, если бы ему не было абсолютно всё равно. Он привык быть для родителей сплошным расстройством и разочарованием, проблемой, которую те хотели решить как можно скорее, отправив сына куда подальше, надеясь, что там его научат дисциплине. Выдрессируют, как Итачи в его время, чтобы можно было лепить из него, что хотелось.       Саске прекрасно знал, почему он бунтует так агрессивно, почему не хочет следовать воле отца, почему не хочет быть таким же умником, как старший брат. Казалось, что родители, при всём их нормальном здоровье и состоянии, были абсолютно слепы и глухи, не видя, как, ставя свои амбиции выше потребностей детей, просто ломали им судьбы. Итачи был покладистым, буквально идеальным сыном и наследником, но он был несчастен, хмур и отстранён от остальных, потому что это не соответствовало правилам семьи. И Саске до скрежета зубов бесило, что это замечал только он.       Итачи был намертво повязан по рукам и ногам, даже не пытаясь выбраться и сопротивляться. Бездействие старшего брата раздражало, даже если он и присыпал всё речами о «нужности» такого положения. А Саске не хотел для себя такой судьбы, пусть даже ради свободы от него откажется вся семья, его объявят врагом и отстранят от прекрасной жизни в достатке, перекрыв доступ к счетам.       Острый приступ агрессии от несправедливости ситуации требует незамедлительного выхода, и Учиха сначала швыряет на пол свою сумку, а следом в ход идёт всё, что попадается под руку: подушка с кровати, мягкий плед с кресла, пара книг со стеллажа и органайзер с карандашами с рабочего стола. Хочется переломать всё вокруг, Саске метается по комнате, как раненый в клетке зверь, едва ли не воя от бессилия. Обидно. Не только за себя, но и за Итачи, который был для него долгое время единственной опорой и поддержкой.       Саске уважал и по-своему любил брата, пусть и никогда бы не признал этого даже под страхом смертной казни. Воспитание Фугаку давало свои всходы: никаких лишних чувств и эмоций, никаких личных связей, которые могут начать плохо влиять на поведение. У них не было принято говорить о любви, но младший Учиха хорошо чувствовал её от брата. Тот, пусть и жил отдельно, часто приезжал погостить домой, становясь в такие моменты живым щитом между Саске и Фугаку, не давал лишний раз отцу перегибать палку, пресекал промывание мозгов, не давая хрупкой атмосфере нормальности разрушиться окончательно. В совсем невыносимые моменты, когда отец особенно сильно давил на Саске, тот сбегал к брату, где его не трогали и давали остыть, переосмыслив ситуацию. Итачи всегда незримой тенью был рядом, укрывая от проблем жестокого мира, разрешал Саске выпустить весь негатив, пусть и потом приходилось заказывать новые предметы интерьера.       — Отото, можно? — тихий стук в дверь прерывает поток негативного мышления, и Саске затравленно обращает взгляд на Итачи, который стоит в проходе с аптечкой в руках. — Опять ты тут погром устроил, — тяжело вздыхает брат, качая головой. — Мама расстроится.       — Мне плевать, — цедит Саске, устало плюхаясь в кресло. Как же всё заебало. Итачи садится на колени напротив младшего, аккуратно отнимает ладони от его же лица, доставая из аптечки перекись и ватку. Осматривает. — Нии-сан, у тебя своих дел нет? Как насчёт того, чтобы пойти вылизать задницу отцу и пообсуждать с ним, какое я разочарование? — Итачи на выпад никак не реагирует, молча проводит ваткой по ранкам от ногтей, вызывая у Саске шипение. — А, или твой язык уже в жопе? — старший кидает на него выразительный взгляд, в котором так и горит ярое осуждение. — Чего молчишь? Сказать нечего?       — Отото, не надо пытаться меня задеть, я тебе не враг, — тихо говорит Итачи, но без злобы, понимая, что Саске просто не до конца отпустила ситуация. Он всё ещё рассержен и буквально сквозит подавленной агрессией. Саске только фыркает себе под нос, но процессу «лечения» не мешает. — Ладно ты грубишь мне, грубишь отцу, но маму не доводи, она ведь искренне к тебе относится, любит тебя. — парню хочется расхохотаться от таких слов, но он лишь тихонько прыскает. — Саске, я серьёзно говорю, ничего смешного я не вижу.       — Да, нии-сан, она очень любит меня. Настолько, что её волнует то, что я испорчу недавно купленную кофту, а не моё состояние от разговора с отцом. Святая простота, куда бежать, — голос наполняется язвительностью, и Итачи снова хмурится. — Мама могла бы давно с ним развестись, если бы хотела быть счастливой, а не делать иллюзию нормальности в нашей семье. Ты считаешь, ей тут хорошо? Она этого искренне хочет?       — Любовь зла, отото, — Итачи поднимается с колен и берёт брата за подбородок, отодвигая пальцами чёрные непослушные прядки. — Любовь — это всегда выбор и принятие его последствий. Мама любит отца, поэтому остаётся с ним, несмотря на то, что у него иногда невыносимый характер. Она его приняла таким, какой он есть, — Саске опять фыркает и дёргает головой.       — Любовь не должна приносить боль и разрушать тебя. Мама не приняла, а смирилась со своим положением. Ты слишком романтичен, нии-сан, поменьше читай своей бульварной литературы, — Итачи внимательно осматривает шишку на лбу брата и укоризненно вздыхает. — Нет между ними никакой любви, ты и сам это прекрасно знаешь и видишь, не навязывай и мне «чувство прекрасного». Или тебе так зашла философия отца и ты проникся? Боишься его расстроить? — Саске издевательски выгибает брови, чувствуя, как от его слов дёргается брат. Такие выражения для Итачи всегда как хлыст для непокорного жеребца, или очень болезненная пощечина.       — Я уже говорил тебе, что думаю об этом, отото. Нужно чуть внимательнее меня слушать, — Итачи сглатывает, доставая из аптечки какой-то бутылёк с вонючей мазью. — Любовь — прекрасное чувство, это выбор и принятие человека со всеми его недостатками. Поймёшь, когда почувствуешь это сам. А теперь скажи-ка мне, с кем это ты подрался? Шишка внушительная, — Саске шипит, когда брат надавливает на больное место, и перехватывает его руку. Раз уж Итачи решил поговорить с ним о важном, то почему бы не дожать брата до конца?       — Аники, а ты когда-нибудь любил сам? — Саске в упор игнорирует вопрос о полученной травме. — Ты так часто говоришь мне о таких вещах, но что-то я ни разу не видел тебя с «тем самым человеком», — Итачи напрягается и выдёргивает руку, чувствуя, как колючий взгляд брата прожигает его насквозь. Губы Саске непроизвольно растягиваются в ухмылке. О, кажется, он надавил на больное.       — Да, — тихо, на грани слышимости выдыхает Итачи. — Любил. И люблю до сих пор, — Саске выжидающе молчит, но Итачи, кажется, не хочет продолжать эту тему. Однако, любопытство берёт над Саске вверх. Он подаётся вперёд, вскакивая с кресла.       — Правда? — улыбка начинает походить на оскал. — И кто же этот человек? Он разбил тебе сердце? Бросил? — Итачи молчит, втягивая воздух через нос. — О, или это было не взаимно? — Саске рассуждает, уже ходя взад-вперёд по комнате. Смешок снова срывается с губ.       — Достаточно, — тон Итачи меняется, становясь более холодным. — Ты перегибаешь палку, отото. Остановись, пока не поздно, иначе будешь жалеть, — Итачи берёт из аптечки пару таблеток, кладя на стол. — Не забудь выпить перед сном.       — Аники, некрасиво игнорировать заданные вопросы, — Саске продолжает, не собираясь останавливаться. Внутренний голос требует замолчать сейчас же, но парень давит до конца, понимая, что ковыряет очень старую рану. Если Итачи учит его отвечать за свои слова, то пусть ответит и за свои тоже. Это ведь честно. — Так что, ты признавался в чувствах, а тебя отвергли? И какой человек откажется от такого идеального, умного, прекрасного парня? Наверное, он просто круглый идиот, если не увидел в тебе билет в счастливую жизнь, — звук хлёсткой пощёчины на секунду оглушает, и Саске широко распахивает глаза, медленно поворачивая голову к брату.       Лицо напротив не выражает абсолютно никаких эмоций, разве что сбившееся дыхание выдаёт кипящий внутри гнев. Разозлить Итачи было почти всегда из разряда невозможного, но, кажется, сейчас Саске действительно перешёл черту дозволенного. Младший Учиха размыкает пересохшие губы, силясь что-то сказать, но из горла вырывается только сдавленный свист. Гнетущая тишина повисает в комнате, как грозовое облако.       — Ты доволен, отото? — тихо спрашивает Итачи, беря в руки аптечку. Тон его голоса колючий и крайне расстроенный. — Я просил тебя остановиться. Есть вещи, которые ты ещё не понимаешь в силу своей импульсивности и возраста, но почему-то упорно пытаешься доказать мне обратное. Глупый ребёнок, — Итачи снова качает головой, направляясь к выходу из комнаты брата. — Подумай о том, что ты только что наговорил, — и скрывается в коридоре. Саске слышит быстрые, удаляющиеся шаги, и прикладывает руку к горящей жаром щеке, всё ещё отказываясь верить в произошедшее.       Складывается чёткое ощущение, что, несмотря на ситуацию, где брат был хоть в чём-то не прав, проиграл здесь только сам Саске. Острое чувство вины оседает внутри горьким послевкусием.

