Endsieg, или же Окончательная Победа

Сегодня ушла Юля. От нее осталась только открытка "Ты - мой герой!" Купил новую пачку - торговка меня в лицо знает, знает, что нет восемнадцати - но делает вид, что верит, как я в восемьдесят пятый раз забыл паспорт

***

Восемьдесят пятый поход за пачкой сигарет Встретил собаку - местные дети гоняли ее прутьями. Я бы мог вмешаться - но у меня уже есть все, что мне надо. Менять неизбежное - это то же самое, что и пытаться слепить из дерьма конфетку - и надеяться, что на вкус она окажется не дерьмом Я лишь мысленно посочувствовал бедной собаке - из-за того, что такими прутами ее сразу не убьют. А дети - а дети есть, будут и должны быть жестокими. Все таки в них есть только первобытная сущность, которая еще не закрыта этикой, толерантностью и прочим Восемьдесят пятое возвращение домой с пачкой сигарет

***

— Бывает, хе - все, что говорит мне отец, когда я рассказываю ему о чёрствости местного люда, что называет себя "одноклассниками" Мать все говорит, гремя кастрюлями - "Чего разнылся? Нечего!". Она очень занята - пюре похоже на выпущенные кишки, смешанные с приправой из бич пакета

***

Сегодня бродил по набережной - смотрел вверх на мост. Лазурная речка ещё холодная - интересно, за сколько я успею переохладиться и затонуть? Даже снял туфлю - но потом подумал, что потом моим родичам придется сушить мои вещи - и мать будет снова ворчать, а отец, пахнущий машинами и кочегарней, скажет "Ну, понятно". Второй раз интересно - как на это отреагирует Юлия? Хотя, без разницы Вижу, как чайки заклевали голубя - даже животным не занимать жестокости. Куда уж до человека

***

Одна сигарета улетела в молоко Я вслед за ней - дым такой же бессмысленно красивый, как Юля В честь этого скуриваю ещё одну - мои легкие вырвутся наружу и сложатся в рунические символы "Хватит дурить и возьми себя в руки"

***

...Я не умею читать руны - беру еще одну...

***

Солнце причудливо теребит тени на бумаге. Проходящий малышок говорит опостылевшую фразу "Круто рисуешь!" Я лишь могу бросить - "Как впрочем и всегда" Сам понимаю, что как бы не старался - на красивой, девственной бумаге, я оставляю жалких уродцев Точь в точь к звонку проходят одноклассники - я всегда замечаю, что они поглядывают на меня - но никогда не говорят ничего. Монолитная серая стена, что проходит мимо

***

В город приезжает цирк - я не пошел. Не на что смотреть - вокруг меня, куда бы ни шел - вечный цирк с клоунами Какой-то клоун отпустил бечевку - и шарики улетели покорять стратосферу В клоунаде веселых лиц закружились три веселых огонька

***

Профориентация - смешно. Будто бы в моем то возврасте можно изменить мои установки из детства. Да и рекрутеры вообще не стараются - от майской жары они потеют, заикаются и будто сами не верят в то, что рассказывают Лишь рисую на полях странные рожи - мне они показались смешными, они похожи на рекрутеров - остроносый чайник и толстое ведро с картошкой посередине Когда спрашивают, кем хочу быть - отвечаю, что Куртом Кобэйном

***

Школа устроила парад выпускников - откосил, сбежав в насиженное место - зеленые кущи, похожие на врата в Ад. Делать в шеренгах мне нечего - пустая механическая работа по топтанию земли. Вижу цветастую бессмысленную гурьбу - вместо лиц лишь натянутые на одинаковые черепа одинаково фальшивые улыбки от такой же одинаковой фальшивой радости. Сам фальшиво улыбаюсь, хотя почему-то хочется плакать

***

Бежим стометровку - все парами. У каждого - есть пара, сапог, что стоит рядом с другим таким же. Я - странный сапог, и вовсе не сапог. Нет пары - а один сапог никому не нужен. Монолитная стена не протянула руку помощи. Даже в этой стене не выбивается рыжая голова Юлии - она как будто бы совсем не замечает мое замешательство. Вероятно, я для нее - тоже монолитная стена Поэтому бегу стометровку сначала один раз - потом второй. Так или иначе - я проиграл самому себе на три секунды.

***

Встретил ее на перекрестке, стремясь сбежать от выпускных конкурсов. Она любит в них участвовать - поэтому мы пересеклись на двух разных направлениях. Она говорит мне, что я - мизантроп. Лишь пожимаю плечами - ярлыки придумали, чтобы их вешать. Почему то осознание этого заставляет меня пройтись с ней до самой школы

***

До самой школы я не услышал ни одного своего положительного качества. Знал, что так и будет Она все время говорит о плохом - то есть, обо мне

***

Учитель музыки и хореографии выговаривает мне за прогулы и апатию. В ее зрачках я такой маленький и изогнутый - стою и принимаю удары, все сильнее и сильнее изгибаясь. Совсем скоро в отражении я надломился - раздвоился напополам. Моя улыбка делится напополам - одна часть выше другой, почему то чувствую приступы инсульта. Это так бесит учителя - она праведно гудит, чтобы я убирался ко всем чертям и не мешался

***

Позже классрук мне выговаривает перед всей монолитной стеной о том, какой я идиот, что я должен любить школу, одноклассников Мне никогда не понять "истинного гуманизма". Для меня такой гуманизм - застрелить страдающего Я смотрю сквозь нее, ее черты лица смазываются, а слова превращаются в громкий белый шум. Летящие слюни идут, как моросящий дождик Она стала ледоколом, что врезался в меня

