Висхолдинг

      — Что ты делаешь? — существо скалится, подходя к Саске со спины и кладя когтистую руку на хрупкое мальчишеское плечо. Учиха вздрагивает, но как будто уже не удивляется, и старается не поворачивать голову в сторону твари. Он снова смотрит перед собой, видя скалистый пляж и отчётливо слыша шум океана в ушах, который смешивается с утробным смехом позади. Луна снова горит на небе холодным шаром, затянутая поволокой тёмных туч, а вода неспокойная, тревожно колыхается о белую гальку берега. — Что ты делаешь? — требовательно повторяет существо, сверкая глазами и резко вытягивая шею, чтобы заглянуть Саске в лицо.       Парень поджимает дрожащие от приближающейся истерики губы, сглатывая ком в горле. Глаза рефлекторно закрываются сами собой, не желая видеть чудовище напротив. Хочется снова сбежать, но тело цепенеет, а во рту снова стоит металлический привкус крови из-за отсутствия в нём языка. Осознание того, что снова нужно молчать, не имея возможности кричать, наваливается тяжёлым грузом. В нос бьёт трупный запах гнили, смешанный с чем-то сладким, а потом когтистые пальцы хватают бледное лицо. Саске дёргается, пытаясь вырваться, но существо из его кошмаров сильнее, проворнее, умнее, будто ожидает, что Учиха снова начнёт сопротивляться.       Эта игра уже порядком надоела, но выйти из неё невозможно, разве что вскрыть себе горло и закрыть глаза уже навсегда.       Тонкие пальцы впиваются в закрытые веки, насильно их раскрывают, заставляя посмотреть. Саске морщится, но не делает лишних движений, боясь остаться без глаз, когда острые когти угрожающе маячат перед чёрными зрачками.       — Смотри, — снова хрипло смеётся существо, не позволяя Саске вырваться. — Смотри внимательно, — и Саске смотрит. Он видел эту картину уже много раз, он знает её почти наизусть: силуэты поодаль окружают свою добычу, готовясь приступить к ночной трапезе; слышится звук разрываемой плоти, хруст костей в шее жертвы, мерзкие булькающие звуки, отчётливо пахнет страхом, кровью и смертью.        «Я не хочу. Пожалуйста, хватит», — Саске не знает, кого он просит, но почему-то уверен, что существо его слышит прекрасно. Оно скалится и отрицательно качает головой, крепче сжимая парня в своих руках. Глаза уже пересохли из-за невозможности моргать, и Учиха чувствует сильную боль, но ощущение беспомощности сковывает всё тело.       «Зачем ты мне это показываешь?», — отчаянный крик у себя в голове, смешанный со злостью. Мерзкая тварь лишь хрипло смеётся и наклоняется к уху парня, обдавая его смрадным дыханием. В миг кожа покрывается мурашками, а сознание мутнеет, отказываясь соображать логически.       — Я хочу, чтобы ты понял, — впервые существо говорит что-то другое, а не как заевшая в проигрывателе пластинка. Впервые его голос не искажён, в нём нет привычных издевающихся ноток, лишь скрытая злоба, приправленная щепоткой затаённой на что-то обиды. — Ты вспомнишь, Саске. Я заставлю тебя вспомнить.       Учиха откровенно плачет, чувствуя, как существо толкает его в спину, прямо в сторону «охотников» и их «добычи». Те чавкают, отрывая куски плоти с ещё живой жертвы, закидывают их в окровавленные зубастые рты, жуют медленно, будто смакуют. Саске снова видит ползающих по телу жертвы личинок, которые параллельно вгрызаются в тело, пожирая изнутри. Острый спазм тошноты скручивает желудок, но пошевелиться не получается, задушенные всхлипы застряли где-то в груди, сдавливая до оглушающей боли. «Охотники» медленно поворачивают неестественно длинные шеи, криво усмехаясь красными от крови ртами, и манят Учиху пальцами к себе. Существо, стоящее всё это время позади, толкает Саске в спину ещё раз, заставляя упасть на колени прямо рядом с растерзанным трупом, который, как кажется парню, всё ещё бьётся в предсмертной агонии, даже будучи мёртвым.       