Николас Хэммик: Научиться жить

Ники никогда не видел ничего более светлого, чем этот дом. Стоило ему только ступить на этот цветущий и благоухающий участок, как он ощутил себя тут уместным. Ухоженные кусты с цветами провожали его до самого входа в дом. Особенно его поразил фонтанчик, который бил среди кустов чистой водой - блики, вылетающие из которой, тянулись вперёд по зелени, и это поистине было удивительно. Господин Клозе позади него засмеялся и Ники испугался, напрягаясь плечами и оборачиваясь. Высокий мужчина махнул ему рукой, по-доброму улыбаясь: — Не обращай внимание. Я о своём. Ники захотелось ему поверить. И неизвестно почему: То ли не было выбора, и лучше верить человеку, с которым будешь жить ближайший год или от него и вправду было такое чувство доверия. Ники до этого ни разу не видел даже фото своей семьи на год. Его поразил этот высокий мужчина среднего телосложения. И зайдя во двор и всё сопоставив, Ники показалось, что это и вправду его двор. Это место подходило Господину Клозе. Ники ещё раз мельком поймал его силуэт: большой, но простой. Без правильно выстроенного шага, как у моделей, слегка ссутуленные плечи, но даже так он казался огромным. Особенно в красной клетчатой рубашке и чёрных брюках. У него были густые светлые волосы, в которых уже блестела седина. А прозрачные голубые глаза были похожи на воду в том фонтанчике. Хэммик осадил себя: "Нельзя так пялиться на людей". И тут же перестал из за плеча оглядываться на Господина Клозе. Они вошли в дом и Ники снова подивился огромному коридору. У него не было такого дома. Нет, он никогда не проживал в бедности, но бог завещал, что роскошь и излишнее внимание к эстетике - развращает. Поэтому становилось немного неловко в такой обстановке. Видимо, семья очень даже заботилась о том, чтобы облагородить свой дом. И это выглядело... Прекрасно. Но маме и папе бы не понравилось. Хотя они и никогда не думали о том, что каждый человек живёт так, как ему нравится и умеет. Господин Клозе стал разуваться, а Хэммик, увидев это, будучи растерянным, просто повторил это за ним. Он встал с одной сумкой в руках, как бы сказали "бедный родственник". Другие Господин Клозе запретил ему таскать одному, но пообещал, что потом занесёт их из машины ему в комнату. Тут в одной из арок ведущих в коридор появилась женщина: в фартуке, мило заделанными волосами и такой же доброй улыбкой. Эти люди очень подходили друг другу. Но женщина не была такой высокой, скорее среднего. Ники превосходил её только на полголовы. — О, Николас! Извини, я не успела закончить с готовкой. Не против сперва расположиться, а потом поужинать? — Н-нет, конечно! Растерялся Ники, подтягивая сумку в руках выше. Но следующий её вскрик, почти до страха его оглушил. Хотя порой его родители могли сделать тон голоса и намного выше: — Эрик, дорогой! Помоги Николасу! — Сейчас! Через пару минут из того же входа, в котором тогда появилась женщина, вышел и молодой парень. Он был почти одного роста с Господином Клозе. Такой же светлый и голубоглазый. Только от отца отличало его то, что парень был очень спортивного телосложения. Увидев его, блондин заулыбался и помахал ладонью в приветствии: — Я Эрик Клозе. Я родной сын того дядьки и мамы, которая на кухне. Эрик перехватил сумку в руках Ники и тому показалось, что для Клозе она совсем ничего не весит. — Мог бы при Ники и по-уважительнее. Буркнул почти до смешного обиженно Господин Клозе. Но было видно, что они смеются друг над другом. По глазам и по мелким улыбкам. — Эй, ты сам с утра запретил мне называть тебя папой! Рассмеялся парень, начиная подниматься по лестнице на второй этаж. Наконец, Ники даже обратил внимание, что на стене вдоль неё весит множество рамок с фотографиями. Потом он обязательно их рассмотрит. — А, точно, забыл. Не