Охота на "Тень"

Москва, октябрь 1965 года

Холодный ветер гнал по Кузнецкому мосту жёлтые листья, цеплявшиеся за сапоги прохожих. Алексей, поверяя в кармане наличие корочки нового удостоверения, направлялся вверх по улице в сторону главного управления КГБ. На площади перед зданием его своим, как обычно, строгим и напутствующим взглядом проводил "Железный" Феликс, а сразу после перед юношей предстало массивное серое здание с колоннами, чем-то напоминающее крепость. Высокие окна с затемнёнными стёклами, казалось, даже не пропускали свет. Над главным входом — герб СССР, отполированный до блеска, холодно сверкающий даже в пасмурный день. «Так вот ты какое, „Центральное“…» Он видел это здание сотни раз — проезжал мимо на трамвае, замечал его мрачные стены из окна родительской «Волги». Но сейчас, с удостоверением в кармане, оно казалось другим. Не просто казённой постройкой, а живым существом — холодным, дышащим властью. Перед тем как зайти в здание он достал из глубокого кармана своего пальто удостоверение. Кожаная обложка, выцветшая по краям от прикосновений десятков рук, холодно поблескивала золотым тиснением. Алексей невольно провел пальцем по рельефным буквам: "Комитет Государственной Безопасности". Они жгли кожу, будто предупреждая — теперь ты часть этой машины. Юноша быстро открыл «ксиву» и его взгляду тут же бросился тот самый казенный снимок, сделанный в подвальном ателье на Лубянке. Его собственное лицо смотрело на него пустым, чужим взглядом. Фотовспышка высветлила круги под глазами — следы трех бессонных ночей перед выпуском. Губы, сжатые в тонкую ниточку. "Не улыбаться", — сухо напоминал фотограф, поправляя его галстук. На бумаге с едва заметными водяными знаками были отпечатаны черные, бездушные буквы, которые до сих пор пахли типографией. Рядом с фото было выбито:

Комитет Государственной Безопасности

Номер — 45783-К.

Лейтенант Корнилов Алексей Викторович

Должность: Младший оперативно уполномоченный

Управление 2-Н

Он машинально запомнил эти цифры, как когда-то запоминал шифры в учебке. Пять цифр, которые отныне заменят ему имя. Алый оттиск, въевшийся в бумагу. Круглая, совершенная в своей безличности печать со щитом и мечом, которые скрепляла звезда с серпом и молотом в центре. Последняя страница, как всегда, несла суровое предупреждение, набранное кроваво-красным: "За разглашение сведений — уголовная ответственность по ст. 75 УК РСФСР" Он закрыл удостоверение. В кармане оно лежало нестерпимо тяжело, будто налитое свинцом. Каждый раз, касаясь его, Алексей вспоминал слова отца: "Это не пропуск, сынок. Это крест". Теперь он понимал — старик не шутил. Сейчас двери из дуба с латунными ручками на входе казались неподъёмными для простого смертного, собственно, как и воздух в приёмной. Сразу после двери юного лейтенанта ждал пост охраны с сержантом на посту, проверяющим пропуска. По лицу сержанта явно было видно, что он устал и делает всё это на чистом автоматизме. — Здравия желаю, ваши документы — произнёс он, протягивая руку, ожидая получить корочку себе в руки. Так и произошло. Уже через пару мгновений в руках сержанта было удостоверение и пропуск Корнилова — С вашими документами всё в порядке, товарищ лейтенант, можете проходить. Корнилов младший был тут уже не первый раз, так как свою служебную практику во время учёбы в ВШ КГБ он проходил именно тут, но эти широкие мраморные лестницы, лифты, работающие только по спецпропускам, и само внутреннее убранство здания до сих пор поражали его воображение. В здании пахло по-особенному. Это была целая игра ароматов лакированного дерева, чернил, лёгкого оттенка хлорки, как после уборки, и табака. «Первый день. Не облажайся», — мысленно прошептал он, вспоминая напутствие отца за завтраком.  — Товарищ Корнилов — За спиной прозвучал голос всё того же сержанта – Вас ожидает полковник Драгун в кабинете номер 317. Это на третьем этаже с торца здания.  Юноша поблагодарил дежурного за доведённую до него информацию после чего отправился на поиски этого загадочного кабинета №317. Уже было 8:53, что означало только то, что у парня осталось не более семи минут на то, чтобы оказаться в нужном кабинете. Было крайне неловко спрашивать дорогу у проходящих мимо офицеров. В коридорах здания его молодость явно выделялась среди потрёпанных жизнью офицеров. Он ещё не научился скрывать эмоции на должном уровне, а потому его губы периодически сжимались, когда он слышал насмешки про «папиного сынка», но взгляд всё так же оставался ледяным. В нагрудном кармане его пиджака рядом с платком лежало фото его выпуска, где он стоит рядом со своими товарищами по учёбе. Иногда пальцы нащупывали его уголок, будто ища поддержки. Спустя какое-то время он всё-таки нашёл нужное ему место. Взгляд на часы однозначно давал понять «опоздал», но делать было нечего - приходится стучаться, а после входить. Ещё по своей учёбе он помнил, что опоздание даже на минуту может очень жестоко караться, а потому в голове он уже прокручивал порку, которая ему предстояла. Алексей постучался после чего дверь поддалась с тихим стоном, будто нехотя впуская нового посетителя. Алексей сделал шаг вперед, и густой воздух ударил ему в лицо – смесь махорочного дыма, лакированной кожи и чего-то еще, металлического, что сразу осело комком в горле. "Боже, здесь даже дышать страшно", – мелькнуло в голове, но он тут же прогнал эту мысль. "Соберись. Он же тебя оценивает прямо сейчас". За столом, не удостаивая его взглядом, сидел человек, о котором ходили легенды - Полковник Драгун. Его пальцы – длинные, узловатые, с отсутствующей фалангой на левой руке – медленно перелистывали дело. Алексей невольно задержал на них взгляд. "Эти руки... Сколько людей они... Нет, не думай об этом". — Корнилов? – прозвучал металлический голос полковника — Так точно, товарищ полковник. – попытался бодрым голосом ответить юноша. Только тогда полковник медленно поднял голову осматривая новоприбывшего. Алексей замер. «Мне 3,14здец…» - пронеслось в мыслях юноши. Стоит сказать о достаточно мрачной обстановке в кабинете. Это было тесное помещение с тускло-зелёными стенами, напоминавшими усталые глаза фронтовика. Обои местами отходили, обнажая потрескавшуюся штукатурку – казалось, сама комната не выдержала услышанных здесь признаний. Массивный дубовый стол, испещрённый глубокими царапинами от ножей и карандашей, занимал центр комнаты. На нём лежали: потрёпанный чёрный телефон с пожелтевшим диском – по нему звонили только "наверх", и всегда после полуночи; переполненная металлическая пепельница, где окурки "Беломора" лежали, как расстрелянные гильзы; аккуратные папки с делами, перевязанные тесьмой – на одной из них темнело бурое пятно, въевшееся в картон за годы. Слева от стола, у самой стены, стояла книжная полка, которая хранила не книги, а странную коллекцию: справочники по баллистике 1956 года издания; альбом с марками (исключительно ГДР и Куба); стеклянную банку с ржавыми болтами – Драгун перебирал их пальцами с отсутствующей фалангой, когда обдумывал поступившие к нему дела. Узкое окно-бойница с матовыми стёклами скрывало происходящее внутри от посторонних глаз. Подоконник был исцарапан – будто кто-то точил о него когти в ожидании приговора. Драгун молча швырнул одну из многочисленных папок с делами перед Алексеем, а после, на удивление юноши начал вводную вместо предварительного морального уничтожения за опоздание. — Банда Соболя. Три ограбления, два убийства. Мелочь… но слишком аккуратная мелочь. – Он залез в карман своего кителя после чего достал из него очередную сигарету и с машинальной скоростью закурил. Полковник привычку курить в моменты размышлений, это