Вороны, слетевшиеся на запах, громко каркают над головой, словно начиная борьбу с существами и скользкими личинками за смачный кусок мяса. Саске хочется зажать уши, сбежать отсюда и больше никогда не видеть мерзкую сцену перед собой, но кошмары всё ещё не кончились и, кажется, не собирались кончаться вовсе, а тварь за спиной не наигралась вдоволь, наслаждаясь агонией своей жертвы. Остро ощутимое отчаяние и боль заставляют рыдать сильнее, а пальцы до крови впиваются в руки, оставляя кровавые полосы — сейчас физические увечья могут помочь проснуться, выбраться из этого ужаса.       Чьи-то холодные и дрожащие руки появляются из ниоткуда, обхватывая трясущееся тело Учихи, и он чувствует, как утыкается носом в изгиб чьей-то шеи. Запах кажется знакомым, успокаивающим, каким-то даже родным и близким, и оцепеневшие пальцы хватаются за одежду человека, который так крепко сейчас его сжимает, надеясь найти в нём спасение.       — Не смотри, — шепчут рядом с ухом хрипло и испугано, сдавливают в объятиях крепче, перекрывая обзор на происходящий вокруг ужас. Саске доверительно закрывает веки, чувствуя на щеках высохшие дорожки слёз, пока сознание угасает, погружая в темноту.       Но сейчас в темноте есть будто бы что-то, напоминающее покой и умиротворение.              «Наруто?»       Мысль обрывается также быстро, как она и мелькнула в голове, и Саске окончательно отключается, теряясь в прострации.       

***

      Сознание возвращается постепенно. Тело словно весит тонну, а глаза налиты свинцом — даже не смотрясь на себя в зеркало, Саске знает, что в них полопались капилляры и теперь он снова напоминает ходячий труп. Воздух в комнате на удивление свежий, а за окном слышатся удары капель об асфальт и крыши домов. Ливень сильный и явно не закончится до самого утра. Мысли в голове путаются, пытаясь восстановить хронологию событий за сегодняшний вечер, но мозг лишь генерирует обрывки очередного кошмара, от которого Саске ощутимо передёргивает. Парень окидывает глазами помещение, в котором находится, оценивает окружающую обстановку, и почему-то хмурится, когда не обнаруживает рядом крайне раздражающий фактор в лице Узумаки, который, вроде как, приходил к нему сегодня, что-то тараторил, а теперь неожиданно пропал.       Саске бросает расфокусированный взгляд в сторону своего рабочего стола, оглядывается.       Да, Наруто нет.       Раскат грома эхом проносится в ушах, а яркая вспышка молнии за окном заставляет прищуриться: на миг в комнате становится слишком светло. Учиха аккуратно поднимается с кровати, хватаясь за спинку, чтобы удержать равновесие. В квартире тихо, не слышно даже звуков телевизора, хотя обычно Итачи по вечерам что-то готовит на кухне под любимое кулинарное шоу. В этот раз тишина какая-то давящая, витает в воздухе с осевшим напряжением, и это заставляет Саске нервничать, хотя, казалось бы, брат просто мог куда-то уйти, пока младший спал.       И где Наруто?       Парень делает медленные шаги в сторону двери, дёргая за ручку. В зале оказывается очень темно, и единственный источник света в квартире — кухонная лампа, прицепленная к гарнитуру. Саске замечает неподвижную фигуру Итачи на подоконнике, который сидит, свесив одну ногу и отрешённо смотря куда-то в окно. Звуки шагов заставляют старшего развернуть голову как-то неестественно резко, и Саске дёргается, испугавшись, что кошмар ещё не кончился. Но брат выглядит, как брат, в нём нет ничего пугающего, однако, как будто, что-то всё равно не так. В нос ударяет терпкий запах сигаретного дыма, заставляя нахмуриться сильнее.       — Уже проснулся? — у Итачи голос хриплый и какой-то механический, но для себя Саске отмечает, что он звучит достаточно живо, чтобы это не было сном, а было обыденной скучной реальностью. Брат делает затяжку, втягивая губами никотин и пропуская его в лёгкие. Саске неуверенно подходит к собеседнику, прислоняясь бедром к подоконнику, на котором стоит пепельница с несколькими окурками в ней. На самом деле, брат держал её в доме исключительно из-за пагубной привычки самого Саске. — Как самочувствие? — Итачи переводит на него немигающий взгляд, который будто фонит отчаянием и каким-то странным разочарованием.       — Где усуратонкачи? — отвечает вопросом на вопрос и достаёт из лежащей рядом пачки сигарету, щёлкая зажигалкой и втягивая едкий дым. Итачи хмыкает и следит, как жадно курит младший, зеркаля действие и затягиваясь следом. — Ты вроде никогда не курил, даже если сильно нервничал, — замечает Саске, всё ещё пытаясь понять странное поведение старшего брата, но в ответ он получает лишь тишину. — Опять решил меня игнорировать?       — Ты не отвечаешь на мои вопросы, а я не отвечаю на твои. Это честно, тебе не кажется? — фыркает Итачи, на что Саске едва сдерживает порыв закатить глаза. — Наруто ещё часа три назад забрал его старший брат, потому что у него поднялась температура. Я думаю, что он где-то подхватил простуду, — Саске шумно выдыхает, чувствуя под языком какое-то горькое разочарование от ситуации. — Почему тебя это волнует? Ты вроде бы сам хотел, чтобы он ушёл.       — Хотел, — язвит в ответ младший, опуская голову и снова затягиваясь. Казалось бы, Узумаки вообще не должен его волновать, ведь чаще всего Саске использовал блондина, как неплохой способ вылить на кого-то свою агрессию. Сейчас раздражение при воспоминаниях об одногруппнике сохранилось, но теперь же оно перемешивалось с чем-то ещё, с каким-то непонятным для Учихи чувством. — И я всё ещё не хочу его видеть, — добавляет для убедительности, но Итачи, кажется, не особо-то в это верит, туша в пепельнице окурок и прислоняясь головой к окну. — Ты ведёшь себя странно, нии-сан. Что у тебя с лицом? — Саске неожиданно щурится, наконец замечая причину неладного. Он протягивает руку и хватает старшего брата за подбородок, чтобы лучше рассмотреть синяк на скуле. Итачи не противится, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок: после ухода Тсукури ощущение тоски и неправильности никак не желало отпускать. На самом деле, Итачи не хочется упоминать, что любое столкновение с Дейдарой вызывает целый рой эмоций, которому требуется время, чтобы утрястись и вернуться в состояние покоя, даже когда этой бестии уже нет нигде поблизости.       — Упал, — неопределённо бросает, зная, что Саске ни разу не поверит в этот бред. Младший только издевательски хихикает, туша сигарету в пепельнице и качая головой. Конечно, его отото редко мог держать язык за зубами, вспыхивал с любой мелочи, но не являлся круглым идиотом. А жаль, ведь так можно было бы избежать лишних вопросов.       — Врать — это не твоё, — тянет Саске, смотря на то, как Итачи неопределённо жмёт плечами. — На чей кулак упал? Усуратонкачи тебе врезал? — Саске наклоняется ещё ближе, как-то криво улыбаясь. Ему начинает думаться, что раскрашенное лицо Итачи отцу ой как не понравится. — Или, может, Дейдара постарался? — старший брат при упоминании имени дёргается, что только подтверждает догадку младшего. Выходит, не только он один обладает проницательностью в их семье. — Как интересно, — Саске отстраняется, складывая руки на груди.       — Не лезь не в своё дело, — неожиданно огрызается Итачи, подаваясь вперёд и хватая брата за шкирку. — Тебя это не касается.       — Да ну? — Саске наклоняет голову, впиваясь взглядом в глаза напротив, смотря с вызовом и готовясь в случае чего дать сдачи, хотя обычно руку на Итачи он не поднимал, — Тебе у меня в башке копаться можно, а как пустить в твоей порыться — хрен? Это нечестно, нии-сан, — голос приобретает капризные нотки, и Саске кажется, что он сейчас ходит по тонкой грани, нарываясь на очередной скандал. Итачи сейчас выглядит хуже побитой собаки, и младший бы с садистким удовольствием в любой другой ситуации надавил бы на ещё не зажившую рану, но сейчас весь запал пропал, не успев толком появиться. Пальцы на вороте домашней футболки сжимаются сильнее. — Ладно-ладно, я понял, — вскидывает руки Саске, примирительно кивая. — Отпусти меня, я не хочу ругаться.       Итачи смотрит как-то недоверчиво, коротко выдыхает и кивает скорее самому себе, нежели младшему брату. Ощущение, что из него сейчас высосали все соки и жизненные силы, накатывает подобно ледяной волне, пульсируя в висках. Совершенно ничего не хочется делать, но Итачи всё ещё старший и обязан быть сильнее, обязан быть примером, на который Саске плевать хотел с высокой колокольни. Тот всегда был сам себе на уме, мало кого подпуская близко, и Итачи хорошо знал, что это только его вина. Когда правда вскроется, то Саске будет смотреть уже без прежнего издевательского озорства, в нём будет кипеть ненависть и отвращение. Старший Учиха знал, что этот день когда-нибудь настанет, накроет их огромной лавиной правды и разорвёт липкую паутину лжи, в которой они с каждым днём увязали всё больше и больше — Итачи ждал этого, как Судного дня, и одновременно хотел, чтобы правда никогда не всплыла наружу.       Саске молчит, поджав сухие губы и молча наблюдая, как у брата в голове происходит личный апокалипсис: Итачи редко погружался в себя, обычно не давая себе раскисать. Нагрузка в виде поручений отца или огромного количества бумажной волокиты спасали, отвлекая от проблем и тяжёлого груза ответственности, но сейчас в квартире у Итачи не было ничего под рукой, чтобы хоть как-то заглушить роящиеся мысли, которые подобно личинкам жрали и жрали его изнутри. Хотелось раскроить себе череп, чтобы больше никогда ни о чём не думать, но подобное желание было эгоистичным — Итачи не имеет права оставить Саске одного на растерзание родителям.       — Кто такой Дейдара? — тихо интересуется Саске, неуютно ёжась, когда дождь барабанит по стёклу сильнее. Крупные капли скатываются по гладкой поверхности, и тени отражаются на напряжённом лице брата. Тот не реагирует, лишь прослеживает глазами за снующими на улице людьми, которые торопятся домой, не желая мокнуть — одноразовые, неинтересные, унылые, стоит им скрыться за поворотом, и их силуэты тут же забываются, размываясь в сознании подобно акварельной кляксе. Такими было большинство знакомых в жизни старшего Учихи, и только Тсукури виднелся на блёклом холсте пятном яркого акрила, который впитался в материал, не желая отмываться. После Саске Дейдара был вторым человеком, которого Итачи панически боялся потерять, пусть невысказанного между ними скопилось слишком много, а доверие давно разбилось и ухнуло осколками в глубокую пропасть.       — Мой близкий друг, — вяло пояснил Итачи, сглатывая ком в горле. Лишь сейчас синяк на скуле заныл с новой силой, словно напоминая об авторе подобного художества. Саске не перебивает, ожидая продолжения, потому что вытащить подобного рода откровения из брата было личным достижением. — Мы дружили ещё в школе. Это всё, что тебе следует знать, — брюнет свешивает ноги с подоконника, вставая на пол и направляясь в сторону холодильника, чтобы приложить к месту удара что-то холодное. Конечно, стоило это сделать раньше, но..       — За что он тебя ударил? — Саске глубоко всё равно, что Итачи говорить не хочет и всячески стремится закрыть эту тему. Он следует хвостиком за братом и встаёт за спиной, наблюдая, как старший заворачивает миску со льдом в кухонное полотенце, прикладывая к лицу. Устало выдыхает, переводя взгляд на младшего. Тот вскидывает брови.       — Отото, я устал, — снова пытается сменить тему Итачи, разворачиваясь, чтобы уйти к себе, но Саске только хватает его запястье и требовательно дёргает, как ребёнок, который клянчит у матери в магазине дорогую игрушку. — Отото, перестань. Я правда хочу отдохнуть, — младший смотрит пытливо, с явным интересом в чёрных омутах. — Саске, это не та тема, которую я хочу обсуждать.       — А почему нет? — вскидывается парень, наклоняя голову в бок. — Ты мне говоришь о том, как важно контактировать с людьми, но сам делаешь всё с точностью да наоборот. Если этот Дейдара так тебе дорог, то почему вы не общаетесь? Даже мама его помнит, а ты всё делаешь вид, что он пустое место.       — Так бывает, — Итачи выдёргивает запястье, направляясь в сторону своей спальни. — Иногда разные жизненные ситуации разбрасывают людей в разные стороны и их пути расходятся, а кто-то ломается под тяжестью навалившихся проблем. Дейдара никогда не перестанет быть для меня близким человеком, даже если учитывать то, что мы уже не общаемся так, как раньше. У него своя жизнь, а у меня своя. Понимаешь, о чём я? — он останавливается в дверном проёме, дёргая ручку. — Спокойной ночи, отото.       Щёлкает замок в спальню, и квартира погружается в пугающую тишину. Саске слушает глухие удары своего сердца и совсем тихий, задушенный всхлип по ту сторону двери.

***

      Дейдара дёргает головой, когда градусник пищит, оповещая о вновь поднявшейся температуре. Тсукури аккуратно откладывает термометр на прикроватную тумбочку и тянется за мокрым полотенцем в тазике, чтобы приложить ко лбу младшего брата. Наруто лихорадит, он тяжело дышит и тихо постанывает во сне, словно ему снится кошмар. Злость колючими склоками ворочается где-то внутри, заставляя старшего сцепить зубы. Его догадки относительно того, что общение с Учихами не приведёт ни к чему положительному, снова оправдались. Это было своего рода забавным совпадением или личным проклятием, как любил выражаться сам Дейдара, вспоминая, как близки они в своё время были с Итачи — созависимая, крепкая связь, которую никто так и не смог до конца разорвать, которая причиняла боль обоим, но как будто отказаться друг от друга было сродни окончательно перекрыть астматику кислород. Ошибка, как ни назови эту дружбу, но Тсукури бы слукавил, если бы начал отрицать, что ебучий Учиха не был для него дорогим человеком. Иронично получалось лишь то, что при минимальной возможности снова встретиться, Саске с Наруто умудрились пересечься, заговорить и даже выстроить хоть какой-то контакт, который у Дейдары вызывал чувство дежавю — он это уже видел, проходил сам и был знаком с последствиями.       Тсукури знал, что не имел права вмешиваться и что-то запрещать брату, ведь он уже не маленький, казалось бы, и в защите не нуждался тоже, но оградить от всех проблем хотелось невыносимо, спрятать в плотный кокон и никогда не видеть, как Наруто будет больно. А больно будет в любом случае, если не оборвать всё сейчас, когда время ещё есть. Узумаки нервно дёргает головой во сне, когда Дейдара прикладывает прохладную ткань на лоб, стараясь хоть как-то сбить температуру — остаётся только надеяться, что это действительно обычная вирусная, а не последствия странной панической атаки в квартире