Гадкий утёнок

Это был ясный день. На небе ни облачка, но и удушающей жары не было. На большой перемене Чонгук сбегал в супермаркет рядом со школой — не хотелось идти в шумную, давящую столовую. Он купил себе две сырные булочки и любимое банановое молоко. Сейчас же булочки валялись у его ног — потоптанные, перемятые и грязные. Молоко было разлито и, как назло, закапало его кроссовки. Сам Чонгук прижат к стене школы, подальше от чужих глаз. Перед ним экран чужого телефона — на нём фотография. В груди нарастает обида, тяжёлая и вязкая, как смола. На фото — он. Даже не так: отредактированный, унизительно искажённый снимок. Он сидит за партой, улыбается в полный рот — тогда, на том моменте, Тэхён шутил, и Чонгука было очень смешно, а сейчас ни капли. В кадре только он. И это даже хорошо. Но то, что с ним сделали, — до отвращения подло. Его зайчьи передние зубы увеличили в несколько раз, пририсовали двойной подбородок и алые, воспалённые прыщи по всему лицу. Глаза жгут от слёз, но он изо всех сил держится. Не может позволить себе сломаться — не перед ними. — Эй, урод, — насмешливо и громко говорит Кан Миён. Она отводит телефон от его лица и с надменной ухмылкой смотрит прямо на него. — Я бы на твоём месте в маске ходила. Ни морды нормальной, ни рта — не открывай его лучше, чтобы не пугать, — на вид милая девушка смеётся, и за ней — ещё две девчонки и двое парней — подхватывают, прыскают с её слов и посмеиваются. — Отвалите! — Чонгук делает попытку отступить, но Миён резко вжимает его обратно в стену. — Эй, Кан Миён, не трогай его, — говорит её парень, хватая девушку за руку и притягивая к себе. — Дай я ему врежу. Будет знать, как открывать свой рот. Миён смеётся тонко и довольно, смотрит на Чона, как змея, свернувшаяся в ожидании укуса. Чонгук отводит от них взгляд, поджимает губы и крепко стискивает челюсть, в ожидании удара. Он уже почти готов к нему. — Вот, блять, несправедливость какая, — лениво вздыхает стоящая рядом Джиа, разглядывая Чонгука. — Такие шикарные ресницы, и достались этому отбросу. — В каком салоне делал, педик?! — раздаётся общий гогот. А потом — удар. Прямо в лицо. Сначала летит кулак, потом его голова отлетает назад и глухо ударяется о кирпичную стену.

***

Чонгук никогда не думал, что можно заслужить чью-то ненависть просто за то, что ты есть. Он не выделился внешностью — но разве это мешает другим? Они что, спотыкаются, глядя на него? У них случаются неприятности? Нет. Им просто противно. Он никогда не считал себя красивым. И не верил, когда ему это говорили. Более того — даже слышать не хотел. За всю свою жизнь слово «красивый» он слышал лишь дважды — от мамы и от лучшего друга. Обычный подросток невысокого роста, чёрные волосы, огромные глаза — слишком большие даже для азиатской внешности, крупный нос и тонкие губы. Большие передние зубы, из-за которых Чонгук был похож на кролика, когда улыбался, пара лишних килограммов и первая степень акне. Ничего примечательного. Вроде бы. Но люди всё равно смотрели. Глазели, морщили носы, отворачивались. «Урод», — говорили они, будто Чонгук сам этого не знал. Будто не ненавидел своё отражение в зеркале за пухлые щёки с прыщами и наивно распахнутые и глупые глаза. Когда-то, в младших классах, он был громким, активным и весёлым мальчиком. Сейчас — молчаливый, замкнутый в себе парень. Одинокий. Почти одинокий. В его жизни был Ким Тэхён. Самый близкий друг. Надёжный, светлый, невозможный. Они познакомились четыре года назад, когда Чонгук перешёл в среднюю школу и попал в один класс вместе с Тэхёном. Этот яркий и улыбчивый парень первым обратил на него внимание. Подошёл к скромно сидящему за партой в самом углу Чонгуку и негромко поздоровался. Игнорируя факт того, что Чон не шёл на контакт, Ким стал таскаться за ним хвостиком всегда и повсюду: в столовую, в коридоры, на улицу. Даже у выхода из школы ждал, чтобы пойти вместе домой. В то время, когда все остальные старались его не замечать или, наоборот, не упускали случая принизить, Тэхён упрямо и настойчиво пробивался сквозь глухие стены, один за другим вынимая из них кирпичи. И у него получилось. Он стал единственным, кому Чонгук смог открыться. Тэхён принимал его целиком — со всеми заморочками, страхами, иногда нежеланием выбираться из своей скорлупы, с привычкой запираться в комнате и сутками смотреть сериалы, лишь бы не соприкасаться с реальностью. А когда случалось особенно тяжело — Тэхён просто... — Эй, Чонгук, чёрт тебя дери, открой дверь, мороженое тает! Я знаю, ты не спишь, — тот самый друг, Ким Тэхён собственной персоной, сейчас стоял под дверью и ломился в комнату Чонгука уже добрые десять минут. — Чонгук-и, — мягче протянул Ким, — я знаю, ты хочешь мне открыть, но стесняешься своего