***

      Шум воды отдавался гулом в ушах, а рассыпчатый песок неприятно лип к ладоням, но Саске не обращает внимания — он поглощён процессом лепки смешных куличиков, которые разваливаются почти в тот же момент, когда Учиха достаёт их из ведёрка. Пляж совсем пустой, вокруг ни единой души, и мальчик даже рад образовавшейся тишине, где он по-настоящему счастлив, не сталкивается с осуждением и неправильностью своего занятия.       — Что ты делаешь? — Саске едва заметно вздрагивает, поворачивает голову в сторону шипящего голоса, и видит существо, которое смотрит с подозрением, наклоняет голову с неестественно длинной шеей. У существа в этот раз нет зубастого гнилого рта, но его голос как будто физически осязаем, парень кожей его чувствует, борясь с желанием сморщиться,— Что ты делаешь? — повторяет слова заевшей пластинкой, подходя ближе и вытягивая когтистые пальцы. Саске хочет что-то сказать, но языка во рту снова как будто нет, и получается выдавить только жалкий, тихий стон. Привкус крови оседает в глотке липким ужасом. Прищуренные глаза существа, кажется, готовы просверлить в Учихе дыру.        Оно скашивает глаза вниз, и Саске повторяет действие, тут же отшатываясь в сторону, чувствуя, как в горле застревает ком, а по телу отравой растекается страх. Ведёрко в его руках и совок, которыми он до этого набирал мокрый песок, теперь кишат мерзкими белыми личинками и опарышами. Они заполняют пространство вокруг, ползают по рукам, ногам и одежде Саске, вгрызаются в бледную кожу, проникая внутрь, двигаясь дальше по организму, медленно его пожирая. Мальчик раскрывает рот в немом крике, дёргается, как мотылёк, попавшийся в паутину, пытаясь безуспешно выбраться и скинуть с себя мерзких насекомых.       — Ты не хочешь говорить со мной? —существо даже не шевелится, лишь смотрит на мучения Учихи напротив. — Ты всё знаешь. Знаешь, знаешь, — Саске рыдает, отплёвываясь кровью, и чувствуя, как в горле шевелятся опарыши, прогрызая очередные отверстия в теле мальчика.        Пара личинок выползают из почерневших глазниц, срываясь вниз, и снова заползая внутрь. Кровавые слёзы стекают по бледным щекам, Саске бьётся в молчаливой агонии, чувствуя, что сил бороться становится всё меньше с каждой секундой, время утекает, как песок сквозь пальцы. Существо тянет к нему грязные, когтистые лапы, нависая сверху и скаля появившийся из ниоткуда зубастый рот. Трупный запах обдаёт лицо Учихи, и его бы стошнило, если бы его желудок ещё был на месте: личинки пожирали его со скоростью света, вгрызаясь в мягкую плоть, и Саске хочется скорее умереть, однако, он всё ещё остаётся в сознании, понимая, что существо ещё не наигралось с любимой жертвой и не намерено отдавать её в лапы старухи с косой.        — Ты всё знаешь, Саске, — весело шепчет существо, поднимая с земли ведёрко и совок. Учиха бессильно дёргается снова, еле как мотая головой, выказывая отрицание. Он не понимает, что от него хочет это мерзкое отродье, лишь желает, чтобы всё наконец-то прекратилось, — Давай поиграем, Саске, — голос напоминает мерзкий скрежет, и Саске видит хищный оскал. Существо поднимает руку с ведёрком и, уже задорно улыбаясь, высыпает опарышей Учихе на лицо.        Радостный смех от проделанной шалости —последнее, что слышит мальчик перед тем, как сознание окрашивается в красный, а агония поглощает его полностью.       Локация вокруг меняется, размывая границы. Существо всё ещё стоит рядом с Саске, но улыбается уже как-то иначе. Учиху колотит так сильно, что стучащие друг об друга зубы грозятся раскрошиться, и он смотрит затравленно, судорожно осматривая своё тело.       Ощущения от пожирающих изнутри Учиху личинок всё ещё не отпускают, кожу жжёт от фантомных болей, но с телом всё в порядке, бледная кожа цельная, будто вылепленная мастером заново.       «Пожалуйста, не надо» — воет про себя Саске, хватаясь за голову и снова пытаясь закричать. Почти все сны сопровождались тем, что у мальчика отсутствовал язык, и в моменты пыток и агонии он не мог выдавить из себя даже жалкого мычания. Бессилие душило только сильнее, сковывая грудную клетку.        «Пожалуйста, хватит. Пусть это всё закончится». — Саске не знает, кого он умоляет. Возможно, существо, которое в его снах следовало за ним молчаливой тенью, всегда оказываясь рядом и принося за собой беду.       Внимательный взгляд голубых глаз был, кажется, вездесущ, прожигал насквозь, и Учиха нигде не мог от него спрятаться, чувствуя, как существо несколько секунд изучало его, прежде чем напасть. Оно воспринимало всё, как догонялки, только в кошмарах это превращалось в самую настоящую игру на выживание, от которой нельзя было отказаться, и в которой не было ни единого шанса выиграть хотя бы раз.        Саске пробует осмотреться вокруг, всеми фибрами подсознания чувствуя, как холод пробирает до костей, а внутренности скручивает тугим спазмом тревоги. Существо стоит рядом с высокой яблоней, спрятав руки за спину, и снова мерзко скалится, взглядом подзывая Учиху к себе. Тот мотает головой, жмурится и пробует подняться на ноги, тут же увязая в чём-то липком. В нос ударяет отчётливый запах крови, и существо противно смеётся, в момент оказываясь рядом с Саске и прыгая вокруг него, словно дразня ощущением свободы. Голова идёт кругом, сердце ухает куда-то вниз, когда существо наклоняется почти вплотную к лицу Учихи. Тот старается не дышать, понимая, что его сейчас просто стошнит от вони из пасти этого создания.        — Давай играть, Саске, — мерзкая тварь улыбается, вытаскивая руку из-за спины и протягивая мальчику красное яблоко. Оно выглядит спелым и сочным, и Учиха бы даже повёлся на жест доброй воли со стороны существа, если бы не знал, что все его сны — один сплошной, непрекращающийся кошмар. Саске отрицательно качает головой, всхлипывает носом, чувствуя предательские слёзы на своих щеках.        — Давай играть, Саске, — снова повторяет существо, наклоняя голову и надавливая когтистой рукой на челюсть, заставляя открыть рот. Учиха сипит, и истерика становится только сильнее, мешая нормально дышать. От яблока пахнет гнилью и трупом, внутри мякоть серая и червивая, личинки легко грызут сладкий плод. Существо скалится, поднося это червивое отродье ближе и заставляя откусить, а после закрывает рот Саске и взглядом показывает, что нужно проглотить. — Мы теперь друзья. Мы теперь сильнее связаны, — оно прыгает вокруг, снова радуясь удавшейся шалости, и гадко, хрипло смеётся.       Саске чувствует острый приступ тошноты, а после его долго и мучительно рвёт грязью, кровью и ползущими по земле опарышами. Ноги и руки увязают сильнее в гадкой субстанции, существо смеётся громче, и сознание снова гаснет, погружаясь в темноту.