Итачи. Блондин понимает, что сильно перегнул палку вечером, когда ворвался к своему лучшему другу, как ураган, с размаху зарядил тому в скулу, не желая слушать никакие оправдания, свалил всю вину на Саске и утащил Наруто домой, хотя Итачи настоятельно просил этого не делать и дать парням выспаться. Узумаки тогда еле разлепил глаза, когда брат со вздохом облегчения перестал его тормошить, еле высвободил свою руку из хватки младшего Учихи, который сдавил запястье во сне до синяков, еле переставлял ноги всю дорогу до их дома, и только тут снова провалился в беспокойный сон, потеряв связь с окружающим миром. Руководствуясь негативными эмоциями, Дейдара даже не сразу уловил, что оба младших впервые спали спокойно, прижимаясь так, словно были последним островком спасения в океане их личного безумия — Итачи, как всегда, был прав. Неосознанно, очень медленно и аккуратно, Саске с Наруто всё равно тянулись друг другу как приклеенные, пусть и пытались всячески отрицать установившуюся между ними связь.       Тьма всегда тянется к свету, подобно мотыльку, летящему на яркий отблеск фонаря.       Дейдаре меньше всего хотелось, чтобы тем человеком, в котором Наруто захочет утонуть без остатка, стал младший брат Итачи — он утащит Узумаки на самое дно без шанса снова выплыть обратно, и Наруто примет правила этой игры, оставаясь в добровольной изоляции, потому что иначе он не умел абсолютно. Или так, полностью и без остатка, или никак иначе. Ироничность данной ситуации нагоняла ужас и вместе с тем вызывала приступ нервного смеха — так вляпаться могли только они вчетвером. Впрочем, о пугающем прошлом старших, Саске с Наруто было знать необязательно — не для этого было потрачено столько сил и нервов в попытках скрыть всю правду, в попытках окончательно и навсегда их разлучить, сбежать от личных демонов и кошмаров, чтобы сейчас дать слабину и позволить паутине лжи разорваться. Тсукури знал, что запутался в ней уже слишком сильно, что прошло уже достаточно времени, чтобы отпустить и жить дальше, но липкий страх навсегда разлучиться с братом словно дёргал за ниточки, глуша на корню чувство вины за совершенный поступок.       Дейдара в своё время классно похерил себе не только менталку, но и жизнь, а Итачи с удовольствием сделал это следом.       Звучало, как самый несмешной анекдот и наглядный пример нездоровой взаимозависимости.       Тсукури трёт холодными пальцами глаза, стараясь прогнать накатывающую сонливость и заодно совершенно ненужные мысли в своей голове. Думать сейчас про Учих не хотелось, но у Дейдары мелькает мысль, что стоит извиниться за свою вспыльчивость. В конце концов, он прекрасно знал, что Итачи как обычно его простит. И продолжит быть рядом, даже если на словах прозвучит колкое «проваливай». Наруто снова дёргает головой, сжимая пальцами простынь до побеления костяшек. Дейдара вскидывается, ощущая липкую тревогу — он ничего не может сделать, и чувство беспомощности злит, выбешивает и трепыхается где-то внутри болью. Тсукури сжимает вспотевшую ладонь брата в своей, чувствуя, как сильно того колотит, и непонятно, от чего — от пожирающего кошмара или лихорадки. Тревожность только усиливается.       Наруто резко распахивает глаза, заставляя Дейдару в который раз вздрогнуть и отшатнуться в сторону. Бледные губы размыкаются, поначалу выпуская только тихий свист, но давящая тишина в комнате хорошо даёт различить следующие сказанные слова.       «Саске, не смотри»       Старший гулко сглатывает, смотря на то, как брат снова закрывает глаза, погружаясь в забытье. Дыхание сбивается, а всё тело сковывает приступом невыносимой боли, куда примешивается осознание простой вещи: Дейдара уже опоздал.