зарёванного лица. На несколько секунд повисла тишина, а потом из-за двери послышалось приглушённое чонгуково: — Я не плакал. Тэхён прислоняется лбом к двери и звучно хмыкает, показывая, что ни капельки не верит его словам. — Конечно нет. Дверь открой, вместе посидим. А то твоя мама начнёт что-то подозревать, если я тут дежурить буду. — Тэ, просто иди домой. — Я твоё любимое взял. Банановое, — не сдаётся Ким. — С шоколадом? — немного подумав, спрашивает Чон. — Да, с шоколадом, — подтверждает с улыбкой Тэхён. Послышалось тихое шуршание, шаги — и дверь щёлкнула, открываясь. Комната утопала в полумраке. Единственным источником света был экран открытого ноутбука, где на паузе стоял фильм. Проходя мимо, парень усмехнулся: Чонгук в который раз пересматривает «Железного человека». Чонгук сел обратно на кровать и укутался одеялом, избегая взгляда друга. Тэхён тоже забрался на постель, подогнув под себя ноги и усаживаясь сбоку от Чона. Он догадывался — что-то снова случилось в школе. Эти самодовольные растущие ублюдки снова не дали Чонгуку дышать. Стоило Тэ уйти на двадцать минут — и Чона уже не было, Тэхён попросту не нашёл его в школе. Чонгук может терпеть долго, но если правильно ударить, его легко довести до слёз. После ему необходимо несколько дней, чтобы зарядить свою социальную батарею и найти силы выбраться из берлоги в виде четырёх квадратных метров с занавешенными окнами. Тэхён ненавидел их всех. Тех, кто ломал Чонгука только потому, что он не такой, как вся эта масса безмозглых и придурочных индивидов. — Что случилось на этот раз? Ты ушёл после третьего урока. Чонгук молчал. Просто бесцельно пялился перед собой, а потом опустил голову, судорожно вдохнул воздух и вздрогнул, как будто от холода. — Ничего. Тэхён отложил контейнер с мороженым на тумбочку и потянулся к Чону. Он мягким движением руки поддел подбородок Гука, разворачивая к себе лицом. В груди неприятно кольнуло, стоило увидеть слезящиеся чёрные, как ночь, глаза Чонгука и заметную ссадину на левой скуле. — Что это? — голос Тэхёна стал вдвое ниже, в груди вспыхнуло жгучее пламя злости и негодования. — Кто это сделал? — Тебе не надоело возиться со мной? — вместо ответа резко спросил Чонгук, с раздражением отмахиваясь от руки. От неожиданного прикосновения с тёплой рукой Тэхёна он почувствовал, как по телу разбегаются мурашки. — С таким жалким отбросом, как я? Не хочешь уже покончить со всем этим? Чонгук чувствует себя жалким ничтожеством. Таким он никогда не хотел выглядеть перед Тэхёном. Особенно перед ним. Он всегда хотел быть достойным его. Люди чаще всего замечают два типа внешности: уродливую и неземную. И если Чонгук относился к первой категории, то Тэхён — к другой. Красивый снаружи, прекрасный внутри. Такой человек не должен был тратить время на кого-то вроде него. Только человек с такой чистой душой мог искренне и бескорыстно дружить с таким, как он. Так думал Чонгук. Тэхён заботливый, дружелюбный и внимательный ко всяким мелочам. Он знает, какая музыка нравится Чонгуку, его любимый стиль одежды, предпочтения в еде, знает о любви Чона к бабочкам и даже породу собаки, которую тот планирует завести через пару лет, чтобы «не умереть в одиночестве». Тэхён умеет поддержать, всегда находит нужные слова и вовремя делает это, не позволяя Гуку успеть выстроить новые барьеры. И как не влюбиться? У Чонгука не было шансов. Он был влюблён в своего близкого друга Ким Тэхёна уже долгих два года. И никогда не собирался кому-то рассказать о своих чувствах. Ему даже не с кем было поделиться, и это, чёрт возьми, мучительно. Ни одна девушка не посмотрит на него, а такой парень, как Тэхён — и подавно. Чонгук не желал разрушать их дружбу и не тешил себя надеждами. Он знал: не бывает такого, чтобы всё это — тепло, поддержка, дружеская любовь — просто так досталось одному человеку. Особенно ему. Никчёмному Чон Чонгуку. От этих мыслей хотелось только сильнее плакать. Он ведь с самого начала был уверен: однажды Тэхён не выдержит и бросит его. Он и сам себе отвратителен, так с чего бы Тэхёну терпеть его рядом? — Да, давно надо с этим покончить, — через долгое время подаёт голос Тэхён. Услышав его слова, Чонгук почувствовал, как в сердце вонзилась резкая боль, за ней пришла тоска, а потом разлилась пугающая пустота — такая, словно из него что-то вырвали с корнем. Он не собирался доводить разговор до этого. Сам не понимает, как дошёл до такой черты. Он хочет вернуть время назад, откатить всё, стереть эти минуты и просто промолчать. Промолчать, не открывая свой чёртов рот, из которого, кажется, способны вырываться только глупости. — Тогда уходи, — не хочет, но проговаривает с усилием, пытаясь не выдать дрожь в своём голосе. Раз Тэхён решил уйти, то... пусть уходит? Но