как он говорил останавливало его голову от взрыва на мелкие кусочки. – Не нравится мне эта херня. Есть предположение, что они готовятся к чему-то крупному поэтому милиция передала дело нам   Алексей открыл папку. Фото изуродованного трупа заставило его сглотнуть. Да на парах по криминалистике он бесспорно читал о жестоких делах, но, когда тебе дают собственное такое же ты чувствуешь совсем другое. — Почему я? — спросил он, стараясь не дрогнуть голосом. Действительно было странно ведь юноша работал всего два месяца, а тут уже своё дело. — Потому что ты сын Корнилова, а потому я верю, что ты не облажаешься. Перед тем как ты сюда пришёл я навёл на тебя справки… и многие из офицеров высшей школы отозвались о тебе очень положительно — Драгун закурил, выпустил дым колечком. — И ещё потому, что вчера в этом деле появилось это…  Он пододвинул листок бумаги. Надпись была вырезана из газетных букв: «ИЩИТЕ ТЕНЬ НА КУЗНЕЦКОМ» — Анонимка. Вложена в отчёт о последнем ограблении, — Драгун постучал пальцем по столу. — Ты будешь искать. Тихо и без шума.  Все наши пока заняты другими делами неменьшей важности, поэтому пока что сам. Доклады мне напрямую. На этом всё, свободен. Только сейчас, когда Алексей немного пришёл в себя он понял, что сейчас он видит до боли знакомую картину: полковник сидел, склонившись над бумагами, точно так же как майор Ермолов — самый строгий преподаватель в Высшей школе. Тот же жесткий наклон головы, та же манера прищуриваться, будто видишь насквозь. Ермолов терпеть не мог «мажоров» — сынков высокопоставленных офицеров, — и Корнилову пришлось в два раза тяжелее, чем другим. «Корнилов! Если ты думаешь, что папочка тебя вытащит, ошибаешься. На оперативной работе все равны перед провалом», — орал Ермолов, когда Алексей забыл код для радиопередатчика на экзамене. Но Драгун… Драгун был другим. В его глазах не было ермоловской злобы — только усталость и холодный расчёт. - До свидания товарищ полковник! Разрешите идти? – Юноша задал вопрос по привычке и, собственно, из вежливости. - Иди уже, работать уже бы мог – Драгун махнул рукой после чего снова уткнулся в свою документацию. Стоит ли говорить о том, что Алексей пулей вылетел из кабинета своего начальника? Он шагал по коридору здания и уже двигался в сторону выхода, сжимая папку с делом. Он думал найти что-то на месте последнего происшествия, а также запросить данные свидетелей у местного отдела милиции Скрип паркета под сапогами напомнил ему Высшую школу КГБ — те же бесконечные коридоры, те же строгие взгляды преподавателей. Всего три месяца назад он сдавал выпускные экзамены: ночи над учебниками по криптографии, вонь дешёвых сигарет в общежитии, нервный смех сокурсников перед зачётом по «наружке». «Курсант Корнилов! Вы что, в цирке работать собрались?» — орал всё тот же майор Ермолов, когда он провалил первую слежку. Тогда Алексей «засветился», попытавшись купить газету у того же киоскёра три раза подряд. Но были и другие моменты. Первый выезд на реальное задание — фиксация встречи дипломата с подозрительным типом у гостиницы «Украина». Алексей тогда переволновался и забыл включить камеру, зато запомнил каждую деталь: запах жареных каштанов с улицы, голубой шарф «цели», скрип пера в блокноте, когда он дрожащей рукой записывал номер машины. — Эй, новичок! — Коллега по отделу, капитан Морозов, хлопнул его по плечу, прервав воспоминания. — Не тупи в коридоре, начальство не любит. Алексей кивнул, но в голове всплыл последний вечер в школе. Они сидели вчетвером на крыше общежития, передавая по кругу бутылку «Столичной». Саня Баранов, его лучший друг, во время спора о том, что страшнее — провалить задание или попасть в плен сказал: «Лёха, если тебя когда-нибудь будут пытать — начинай петь гимн. Во-первых, это запутает врага. Во-вторых, если вдруг