Замок и ключ.

      На улице стоял обычный осенний дождливый день в Неверомре. Как новые, так и старые ученики академии медленно прибывали. Они были воодушевлены новым учебным годом, с интересом общались со своими однокурсниками, поднимались в свои комнаты, разбирали вещи.       Уэнсдей Аддамс стояла у окна в своей комнате. Она прибыла в Невермор гораздо раньше других, потому и наблюдала за теми, кто только-только направлялся в школу. К сожалению, ее спокойное пребывание не могло длиться вечно, потому раздался стук в дверь, после которого новоиспечённая соседка по комнате вошла, волоча за собой чемодан. Уэнсдей обернулась на шум позади нее, ее темные глаза холодно проскользили по вещам и девушке, которой они принадлежали.       — Ещё одна жертва системы, — сухо прокомментировала она, не отрывая взгляда от лица девушки — Надеюсь, хотя бы ты умеешь молчать. Меня раздражают пустые разговоры.       Скрестив руки на груди, она продолжила, все также оценивая взглядом соседку по комнате.       — Лив Кавелл, верно?, — произносит она, будто пробуя его на вкус, — Что привело тебя в Невермор? Кроме, разумеется, очевидного желания сбежать от чего-то... или кого-то.       Голос Уэнсдей звучал ровно, но в нем чувствовался некий вызов. Она ещё по приезде начала изучать Лив.       Лив, совершенно не удивлённая "радушным" приемом Аддамс, лишь тепло улыбнулась, пройдя дальше в комнату.       — А ты, как я полагаю, Уэнсдей Аддамс, верно?, — проговорив это, девушка довезла чемодан до шкафа и начала разбирать его, — Я о тебе наслышана. Спешу разочаровать или обрадовать, но ты почти угадала. Мне, конечно, нравятся светские беседы, но диалоги по-существу гораздо интереснее.       Повесив последнюю кофту в шкаф, Лив присела на кровать, стоящую возле. Она решила повнимательнее рассмотреть комнату, в которой проведет следующие девять месяцев. Ее взгляд зацепился за противоположную половину, а если точнее, то за рабочий уголок Уэнсдей. На нем все было слишком идеально: только печатная машинка и настольная лампа, остальное, вероятно, было убрано в ящики. Вернув взор на хозяйку этого совершенства, она продолжила:       — Довольно милое рабочее место. Мне нравится, что оно качественно убрано.       Уэнсдей, уже успевшая потерять интерес к Лив, вернулась к рассматриванию происходящего за окном. Услышав ее замечание, Аддамс медленно повернула голову. Ее черные глаза сузились, будто оценивали наглость сказанного.       — "Милое" — это не то слово, которое я когда-либо использовала бы для описания чего-либо, — отвечает она, оперевшись спиной к стене у окна, — Но, если тебе нравится порядок, значит, у тебя хотя бы есть вкус. В отличие от большинства обитателей этой школы.       Уэнсдей выдержала некоторую паузу, постукивая пальцами по своему локтю, прежде чем продолжила.       — Ты уже успела осознать, что Невермор — не просто школа для изгоев? Или тебе ещё только предстоит узнать?       В ее голосе сквозило презрение, но в нем же — любопытство. Уэнсдей довольно редко встречает людей, которые не боятся вести диалог с ней.       Полностью проигнорировав слова Аддамс, Лив продалжает осмотр комнаты. Она замечает книгу, лежащую на подоконнике, — «Тайные ритуалы: руководство для начинающих». Довольно интересно. Зачем эта книга могла понадобиться Уэнсдей?              — Ты читаешь "Тайные ритуалы: руководство для начинающих»?,— в голосе девушки чувствовалась искрення заинтересованность, — Неплохой выбор, особенно для новичков, похвально. Я читала оригинал на латыни, так как в переводе есть... пара значительных ошибок. Если у тебя что-то не получится или будут какие-то вопросы — дай мне знать, постараюсь помочь.       Окончив с попытками блеснуть умом, Лив вернулась к осмотру, правда, уже не комнаты, а девушки, стоящей у окна. Форма Аддам отличалась от обычной цветом: у всех она была темно-фиолетовой, а у нее же черной. Интересно, чем она заслужила такое особое отношение?       Уэнсдей замерла на мгновение, ее пальцы непроизвольно сжали локоть. В ее обычно ледяных глазах мелькнуло что-то — не злость, а чистый, настоящий интерес.       — Ты читала оригинал, — произнесла она медленно, словно проверяя слова на подлинность, — На латыни.       Она аккуратно взяла книгу в руки, раскрыв ее на семьдесят восьмой странице, только один раз отведя взгляд от Лив.       — Ошибки в переводе, да?, — ее губы дрогнули в заинтригованной ухмылке, — Например?       Воздух в комнате как будто наэлектризовался, стал гуще. За окном еле слышно капал дождь, старательно не угасая. Звуки подъезжающиж машин больше не были слышны, вероятно, все уже прибыли в школу.       