тело уже дрожит. Он лишь надеется, что под одеялом это не так заметно. — Нет, Чонгук. Я покончу со всем завтра же, — твёрдо отвечает. — Я им морды разобью нахрен. Они узнают, что мои угрозы — не пустой звук. И в этот раз ты меня не остановишь. Я устал, — Тэхён снова разворачивает лицо Чонгука к себе, на этот раз грубее, обхватывая его широкими ладонями. Чон немного испуганно смотрит, пока Ким прожигает его пристальным взглядом. — Я больше не могу видеть тебя таким, Гук. Я их не понимаю, да и не хочу понимать. Сколько бы, блять, ни старался — не могу найти в тебе ничего, что мне бы не нравилось. Чонгук замирает от такого откровения. Раньше Тэхён просто говорил: «да не парься, ты красивый», но сейчас... Сейчас сердце Чонгука затрепетало и забилось чуть быстрее, словно ожило. Тёплые руки Тэ обжигали кожу на лице, а долгий взгляд тёмных глаз заставлял сердечный ритм ускоряться. Теперь сердце громыхало так громко, что Гук боялся быть услышанным. Его пульсация добралась до самого горла. Глупое-глупое сердце, Тэхён ведь не сделал ничего такого — чего разволновалось? — Чонгук-и, я хочу в них утонуть, — каким-то слишком хриплым и волнующим показался голос Тэхёна на выдохе. — Я смотрю в твои глаза и... Боже, они — моя Вселенная. Такие красивые... Ох, можешь выпрыгивать прямо Киму в ладони, глупое сердечко, сейчас, наверное, можно? — З-зачем... Зачем ты мне это говоришь? — неверяще и с надеждой, сорванным голосом, выдаёт Чонгук. — Затем, что ты решил прогнать меня. Что ещё остаётся делать, кроме как сказать, что я не собираюсь никуда уходить? — парень нежно оглаживает мягкие щёки, задевая ссадину на скуле. — Скажи, кто это оставил, Чонгук? Я должен знать, чтобы точно прикончить его, — с раздражением цедит Ким, но это не направлено на Гука, только на человека, который посмел оставить рану на его лице. — Тэ, что значат твои слова?.. — Чонгуку сейчас нет дела до других, это совершенно не имеет значения, когда все его внутренности сжимаются от ненормального волнения и бесконечной надежды. Тэхён по-доброму усмехается, проводя длинными пальцами по линии челюсти и спускаясь к шее. Большим пальцем он специально задевает мочку уха и наклоняется ближе к лицу Чонгука, опаляя его нижнюю часть жарким дыханием. — Знаешь, сколько раз я мечтал о твоих губах? Они всегда мне казались такими очаровательными и нежными, — Тэхён прикасается своими губами к его губам. Почти невесомо, лишь на краткий миг. Ким осторожно отстраняется и видит удивлённый взгляд Чонгука, который выпучил свои и так большие глаза, вовсю смотря на парня перед собой. Выглядит так потерянно и мило. Тэхён еле сдержался, чтобы не накинуться на него с поцелуями прямо сейчас. Ким слишком долго сдерживался, а теперь, когда уловил мягкость нежных лепестков, у него постепенно начало сносить крышу. А Чонгук не успел ничего понять. Тэхён, что, поцеловал его?! Вот так просто взял и без всякого предупреждения поцеловал, наговорив всякого... — Если... — Чонгука трясёт от напряжения, когда он начинает говорить. Ком волнения подкатывает к горлу, он пытается его проглотить, но ничего не получается. Не знает, где смелость отыскал, но продолжает: — Если я сейчас скажу, что люблю тебя, ты забудешь, что я говорил тебе уйти? — В таком случае я поступлю как тот, кто любит тебя в ответ. Без лишних слов Тэхён притягивает парня к себе за шею и впивается в дурманящие его губы настойчивым поцелуем. Целует по-настоящему — горячо, но всё ещё неуверенно. Чон не двигается долгие секунды, но потом начинает постепенно отвечать, слегка поддаваясь вперёд. Они сталкиваются зубами, мнут губы друг друга, не обращая внимания на неловкость движений. Чонгук скидывает одеяло с плеч, высвобождая руки и обвивая торс Тэхёна, вцепившись в ткань толстовки. Тэхён лижет нижнюю губу языком, а потом охватывает её своими, неспеша посасывая. Оба не выдерживают и томно мычат в поцелуй — слишком чувственный, отчаянный и первый у обоих. Минуты растягивались в вечность. Губы припухли и горят, дыхание сбилось. — Я знал... они невероятно сладкие, — выдыхает Тэхён и снова касается языком податливых вишнёвых губ Гука, не в силах оторваться. Чонгук тут же отвечает, прикрывая глаза. На сей раз они не спешат, смакуя сладость губ и чувствуя сильнейшую влюблённость и нежность. Ким толкает подрагивающего парня на кровать, кладя на спину, и наваливается сверху. Руки Тэ шарят по всему телу Чона, пробираясь под футболку, гладят мягкий живот и пальцами задевают соски, пока тот отчаянно хватается за его толстовку в районе груди. Когда язык Тэхёна проскользнул во влажный рот, Чонгук не сдержался и громко простонал в поцелуй. С каждым движением губ внизу живота связывался узел наслаждения, сердце стремилось вырваться у обоих, мечтавших