называй меня так ближайшие часа три ещё. Эрик ещё что-то эй-кнул под смех господина Клозе и наконец обратился к Ники: — С утра я сказал ему, что этой рубашке уже больше лет, чем мне и ему стоит переодеться. Он сказал, чтобы я больше не смел называть его отцом. Ники неловко улыбнулся. Это было смешно, но пока ему было недостаточно уютно, чтобы спокойно смеяться. Он смотрел на парня, который вышел на второй этаж и подошёл к одной из дверей. — Это твоя комната. Он провёл рукой по воздуху, чтобы потом указать на соседнюю дверь, которая выглядела уже не такой новой. А точнее вторая уже была в сколах, порезах и вмятинах на деревянной поверхности. Ники стало интересно, что её довело до такого состояния? Господин и Госпожа Клозе не выглядели как люди, которые могли выламывать и хлопать дверьми. — А вот моя. Можешь заходить, когда нужно, но, пожалуйста, стучи. И мама с дядькой тоже стучат, когда им что-то нужно, поэтому не переживай и сиди в комнате спокойно. Почти забавно, как парень заменял "папа" на "дядька". Пока было непонятно, тёплые у них отношения или они чаще вступают в такие мелкие перепалки. Ники в принципе пока не знал, что это за семья. Перед Хэммиком отворили двери, пропуская в его новую комнату. Стало почти приятно от её чистого, светлого вида. Это так для него постарались? Или комната просто долго стояла без дела такая опрятная? Но пыли нигде не было. Эрик положил на кровать сумку Ники и наконец повернулся к нему, чтобы снова лучезарно улыбнуться и протянуть свою руку для знакомства: — Ну, в общем, я Эрик. Твой новый друг и называемый "брат". "Друг". Как быстро. Ники захотелось почувствовать вкус этого слова. Его никто так скоро не начинал называть другом; а Эрик, словно уверенный в том, что они подружаться, сразу обозначил его звание. Хэммик улыбнулся и тоже робко протянул ему руку, чтобы пожать. Рукопожатие Эрика было достаточно крепким. Такое разве что было только у Лютера, развес что его рука была более тонкая и часто холодная, а у Эрика широкая и почти горячая. Интересно, у Ники такая же? Но Клозе отпустил, не отвечая на этот вопрос. Он просто повернулся в комнате и пояснил: — Эту комнату мы использовали для временных гостей, но мы будем рады, если ты задержишься надолго. Ники закивал, невольно улыбаясь. Он даже не хотел представлять, насколько глупо сейчас выглядит в чужих глазах. Но ничего не мог поделать со своей растерянностью и волнением. И не мог выдавить из себя не слово, до того момента, пока Эрик не спросил: — У тебя плохой немецкий? Ты молчишь, и я боюсь, что ты меня не понимаешь. Ники неожиданно резко воскликнул: — Нет! Я всё понимаю, правда. Я на отлично сдал языковой экзамен. — Ух-ты Выдохнул Эрик, только заметив, как резко у Ники прорезался голос. Хэммику самому стало неловко от своего восклицания. — Даже бегло. Тебя что-то тревожит? Тебе неуютно дома? — Нет-нет! Мне очень нравится. Это одно из самых приятных мест, что я видел. — Тогда хорошо. Помочь разобрать вещи или хочешь побыть один? Ники тяжело было перестать улыбаться. Это в принципе было его защитной реакцией на какие-то новые эмоции, которые надо было держать под контролем. К тому же, ему было очень приятно, что этим так интересуются. И Хэммик искренне надеялся, что семья сама этого хочет, и он не обязывает их к чему-то. — Не хочу. Не люблю одиночество. А вещи... Часть осталась в машине, а в этой сумке и разбирать нечего. Эрик кивнул и пододвинув к кровати стул, стоящий под рабочим столом, сел напротив кровати Ники, явно ожидая, что тот тоже сядет. И Хэммик сел, не находя силы заглянуть в глаза Клозе. Самому Эрику от этого было неловко, словно он пугает кого-то только своим видом. Но парень очень хотел познакомиться с "братом" и тяжело было начать, когда он сам из-за чего-то