сдохнешь — хоть как патриота похоронят». Сейчас Саня служил где-то под Таллином, а он... Планы по работе были колоссальными хотя, по сути, копией того, что было прописано в учебных методичках по следственной деятельности. К огромному сожалению юноши, своё дело он начал с изучения дела, а точнее с маленькой душной каморки, которую едва ли можно было назвать кабинетом. Его уголок можно было описать как небольшую комнатку на третьем этаже, которая была отделена от другого, уже хорошего кабинета, тонкой гипсокартонной стеной. Всё убранство этого помещения больше похожего на камеру для допросов, чем на рабочее место состояло из потрёпанного жизнью стола, жёсткого стула с просевшей обивкой, железного ящика с замком для хранения оружия и служебных документов, пары крючков для одежды и фуражки на стене, карты Москвы и плаката «Строго храни государственную тайну!». На столе лежала папка с документами, рядом был черный служебный телефон, лампа и маленькое семейное фото, которое придавала комнате хоть немного уюта. А окно с матовыми стеклами пропускало ровно столько света, чтобы понимать — на улице то ли день, то ли ночь. Папка легла на стол с глухим стуком, подняв облачко пыли. Алексей провел пальцем по шершавой обложке с вытисненной надписью: "Банда Соболя. Дело №457-К". — "Поздравляю, Корнилов. Тебе достался Бандюган особой важности… Милиция хотя бы иногда работает? Почему я – офицер КГБ занимаюсь такой хренью», — иронично сказал юноша сам себе после чего принялся читать. Внутри — фотографии. Не просто убитых, а изуродованных людей, будто их грызла стая волков. Был один странный прокол на шее, но потом по всему телу явные следы когтей. Как вообще такие раны мог нанести человек?! "Это не просто бандитизм... Это почерк", — мелькнуло у Алексея в голове, но для получения какой-то более точной информации нужно было сходить и допросить милиционеров. Этим он решил заняться сиюминутно так как сидеть в кабинете и разгребать бумажки было для него натуральной пыткой. Улица Горького, 9:15 утра Алексей вышел из здания управления, поднял воротник пальто — осенний ветер рвал с деревьев последние листья, а моросящий дождь только усугублял положение. Алексей особенно не любил это время года из-за максимально мерзкой погоды. На остановке толпились люди: женщины с авоськами, рабочие в промасленных куртках, пара милиционеров. Все, собственно, шло своим чередом. «Ехать на трамвае долго... Только крюк сделаю, ещё и деньги потрачу, пешком — 10 минут если идти в темпе», — мелькнуло в голове. Отчасти это решение было обусловлено бол ьше из жадности, но в большей мере парень руководствовался скоростью. Скоро юноша оказался на узкой улице. Рядом не очень приятно пахло рыбой из столовой №12, а на углу стоял слепой гармонист в потрёпанной гимнастёрке. Алексей старался как можно быстрее дойти до пункта назначения, а потому особого внимания этому не уделил. — Счастья вам, товарищ офицер! — вдруг сказал старик, хотя Алексей был в штатском. Это крайне озадачило парня и заставило несколько сбавить шаг. «Как он догадался?» — словно колокольный звон этот вопрос звучал в его голове. — Как бы вы не наряжались я стук военных сапог узнаю везде, а ещё у вас часы хорошие. Механизм слышен... — Подметил старик Корнилов, конечно, знал, что с потерей одного из органов восприятия обостряются другие, но не настолько же. «В любом случае надо быть осторожнее ..." - снова мелькнуло в голове после чего он продолжил свой путь дальше, но, к его сожалению, странности на его дороге в участок не кончились На перилах сидел мальчишка, бросал камешки в воду. Увидев Алексея, спрыгнул и чуть ли не силой сунул ему в руку записку — Дядя в кожаном сказал передать. — он сказал это беззаботно, с некоторой детской непосредственностью после чего снова убежал к перилам. Внутри, на скомканной