об этом мгновении уже очень давно. Чонгук плавился под ласками горячих рук, забыл, что вообще-то стесняется себя и своего тела и не хотел бы, чтобы кто-то так откровенно касался его. Но это был Тэхён — Тэхён, который тяжело дышал ему в губы, смазанно целовал скулы и шею, сжимая бока и обнимая так, будто боялся, что Чонгук исчезнет. Мозг Чона затуманился, взгляд поплыл и уставился в темноту. Экран ноутбука давно погас, полностью погрузив комнату во мрак. Тэхён мокро выцеловывал его шею, не оставляя следов, проводил языком по подрагивающему кадыку. Чонгуку было безумно приятно, он запустил пятерню в мягкие волосы Тэхёна, массируя кожу на затылке. Чонгук хныкал, когда Тэхён трогал особенно чувствительные места на шее и шептал какие-то нежности, от которых по всему телу растекалась волна мурашек. А у Кима всё внутри сжималось от всхлипов и приглушённых стонов Чона — они лились ему прямо в уши, тягучим мёдом, будто патока, и с каждым новым звуком растапливали его изнутри. Они запустили фильм, чтобы не слышно было откровенных звуков. Оторваться практически невозможно — настолько им было хорошо. Но пришлось. Как издалека послышался голос мамы Чона, громко позвавшей сына по имени. Парни испуганно отстранились, блестящими глазами смотря друг на друга. Щёки окрашивал яркий румянец, дыхание было тяжёлым, тело до предела напряжено. Сердце бухало в груди, казалось, его биение заглушало все посторонние звуки. Они сели на кровати и осоловелым взглядом уставились в экран ноутбука. Через минуту короткий стук — и дверь открывается. — Тэхён-а, не пора ли тебе домой? Уже довольно поздно, твои родители будут волноваться, — миссис Чон с улыбкой обратилась к другу сына, стоя у порога. Она не стала включать свет, достаточно было увидеть их силуэты, подсвеченные экраном. — Да, я как раз собирался уходить, — прежде чем начать говорить, Тэхён прокашлялся. — Давай-давай, в следующий раз досмотрите. Завтра у вас важный тест перед каникулами, Чонгук мне говорил, а вы — невыспавшиеся! — женщина по-доброму подгоняла, следя за тем, как Ким поднимается с кровати. — Хорошо, мам, мы поняли, — Чонгук махнул рукой, и женщина закрыла дверь. Какое-то время в комнате стояла тишина. Тэхён неловко мялся у постели, стоя над Гуком и переминаясь с ноги на ногу. — Мне надо идти. — Мг, — почти неслышно. — Увидимся завтра. — Да. — Чонгук-и. — М? — сразу после ответа Чон чувствует руку Тэхёна на своей голове. Ким провёл пальцами по волосам, а потом зарылся в них и со смехом растрепал отросшие пряди. — Тэ, прекрати! — возмутился Чон, стряхивая головой и уклоняясь от его руки. — Это ты прекрати, — Тэхён наклонился ближе, почти к самому лицу. — Не смей теперь избегать меня. Это ты первым сказал, что любишь меня — так возьми за это ответственность, — произнёс он серьёзно, без тени насмешки. Их взгляды встретились — влюблённые, смущённые, пылающие. Снова разбежались. Вновь нашли друг друга. И снова, не выдержав, были в неловкости отведены в сторону. — А ты... Я правда... — Чонгук слишком не уверен, чтобы спросить. Всё кажется сном: слова, поцелуи, фантомные отпечатки рук на теле. Мысли о том, что Тэхён делает это из жалости к нему, не покидают голову. И всё же, Чон не хочет мучить себя переживаниями и набирается смелости, чтобы испуганно выдать: — Я правда нравлюсь тебе? — Глупый, я не целую всех своих друзей, хоть они мне и нравятся. Тебя поцеловал, потому что люблю. Чонгук замирает — дыхание вместе с ним. Он приоткрывает рот, пялится удивлённо и не думает, как глупо сейчас выглядит. Если это и сон, то пусть никогда не кончается. Пусть тогда этот Тэхён и не реален — сердце Чонгука в огне. — Милашка, — весело хмыкает Тэхён, быстро чмокает в приоткрытые манящие его губы и отстраняется. — Я? — спрашивает Чон, когда ступор спадает. — Ты, Гук-и, — умиляется Ким и отходит к двери, не решаясь выйти, но понимает, что не может остаться на ночь. — Ах, да, — вспоминает и хмуро поворачивается к парню на кровати, указывая себе на лицо, — смажь мазью ушиб, чтобы быстрее прошло, и не пренебрегай этим, ладно? — Хорошо. Тэхён уходит, оставляя Чонгука в странном, неясном состоянии. То ли это радость, то ли смятение — всё перемешалось, переполняя его влюблённое сердце. Поводов не верить Тэхёну было слишком много: низкая самооценка тянула Чонгука вниз, топила в липких переживаниях и тошнотворных мыслях о том, что он недостоин. Недостоин такого друга, как Тэ. Не имеет права на его любовь. А потом глубокой ночью от Тэхёна приходят сообщения: «Не забудь про мороженое, милашка». «И не забивай себе голову тупыми мыслями, я покусаю тебя!». «Доброй ночи, Чонгук-и». Через полчаса приходит ещё одно, от которого сердце Чонгука окончательно замирает: «Ты правда очень нравишься мне».