***

      Утром Дейдара кое-как просыпается от возни где-то под боком и видит перед собой лицо Наруто, который недоумённо смотрит на него. Точно — Тсукури вспоминает, что до поздней ночи просидел у кровати брата, пытаясь сбить температуру и угомонить гулко бьющееся сердце, а потом, очевидно, просто лёг рядом, свалившись от усталости. Наруто, который вряд ли помнил что-то из вчерашнего, туго соображал, пытаясь восстановить хронологию событий и понять, что вообще произошло. Старший снова прикрывает глаза, понимая, что вставать абсолютно не хочется. Недостаток сна скажется в течение дня в виде головной боли и крайне раздражённого настроения.       — Нии-сан, — мягко зовёт его Наруто, чувствуя, как под руку тычется холодный нос Миюки. Кошка выглядит взволнованной за состояние хозяина, который бредил половину ночи и метался по постели в странном припадке. — Нии-сан, что с тобой? — снова повторяет вопрос Узумаки, чувствуя лёгкое беспокойство за старшего брата. Тот не реагирует, лишь едва слышно дышит, сильнее кутаясь в одеяло. — Ты заболел? Мне принести тебе что-то? — собственное состояние сейчас волнует его меньше всего, и неважно, что в голове будто вата, а тело тяжёлое и еле двигается. — Дейдара, пожалуйста, поговори со мной, — умоляюще просит блондин, касаясь уставшего лица пальцами. Тсукури медленно открывает покрасневшие глаза и размыкает губы, хрипло отвечая:       — Спи, — и вытягивает руку, чтобы успокоить взбалмошного брата, прижимая его поближе к себе. Со стороны картина показалась бы странной, но им обоим глубоко наплевать. Наруто теснее щемится к Дейдаре, обнимая его в ответ и пытаясь согреть озябшее тело. Воздух, проникающий из открытого окна, немного прохладный, но вставать, чтобы закрыть форточку, никто не собирается. Миюки трётся между братьями, забирается под одеяло, негромко мурча — такая идиллия выглядит как затишье перед бурей.       Наруто коротко бросает взгляд на настенные часы, отмечая, что ещё слишком рано, но стоило бы уже вставать, ведь нужно собираться в университет, а Дейдаре нужно работать, но о прогулянных парах как будто можно будет подумать и пожалеть потом, а поджимающие дедлайны по сдаче чертежей могут и дальше гореть синим пламенем. Узумаки проводит рукой по спутанным волосам брата, прикрывая глаза и снова позволяя себе провалиться в сон.

***

      У Саске трещит голова от гула голосов окружающих студентов, но он упрямо высматривает в толпе одногруппников знакомую светловолосую макушку. До начала пары оставалось около десяти минут, и Учиха просто надеялся, что Узумаки просто опоздает. На смс блондин не отвечал и даже не заходил в сеть, а звонки не доходили, оповещая, что телефон Наруто просто-напросто выключен.       Ну и где носит твою противную рожу, когда ты так нужен?       Где-то рядом слышится знакомый смех, и Саске дёргает головой в сторону, замечая Кибу и Шикамару — эти двое постоянно таскались рядом с Наруто, будучи его друзьями, и внутреннее ощущение подсказывало, что стоит спросить напрямую у них, ведь они наверняка были в курсе ситуации, но гордость вопила иное — забыть о блондине, как о страшном сне, ведь всё можно списать на просто очень яркое воображение и стечение обстоятельств. Саске сцепляет зубы, внимательно изучая парочку глазами: Нара лениво зевает, держа в руке банку энергетика и изредка отвечая что-то Инузуке, который рассказывал наверняка крайне ахуительную и никому неинтересную историю, активно жестикулируя руками. Учиха хмыкает, думая о том, что друзья Наруто выглядят ещё более жалко, чем он сам, но это вроде как и не его дело — интересоваться этим странным кружком униженных и обездоленных. Чёрные омуты сталкиваются с немного сонным взглядом Шикамару, который вопросительно поднимает бровь, когда Саске встаёт со своего места, медленно направляясь в их сторону. Киба замолкает, складывая руки на груди и всем своим видом показывая, что он готов к мордобою, если брюнет попробует сказать что-то лишнее. Саске прикусывает себе язык, пытаясь подавить вспышку внезапного гнева.       — Ты что-то хотел? — первым начинает диалог Нара, стараясь звучать как можно более примирительно и спокойно. К Саске он относился нейтрально и даже с неким похуизмом, обычно просто держась подальше, но в некоторые моменты он терпеть его не мог за высокомерное отношение к близким ему людям. Парни переглядываются между собой, и Киба, уловив настроение друга, вскидывает голову, недобро скалясь. Учиха и сам не рад подобному общению, но давит приступ гордости в зачатке, стараясь расслабиться.       — Да, — бросает коротко, стараясь сделать тон менее раздражённым и грубым. Снова беглый взгляд. Наруто нет, и почему-то это бесит ещё сильнее, — Где сегодня Узумаки? — кажется, вопрос вгоняет парочку в некий ступор, потому что они снова переглядываются, а Шикамару как-то тяжело выдыхает, проводя ладонью по лицу. Он определённо пожалеет позже.       — Хотел бы я сказать тебе, что в курсе, но сам до него не могу с утра дозвониться. Возможно, он устал после смены в клубе, поэтому отсыпается сейчас, — Шикамару жмёт плечами, что злит Саске ещё сильнее, однако, сейчас дело явно не в клубящемся в воздухе раздражении, а в чём-то другом, но парень не понимает причину. Киба рядом напрягается, что-то фыркая себе под нос. — А зачем тебе Наруто? Я могу ему передать потом, если что-то нужно.       — У него вчера не было смены. Я даже не удивлён, что вы не знаете элементарных вещей, хотя называетесь его друзьями, — вставляет Саске, опираясь на парту, за которой сидят парни, и глаза его сверкают холодом. Губы снова растягиваются в насмешке, заставляя Инузуку сцепить зубы, который уже готов врезать по высокомерной морде одногруппника, но предостерегающий жест Нары в виде отрицательного кивка головы немного притупляет желание кровопролития. — И мне нужно поговорить с ним. Лично.       — И о чём же таком личном ты с ним собираешься говорить? — встревает в разговор Киба, внимательно изучая лицо Учихи глазами. Тот даже не смотрит в его сторону. — Наруто наш друг, а не твой. Не лезь к нему, если тебе не нужны проблемы.       — Хватит, — устало вздыхает Шикамару, смотрит, как Саске наклоняет голову в бок, и продолжает говорить: — Мы хотели к нему наведаться после пар, если он сегодня так и не выйдет на связь. Пойдём с нами, если хочешь, — Саске отрицательно фыркает, явно не радуясь подобной компании. — Могу дать тебе его адрес, — неожиданно предлагает Нара, слыша, как рядом шипит Киба, дёргая его за рукав кофты. — Сходи сам. Правда, Наруто живёт не один, тебе может открыть его брат. В целом, Дейдара неплохой, но сам себе на уме, поэтому не удивляйся.       — Я в курсе, — без лишних пояснений бросает Учиха и достаёт из кармана телефон, чтобы вызвать такси. — Диктуй адрес, — Киба всё ещё возмущен подобным, но Шикамару снова просит не вмешиваться, явно думая о чём-то своём. Не сказать, чтобы парня интересовали чужие взаимоотношения, он предпочитал следить исключительно за собой, редко обращая внимание на окружающих, но что-то в динамике Наруто и Саске вызывало странный, неподдельный интерес. Их обоих нравилось читать и анализировать, пусть эти двое и не поддавались какому-то объяснению, когда регулярно грызлись, как кошка с собакой, а потом молча переглядывались, словно изучая друг друга.       Между ними всё было странно, и отсюда — привлекательно.       Саске молча кивает, записывая адрес, снова бросает будто бы благодарный взгляд на Нару и уходит к своей парте, чтобы собрать вещи и скрыться до прихода преподавателя. Предупредить его о грядущем тесте Шикамару не считает важным, лишь криво усмехаясь и надеясь, что эта парочка не поубивает друг друга.

***

      — Да иду я! — доносится недовольный голос из-за двери, и Саске как-то гаденько улыбается, когда видит помятого блондина, у которого с волос капает вода, отпечатываясь на одежде. Тот выглядит как-то по-домашнему уютно, хлопает в недоумении своими голубыми глазами, пытаясь понять, не мерещится ли ему. — Саске? — неуверенно спрашивает Узумаки, получая в ответ утвердительный кивок. Хочется съёжиться под внимательным взглядом чёрных омутов, сбежать куда подальше, но получается только отойти чуть в сторону, и Учиха принимает этот жест-приглашение, оказываясь в коридоре.       — Твой брат дома? — Наруто отрицательно качает головой и опускает взгляд на Миюки, которая выходит встретить неожиданного гостя. Учиха внимательно смотрит на кошку несколько секунд, а потом неожиданно приседает на корточки, чтобы вытянуть руку и погладить, не сводя глаз с Узумаки. Тот наклоняет голову в бок, внимательно следя за действиями внезапно появившегося тут одногруппника. — Нам нужно поговорить.       Отступать некуда.