***

      Раздражение. Оно клубится в воздухе так отчётливо, что Саске чувствует, как накаляются до предела нервы. Голос Цунаде негромкий и спокойный, она показывает сменяющие друг друга слайды на электронной доске, иногда давая комментарии по поводу новой темы. Учиха не воспринимает подаваемую информацию, а записывать лекцию с самого начала не собирался вовсе, потому что едва ли он разберётся потом в собственных конспектах. Голова становится тяжёлой, глаза закрываются сами собой, и парню больших трудов стоит оставаться в сознании.         Злоба. Перед глазами снова мелькает светловолосая макушка, которая периодически то поднимается, то опускается, то наклоняется к Инузуке, о чём-то перешёптываясь. Саске не знает, о чём они говорят, но отчётливо чувствует, что его это бесит. Лампа над головой тихо потрескивает, голоса сливаются в общую какофонию, которую едва ли можно разобрать, а пальцы судорожно дрожат. Саске холодно, несмотря на тёплую температуру в аудитории. Учиха ёрзает на своём месте, пытаясь унять накатывающую волнами сонливость.         Тревожность. Спать нельзя. Саске хорошо это знает, поэтому старается удержать себя на плаву. Воспоминания о сегодняшнем кошмаре ещё слишком свежи в памяти, не дают покоя. Фантомное ощущение червей под кожей заставляет Учиху ощутимо вздрогнуть, выпуская с губ судорожный вдох. Привкус и запах крови оседают на языке тяжким послевкусием, смешиваясь со сладковатым соком спелого яблока. Саске сжимает руки в кулаки, оставляя новые кровавые полосы на внутренней стороне ладони, надеясь, что боль наконец-то сможет привести его в чувство.         Не спи. Не смей закрывать глаза.       Тут Саске никто не поможет.        Тут нет Итачи, который в случае чего сможет разбудить и успокоить.        Тут Саске совершенно один, а значит, может рассчитывать только на себя.         Наруто поворачивает голову в сторону Учихи, смотря вопросительно и с некоторым волнением. Одногруппник сегодня не похож на себя ещё больше: обычно более-менее аккуратный, сегодня он выглядит помято, а круги под глазами, кажется, приобрели цвет зрачков, сливаясь в одно чёрное пятно. Кожа бледнее обычного, а губы ощутимо дрожат, как перед истерикой. Узумаки собирается спросить, всё ли в порядке и не нужна ли помощь, как брюнет заваливается на парту, прикрывая покрасневшие глаза и проваливаясь в забытие. Учиху всё ещё мелко трясёт, будто бы у него озноб. Киба дёргает головой в ту же сторону, что и Наруто, не понимая, на что залип его друг.         — Эй, — Инузука тихонько трогает блондина за плечо. — Чего пялишься на этого кретина? —Наруто реагирует несколько заторможенно, хлопая своими голубыми глазами. Киба машет рукой перед лицом Узумаки, и тот качает головой, будто приходя в себя. — Проснись уже, а.       — Извини, — бросает, коротко вздыхая и сжимая в пальцах ручку. — Всякая хрень снилась, не мог нормально уснуть, — друг смотрит, ожидая продолжения истории, но Наруто только отрицательно кивает головой, показывая, что продолжать эту тему не хочет.       — Да ну тебя, — отмахивается Киба, снова смотря в сторону Учихи. Тот спит, длинные чёрные пряди закрывают лицо, и взгляд Инузуки цепляется за лежащий на столе скетчбук. В голову приходит шальная мысль, как можно растормошить Наруто, который сегодня хуже сонной мухи. — Смотри-ка, — Киба аккуратно хватает блокнот, перетаскивая его к себе на парту.        — Положи на место, — Инузука удивлённо застывает, чувствуя, как крепко пальцы друга обхватывают запястье. Наруто хмурится, его голос становится более резким и угрожающим, а сила, с которой тот держит Кибу, грозится оставить после себя внушительный синяк. — Не слышал?       Шикамару, сидящий прямо перед друзьями, удивлённо приподнимает голову, услышав странный шум со стороны друзей. Нара хмурится, бросая короткий взгляд в сторону Цунаде, которая что-то объясняет, пока что не обращая внимания на их компанию. Внимательный глаз цепляет спящего через парту Учиху, и двух непонятно из-за чего сцепившихся Наруто и Кибу. Эти двое спорили на самые разные темы, находили тысячи причин сказать, что один умнее другого, иногда дело даже доходило до шуточного рукоприкладства в виде подзатыльников и пинков под зад, но сейчас будто ситуация была совсем другой, и требовала от Шикамару немедленного вмешательства, иначе это грозило срывом лекции, а то и чем серьёзнее. Он же староста, в конце концов.       — Да брось, Наруто, — старается отшутится Киба, натянуто улыбаясь, но блондина его старания явно не впечатляют, — Мы же только посмотрим и положим на место, ничего такого. Он даже не заметит. Утиножопый почти никогда не расстаётся с этой книженцией, вдруг это что-то типа личного дневника? Неужели не интересно? — Шикамару остро ощущает, что пахнет жареным. Взгляд Наруто становится ещё злее, и Нара кладёт свою руку между ними, поочерёдно смотря в лицо каждого.       — Вы что устроили, идиоты? — шипит Нара, сжимая руку в кулак. — Мы на паре, а не на боксёрском ринге, после универа хоть убейте друг друга, мне будет пофигу, но тут ведите себя прилично и не доставляйте другим проблемы. Киба, — друг вздрагивает, но кивает, сглатывая, и аккуратно кладёт свободной рукой скетчбук на место. — Наруто, — Шикамару кивает на сжимающие запястье Инузуки пальцы. Блондин фыркает, быстро разжимая их, и отворачивается, утыкаясь лицом в тетрадь. Киба с видом побитого щенка вжимается в парту, делая вид, что тоже пишет.       Шикамару тяжело выдыхает и тянется к стоящей рядом с ним банке энергетика, делая небольшой глоток. Вкус отдаёт какой-то странной горечью, и парень морщится, думая о том, что потратил деньги зря. Энергетик невкусный, друзья непонятно из-за чего сцепились, Наруто сегодня какой-то странный, а к закидонам Саске Нара уже вполне себе привык. Кому какая разница, что там у него на уме, не хочет общаться с остальными и ладно.       Это было не его дело, но что-то всё-таки не давало Шикамару покоя.       Остаток лекции проходит вполне себе спокойно, и Киба с Наруто в какой-то момент даже садятся ближе друг к другу, чтобы прикрыть спящего Учиху от взгляда Цунаде. Та, наконец, бросает заветное «на сегодня всё», и студенты встают со своих мест, спеша покинуть аудиторию.       Саске на задней парте дышит загнанно, тяжело, и Наруто это не даёт покоя. Он снова разворачивает к одногруппнику голову, смотря, как на лице брюнета выступают капельки пота. Рука тянется сама собой, убирая в сторону непослушные чёрные прядки, и касается лба невесомым прикосновением. Как он и думал: он горит.       — Его нужно разбудить, — как-то обеспокоенно шепчет Узумаки, смотря на Кибу, который уже собирает вещи, и Шикамару, который терпеливо ждёт у входа. — Я думаю, у него температура, — Наруто обдумывает своё решение около секунды, надеясь на то, что Саске не захочет его убить или придушить, и вскакивает на месте, тормоша Учиху за плечо. — Эй, Саске, проснись, — тот лишь стонет во сне, медленно открывая глаза и расфокусированно смотря на блондина своими чёрными омутами. — Ты в порядке?       — Какого чёрта ты творишь, придурок? — шипит Учиха, вставая со своего места. Наруто же замирает на месте, как громом поражённый, и непонимающе склоняет голову в бок. В голове Саске щёлкает воспоминание о сегодняшнем сне, где существо делало точно также. — У тебя руки резко стали лишними?       — Эй, выбирай выражения, — взрывается Киба, подлетая к брюнету и тыча пальцем в воздухе куда-то на уровне груди. Наруто удивлённо вскидывает подбородок. — Можешь хамить своим приятелям сколько угодно, если они у тебя, конечно, есть, а моего лучшего друга не смей трогать. Он вообще-то о тебе позаботился, решил, что тебе плохо. Мог просто сказать спасибо, а не выёбываться лишний раз, — Саске хмыкает, переводя взгляд на усуратонкачи, который от шока не может вымолвить ни слова.       — Поблагодарить? — Саске выразительно выгибает брови. Киба скалится напротив, взгляд метает хорошо ощутимые искры неприязни. Но, видимо, брюнета это не особо волновало, так как он преспокойно собирал свои вещи со стола.       — Да, знаешь, что такое «благодарность»? — ядовито цедит Инузука, не сводя глаз с Учихи. — Слово «спасибо». — брюнет разворачивается к парням спиной, направляясь к выходу из аудитории и в упор игнорируя сказанные фразы. — Или тебя мама не научила в детстве? — Наруто тут же шикает, видя, что от последних слов Саске дёргается, как от удара. Медленно поворачивает голову в сторону Инузуки, сжимая кулаки. Злость захлёстывает с новой силой, и, кажется, тут даже появилась мишень, на которую её можно спустить. Учиха подлетает к Кибе, хватая того за ворот кофты, и уже заносит руку для удара, как чувствует, что его крепко держат как минимум два человека.       — Да что с вами сегодня? — Шикамару дёргает Саске в сторону, буквально кидая его в сторону Наруто, который тут же подхватывает его под мышки, не давая продолжить драку. — Я уже сказал этим двоим, но тебе тоже повторю лично, Учиха. За пределами университета хоть загрызите друг друга, мне честно всё равно, но тут соблюдайте дисциплину. Никому из нас не нужны лишние проблемы. — Саске вырывается из хватки Узумаки, кидая в его сторону короткий, убийственный взгляд. — А теперь расходимся.       — Пусть извинится и поблагодарит, — хмыкает Киба, снова сверля одногруппника глазами. — Признай, что ты не прав. Это же не так трудно, а, Учиха? — Шикамару бьёт его локтём под рёбра, заставляя тихо зашипеть. — Какого чёрта ты творишь? Он проебался, ты и сам это прекрасно видел, — Киба буквально кипит от вселенской несправедливости.       — Я не собираюсь распинаться перед вашим кружком больных и обездоленных, — шипит Саске, снова направляясь к выходу. — А ты, — короткий взгляд в сторону Узумаки. — держи руки при себе, — и выходит, оставляя парней одних в аудитории.       Шикамару трёт виски пальцами, тихо причитая о том, что сегодня просто магнитные бури, Киба покрывает Учиху отборным матом, активно жестикулируя, а Наруто просто молча смотрит на захлопнувшуюся за одногруппником дверь.       Да, сегодня причиной коллективного помешательства определенно являются магнитные бури.       И только они.