***

Чонгук наблюдал за тем, как толпа школьников идёт к воротам школы: кто в кругу друзей, кто поодиночке с наушниками в ушах. Он не горел желанием идти туда, поэтому сидел на скамеечке у школы и ждал Тэхёна. Тот долго не появлялся и не отвечал на сообщения, из-за чего Чонгук переживал — совсем скоро должен начаться урок, а вместе с ним и контрольная. Чонгук настойчиво прогонял дурные мысли, которые снова и снова лезли, пытаясь ранить и без того чувствительную натуру юноши. Тэхён же сказал не думать о глупостях — он и старался. Воспоминания о вчерашнем кружили голову и заставляли Гука трепетать внутри. Нет, Тэхён не мог так жестоко пошутить над ним, он совсем не такой человек. Всё выглядело по-настоящему, искренне и слишком чувственно для того, чтобы быть ложью. Ещё раз проверяет телефон на наличие новых уведомлений, но в Меседжере всё по-прежнему тихо. Вдруг перед глазами темнота — на них ложатся чьи-то руки, немного притягивая назад. От неожиданности Чонгук пугается, думая, что это снова кто-то из его неприятелей, но потом слышит глубокий и до боли родной голос: — Угадай, кто? — с нотками веселья спрашивает. — Кроме тебя, Тэ, ко мне никто так не подкрадывается, — фырчит Чонгук, накрывая его ладони своими и отстраняя от лица. — Где ты был? Я писал тебе, не видел? Пока Ким обходит скамейку и становится напротив Чона, Чонгук пытается выровнять своё дыхание, почему-то внезапно разволновавшись. — Ну... Я это... Разве мы не опаздываем? — Тэхён немного нервно улыбается и протягивает руку Чонгуку. — Пойдём, а то препод будет недовольным. Гук уже собирается взять друга за руку, но останавливается на полпути. Он застывает, как и всё внутри него — костяшки Кима сбиты, местами — в кровь, на запястье синяк. — Боже, что с твоей рукой?! — на парня накатывает настоящая паника, он вскакивает и аккуратно берёт кисть Тэхёна в свои, внимательно осматривая. — Что случилось? — с волнением спрашивает Чон, поднимая на Кима взгляд. И пугается ещё сильнее, потому что видит побитую и виноватую моську. — Ты что, подрался?! Кто это сделал? Подожди... Неужели ты об этом вчера говорил?! Избить там всех решил? Ты на себя посмотри, губа разбита, — он подносит пальцы к губе, но не прикасается, боясь причинить боль. — А это что? Следы от ногтей? — Опасайся женщин с маникюром, Чонгук, это самые страшные существа на планете. — Ты серьёзно говоришь мне это? — возмущается Чон, ещё раз осматривает это недоразумение и толкает по направлению к школе. — Пойдём в медпункт, наклеим пластыри. Из-за тебя теперь точно опоздаем, — ругается Чонгук, идя чуть впереди, раздражённо топая ногами, как злобный кролик. Он ведь переживает, чёрт возьми. Пока парень недовольно ворчит себе под нос, Тэхён с улыбкой идёт за ним, легко переплетая с ним пальцы. Кто бы что ни говорил — Чонгук всё равно остаётся лучшим человеком в его жизни. Ким никогда не жалел и не пожалеет, что однажды, просто из любопытства, подошёл к тихому мальчишке, а тот сразу запал ему в душу. В груди разливается тёплое, щемящее чувство — оттого, что теперь больше не нужно скрываться, не нужно вечность ждать в мучительном томлении. — Пойдём на свидание? — прямо у дверей школы вдруг спрашивает Тэхён. Чонгук замирает, а его рука останавливается на пути к ручке. Ему не послышалось? — Что? — переспрашивает, не веря. А сердце уже отбивает самую быструю барабанную дробь. — На свидание со мной пойдёшь? — ... — Чонгук молчит, а потом неуверенно спрашивает: — В парк аттракционов? — Хочешь туда? — Хочу. С тобой пойти, — скромно улыбается Чонгук, а Тэхён борется с желанием поцеловать его в сладкую щёку. — Завтра? — широко улыбаясь квадратной улыбкой, спрашивает Ким. — Вначале напишем тесты! — звенит звонок, а это значит, что они уже опоздали. Парни срываются с места и бегут на второй этаж к нужному кабинету. Оба — счастливые до невозможности, а руки они не расцепляют до самого входа в учебный класс.

***

Все четыре дня Чонгук почти не выпускал телефон из рук — на экране постоянно был открыт чат с Тэхёном. Миссис Чон не раз замечала необычное для сына поведение: он словно порхал по дому, будто за спиной у него выросли крылья, улыбался широко, не отрываясь смотрел в телефон и даже смущённо хихикал, словно младшеклассница перед мальчиком постарше. Женщина уже начала подозревать, что у сына, возможно, появилась какая-то близкая подруга, которая сильно нравилась её ребёнку. От таких мыслей мама испытывала тихую радость — ведь долгое время беспокойство о сыне и его вечные комплексы заставляли её думать, что Чонгук так и останется почти без друзей. Свободный день каникул выпал только через четыре дня после сдачи всех школьных экзаменов. Сейчас Чонгук стоял у входа в парк аттракционов и ждал Тэхёна, с которым договорился встретиться ещё утром. Он стоял в тени дерева, прячась от палящего солнца, и наблюдал за прохожими: семьи и компании друзей с радостными улыбками шли развлекаться. Будний день — людей было немного, и это делало атмосферу спокойной и уютной. Чонгук был одет в светлые шорты чуть выше колена и объёмную белую футболку. На ногах — огромные кроссовки, которые прибавляли ему немного роста. Тэхён всегда имел привычку опаздывать, но Чон всё же надеялся, что тот соизволит прийти вовремя хотя бы на их первое свидание. Да, свидание. От этого слова Чонгук невольно улыбался, а сердце трепетало в груди. Сколько раз повторял себе «не верю», тут же это опровергая — Тэхён ведь был, был рядом, снова утешал, прибежал, купив любимое мороженое, он... целовал. Своими пальцами ласкал ушко, гладил шею, тёплыми ладонями трогал бока и грудь, явно этим наслаждаясь. Опять Чонгук уплыл в воспоминания... Он ойкает и подскакивает на месте, когда к шее дотрагивается что-то холодное — то была баночка от энергетика. — Это я, — с улыбкой говорит Тэхён, совсем близко наклоняясь к уху со спины. От его жаркого дыхания по телу бегут мурашки, и щёки розовеют. — Ты стал это делать слишком часто — прокрадываться ко мне сзади, — оборачиваясь, бурчит Чонгук, сверкая красными, как фонари, щеками. — Мне просто нравится наблюдать за твоей милой реакцией, — смеётся Тэхён, тыкая в горящую щёку. — Вот, возьми, — отдаёт баночку с холодным напитком. — Сегодня жарковато. А ещё смотри, что я купил, — машет перед глазами зелёными обручами с лягушачьими глазками. — Классно, правда? — Да, мило. Тэхён надевает одну пару себе, а другую — Чонгуку. Он осматривает парня перед собой, наклонив голову. — И правда милашка, — делает вердикт и целует быстро в нос, пока Чон не успевает отреагировать, и снова ярко улыбается. — Пойдём? — Пошли. Чон сдержанно улыбается, но глаза его горят. Он сам берёт Кима за руку и тянет в парк, пока Тэхён ловит очередные инфаркты от милого выражения парня, хватаясь за сердце.

