Володя Давыдов и философский камень

Ревущий младенец с ужасом наблюдал за происходящим. Казалось бы, вот еще минуту назад он сидел на руках у папы, как вдруг вошел какой-то плохой дядя, дом окатило зеленой вспышкой, и папа упал замертво. Дядя нацелил палочку и на малыша, но его заслонила собой мама. Черуз несколько секунд и она с криком повалилась на пол. - Авада Кедавра! - торжественно произнес "плохой дядя", и во лоб стрельнула жгучая боль. Володя проснулся в своем привычном чулане от бешеного стука в дверь. - Вставай, гаденыш, быстро приготовь нам завтрак! - верещала тетя Татьяна. - Уже поднимаюсь, - сонным голосом процедил Володя. - Давай шевелись быстрее! В день рождения моего ангелочка Санечки все должно быть идеально, - гадким голосом пропела Татьяна. Володя давно привык к такому обращению, поэтому молча поднялся на кухню и принлся жарить яичницу. - Смотри, чтобы не подгорело, а то мой папа подогреет тебе зад, - ядовито усмехнулся "ангелочек Санечка". Правда, как думал про себя Володя, даже если бы у Санечки выросли крылья, они бы его не выдержали, так как кузен был невообразимо толстым, чего не сказать о самом Володе. Низенький, худенький, постоянно в обносках своего кузена, которые можно было использовать как парус, или, в крайнем случае, парашют, если ему придется эвакуироваться в окно от этой чокнутой семейки. Его ярко-зеленые глаза смотрели на мир через круглые дурацкие разбитые очки, а на лбу красовался шрам в форме молнии. Точнее, красоваться ему как раз таки не давали - тетю он ужасно бесил, поэтому его заставляли постоянно прикрывать шрам челкой. А так, как волосы у Володи росли чрезвычайно быстро, его даже однажды побрили налысо, а хохолок на лбу оставили - надо же позор прикрыть. Впрочем, долго с такой "шевелюрой" ходить ему не пришлось - буквально за две недели он оброс как ни в чем не бывало. Володя разложил готовую яичницу по тарелкам, выбрав себе самый кривой и маленький кусок, а сам начал прокручивать в голове свой сон. Володя редко запоминал сновидения, но это он помнил как наяву. Но ведь это не может быть чем-то осмысленным! Дядя и тетя всегда говорили племяннику, что его родители погибли в автокатастрофе, оттуда же и появился этот шрам. К тому же, если эта мразь убила родителей как по щелчку пальцев, то почему он, годовалый младенец, остался жив? Из размышлений его вырвал дядя Павел, зовущий всю семью на выход. Саня начал кричать на всех за то, что он споткнулся, Татьяна начала его успакаивать, а Павел грозно процедил Воледе сквозь зубы: - Один косяк, и не будешь есть неделю! - Да, дядя павел.