неизвестного Эрику, не идёт на контакт. Поэтому пару минут они сидели в тишине и наконец блондин спросил: — Как тебе вообще комната? Мы постарались убрать по максимуму всё ненужное, чтобы ты мог обустроить всё так, как тебе нравится. Ники наконец-то захотел оглядеться. Помимо того, что было светло и чисто, всё было мило учтено, с расчётом, что Ники сам всё обустроит. Кровать стояла сбоку от входа и имела рядом тумбочку, напротив у противоположной стены рабочий стол, чуть дальше полки под личные вещи и книги. Там, уже к другой стене, примыкает широкий шкаф под одежду и постельное. Под окном кресло мешок на ковре. К тому же был огромный пустой подоконник. Захотелось посмотреть, как выглядит комната Эрика, что есть по соседству. Но напрашиваться туда сразу - невежливо. Если Клозе сам позовёт, то Ники с радостью придёт, а пока стоит только ждать. — Как ты относишься к неудобным вопросам? Ники задумался: смотря какой неудобный вопрос. Но Эрик не выглядел как человек, что сказал бы ему какую-нибудь не обдуманную колкость. Но и при этом, спрашивая это, он был немного смущён, а возможно даже жалел о сказанном. — Нормально. Если тебе что-то интересно, то спрашивай. Я не против. Постарался улыбнуться Ники, но понимал, что если вопрос ему не понравится, то он будет долго о нём думать. Но решил, что это маленькая жертва, наверное, того стоит. — Кто ты по национальности? Я не расист, даже не подумай! Просто у меня не было таких друзей, как ты. Прости, если это плохой вопрос. Смутился Эрик. Ох, если бы мама с папой знали, что это первый вопрос, который он задал Ники, то наверняка бы пожалели, что подпустили Клозе к нему так рано. Его родители были добры, но и сам Клозе понимал, что это не та вещь, что спрашивают при первом знакомстве. Но Хэммик даже улыбнулся на этот вопрос, вселяя уверенность: — Я мексиканец по матери. — О. Выдавил неловко Эрик, стараясь придумать, что бы он мог такого сказать, чтобы сгладить всю спонтанность и дурость своего вопроса. Поэтому, решил поделиться основаниями, почему это спросил: — Ты красивый и мне стало интересно. Ники неловко хихикнул, касаясь пальцами волос. Этого он не ожидал. Это простая любезность семьи Клозе или для Эрика он и вправду выглядит красивым? Ему мало кто говорил, что он красивый человек, потому что по многим параметрам не подходит под чужие вкусы. Но тут сразу сходу... Но если бы Эрик не заинтересовался, он бы не спросил про принадлежность. И всё же, это могло бы значить, что они подружаться. Ведь всё-таки всё начинается с вида? — Спасибо. Ты тоже симпатичный. Они снова некоторое время смотрели в разные стороны друг от друга в тишине. Пока Эрик глупо не засмеялся, а Ники просто не смог не подхватить. И вправду - это знакомство выглядело максимально по-дурацки! И было в нём что-то своё и уютное. Наконец-то, когда из-за общего смеха обстановка разрядилась, они смогли взглянуть в лица друг друга. И Ники тогда осознал, что и вправду нашёл только что лучшего друга на этот год. — Больше не отвечай мне на: "можно я задам неудобный вопрос?" да. Иначе ты соберёшь коллекцию из моего стыда. — Всё нормально. Люди же так и знакомятся? — Наверное, да. Но давай с этого момента нормальные вопросы, хорошо? — Конечно. Чем ты увлекаешься? — Я люблю математику, физику и информатику. Также скалолазание и походы. А ты? С каждым словом Эрик казался всё интереснее. Ники захотелось попросить его пересесть на кровать, но было бы тогда неловко. Поэтому Клозе оставался сидеть перед ним на стуле. Да и Хэммику стоило также незамедлительно ответить на вопрос: — А мне нравится философия, история, психология и немецкий. Ты ходишь в школу с техническим уклоном? — Нет. Мама предлагала перейти в неё, но я слишком любил своих друзей, поэтому решил остаться в обычной. Ты