***

Парни весело проводят время: катаются на «Ромашке», крича друг другу с разных концов аттракциона — рядом не оказалось свободных мест. Потом гоняют на машинках, намеренно врезаясь в стены и других участников, заливаясь громким смехом. К концу отведённого времени Чонгук, сидевший за рулём, наконец понял, как управлять этой неповоротливой штуковиной, и последние пару минут они катались уже спокойно, почти чинно. После ещё пары аттракционов они зашли в тоннель страха, но тот оказался скучным — почти ничего не пугало, и интерес быстро угас. Тогда Чонгук и Тэхён решили взять мороженого. Найдя небольшой ресторанчик, они зашли туда перекусить и немного передохнуть. — Хочешь на горки? — Тэхён кивает в сторону самого страшного, по мнению Чонгука, аттракциона, откуда доносятся вопли и пронзительное визжание. — Эти, что ли?.. Боже упаси. — Я тоже не особо хочу, — хмыкает Ким, отправляя в рот ложку шоколадного мусса. Тэхён говорит что-то ещё, рассуждая о следующем аттракционе, но Чонгук его почти не слушает. Он ловит себя на том, что просто смотрит на него — на Тэхёна, слизывающего шоколад с ложки. Его язык то появляется, то исчезает за пухлыми губами, а Чонгук чувствует неуместное возбуждение. Совсем не вовремя. Чон быстро отводит взгляд, но тепло, прилившее к щекам, никуда не ушло, так же как и лёгкая, но приятная тяжесть внизу живота. — Может, лучше на ту лодку-качели, которую мы видели по дороге? — Давай, — сразу соглашается Чон, стараясь прийти в себя. — Только сразу говорю: она не сильно отличается от этих горок. — Да не-е! Не верю! Лодочка и правда оказалась нестрашной. Ребята весело поднимали руки вверх и, больше для вида, кричали со всеми, когда она раскачивалась туда-сюда. Они намеренно соприкасались ладонями, наслаждаясь этим простым, счастливым моментом. Их пальцы то и дело цеплялись, и каждый раз лёгкий ток пробегал по коже. Дальше, почти под вечер — колесо обозрения. Классика. После долгих минут в очереди парни забираются в кабинку и трогаются. В закрытом пространстве и наедине друг с другом вдруг стало неловко. Атмосфера накалилась, между ними почувствовалось напряжение — густое, почти звенящее. Весь день оба думали о том, что хотят поцеловать. Так, как это было за закрытыми дверьми, в темноте, в переплетении прерывистого и тяжёлого дыхания. Чон ловит спокойный и даже немного задумчивый взгляд на себе — Тэхён не отводит глаз. — О чём думаешь? — решается спросить Чонгук, глядя на притихшего Тэхёна. — О том, что ты красивый, — без промедлений отвечает. — Похоже на бред, — Чон опускает глаза. Ему, безусловно, приятно слышать это от Тэхёна. От парня, в которого он безумно влюблён. Но поверить в это так сложно. Тэхён без слов пересаживается к Чонгуку и тягуче целует. Вот так неожиданно и без предупреждений. Он мягко, но настойчиво сминает губы Чонгука, зарываясь пальцами в его волосы. — Чонгук-и, если бы ты хоть раз увидел себя моими глазами... — И как... как ты меня видишь? — с придыханием шепчет в самые губы. — Вижу таким прекрасным, что каждый раз влюбляюсь ещё сильнее. Знал бы ты, как одни только твои глаза бьют по моему сердцу, словно самая тяжёлая артиллерия. Или твои губы? После того, как поцеловал их, у меня, кажется, появилась зависимость... А улыбку ты свою видел? Да я готов за неё совершить самое ужасное преступление в мире! — Тэхён звучит, будто клянётся. Будто говорит: «если я соврал — просто убей меня». — А м-мои зубы? — не останавливается Чон. — А что с ними не так? — хмурится Тэхён, словно и правда не понимает, при чём здесь его зубы. — Они... очень большие, — выдаёт Чонгук. — Если бы я участвовал в соревновании, кто имеет самого милого кролика, победа была бы за мной. — Не смешно, Тэ! — Чонгук отворачивается, обижаясь и вместе с этим сильно смущаясь. Ким говорил всё абсолютно серьёзно — и это подкупает. Заставляет поверить. Взгляд у Тэхёна был слишком влюблённый. Будто перед ним сидит не Чон Чонгук, а самый лучший и красивый во всех параметрах человек. — Посмотри на этот закат, Гук-и, — тихо говорит Ким, и Чон смотрит. С высоты колеса обозрения закат казался особенно близким — небо медленно тускнело, окрашиваясь в тёплые оттенки оранжевого и розового, солнце опускалось за линию высоток, заливая город мягким светом. И правда очень... — Красиво... — выдыхает Чонгук, восхищаясь видом. — Я люблю тебя, — вдруг неожиданно признаётся Тэхён. А потом снова повторяет: — Люблю тебя. Чонгук всё смотрит на закат. Сердце готово взорваться. Кажется, к концу этого дня ему понадобится новое. От того, что Чон почти не дышит, он похож на запутанного кролика, что вот-вот сорвётся и умчит подальше от чьего-то внимательного взгляда — слишком тёплого, слишком