Секс-магия

✨✨✨

      Всю ночь Хёнджину снился его Ликс — тёплый и податливый, словно разогретый под пальцами пластилин.        Утро началось не только с оттопыренных трусов, но и с назойливой щекотки на лице, от которой жутко хотелось почесать нос. Открыв глаза, Хёнджин с удивлением стал разглядывать разметавшиеся по подушке длинные рыжие пряди. Минутой позже их обладатель сладко потянулся и низко проворковал: «Доброе, Джинни!»       Голос однозначно принадлежал Феликсу, всё остальное — тоже, вот только Хёнджин отчётливо помнил: вчера вечером он ложился спать со своим парнем со стрижкой маллет на волосах пшеничного цвета.       Запах чайной розы остался прежним, но веснушек на лице Феликса стало почему-то в два раза больше, и теперь оно напоминало кукушкино яйцо.       Закусив губу и стараясь не поддаваться нарастающей панике, Хёнджин придвинулся спиной к изголовью кровати, потёр ладонями виски и решил, что это пранк с париком. Иногда Ликс заглядывал в театральную студию к своему другу и вполне мог притащить оттуда и грим, и реквизит.              Смирившись с тем, что его успешно разыграли, Хёнджин с кривоватой улыбкой дёрнул, но рыжие патлы остались на прежнем месте. Феликс айкнул и поморщился, а после откинул одеяло и сел, подтянув к груди тонкие голени с редкой растительностью. Его припухшее после сна лицо излучало искреннее недоумение, но когда Хёнджин молча поднёс к нему айфон с включённой фронталкой, Ликс оторопело завис над своим изображением, попросив ущипнуть за бедро. Хёнджин делать этого не стал, предложив совместно подумать, что могло стриггерить непонятную ситуацию — хотелось побыстрее во всём разобраться.       Нервно накручивая на палец прядь с золотисто-медным отливом, Феликс стал рассеянно перечислять всё то, чем он занимался в течение вчерашнего дня и попутно вспомнил, что заказывал в офис обед из ближайшей раменной. Ровно в двенадцать дня приехал курьер с огненной шевелюрой и привёз готовую еду.       Немного помявшись, Ликс признался, что как только увидел парня, то подумал, а совпадает ли у рыжих цвет волос на голове и на лобке?       Хёнджин орнул чайкой и выдал свою маленькую тайну: в начале их знакомства ему хотелось побыстрее узнать, есть ли у Феликса веснушки на тех частях тела, обычно скрытых от посторонних глаз.              Получив на признание подушкой по голове, Хёнджин вспомнил о своих вчерашних мыслях, одна из которых повторялась чаще других — «может, покраситься в другой цвет?» Чёрные волосы успели порядком ему поднадоесть, а в пинтересте нашлось много интересных вариантов. «Баклажан» смотрелся неплохо, но само название не вдохновляло, а вот «Тыквенные пряности» заинтересовали.       Хёнджин сопоставил факты, и тут его осенило, что они с Феликсом думали об одном и том же — о рыжести — и в одно и то же время. Догадку подтвердил скрин с названием краски для волос, сделанный ровно в полдень.       По всей вероятности, где-то в ноосфере их мысли встретились и стали водить свои хороводы, а после с Феликсом произошли внешние изменения. Вот только почему из них двоих именно он стал жертвой этих безумных плясок, было не ясно.       Заметив, как феромоны Феликса становятся всё более насыщенными, Хёнджин понял, что не только он проснулся в приподнятом настроении, и теперь их спальня похожа на небольшой розарий. Метаморфозы метаморфозами, а утренний секс никто не отменял, поэтому они снова оказались в горизонтальном положении.       Длинные волосы Ликса сильно путались и лезли ему в глаза, поэтому он выдохнул «я без резинки не могу» и, ненадолго прервавшись, собрал на макушке тугой хвост.       Феликс со ржавчинкой на лобке был неотразим, а соседи снизу несколько раз громким стуком по батарее намекали им быть потише. Выплеснув всю свою любовь к нему, Хёнджин лениво приоткрыл глаза и с облегчением увидел своего прежнего парня.              