***

      Грохот разбитого стекла выталкивает Наруто из мыслей, и блондин чертыхается, смотря на растекающуюся под ногами жижу, бывшей до этого алкогольным коктейлем. Ли, работающий сегодня на смене с Узумаки, только выдыхает.       — У тебя всё в порядке? — тихо уточняет Ли, разливая текилу по шотам и обворожительно улыбаясь посетителям. — Ты сам сегодня не свой. Не знаю, что у тебя случилось, но на работе лучше думать о работе, а не о посторонних вещах, — Наруто кивает, поворачивая голову к девушке, для которой предназначался коктейль.       — Простите, — виновато улыбается, на что девушка только бросает короткое «ничего страшного». Наруто мысленно радуется, что есть понимающие клиенты, которые не раздувают скандал из воздуха. — Мы сейчас всё переделаем. За счёт заведения, — блондин немного двигается, позволяя уборщице, которую явно позвал Рок Ли, собрать осколки с пола.       Странная сонливость и рассеянность мешали Узумаки сегодня нормально работать. Он то путал ингредиенты, то бил посуду, то путал названия свежевыжатых соков, то озвучивал клиентам не ту стоимость. Рок Ли уже в который раз тормошил друга и коллегу, пытаясь привести в чувства, и на какое-то время это действительно помогало, но после Наруто снова улетал в свои мысли и пропадал там безвозвратно. Из головы никак не выходил болезненно выглядящий Учиха, которого днём можно было назвать разве что ходячим трупом. В воспоминаниях всплывал недавний разговор с Дейдарой, который советовал понять асоциального одногруппника, чтобы придумать, как к нему лучше подступиться.       Наруто и сам не знал, зачем ему сдался Учиха Саске, казавшийся идеальным примером нездорового образа жизни, который сам Узумаки не сильно-то одобрял.       Выглядел ли Саске одиноко? Да, определённо.       Нужна ли ему была помощь? Априори нет.       Только что-то в этом странном и хмуром парне притягивало Наруто, как мотылька на яркую лампу, и странно бы было оправдывать подобный интерес внезапным приступом альтруизма. У Наруто было всё, что только можно было пожелать: любящий брат, который делал для Узумаки всё, Миюки, ждавшая хозяина с работы и учёбы, близкие друзья, которые всегда были рядом, стабильная работа и хорошая специальность в университете — казалось бы, это идеальная жизнь, в которую Учиха не вписывался от слова совсем. И всё-таки, Наруто продолжал оглядываться на зияющее чёрное пятно на радужном холсте.       Девушка за барной стойкой очаровательно улыбнулась, принимая из рук Узумаки коктейль, и тот коротко кивнул ей, желая хорошего вечера. Ли дёрнул коллегу за плечо, слегка тряся.       — На тебя смотреть сегодня страшно, — покачал тот головой, на что Наруто только закатил глаза. — Сходи выпей кофе, может перестанешь быть такой амёбой. Я сейчас отнесу заказ на второй этаж и вернусь, дождись меня, — как будто у Наруто был выбор. Ли подхватил в руки поднос с алкоголем и бодро поскакал в сторону лестницы. Завидовать запасу энергии друга Наруто не решался, потому что даже он, будучи откровенным энерджайзером, сдувался ближе к трём часам ночи и хотел где-нибудь прилечь поспать, пока Ли был бодр и весел.       Посетители у бара пока закончились, да и в целом было не очень многолюдно из-за середины рабочей недели, поэтому Наруто хоть на минуту выдохнул. Рок Ли был прав: блондину действительно не помешала бы чашка крепкого кофе. Остаётся только дождаться, пока друг вернётся обратно и подменит его.       — Опять ты? — Наруто вздрагивает, поворачивая голову в сторону голоса. Поначалу ему кажется, что стоящий напротив Саске — плод его воображения, но Учиха выглядит вполне реально, всё с тем же недовольным выражением лица и чёрными кругами под глазами. И вот тогда Узумаки в полной мере понимает значение выражения «если о чём-то часто думать, то оно обязательно станет материальным» — Где жирнобровый?       — Ли сейчас занят, — выдавливает улыбку блондин, на что Саске только фыркает и о чём-то размышляет несколько секунд. — Что тебе… Вам сделать? — опущенное ниже плинтуса настроение из-за крайне странного дня даёт о себе знать, и Наруто едва подавляет зевок. Почему-то цапаться с Учихой совершенно не хочется.       — Виски со льдом, — безразлично бросает Саске, утыкаясь взглядом в телефон. Узумаки только кивает. Появляется странная тревожность от того, что Учиха сейчас тут, в баре, учитывая тот факт, что днём он едва ли не валился с ног от плохого самочувствия и, видимо, температуры. Вмешиваться Наруто не имеет права, поэтому не спорит, молча ставя перед парнем бокал. — И передай своему дружку, что если ещё раз попробует цеплять меня словами — я проведу на нём опыт и пересчитаю, действительно ли в теле человека двести восемь костей.       — Можешь лично сказать ему об этом, — жмёт плечами Узумаки, смотря, как Саске опрокидывает бокал в себя и жестом просит повторить. — Но не забывайся. Если ты сам попробуешь его задеть или поднимешь на него руку, то я тебе её с радостью сломаю. Уяснил? — Саске скалится, принимая из рук Наруто второй бокал с виски.       — Больно надо возиться со всякими отбросами, — Учиху уже откровенно ведёт, взгляд чёрных омутов становится все более расфокусированным. Наруто сцепляет зубы от злости, готовый высказать всё, что думает, но чёрт бы побрал эти правила: хамить гостям нельзя ни при каких условиях. — Просто кому-то стоит перестать играть в детские игры. Я уже тебе говорил, Наруто, что если вы не будете трогать меня, то я не буду трогать вас, — Саске морщится, залпом глуша третий бокал, и встаёт, доставая из кармана деньги. — Ну, бывай, — и уходит, чуть пошатываясь.       Наруто сжимает в руках бутылку с виски, который только что глушил Учиха, и борется с желанием швырнуть её в стену. Саске имел какую-то удивительную способность притягивать к себе, как магнит, и при всем этом раздражать до зубоскрежета, вызывая порыв врезать по лицу. Подошедший Ли коротко кивает ему, намекая, что Узумаки стоит выйти подышать воздухом и всё-таки выпить кофе. Однако, очередная перепалка с Саске отбила не только желание спать, но и желание вообще что-либо делать.       Воздух на улице свежий, отдаёт недавно прошедшим дождём и приятной прохладой. Блондин втягивает воздух носом и прикрывает глаза, надеясь хоть немного успокоиться. Думать про Саске не хочется от слова совсем, но навязчивые мысли так и норовят снова залезть в голову. Саске действительно становился самой настоящей головоломкой.        Откуда-то сбоку раздаётся приглушённый стон, и Наруто резко поворачивает голову на источник шума. Ну конечно, Учиха, кто же ещё это может быть. Брюнет держит сигарету дрожащими пальцами и медленно сползает по стене вниз, тяжело дыша. Узумаки снова думает, что это не его дело, что вмешиваться не стоит, что Саске сам виноват, что так напился, но совесть не позволяет бросить одногруппника в трудной ситуации, а сраный альтруизм летит вперёд паровоза, когда блондин тяжело выдыхает и направляется в сторону Саске.       — У тебя всё нормально? — Наруто приседает рядом на корточки, забирая сигарету из рук Учихи и кидая её на мокрый асфальт. Запах забирается в ноздри, раздражая рецепторы, но сейчас это не особо важно. — Эй, — он аккуратно трясёт брюнета за плечо, но реакции ноль. — Саске, ты слышишь меня?       Учиха опирается затылком об стену и сглатывает, медленно кивая. Голова откровенно идёт кругом, мир как будто кренится, снова окрашиваясь в самые разные оттенки. Голос Наруто Саске слышит как из-под толщи воды, но обрывки каких-то фраз вроде разобрать ещё может. Дереализация бьёт по нему слишком сильно, и он даже не сразу понимает, зачем Узумаки тормошит его за плечо.       — Саске, ответь хоть что-то, — тревога мельком забирается под кожу, когда парень дёргает головой, смотря на блондина абсолютно безжизненным взглядом. Наруто даже становится жутко, потому что в темноте кажется, что у Саске и вовсе нет зрачков, а сливающиеся с его глазницами синяки под глазами добавляют ещё больше ужаса ситуации. — Может, воды? — отрицательный кивок головой и очередной стон с бледных губ только усиливают внутреннюю панику. — Позвонить кому-то? — очередной отрицательный кивок. Наруто чуть ли не воет, поднимаясь на ноги и лихорадочно соображая, что ему делать.       Саске на корню пресекал все попытки помочь, но при таком раскладе ему грозило остаться ночевать на улице. Тащить его к себе не вариант: объясняться с Дейдарой, а утром ещё и терпеть выкидоны Учихи Наруто не хотелось; бутылка воды вряд ли бы спасла ситуацию, но, возможно, она сможет вызвать у одногруппника рвоту, и тому хоть немного, но полегчает. Давать самостоятельно какие-то таблетки — вариант точно также провальный: он мог сделать только хуже. И круг из всего возможного окончательно замыкал вариант позвонить кому-то из родных Саске, но и это могло доставить ему лишних проблем. Наруто почему-то был уверен, что друзей у этой язвы не было в помине.       — Сука ты, Учиха, — выругался от отчаяния Наруто, принимаясь ощупывать брюнета в поисках его телефона. Тот находится вибрирующим в кармане чёрных штанов, и Саске протестующе мычит, пытаясь вздёрнуть руку, чтобы отобрать гаджет у блондина. Однако, координация подводит окончательно, и парень снова откидывается на стену, словно тряпичная кукла.       На экране высвечивается короткое «Нии-сан», и Наруто, хмыкнув, принимает вызов, слыша бархатистый голос на другом конце провода.       — Где тебя носит, отото? — старший брат Саске говорит достаточно вкрадчиво и строго, и Наруто кажется, что это он провинился, а не Саске. — Я понимаю, что ты злишься из-за нашей вчерашней ссоры, но я не могу вечно прикрывать тебя перед родителями. Ты вообще должен был быть дома ещё часа четыре назад, — Наруто крепче сжимает телефон в руке, размыкая губы для ответа. — Так и будешь молчать?       — Это… Это не Саске, — выдавливает из себя Узумаки, и на том конце трубки слышится неразборчивое шуршание. — Он перебрал с алкоголем, кажется, ему сейчас очень хреново, — Наруто переводит взгляд на сидящего в какой-то прострации Учиху. — Мы с ним учимся вместе, я тут в клубе работаю. Помните, где ему сайдкар не продали? — пару секунд собеседник молчит, а после тяжело выдыхает.       — Помню. Что он выпил? — в голосе отчётливо слышится тревога, и Наруто снова становится не по себе.       — Лично при мне три стакана виски, но, может, выпил что-то ещё вне клуба, я не знаю, — Саске на фоне мычит, зажимая рот рукой, а после его начинает рвать. Наруто морщится, проводя ладонью по лицу. — Мне кажется, у него днём была температура, но я не уверен до конца, — старший брат Саске молчит, внимательно выслушивая все детали, и, судя по звукам на фоне, собирается, чтобы забрать младшего Учиху. — Мне… нужно что-нибудь сделать? — задаёт последний вопрос блондин, смотря, как Саске тяжело откашливается, кривя лицо.       — Я сейчас приеду. Присмотри за ним, пожалуйста, — и сбрасывает вызов прежде, чем Наруто успевает что-то сказать в ответ. В трубке слышатся быстрые гудки, когда Узумаки наконец-то отнимает телефон от уха.       Взгляд голубых глаз снова падает на бледное лицо Учихи, который сидит, не шевелясь. Наруто бы подумал, что тот успел откинуться, но тихое дыхание подсказывает, что Саске хотя бы в сознании. Блондин тянется к поясной сумке, в которой предусмотрительно носит бутылку с водой, откручивает крышку и подходит к одногруппнику, стараясь аккуратно приподнять его голову. Саске от прикосновения дёргается, прикрывая глаза, но вроде как больше особо не сопротивляется.       — Вот, выпей. Немного полегчает, — коротко бросает Узумаки, поднося горлышко к обветренным губам. Саске делает несколько глотков, пьёт жадно, давится в моменте, закашливаясь, и Наруто мягко хлопает его по спине. — Идиот, — он даже и не думает, что Учиха его услышит, но выговориться всё равно хочется. — Что у тебя за ненормальная тяга к саморазрушению? У тебя ведь днём была температура, вот зачем ты это с алкоголем смешал? Кому от этого стало легче? — Наруто садится рядом на мокрый асфальт, прижимая колени к груди. Саске опасно заваливается на бок, и блондин вовремя подставляет своё плечо, позволяя Учихе найти в нём точку опоры.       Они сидят так около двадцати минут — Наруто просто внимательно следит за происходящим, иногда проверяя, дышит ли вообще одногруппник на его плече. Тот что-то тихо шепчет, но Наруто не может разобрать бессвязную речь, поэтому не уделяет ей какого-то особого значения. Саске по ощущениям ледяной, похож на оживший труп, и Наруто снова чувствует волнение.       Итачи возникает перед ними высокой и статной фигурой, блондин даже вздрагивает, когда поднимает глаза. Брат Саске выглядит хмуро, скашивает взгляд на младшего и укоризненно качает головой.       — Прости, что он доставил тебе проблемы, — бросает старший Учиха, аккуратно приподнимая тело брата и закидывая его руку себе на плечо. Тот висит на Итачи, как бесформенный мешок. — Мой отото всегда такой.       — Не страшно, — отмахивается Узумаки, помогая дотащить Саске до машины. Итачи аккуратно усаживает его на заднее сидение и тянется, чтобы пристегнуть. Саске во сне только морщится, снова что-то шепча. Наруто скашивает на его лицо взгляд, всматриваясь и оценивая состояние. — Ему не нужно к врачу?       — Я отвезу его в больницу, если ему будет совсем плохо, — отвечает старший, закрывая дверь автомобиля. — Но, думаю, за ночь он оклемается. Побудет у меня, проблюётся и завтра будет как новенький. Спасибо тебе, правда, — Наруто улыбается, складывая руки на груди. — Ты ведь Наруто, да? — Узумаки коротко кивает, думая о том, что старший Учиха вроде бы его имени и не знает, но, впрочем, внимания не обращает — мало ли Саске что-то рассказал. — Меня зовут Итачи, я его старший брат.       — То, что вы Вы его брат, я уже понял, — пытается отшутиться блондин. — Итачи-сан, можете позвонить мне, когда ему полегчает? Пожалуйста. А то я немного волнуюсь, — Итачи хмурится, но вроде не отказывает и просит Узумаки продиктовать номер телефона, занося его в телефонную книгу. — Спокойной ночи, Итачи-сан.       — Была бы она действительно спокойной. До встречи, Наруто, — бросает на прощание Учиха, садясь за руль и выворачивая с парковки. Наруто смотрит вслед ещё минуту, а после возвращается в обратно в клуб, думая, что Ли сейчас его убьёт за такое долгое отсутствие.

***

      Утром Наруто просыпается абсолютно разбитым, потому что навязчивые мысли и очередной странный сон так и не дали Узумаки нормально выспаться. Даже усталость после работы не дала полностью отключиться от внешнего мира. Во сне Узумаки видел эти безжизненные чёрные омуты, которые прожигали его взглядом насквозь, не давая скрыться, а в ушах всё ещё эхом отдавался тихий и неразборчивый шёпот Саске.       Дейдара на кухне гремит посудой, что-то готовя, и как бы Наруто не хотелось поваляться ещё немного, сон уже как рукой сняло. Обречённо выдохнув, Наруто тянется за телефоном, смотря на время и уведомления на экране блокировки. Часы показывают уже обед, а в сообщениях висит только одно непрочитанное. Узумаки быстро открывает его, на секунду думая, что ему показалось. Блондин впервые видит незнакомый номер, но почему-то ни секунды не сомневается в том, что отправителя он знает просто прекрасно. В сообщении лишь одно слово, но оно вызывает целую бурю эмоций, когда Наруто снова и снова вчитывается в него.       На экране виднеется короткое       «Спасибо».