настойчивого. Кабинка медленно приближается к земле, и, когда аттракцион полностью останавливается, парни молча покидают его. Чонгук думал, что они пойдут к выходу, но Тэхён направился в другую сторону, и ему ничего не оставалось, как только пойти за ним. Только приближаясь к маленькой будке, Чонгук понял, зачем они сюда пришли. Это была будка для фотографий. У входа Чон замялся, но Ким заставил его войти. — Тут только один стул, — Чонгук выглядит озадаченно, почёсывая затылок, и правда верит, что это достаточная причина, чтобы развернуться и уйти. — Ничего, сядешь мне на колени, — будто так и надо, говорит Ким и садится на стул. — Может, лучше ты сядешь мне... на колени? — в эту самую минуту он переживает из-за своего веса. — Я тяжёлый. — Садись, Гук-и, — нарочито мягко просит Тэхён. — Главным в кадре должен быть ты. Хоть и с замедлением, Чон садится на самый край коленей, но Тэхёну это явно не нравится, и он притягивает Гука почти вплотную, ложа подбородок ему на плечо. Ким засовывает деньги в аппарат и выбирает сделать двадцать фото. — З-зачем так много? — Снимем со всех ракурсов, чтобы ты убедился в правоте моих слов. — Знаешь, Тэ, я уже очень убедился, в этом нет нужды, — Чонгук порывается встать, но его крепко держит пара рук, почти впечатывая в тело сзади. — Посмотри в камеру. Раздаётся первый щелчок. Чтобы получить фотографии, все двадцать попыток должны быть использованы, а пока результат вышел на экране: Чонгук почти испуганно смотрит в объектив и сидит ровно, всем телом выдавая напряжение, Тэхён же спокойный и расслабленный, будто его вообще не волнует, как он получится на фотографии. — Так не пойдёт, расслабься, Чонгук-и, — бархатистым голосом полушёпотом говорит парень, обвивая талию Чона. — Просто улыбнись, как ты улыбаешься мне. А если не хочешь так, то можем просто покривляться, — ободряет Ким и гладит коленку Гука. — Я вообще не хочу фоткаться. Я получаюсь глупо и... — он хотел добавить «некрасиво», но вовремя замолчал. Тэхён снова бы доказывал, что это не так, и Чонгук не хотел обесценивать его слова. — Тогда я просто поставлю таймер на каждые две минуты. Будь готов. Тэхён включает лёгкую музыку, и Чонгук старается сосредоточиться не на объективе, а на нём. На его красивой мордашке, которая выглядывает из-за плеча. Он цепляется взглядом за знакомую родинку на носу, за мягкие глаза. Смешно, но это и правда помогает: неловкость в теле всё ещё есть, но она уже не сковывает так сильно. Чон даже пытается изображать какие-то жесты — натянутые, глупые, — но Тэхён улыбается, и от этого хочется стараться. А потом он начинает его щекотать. Чонгук резко вскрикивает и смеётся — искренне, широко, до слёз в уголках глаз. Он извивается и ёрзает на коленях Тэхёна, пытаясь вырваться, но только сильнее сжимается в его руках. Движение — ещё одно, и вдруг Чон замирает, почувствовав, как под ним нарастает плотное возбуждение. Его собственное сердце тут же срывается в бешеном ритме, дыхание становится рваным. На шее — жар, в животе — разряд тока. Осознание с силой бьёт по Чонгуку, заставляя его тело реагировать. Он замирает и будто весь сжимается изнутри, а потом, через пару фото, Тэ начинает осторожно, губами, прочерчивать путь от его уха до ложбинки между шеей и плечом. Дыхание сбивается. Мурашки, как электрический ток, проходят по коже. Тэхён заставляет пересесть Чонгука лицом к себе и вжимается в его губы — жадно, глубоко, требовательно. Язык тут же проникает внутрь, мягко, но уверенно целуя. Чонгук отвечает с той же страстью — наконец-то, не стесняясь. Их языки переплетаются, губы скользят, дыхание тяжелеет. Руки Чона шарят по волосам, по шее, по плечам, будто проверяя, не сон ли это. Тэхён тоже даёт волю рукам, опускается ниже, ладонями обхватывает его бёдра, крепко сжимает упругие ягодицы. Он весь — пульсирующее желание, и Чонгук это чувствует всем телом. От влажных звуков поцелуев, от тихих, сорвавшихся стонов внутри что-то стягивается — тугой, острый узел. Эрекция становится всё явнее. Тэхён прижимается крепче, врезая свой пах в Чонгука. Трение — резкое, ощутимое, почти болезненное — заставляет обоих застонать прямо в поцелуй. — А если кто-то зайдёт?.. — хрипло, не отрываясь от губ Тэ, выдыхает Чон. — Не знаю, Гук… Наверное, выгонят… Но, чёрт, давай не останавливаться, — простонал Тэхён, потираясь пахом о его пах жадно, почти отчаянно. — Ты во всём будешь виноват, — шепчет Чонгук, вновь приникая к губам. — Подожди, — выдыхает Тэхён и с хитрой ухмылкой поворачивает стул, — давай боком. У нас осталось ещё семь фото. Поцелуи опускаются ниже — под подбородок, к шее, к чувствительным местам под ухом. Тэхён присасывается, оставляя отметины, отчего Чонгук