Вот так, методом тыка — в буквальном смысле слова — решение проблемы было найдено, но Хёнджин где-то в глубине души чувствовал, что одним разом не обойдётся. И точно, не стоило раньше времени расслаблять булки: через неделю странности снова повторились.       Приехав домой раньше Феликса, Хёнджин прилёг на кровать, с наслаждением зарылся лицом в подушку, пропитанную чайной розой, и в который раз подумал: если бы его парень родился ничем не пахнущей бетой, то, скорее всего, ощущения были бы не такими яркими.       Когда с работы вернулся Феликс, то сразу же стал жаловаться, как в переполненном вагоне метро к нему притёрся возбуждённый альфа, при этом нагло обнюхивая. Со слов Ликса, извращенец был на пике гона, и конечно же выбрал в жертву первого подвернувшегося ему омегу.       Весь вечер Феликс вспоминал этот неприятный инцидент, а на следующее утро проснулся совершенно стерильным в плане запаха. Хёнджин понял это, подгребая сонную тушку поближе, чтобы по привычке уткнуться в любимое место между плечом и шеей. Но душистый розовый куст куда-то пропал, и, похоже, дело было не в заложенности носовых пазух.       Хёнджин окутал Ликса запахом сухих табачных листьев и прижался плотнее, без слов намекая о своих желаниях. Обычно его парень сразу же реагировал томным взглядом с поволокой, участившимся дыханием и обилием смазки. Последнее Хёнджин решил проверить собственноручно: сзади было сухо, как в Сахаре.       Феликс кисло поморщился и незаинтересованно вытянул из пижамных штанов ладонь Хёнджина, сказав, что вчера после поездки на общественном транспорте он немного позавидовал бетам, к которым озабоченные альфы вряд ли бы стали подкатывать свои шары. А ещё догадывается, о ком вчера думал Хёнджин, судя по тому, что представителей третьего пола стало на одного больше.       Пристыженный Хёнджин молча оделся и помчал в ближайший круглосуточный за смазкой, а вернувшись, щедро увлажнил Феликса лубрикантом в нужном месте, и они успешно спарились, благополучно вернув всё как было.                     Две недели прошли спокойно, но не успел Хёнджин порадоваться, его разбудили вопли, доносящиеся поутру из коридора. Он рванул из тёплой постели и столкнулся в дверях с папой Феликса, судорожно вспоминая, есть ли у того ключи от их квартиры и вообще, как он оказался в Сеуле, когда только вчера разговаривал с ними по фейстайму из Сиднея.       Когда Хёнджина знакомым низким голосом спросили: «Ты тоже думал перед сном, занимаются ли наши родители…», то, не дослушав фразу до конца, он сразу всё понял.       Сильно повзрослевший Феликс, один в один похожий на своего папу, минут пять покрутился у зеркала и, видимо, пройдя все стадии принятия, напомнил, чем им предстоит заняться, чтобы вернуть его из миллениалов в зумеры.       Зрелый возраст заострил правильные черты лица и прочертил заметные морщинки у глаз, но фигура Феликса осталась практически прежней. К удивлению, Хёнджин быстро завёлся от такого горячего «папочки», попутно обнаружив свои новые кинки, но сначала получил подушкой по голове за вырвавшийся комплимент «тебе за сорок, а выглядишь на все сто».       Из-за длительной сцепки они опоздали на работу, но секс-магия продолжала исправно действовать.                     Через пару дней, когда рассвет окрасил стены нежно-розовым, Хёнджин обнаружил рядом с собой Феликса-альфу в самый разгар гона. Пахло так, что от его густых и плотных феромонов в спальне стало тесно.       О чём и, главное, чем они думали накануне, было уже не столь важно.       Ликс рыкнул «без вариантов, Джинни!» и Хёнджин, вспомнив «никогда не говори никогда», оказался в коленно-локтевой, тихо радуясь оставшейся с прошлого раза смазке.       После растяжки быть в принимающей позиции оказалось не так уж страшно, а местами даже приятно, но несколько дней пришлось сидеть боком.              «Белый день» в этом году совпал с выходными, и Феликс, получив в подарок коробку с любимым зефиром в шоколаде, сразу съел половину, а после стал перебирать свои вещи в шкафу.       Бросив критический взгляд на своё зеркальное отражение, он недовольно фыркнул после того, как несколько штанов с трудом застегнулись на животе. Заметив это, Хёнджин представил своего парня беременным и чуть не прослезился от милоты.       После полуночи Феликс растолкал Хёнджина и пожаловался, что умирает с голоду и хочет острую жареную курочку в панировке. Хёнджин спросонья не понял, который час, а после попытался шутить, что тем, у кого вещи на талии еле сходятся, ночью есть вредно. Услышав голодное урчание, он подсунул руку под одеяло и наткнулся на заметную округлость — кубики на прессе Феликса растворились, словно сахар в кипятке.       Не успел Хёнджин удивиться, как нарвался на шантаж: Ликс пригрозил, что без курочки никакого секса не будет, и поставил перед фактом, что не толстый, а беременный.       Пришлось тащиться среди ночи в круглосуточный за вожделенной едой и по возвращении домой гуглить, как правильно заниматься сексом с омегами в интересном положении — осторожно и в определенных позах. После успешного соития Феликс сдулся и стал с облегчением ощупывать вернувшийся пресс, заработанный упорными тренировками.              Через несколько дней Хёнджин проснулся от странной пульсации чуть ниже спины в полной уверенности, что это его девственность постепенно восстанавливается, но когда в голову настойчиво полезло «альфу бы сейчас», стало немного не по себе.              Лежащий рядом Феликс, приоткрыл глаза, шумно принюхался и спросил, почему в спальне пахнет так, словно в ней опрокинулся грузовик с табачными изделиями?              Хёнджин ответить не успел, потому что постельному белью, испачканному обильно текущей смазкой, требовалась замена, а ему срочно требовался узел. Однозначно, споря накануне с Феликсом, не стоило думать — «я бы на твоём месте»…       Конечно же Ликс не упустил шанс ехидно ввернуть «теперь ты понял, что значит раз в три месяца течь, не просыхая», и услужливо протянул одноразовую пелёнку, на которой у них и случился чудодейственный коитус. Хёнджину сильно не хватало узла, зато на смазке удалось сэкономить.              Вечером, уже в постели, они немного поссорились. Хёнджин забыл про «100 дней», а точнее, какого числа наступит их первая дата. Засыпали они не в обнимку, как обычно, а по разные стороны кровати, откатившись подальше друг от друга. Хёнджин долго ворочался, вздыхал, сопел…       На следующий день, проснувшись и не видя рядом Феликса, он почему-то сильно испугался. Сердце бешено заколотилось, и Хёнджин, подскочив с кровати, быстрее лани выбежал из спальни, боясь даже подумать, вдруг его парень исчез навсегда.       Феликс нашёлся на кухне в своём привычном обличии, только после сна сильно смахивал на взъерошенного воробья. Стоя в одних пижамных штанах, он уныло подпирал задом подоконник, всем своим видом показывая, что будет дуться как минимум сто дней, а, увидев Хёнджина, демонстративно отвернулся.       Хёнджин с маху прилепился к тёплой спине, покрепче обвил руками нахохлившегося Ликса и, горячо шепнув «прости», уткнулся в душистый загривок. Феликс смилостивился, отлип от окна, и они вернулись в спальню и долго мирились в постели, потому что это место для любви, а не для разборок.       Откинувшись в блаженной истоме, взмокший Хёнджин признался, что хочет поставить метку, и, получив согласие, куснул, выпустив клыки. Феликс тоже в стороне не остался, и теперь по утрам они помогают друг другу обрабатывать ранки, оставшиеся от острых зубов.       С тех пор больше никаких загадочных превращений в их жизни не происходило, а после всего случившегося Хёнджин понял одно — он готов засыпать и просыпаться только с Ликсом, что бы с ним ни произошло. Но запас смазки у них теперь всегда имеется.       На всякий случай.