клочке тетрадного листа было коряво написано обычным карандашом «Не ходи в 38-й. Там тебя ждут». Алексей смял бумагу, хотя в душе появились некие сомнения. В работе чекиста не бывает мелочей, особенно когда ты ведёшь дело банды маньяков ... Это же может быть уловка. Собственно, у Алексея и было примерно такое предположение « Вероятнее всего ловушка или уловка, если бы это было предупреждение, то мне вероятно уже сообщил кто-то нормальным способом " —он достаточно часто вел монолог у себя в голове и этот случай не был исключением. В итоге Алексей решил, что нужно быть готовым к любому исходу событий, а потому машинально похлопал по кобуре пистолета, который был спрятан под пальто. Здание цвета выцветшей охры встретило Алексея облупившейся штукатуркой и криво висящей вывеской "Отдел внутренних дел". У входа, прислонившись к стене, двое в штатском неспешно докуривали "Казбеки". Один, с лицом, изборожденным оспинами, даже не поднял глаз: — Лейтенант Корнилов? Капитан Сидоров ждёт. Голос звучал слишком безучастно для обычного приветствия. Алексей на мгновение задержал взгляд на их обуви — ботинки были слишком чистыми для уличных опера. "Ловушка? Пистолет заряжен. «Бердыш» в левом кармане", — промелькнуло в голове. Внутри вязкий воздух ударил в нос коктейлем из дешёвого табака, хлорки и чего-то кисловатого — возможно, крови. В углу за решёткой буянил пьяница, размахивая пустой бутылкой. Две милиционерки у самовара оживлённо обсуждали нового участкового, бросая на Алексея любопытные взгляды. На стене криво висел плакат "Бдительность — оружие каждого гражданина!", под ним — размазанный отпечаток ладони. Кабинет капитана Сидорова оказался крошечной комнаткой, заваленной папками. Сам капитан — мужчина с лицом боксёра-неудачника и носом картошкой — нехотя оторвался от газеты "Советский спорт": — А, новенький из Комитета? — хрипло процедил он, наливая в чай коньяк из походной фляги. — Ну задавай свои вопросы, только покороче. — Соболь. Что знаете? - Алексей прикрыл дверь ногой, а Сидоров тем временем хмыкнул, обнажив золотой зуб: — Знаю, что вам лучше держаться подальше, — он сделал глоток, причмокнув. — Его люди — не обычные уголовники. — Где вербуют? – с нарастающим напором спрашивал лейтенант. Он перенял привычку у одного из своих преподавателей вести даже обычный служебный диалог как допрос. —Без понятия, судя по всему банда закрытая…Мальчик лучше не лезь— Его слова прервала рация, которая внезапно взорвалась треском — Наряд 147, срочно на Малую Бронную! Очередной труп! — Чёрт... Третий за неделю. Все с теми же порезами... - Сидоров побледнел, как мел. Не дожидаясь разрешения, Алексей рванул к выходу. В дверях мельком заметил, как тень в окне второго этажа резко дёрнулась назад. Малая Бронная, 10:43. Дождь только что прекратился, оставив после себя блестящие лужи на асфальте. Алексей подбежал к месту происшествия, где уже толпились трое милиционеров и несколько зевак. Один из сотрудников, молоденький сержант с прыщавым лицом, нервно курил, заслоняя собой тело от любопытных взглядов. Само тело лежало в грязной луже у помойки — парень в кепке, лицом вниз. Милиционер-первооткрыватель нервно теребил фуражку: — Сеанс был вчера в 20:00, — пробормотал он, показывая билет на какую-то театральную постановку из кармана жертвы. Алексей отвернул воротник рубашки — на шее синел тот же прокол словно это было жало или шило, он крови не было… только многочисленные рваные раны как после атаки диких зверей. Как потом выяснилось убитым оказался механик Иванченко. В его биографии не было ничего примечательного. Он, как и все получил свою специальность, а потом работал в каком-то авиа-НИИ, а после на автозаводе. «Чем он так кому-то насолил?» - уже начал погружаться в свои мысли Алексей. Он отошёл в соседний переулок, чтобы закурить