всхлипывает от лёгкой боли. Вместе с этим он чувствует ненормальный восторг и стыд. С каждой секундой возбуждение только нарастает. Адреналин стучит в висках, кровь гудит в венах. Тэхён, как и Чонгук, поклясться может, что никогда не испытывал такого сильного и почти болезненного возбуждения. Бёдра двигаются всё активнее, стараясь получить как можно больше трения. Губы снова сталкиваются в поцелуе — томном, жадном, почти безумном. Сердце грохочет где-то в ушах, перекрывая все звуки, кроме их еле слышных стонов, сбитого и запыханного дыхания, шуршания одежды и тихой музыки. Создаётся впечатление, что они здесь одни, и совершенно нет риска, что их кто-то может увидеть. — Что мы творим, Тэхён?.. — шепчет Чонгук, но, вопреки словам, выгибает талию вперёд и опускается на пах Тэхёна в поиске трения. Всё внутри пульсирует. Трусы давно намокли. И уже ничего не важно, когда под ним — стонущий Тэхён, который смотрит на него покрасневшими от желания глазами; когда его ахуенно пухлые и красные от поцелуев губы приоткрыты; когда тот дышит горячо и учащённо, глядя только на него, будто Чонгук — центр его мира. — Чонгук-и… Гук… — зовёт Тэ, будто в бреду, дрожащим голосом, срываясь на частые и краткие толчки. Он весь дрожит, захлёбываясь в волне наслаждения. Через полминуты он кончает в трусы с глухим стоном, уткнувшись лицом в грудь Чонгука. А тот сотрясается в ответ, догоняя, выгибаясь, утыкаясь в его плечо, ощущая, как всё внутри взрывается, вылетает наружу. Несколько минут они не шевелятся, восстанавливая сбитое дыхание. Сердце постепенно успокаивается, стучит медленнее, будто берёт передышку. — Тэхён, — хрипло зовёт Чонгук, и тот отзывается ленивым мычанием. — Я люблю тебя.

***

До ужаса смущённые и расфокусированные, Тэхён и Чонгук выходят из будки, в руках держа полученные фотографии. В парке почти никого не было — всё шло к закрытию. Идти было немного дискомфортно: липкость в шортах и засохшая сперма стягивали кожу, но деваться было некуда. Они молча шли к выходу по освещённой дороге. Чонгук теребил в пальцах подол своей футболки, Тэхён — перебирал в руках фотографии. Чонгуку было слишком стыдно смотреть на них, но вот Тэхён детально разглядывал и улыбался, хихикая под нос. — Смотри, какой ты красивый, — Тэхён протягивает глянцевую карточку, а Чонгук без задней мысли берёт её в руки. — А! — заливаясь краской, возмущённо кричит Чон. На фото он седлает колени Тэхёна, подставляя шею под его поцелуи. Рот распахнут в стоне, руки крепко вцепились в плечи. Ким же сжимает его задницу, наслаждаясь от ощущений в руках. — Откровеннее любого порно, скажи? — играет бровями Тэхён, облизывая губы. Чонгук возвращает ему фотографию и ощутимо бьёт по спине ладошкой. Тэ со смехом уклоняется и довольно говорит: — Мой парень — такой стесняшка… — Завались! Ты ведёшь себя странно! Тэхён громко смеётся и набрасывается на Чонгука с обнимашками, часто целуя в лицо куда придётся. — Я просто ужасно счастлив. Так давно люблю тебя… — И как давно? — прищурив глаза, спрашивает Чонгук. — Не сказать, что сразу как увидел, но довольно скоро после этого, — задумчиво тянет Ким. — О боже, так давно?! — А ты? — интересуется Тэ. — Примерно два года, — грустно отвечает Чон, прижимаясь лбом к виску уже своего парня. — Мы такие дураки, столько времени скрывали свои чувства, когда они были взаимными… — Всё приходит в своё время, Гук, не о чём жалеть, — Тэхён чмокает его в щёку, и они продолжают путь. Несмотря на то время, что они потеряли, Чонгук счастлив в эту минуту, держа за руку любимого человека, наслаждаясь вечерней прохладой. Чонгук смотрел на него — просто смотрел — и вдруг понял: вот оно. Всё, что искал. Всё, чего боялся. Всё, чего ждал. Мир мог рушиться, дни — меняться местами, но если Тэхён рядом — всё остальное теряло значение. Потому что теперь у него есть дом. Есть любовь. Есть друг. Всё — в одном человеке. — Я тоже зову тебя на свидание! — решительно вдруг заявляет Чонгук. — Пойдём на ужастик! — Ты решил так отомстить мне за эти фото? Но я хотел как лучше, Гук-и… — Тэхён не любит ужастики, вот совсем, и Чон об этом прекрасно знает. — Хотел как лучше, а вот во что это вылилось! — возмущается Гук. — И что, скажешь, тебе не понравилось? — … — Чонгук аж забыл, как дышать после такого вопроса. Тэхён совсем наглый стал! — Просто скажи, что струсил, и не пойдём на ужастик. — Я согласен. Пойду туда только, чтобы подержать тебя за руку, пока ты будешь визжать, как девчонка, и прятать своё милое личико у меня на груди! — слишком уверенно тогда заявил Тэхён. И, конечно, тот, кто визжал, как девчонка орал басом и хватался за своего парня всеми конечностями, не отрывая круглых глаз от экрана, был Ким Тэхён.