1
13 июля 2025 г., 04:44
— Фантасмагория.
Слово повисло в воздухе, обволакиваясь холодным дыханием Пустоты. Его произнесли с такой интонацией, будто говоривший пробовал на вкус что-то горькое и одновременно завораживающее.
— Пространство, где сезоны не смогли подружиться и поделили мир на шесть частей. Что уж говорить… Там даже ночь с днём не уживаются. Край вечных конфликтов, распрей, горячего чая и холодной войны. Мир псовых.
Паралич задумчиво подпёр лапкой подбородок, всматриваясь в призрачный мех кота перед собой. В памяти — пустота. Он не помнил его. Не помнил ничего, кроме обрывков прошлых жизней, размытых, как отражение в запотевшем зеркале.
Чёрный кот, словно уловив его смятение, слегка наклонил голову.
— Я — Отец. Первый из хранителей, рождённый самой Пустотой.
Паралич стыдливо прикрыл лапами мордочку, ощущая, как магия потихоньку утекает из него, словно песок сквозь пальцы. Сколько же времени он пробыл в небытии? Достаточно, чтобы забыть даже то, что казалось нерушимым. Отец — не просто кот. Он — легенда. Говорили, что именно он создал первых хранителей, что его сущность давно слилась с пограничьем, а сам он стал частью вечности.
— К какому Двору пойдёшь? — спросил Отец, не удивляясь растерянности котёнка.
Паралич насторожился. Обычно такие вопросы решались внутри Клуба, а не здесь, на краю мироздания. Да и выбор ещё не был сделан — он даже не согласился принять этот мир.
— К тому, кому нравятся коты, — ответил он, убирая лапы за спину, словно провинившийся. Крыло неловко вытянулось, маховые перья торчали, как иглы дикобраза. — Но сначала… я хочу понять этот мир. Вдохнуть его воздух. Почувствовать вкус его магии.
Фантасмагория. Название говорило само за себя. Там правили псовые, а кошек не было вовсе. Пыльца Древа почти не долетала до тех земель, и хранители обходили их стороной. Но магия требовала контроля. Таков был закон.
Отец смотрел на него так, будто видел насквозь — сквозь перья, сквозь шерсть, сквозь саму душу.
— Наш трон — за королевской спиной, помнишь? Сами по себе мы не существуем. — Он сделал паузу, затем чуть мягче добавил: — Обычно.
Паралич напряг память. Хранители не всегда рождались с крыльями. Когда-то они были обычными котами — белыми, серыми, многоцветными. Но время меняло их, делало уникальными.
Отец, заметив его растерянность, медленно поднял лапу. Когти блеснули в мерцающем свете Пустоты — и вонзились в саму ткань реальности. Разрыв. Шов. Золотистый свет хлынул из образовавшегося окна, и в нём возникла…
Женщина.
Белоснежная шуба, капюшон, натянутый на глаза. Лишь пряди серебристых волос выбивались из-под ткани. Она сидела верхом на миациде — хищнике с гибким телом, мордой хорька и хвостом, вдвое длиннее туловища. Перчатки с сапфировыми перстнями сжимали уздцы.
Паралич почувствовал, как кончик его хвоста задрожал. Ноздри уловили запах — величия, власти, ледяного безразличия. Она пугала. И в то же время манила.
— Зималес. Двор Зимы. — Отец усмехнулся, и в его голосе прозвучало что-то вроде уважительной насмешки. — Королева Эдельвейс. За время правления успела проклясть всё, что видит, слышит и чувствует. Трижды. — Он понизил голос, будто делился тайной. — Как была холодной сукой, так ею и осталась.
— Она… мне кого-то напоминает, — пискнул Паралич, пытаясь разглядеть её лицо.
— Возможно, ты застал её мать — королеву Шпаун. Та правила со дня сотворения мира, и только смерть отлучила её от короны. — Отец щёлкнул языком. — Как говорится: «Мороз и железо рвёт, и на лету птицу бьёт».
— Её убили? — в глазах Паралича вспыхнул азартный огонёк.
Отец задумался, затем кивнул.
— Эдельвейс заняла трон после смерти младшей сестры. Первым указом — казнила мать и её верных псов. — Он усмехнулся. — При ней чернь зажила, как люди. А старая королева забрала с собой кресты, иконы… Люди даже не знали, кому молиться.
Паралич жадно ловил каждое слово, но Отец уже махнул лапой. Окно закрылось.
А затем открылось вновь.
Юноша.
Рыжие волосы, усыпанные золотыми крапинками. Он спал, окружённый холстами, красками, незаконченными эскизами. На полу — разбросанные кисти, словно он творил до изнеможения.
— Рютифокс. Двор Осени. — Отец фыркнул. — Правители тут меняются раз в два года. Наследников много. Исчезают они с той же частотой. Очень стабильное королевство. — В его голосе звучала язвительность. — Сейчас на троне — этот юнец. Вчера ещё у материнской груди висел.
— Он художник? — Паралич наклонился, разглядывая полотна. Зимние пейзажи. Холод. Лёд.
— Муха-однодневка, — заключил Отец. — Живёт, не зная, что завтра умрёт. Но его это не волнует.
Паралич дёрнул ушами. В районе хвоста снова кольнуло. Неприятное предчувствие.
Отец продолжил.
— Галгер. Двор Лета. — В окне возник мужчина с оливковыми глазами и белоснежной улыбкой. Он смеялся в солнечном саду, протягивая цветы девушке с персиковыми волосами. — На место одного бревна посадили другое.
— Почему бревно? — пискнул Паралич.
— Потому что годится лишь на то, чтобы об него когти точить. В голове — пусто, в животе — густо. — Отец фыркнул. — Маразматик.
Паралич отпрянул.
— Рдест. Двор Весны. — Отец вздохнул. В окне появился мужчина в чёрной маске с кроличьими ушами. Он шёл по замку, ощупывая стены тростью. — Карвилл. Высокомерный трус. Но… он продержался дольше всех.
— Он слеп?
— Старость. — Отец намотал ус на коготь. — Зрение слабеет, ноги подводят… Люди называют это увяданием.
Паралич замер. В этом правителе была сила. Не та, что бьёт в лицо, а та, что прячется в тени.
— Я выбираю его! — выпалил он.
Отец покачал головой.
— Ты будешь седьмым хранителем, который пойдёт к нему. Никто не продержался и десяти лет.
— Почему?
— Пыльца туда не долетает. Весенняя магия сжигает нас изнутри.
Крылья Паралича бессильно опустились.
Но Отец не закончил.
— Марцентант и Конфитюр. Дворы Полночи и Полдня. — В окне мелькнули два силуэта: светловолосый мальчик с веснушками и девушка с иссиня-чёрными волосами. — Близнецы. Разделили королевство и объявили войну.
Паралич поморщился.
— Они безумны!
— Значит, выбор сделан?
Паралич посмотрел на свои лапки. Из подушечек выкатился светящийся клубок — его судьба. Он поднял его, сжал в лапах и твёрдо посмотрел на Отца.
— Я выбрал.