***

Столбняк снова сжимает грудь - этим столбняком я называю алкоголизм. Не свой - родителей. Так сладко спят. Любовь разрывает грудь на кусочки - физически чувствую. Бутылка ополовинилась - хотя три рюмки были такими, такими маленькими. Экран компьютера такой яркий - такие смешные картинки пляшут. Мне всегда нравилось играть, потому что это совсем другой мир - теперь я в другом мире просто от того, что существую Когда отрываюсь от унитаза, то вспоминаю, что мама бы назвала меня размазней - кишечник опорожняется быстрее, хоть в этом я хорош

***

Любимая прогулка с вертящимся калейдоскопом - все сменяется так быстро, но застывает на грязи, когда туманное облако отпускает на задницу. Оно растекается по спине и ногам, приливает к голове. Я хотел пойти к Юле. Это единственное, что я помню. Не знаю - зачем. В дымке алкоголя легко придумывать планы - но реализовать скоро уже не хочется

***

Грязь под ногами похожа на раздавленную сотню другую лилипутов, которые перед этим жарко сражались- если присмотреться, то можно увидеть их оторванные ручки, ножки, спичечные головки, бычки, похожие на пушечки, отвратительные стебли осоки, выросшие на трупах лилипутов, да и их самих - но никто не останавливается, даже если их замечает. Монолитная стена раздавила и эту цивилизацию - и обернула в грязь, в которой я лежу лицом. Все так хорошо видно в деталях - особенно, когда я затопляю эту Атлантиду наскоро выпитым молоком в смеси с алкоголем

***

Когда ковыляю домой, то назло встречаю маму у Юли - она всегда была добра ко мне Но сейчас она только глянула на меня, на мою пьяную рожу, растрёпанную рубашку и грязные брюки - волосы или топорщились в разные стороны Она прошла мимо, будто бы я был попрошайкой - я тоже иду мимо, будто бы никогда ее не знал

***

Смотрю в отражение - не узнаю того придурка, что на меня смотрит. Закрываю зеркало темной тканью - потом ухожу к себе и запираюсь на два дня. Лежу и иногда рисую в приглушенной темноте, пока не захотелось есть Пришлось выбираться из убежища

***

Иногда бросаю взгляд на открытку, что оставила мне Юля - я так и не убрал ее со стены. Она нарисовала меня в минималистичном стиле - с этим красивым статным человечком и издевающейся надписью "Ты - мой герой!"

***

В комнате я не чувствую себя, как в убежище. Скорее, как узник одиночной камеры, который впрочем сам туда попросился. Меня жестоко лихорадит. Вероятно, так просто меня никто не отпустит - я чувствую петлю на шее, но не знаю, кто ее сжимает И холодно - и жарко. И больно - и весело. Сейчас бы выпить. И пойти в кино с Юлей А потом, а потом - а потом на нашу заброшку, где мы обычно собирались и гуляли. И где случился наш первый поцелуй. И где, и где я чувствовал, как сердце колотит меня в голову

***

Двадцать дней до выпускных экзаменов. Двадцать дней пустой болтовни. Двадцать дней, как я хожу под ее окна - но не решаюсь сделать один шаг - хотя постоянно бормочу, что это бессмыслица. Я знаю, что она меня видит - сам вижу ее красивые подведенные брови, рыжие космы сквозь окно. Сжимаю открытку в руке, она меня режет ламинированным картоном

***

Скромная девчуля приглашает на танец во время медляков – а я с сожалением пытаюсь вообще вспомнить ее имя – и кто она вообще. Даже оценить ее не могу - в неоновых лучах, что прилепились к ее силуэту, я вижу только размытую фигуру. Черный шум. В голове крутится только то, что мать бы сказала – «Тыж с ними уж как одиннадцать лет учишься!» Юля лишь брезгливо покосилась на нашу очень милую сцену – хотя давно заметил, что она уж с самого начала хотела подойти – ей очень идет черный цвет. Я не знаю, зачем тут сижу. Я никого и ничего не жду. А нет, вспомнил Тут раздают бесплатный алкоголь. Опрокидываю вовнутрь себя горячительное – ощущаю, как оно ударилось о самое дно изъеденных кислотой внутренностей

***

Юлия сдает экзамены досрочно - она переезжает из захолустья У меня тотально кончаются сигареты Монолитная стена иногда отваливается на плечи - не критично. Хотя бы я не врос в нее. Хотя иногда кажется, что скоро у меня переломится позвоночник – я много хожу в последнее время

***

Она стоит и чего-то ждет. Поезд отходит скоро - стальной гигант в светлое будущее Я молчу и стою совсем рядом - она тоже ощущает присутствие, но не может понять, почему меня нет. В любовных романах так не работает – жаль, что это дешевый триллер. Ее длинные ресницы такие красивые, голубые глаза - не решаюсь даже из убежища заглянуть в них. Твержу себе "Не положено!"

***

Чуть ли не силком, заботливые родители затаскивают хрупкий силуэт в чрево стального похитителя. Он весело свистит, будто принял жертву. Делаю шаг - встречаюсь глазами, когда силуэт опирается лбом о стекло. В них почему-то замечаю жидкий хрусталь Екнул вместе с поездом - тоже заболел жидким хрусталем. Разворачиваюсь - ухожу

***

Выбрасываю пустую пачку Пустой картон летит вслед за картоном - статный человечек сминается под весом мусора. Становится больно - будто придавили меня

***

Восемьдесят шестой поход за пачкой сигарет.