Это ты

Каждый день отличался от предыдущего – был хуже. Хотя, казалось, что хуже некуда – но что-то обязательно шло не так. И я говорю не о крушении самолета, пусть из-за него нам было в несколько раз тяжелее, чем могло было быть. Ротков. Снова. Может, какая-то часть меня так и осталась здесь – в ритуальном зале, в особняке Романова, в том импровизированном кафе, в котором мы с Анной пытались выведать какую-то информацию. Хотя мне уже кажется, что части моей души разбросаны по всему миру – меня разорвали так же, как эта волчица разорвала отродий, подбирающихся к поместью. Это даже не смерть города – это крах человечества, который я наблюдаю уже давно, надеясь, что почувствую хоть что-то. Но, нет, должно быть, я совсем уничтожена, раз меня окутывает тотальное равнодушие ко всему происходящему. Принятие, конец. Стеклянный цветок, который в миг разобьется на тысячи осколков от дуновения ветра. Если его не спасет что-то, или кто-то. Я не мессия, не главный спаситель, не та, которая может поставить этот мир на ноги. Все, что я могу, это переводить эту никчемную книгу, в силу которой даже я уже не верю. Я здесь по своим соображениям, как бы стыдно не было от того, что я подставляю этими намерениями целый отряд. Он имеет право знать, но пока я не в силах признаться. Не сейчас. - Лэйн? – Ян появляется внезапно, я даже не услышала скрип двери. – Переживал, что ты куда-нибудь уйдешь. - Куда я могу уйти? – вопрос самой себе. В тысячный раз. - Главное, чтобы не так далеко от меня, - мужчина приобнимает меня, а я чувствую от него ощутимый запах гари, пробивающий заложившие ноздри. - Что произошло? - Ничего особенного, - Ян отводит взгляд в сторону, приподнимая руку, а я уже давно считала, что он делает так, чтобы уйти с темы. – Просто жарили мясо на костре. - Это не мясо. Мужчина тяжело выдыхает, взлохматив себе волосы. Я имею право бессовестно его разглядывать – если осталось в мире еще что-то прекрасное, чарующее, то это все собралось в Яне, в каждом его движении, клеточки кожи. Пусть он так и не считает, но я никогда не смогу насмотреться на него. - Просто хотел закончить одно дело, - произносит мужчина, а я лишь спустя пару секунд поняла, о чем он. – С отцом. Косвенно. - Если не хочешь говорить, я тебя не заставляю. - Нет, Лэйн, - Ян присаживается на корточки, заглядывая в глаза, я испытываю смущение. - Нет уже никакого смысла в тайнах, недоговорках, замалчивании. Мы на пороге тотального разрушения – к чему юлить. Я сжимаюсь, услышав его слова, потому что он прав, а я нет. Пусть он говорит о себе, эти фразы бьют ножом в самое сердце, я буквально ощущаю то, как меня режут медленно и долго. По кусочкам. - Книга, - начинаю я, понимая, что не могу молчать. – Я лишь хотела… - Не думай, - Ян слегка улыбается. – Если честно, мне уже абсолютно плевать на этот мир. Я здесь из-за тебя, и только из-за тебя. Я думала, что прежде не почувствую ничего, но слова Яна пробуждают во мне что-то невообразимое. Чувство защищенности, умиротворения, участливости. Не помню, когда ощущала что-то подобное в последний раз. Чем я заслужила его? Я сама не знаю, кто я, и на что способна. Что, если шепот завладеет мной окончательно, и я потеряю себя, причинив Яну боль? Он не заслуживает этого, он и так многое перенес – а я, лишь еще одна проблема и источник страданий для него, но и отдалиться не могу. Я что-то чувствую к нему, и это сильнее, чем мои попытки отстраниться. - Лэйн, - Ян склонил голову на бок. – Не молчи. - Просто не знаю, что тебе сказать, - тихо произношу я, понимая, что скорее-всего выгляжу жалко. – Я чувствую себя овцой, которую готовят на убой, но в то же время требуют от нее, чтобы она покончила с теми, кто хочет ее принести в жертву. - Твои формулировки для описания чувств всегда меня удивляют. - Зато так точнее, - я морщу нос, отчего Ян ухмыляется. - Ты просто много читаешь. Мужчина привстает, и я рефлекторно делаю то же самое, мое тело словно само тянется к нему. Он накидывает куртку, а я чувствую печаль – он опять уходит. - Хочешь со мной? Не знаю куда, но да, да, хочу. Я больше не хочу быть ведущей, хочу быть ведомой, хочу, чтобы все решали за меня, а я была бы маленькой пешкой, не смыслящей ничего и от которой не зависит спасение человечества, которое я скорее ненавижу, чем хочу спасти. Мы выходим на улицу под косые взгляды остальных, но они молчат, а мне от этого легче. Была бы я одна, скорее всего, устроили бы допрос, но раз рядом Ян – мне