и остаться наедине со своими мыслями, без назойливых милиционеров и любопытных зевак, но внезапно за спиной послышался шёпот. От неожиданности по телу Корнилова прошлась волна мурашек. — Ты не там ищешь, лейтенант... - Алексей резко обернулся, машинально выхватывая пистолет. В переулке никого — только ржавая дверь в подворотне монотонно скрипела на ветру. На мокром асфальте у ног лежала окурённая спичка — ещё тёплая. Алексей рванул вперед, его подошвы шлепали по мокрой брусчатке, разбрызгивая грязную воду. Кровавые капли вели вглубь двора — узкий проход между обшарпанными домами, перевернутые мусорные баки, битое стекло, сверкающее в тусклом свете. Где-то впереди хлопнула дверь, эхо разнеслось по сырым стенам. — Стоять! — его голос сорвался на хрип, отдаваясь в пустоте, но в ответ был слышен только звон разбитого стекла. Он свернул за угол, пистолет наперевес. Перед ним зиял раскрытый люк канализации — ржавые скобы лестницы уходили в темноту. На земле валялся клочок дорогой кожи. Капли крови обрывались у кирпичной стены, будто человек растворился в воздухе. "Наверх?" — взгляд метнулся к пожарной лестнице. Ни движения, ни звука. Когда он вернулся к телу, его уже накрывали брезентом. — Не трогать! — рявкнул Алексей, но было поздно. Черная "Волга" резко остановилась, брызнув грязью. Из нее вышел майор Особого отдела — рыжие усы, холодные глаза, золотая коронка, сверкнувшая в ухмылке. — Корнилов? — голос звучал, как скрежет тормозов. — Ты что здесь делаешь? Это не твой участок. - Алексей молча сунул ему удостоверение под нос. — Драгун уже в курсе, — майор медленно закрыл корочку, — о тебе доложили еще из участка. Слишком много вопросов задаешь, лейтенант. За его спиной двое в штатском переглянулись. Лубянка 12:07 Кабинет №317 встретил его тяжёлым молчанием. Драгун сидел за столом, медленно перебирая документы. Его пальцы — узловатые, с жёлтыми от никотина подушечками — скользили по листам, будто ощупывали невидимые шрамы. — Садись, — сказал он, не глядя. Алексей опустился на стул. В воздухе витал запах лакированной кожи и старой бумаги. — Львов, — Драгун отодвинул фотографию убитого. — Техник с Чкаловского… Уже третий за неделю, забавно не правда ли? - Алексей молчал. — Что касается человека, который убегал от тебя, то это был дворник. Он испугался твоих воплей и скрылся за одним из мусорных баков… позорище — Я думал, что иду по следу. – На эти слова Драгун лишь усмехнулся. — Твой след оборвался у стены. Как и твоё расследование. - Он достал из ящика флягу, налил в стакан. — За упокой. — Чей? — Твоей бдительности. – Делать было нечего, и Алексей выпил. Коньяк обжёг горло. — Завтра в шесть. Склад №4. Без формы отчёт тоже возьми, почитаю я твою писанину. Остаток своего дня парень провёл в своей каморке. Он пытался понять хоть что-то, но картинка никак не складывалась. Нужны были ещё какие-то факты, от которых нужно было толкаться. Когда Алексей вышел из здания, и осенний воздух ударил ему в лицо, резкий и холодный, как удар хлыста. Он остановился на ступенях, вдыхая полной грудью, будто пытаясь выдохнуть вместе с дымом от папиросы всю тяжесть этого дня. «Львов мертв. Люк ведет в никуда. Драгун знает больше, чем говорит. И где-то в этом городе есть ответы, которые кто-то очень не хочет, чтобы я нашёл.» - Он сжал кулаки, ощущая, как под ногтями застыла грязь с того переулка. «Кто-то опережает меня на шаг. Кто-то, кто знает, куда я пойду, ещё до того, как я сам это решу. Голос, этот голос из переулка не даёт мне покоя…» Где-то глубоко внутри клокотала ярость — не просто злость, а холодное, методичное бешенство, которое он едва сдерживал. Но поверх него натянулась усталость, липкая и тяжёлая, как мокрая шинель. Оставалось только прийти домой, выпить чая и лечь спать, чтобы уже скорее закончить этот день.

Конец 1 главы