тоже? — Ну, как бы да. Всю среднюю школу я учился в обычной. Разве что в начальной в православной. — У меня неудобный вопрос... И они не сговариваясь снова вместе засмеялись и Ники пристально на него посмотрел, разрешая задать вопрос. Эрик снова взволнованный спросил: — То есть ты веришь в Бога? — Да, я верующий. Но если ты нет - то всё нормально. У каждого свой жизненный путь. Ники услышал стук в дверь и крикнул: "Да, входите" и господин Клозе зашёл в комнату, ставя сумки на пол у стены. Он помахал Ники с улыбкой и перед уходом показал язык Эрику, который сделал также в ответ. Да, пожалуй отношения у них и вправду хорошие, а ругаются они смеха ради. — Разберём сумки? Спросил Эрик, вставая со стула и поднимая на своё место одну из сумок. Ники кивнул, расстёгивая ту, что на кровати, а Эрик, воспринимая это как согласие, расстегнул которую поставил. Они занимались этим около часа, а Ники очень понравилось рассказывать о своём стиле, увлечениях и интересах. Клозе иногда отвлекался, чтобы сесть и просто полистать книги, которые привёз Ники. Посмотреть на его тетради и блокноты. Хэммику показалось увлекательным, смотреть на это и комната быстро начала приобретать жилой вид. Эрик даже принёс ему коробочку под украшения, которая нашла место в книжной полке. Клозе в принципе очень ему помогал и старался сподвигнуть обустроить пространства. — У меня есть лишняя гирлянда. Я не знаю, нравится ли тебе такое. Но над кроватью она смотрелась бы круто — Да! Я бы сказал даже очень. А твои родители ничего не скажут, если мы её повешаем? — Эм.. нет? Это же твоя комната. Их это не касается. — А... Ну, тогда давай. Эрик принёс гирлянду и показал распечатки разноцветных звёзд, которые он когда-то использовал для творческого проекта. Ники понравилась идея повешать и их. Так, над кроватью появились огни и бумажные звёзды. Хэммик не смог сдержать радостного вздоха. Когда у него было столько ощущений всего за один день? Казалось, будто это не стена, а какое-то восхитительное изображение для молитв. Чувство было именно такое. — Это прекрасно. У меня не было такого дома. Мама с папой мне не разрешали вешать что-то на стены в комнате. — Ну, видишь, что-то новое для тебя. Замечательно мы с тобой сдружились, ведь так? — Да, я очень рад! Если бы не ты, я бы даже не подумал, что могу это сделать. — В общем, не стесняйся что-то просить или спрашивать. И если тебя до сих пор это интересует: можем найти пару интересных вещей для комнаты в кладовке. Мама периодически меняет интерьер, поэтому есть много вещей, которые ты можешь выбрать или подстроить под себя. Ники улыбнулся, бормоча: "Спасибо". Эрик похлопал его по плечу, как мама с первого этажа позвала: — Все могут идти к столу! Я закончила! Клозе одарил Ники ещё одним взглядом, говоря: — После ужина я покажу тебе где ванная на втором этаже. Боюсь, ты хочешь отдохнуть. Поэтому на сегодняшний вечер тебе хватит этой информации, а завтра я устрою тебе полноценную экскурсию. — Хорошо, спасибо! Также оказалось, что общаться с госпожой Клозе не менее приятно. Она была очень добродушной и милой женщиной, которая раз в месяц подкрашивает седину краской. И до того она была уютной, что Ники захотел за несколько дней называть также мамой, как и Эрик. Но чувство благодарности и уважения говорило продолжать называть её: "Госпожа Клозе". Хотя женщина несколько раз сказала, что он может называть её куда проще. Она расспросила его о вкусовых предпочтениях, пускай и отвечать было слишком неловко. Они и так приняли его слишком тепло Но всё должно было закончиться тем, что Эрик показал ему где ванная комната и Ники сразу отправился туда. Обычно после поездок он сразу старался попасть в душ, чтобы смыть с себя пыль. Ему казалось, что он почти её ощущает на себе каждый раз. Сейчас - не было исключением. Просто его охватил такой водоворот жизни новой семьи, что он даже не задумался о том, чтобы уйти в душ пораньше. Но он наконец-то в него попал. Значит, было и время обдумать некоторые моменты. Ники впервые ощутил момент счастья и трепета от обстановки комнаты. Оказывается, что мелкие детали так добавляют жизни помещению. До сих пор, когда он заглядывал в свою новую комнату, он удивлялся тому, что видел. И выходя из душа он снова очень хотел туда попасть, чтобы ещё раз взглянуть на гирлянду и звёзды над кроватью. Но остановился, улавливая слухом звуки гитары. Он встал в замешательстве и сделал пару шагов назад, к комнате Эрика. Прислонился к ней щекой и был прав: музыка оттуда. Хэммик даже не думал, что помимо физики и скалолазания, Эрик может ещё играть на гитаре! Он становился в глазах Ники поистине удивительным человеком. Хэммик понадеялся, что Эрик был бы не против того, что его так, почти не скрываясь подслушивают. Иногда Клозе останавливался, иногда играл долго и без пауз, иногда словно от скуки наигрывал мелодии. Что-то Ники даже узнавал! Но только потому, что это были мировые песни, а так основная масса ему была неизвестна. Но вдруг гитара снова замолкла и Ники продолжил ожидать новые ноты, пока резко не получил дверью по лицу. Он отшатнулся, прикладывая ладонь к ушибленной скуле, обращая взгляд на ошарашенного Эрика. Тот, когда осознал ситуацию, подлетел к Ники, отнимая его руки от лица, обеспокоенно спрашивая: — Ты в порядке? Прости меня, я не знал, что ты тут стоишь. Сильно больно? Когда Эрик, удерживая его за запястья, развёл его руки от лица, Ники показалось, что сердце пропустило удар от такой заботы. Клозе смотрел в лицо, а его выражение было переполнено болью, словно это только что его ударило дверью. — Ужас, какой страшный синяк будет. Что с зубами? Нормально? Ники провёл языком по верхнему ряду зубов, совершая осмотр. Всё было в порядке и видимо стоило сказать об этом Эрику, пока тот не сошёл с ума от переживаний: — Всё хорошо, правда. Прости, что заставил волноваться. — Пошли лёд приложим, а то месяц будешь ходить с синяком. Эрик почти бежал до кухни, чтобы достать из морозилки подложку льда. Он засыпал пару кубиков в пакет и, обхватив затылок Ники, направил его голову вверх, чтобы было удобно держать компресс. Клозе выглядел до забавного встревоженным. — Прости меня. Только первый день, а я уже тебя покалечил. — Всё хорошо. Я сам виноват. Все знают, что близко к дверям стоять нельзя. — Да какая разница? Удар же был из-за меня. Лишь бы синяк не остался... Ники неловко улыбнулся, впервые осмеливаясь дотронуться до Эрика, а именно - до руки, что держала пакет. Сейчас его пальцы были влажными и холодными, не такими, как при том рукопожатии. — Ты так за это переживаешь. — А как же? Это же лицо. Наверное, будет очень больно и не эстетично. — Ты часто беспокоишься об эстетике? — Нет... Не знаю, были ли у тебя до этого травмы лица, но смеяться потом очень больно. — Нет, не было. Значит, больше не будем смеяться? Эрик всмотреться в глаза напротив и Ники понял, что задавать этот вопрос было ошибкой. Оба снова разразились смехом, а Ники паралельно заайкал, потому что и вправду стало жечь. Клозе от этого только сильнее засмеялся, а Хэммик из-за этого тоже не мог успокоиться. Они не могли даже посмотреть друг на друга, потому что становилось слишком весело. Не было понятно - по лицу Ники стекала холодная вода от льда или слёзы смеха и жгучей боли в скуле. — Всё, спокойно. Ты хочешь досмеяться до болевого шока? Ну, да. Скулу очень жгло, а напряжённые мышцы живота сводило от смеха. Поэтому Ники глубоко вдохнул, прикрывая глаза, чтобы наконец-то поселить спокойствие в комнате. И в какое-то мгновение просто стало хорошо. Ники назвал бы это уютом.