можно. Только с ним мне все можно. Во дворе холодно, темно, пахнет снегом и смертью. Но дело не в трупах, гниющих в глухом лесу или тихой метели – это запах будущего, того, к которому мы все так стремимся. Ян берет мою руку и переплетает пальцы, отчего по телу проходит ток и мне больше не холодно – никогда не отнимай моей руки. Мы не идем куда-то целенаправленно – просто бродим вокруг, Ян часто прислушивается и приглядывается в даль, не пуская меня дальше, чем за зону двора, мне приятно. Он меня защищает – и я не чувствую себя одинокой. Чувствую себя нужной, важной. И такое я ощущаю только с Яном – ему плевать на книгу, плевать на спасение мира, плевать на цели отряда. Он единственный, кто не видит во мне мессию, а просто меня, просто Лэйн. - Я тебя не заслуживаю, - я прижимаюсь щекой к его плечу, куртка холодит кожу. - Могу сказать тебе то же самое. Я редко улыбаюсь, но с Яном стала гораздо чаще. И это не напускные улыбки для остальных членов отряда, их я контролирую, знаю когда нужно быть мягче, а когда нет. С Яном такого нет – я не слежу за собой, за мимикой, за чувствами. Снежинки плавно двигаются в воздухе, даже в полутьме их отблеск заметен. Ян ловко ловит одну из них кончиком пальца, опуская мне на щеку, где она тает за миллисекунду. Я пытаюсь проделать то же самое, но у меня не получается, отчего я хмурюсь, а Ян смеется. - Пошли в дом, ты вся околела. Я этого даже не заметила. Небольшая прогулка закончена, в носу уже даже не так стоит запах гари, который был на Яне раньше. Он раздевается, я наблюдаю за ним, пытаясь считать его настроение и состояние по движениям – он кажется расслабленным, но что-то мешает ему. Склоняю голову в бок, неосознанно тоже сбрасывая верхнюю одежду и прижимаюсь к телу мужчины со спины. - Что бы ты почувствовала, если бы сожгла эту книгу? Вопрос меня отрезвляет, и заставляет задуматься, хотя меня совсем не волнует, почему Ян его вообще задал. Думаю, я бы испытывала спокойствие, свободу, но в то же время беспомощность и отчаяние, так как для меня это действие означало бы проигрыш. - Иногда мне кажется, что она часть меня, - тихо произношу я, лбом касаясь его плеча. – Как уничтожить часть себя. - Сегодня я испытал что-то подобное, - голос Яна тихий, низкий, ровный, голова опущена. – Я не был близок с отцом, но сегодня решил покончить со всей этой историей. Чувствую, что больше не его сын. - И я ничья дочь. Ведь мои родители умерли, пусть я к ним питала те чувства, которые должна. Скорее всего, Ян понял меня, потому что нашел мою руку и сам обнял себя ею. Мы вдвоем такие одинокие, ненужные, лишь пешки, разменная монета, кто-то больше или меньше ценнее. Но итог у нас один – как бы больно не было признавать. Больно. Больно? Значит, мне больно. Я много раз думала о исходе ситуации, но не чувствовала ничего. Дело в Яне. С ним мне больно, но мне нравится, я хочу еще. Мысли проносятся вихрем – я словно вижу десятки его смертей, в том числе и от моих рук. Не могу остановиться, сознание режет кожу, словно изнутри что-то вырывается, я еле слышно всхлипываю, ощущения слишком сильные. - Нет, нет, - Ян разворачивает меня к себе, а я еле дышу. – Не надо, не думай. Я не успеваю даже кивнуть, как Ян прижимает меня к себе, утягивая в жадный поцелуй. Прежде я не видела мужчину таким – он не сдержан, словно хочет меня вырвать из реальности, заставить все забыть. - Я представляю как ты, - отрываюсь от губ, шепчу я, прерываясь на всхлипы. По моим щекам текут слезы, а я этого не замечала. – Как ты... Что с тобой может быть… Ян тяжело выдохнул и вновь накрыл мои губы – я бы подумала, что разозлила его, если бы не это ощущение. Он не хочет слышать, не хочет думать, он хочет остановить это все, остановить меня. И он единственный, кто может это сделать. Я расслабляюсь под его телом, и Ян пользуется этим, крепко сжимая мою талию, приподнимая, а затем мягко опуская на кровать. Он нависает надо мной – я вновь в его власти, в плену, и я точно не хочу выбираться. Пусть он будет моим ритуальным залом, а я – той самой овечкой, отправленной на убой. - Ничего с нами не случится, - он переплетает пальцы, вжимая меня в матрац. – Я мало что могу пообещать, но это – смогу. От его искренности хочется взорваться – по телу проходит дрожь. Он знает, что не может быть уверенным в том, что говорит, но все равно сказал. Это такая душераздирающая и жалкая ответственность – но он будет пытаться, я знаю, я вижу, потому что верю ему. Я ему верю. На