Тем временем, вещи Лив, аккуратно сложенные, спокно располагались на своих местах, кроме одного, конечно, — старый кожаный блокнот, который случайно падает на пол, раскрываясь на странице с записями о Неверморе. И среди них — раздел, посвященный Уэнсдей Аддамс.       Кавелл, не торопясь отвечать, полностью вкушая неподдельный интерес девушки напротив, поудобнее усаживается на кровати. Конечно, от нее не ускользнул любопытный взгляд Аддамс на упавшие записи, но она предпочла затронуть эту тему позже, оставив блокнот лежать раскрытым.       — Ох, Уэнсдей Аддамс, разве тебе самой не интересно найти недочёты? Или же ты из тех, кто предпочитает получать знания на блюдце?, — не дав ей ответить, девушка продолжила, — Но, так уж и быть, я подскажу тебе одну ошибку: на семьдесят восьмой странице, где описывается ритуал призыва теней, искжаен ключевой ингредиент — тебе нужна не просто кровь совы, а кровь совы, убитой серебряным кинжалом. Без этого, к сожалению, духи просто не придут.       Закончив с небольшой лекцией, девушка легко улыбнулась, откинувшись спиной к стене. Пришло время упомянуть о неподобающих манерах.       — Если я правильно помню, то семья Аддамс славится своим умом и интеллигентностью, но, видимо, кого-то одна из этих черт обошла стороной, — Лив, года на Уэнсдей, кивнула в с сторону раскрытого блокнота, как в следующую секунду подняла его, быстро захлопывая.       Аддамс, все время стоявшая молча у окна, наконец-то произнесла хоть что-то:       — Серебряный кинжал..., — повторила она, делая пометку в книге, — Интересно. Ты права.       Она встала, а ее тень, сравнительно вытянутая и острая, поползла по стене, как будто предвестник бури.       — Но ты ошибаешься насчёт манер, — продолжала она, — Аддамсы никогда не скрывали своего любопытства. Если что-то из интересует — они берут. Если кто-то из раздражает — они уничтожают.       Сделав пару шагов вперёд, она почти вплотную оказалось рядом с Лив. Смотря на девушку сверху вниз, ее губы дрогнули в загадочной ухмылке.       — А этот блокнот..., — она мельком взглянула на него, прежде чем молниеносно выхватив его из рук Кавелл, — ...я оставлю себе.       На лице Лив появилась нескрываемая тревога. В этих записях все, что ей известно о Неверморе, об Аддамсах... об Уэнсдей. Но что же делать в такой ситуации? Признать поражение? Попытаться догнать и выхватить блокнот? Проигнорировать?       Быстро вскочив с кровати, Кавелл направилась прямо на девушку, так нагло читающую ее записи. Ее сердце бешенно колотилось от волнения вперемешку со злостью.       — Это моя собственность, Аддамс, — твердым и уверенным голосом проговорила она, — Или тебя не учили, что воровство — удел слабых?       К сожалению, это было недостаточно быстро, Уэнсдей уже стояла в дверном проеме, собираясь покинуть комнату. Ее глаза — два черных лезвия — сверкали в полумраке.       Слабых?, — с полным отвращением проговаривает она, — Нет, Лив. Воровство — удел тех, кто знает, чего хочет. А я..., — она медленно поднимает блокнот, пролиствывая ст раницы перед глазами Кавелл, — хочу знать, почему ты собрала на меня досье.       Лив, видимо окончательно растерявшись просто опустила голову вниз и замерла, погрузившись в свои мысли о том, как все отвратительно складывается, как она провалила свой собственный и идеально продуманный план, что даже не заметила, как Уэсндей задала ей вопрос. Спустя полминуты она все же вщгляну на Аддамс, чье выражение лица не выражало ничего хорошего. Осознав, что она слышала, как ей задали вопрос, Кавелл гордо подняла голову, но... так и не проронила ни слова, выбрав ждать, что ещё ей скажут.       Уэнсдей тоже замерла, сжимая блокнот с такой силой, что корешок слегка хрустнул. Ей не нравилось, что ее игнорируют.       Лив же, смотрела куда-то сквозь соседки. Ее лицо не выдавало тот ужас, который она испытала. Тень Аддамс на стене была слишком четкой и неестественно острой — она как будто шевельнулась сама по себе.              Ты не ответила, — процедила Уэнсдей, — Значит, что ты либо боишься, либо...       Одним резким движением она бросила блокнот в ноги Лив, демонстративно вздернув голову.       —... это все, что у тебя есть. Жалко.       В ее глазах читалось разочарование, но не в Кавелл, а в своих ожиданиях. Она впервые понадеялась, что в Неверморе появился кто-то, кто заслуживает ее внимания. Не проронив больше ни слова, она разворачивается и уходит в коридор, оставив растерянную Лив одну.       Она поднимает блокнот, его страницы слегка помяты, но самое главное — на последней, там, где были личные заметки, теперь здесь приколота записка. Когда Уэнсдей успела до провернуть? Непонятно.       «Если хочешь узнать что-то стоящее — Оранжерея. Сегодня. Полночь. Без блокнота. Без лжи. — W.»