меня накатывает вновь. Не знаю, что это, но по ощущениям – голод. Голод до прикосновений, до его тела, до чувств, что с Яном обостряются и делают меня живой. До его глаз, рук, кожи. Я хочу его всего, до самых кончиков пальцев, до последнего кусочка своей истерзанной и разорванной души. - А если сегодня последний день нашей жизни, - Ян отрывается от моих губ. – Я не пожалею. Не сейчас. Я киваю, инициируя поцелуй сама, заваливая мужчину на себя. Меня туманит, я задыхаюсь в прикосновениях, его руки блуждают по телу, но мне мало. Мало выдыхать в его губы, целовать, чувствовать его тело сквозь одежду, я хочу впиться в него, вшиться под кожу, быть рядом настолько, насколько это возможно. Только с ним. Ян словно слышит мои мысли, его напор тоже усиливается – он сбрасывает себя одежду, затем с меня, это происходит настолько быстро, что я не успела заметить, как мы оказались обнажены. Телами. Душами мы уже какое-то время оказались связаны. - Я хочу тебя, - горячий шепот опаляет мое ухо, я закусываю губу. – Лэйн. В ответ я прижимаюсь к его шее щекой, покусывая его плечо, пытаясь унять накатывающее возбуждение и потребность в его теле, во всем нем. Ян приподнимается, оглядывая меня и лаская мою ключицу кончиками пальцев, спускаясь к груди, слегка сжимая, отчего я застонала, прогнувшись. Он подхватывает меня за талию, опуская одну руку между нашими телами и я вновь издаю стон – пальцы Яна оглаживают меня внизу, надавливая на чувствительную точку, отчего я рефлекторно раздвигаю ноги. Я наслаждаюсь, извиваюсь под ним, путаясь в своих же длинных волосах, пока Ян все ещё наблюдает, нависая надо мной, тяжело дыша, не останавливаясь. Его пальцы скользят глубже и быстрее, я цепляюсь ногтями за простыни, хотя хотела бы его за спину. И Ян вновь услышал меня, опускаясь сверху, приподнимая одну мою ногу – стон. Он вошел в меня медленно, не отрывая глаз, пока я задыхалась в стонах, прогибаясь к его телу, к нему. Он наращивает темп, но не стремительно, а издевательски медленно, отчего я царапаю его спину, чувствуя кожей шрамы. Он мне нужен. Нужен. Я ничего не смогу без него – теперь я ведомая, я хочу быть только с ним и остаться в этом моменте навечно. Что это за чувство? Привязанность? Притяжение? - Что такое любовь? – хрипло спрашиваю я, содрогаясь от его толчков. Ян еле слышно замычал и простонал, целуя меня. Я скрестила ноги на его бедрах, полностью отдаваясь его власти – мне уже ничего не важно, только он. Я чувствовала его ладони на своих щеках, когда глотала слезы удовольствия и отчаяния, на бедрах, когда Ян менял позы, на груди, словно мужчина прощупывал мое сердцебиение. Его лицо пленило меня – он не сдерживал эмоций, хмурился от ощущений, приоткрывая рот, утыкался носом мне в щеку, целовал шею, иногда до боли, но я не против. Он ускорялся, и я тоже, вцепившись в его спину ногтями. Я лежала на животе, когда почувствовала по его дыханию, что Ян близок. Он задышал чаще, кусая мое ухо, прижимая к себе так сильно, что уже задыхалась я. - Ты, - я услышала его сбивчивый шепот. – Это ты, ты. Я лишь отвечала ему стонами, пока ощущала внутри его пульсацию и последние толчки, прерываясь на сдавленный крик. Почувствовав, как его член вышел из меня, я промычала, не желая, чтобы все это заканчивалось. Ян обнял и прижал меня к себе, а я таяла под ощущением защищенности и… им. Меня окутывал его запах, руки, тепло. С Яном я нужная, я важная, я его. Сердце пропустило удар от этой мысли, я не знала это чувство, но уверенна была в том, что оно нормальное, оно хорошее, оно правильное. - Я люблю тебя, - мой шепот несмелый, но серьезный. В эти слова многие люди вкладывают что-то важное, ценное, и пусть я не знаю, какое именно из всех испытываю я, но точно – испытываю. Значит скажу, значит важно, значит нужно, потому что хочу. Ян содрогнулся, я ощутила это кожей. Он медленно, осторожно, прижал мою голову к своей груди, словно я что-то совсем хрупкое и вот-вот тресну в ту же секунду. - Любовь – это ты, Лэйн. Я? Я любовь? Ему меня достаточно? Для него я – любовь? От мыслей я не вольно задыхалась, вжимаясь в мужскую грудь, ощущала жгучий трепет, но не противилась – так хорошо, так правильно. Мы вдвоем, среди всего остатка человечества, среди выживших, среди отряда. Вдвоем, ненужные, ничьи, но вместе мы одно целое. Я знаю, что когда открою глаза вновь – Ян будет рядом, и я обещаю ему тоже. И если судьба сложится, и нам суждено погибнуть – мы закроем глаза так же – - вместе.