... где твои крылья?

      Молодой император задумчиво смотрел на карту лежащую перед собой, будто ничего вокруг не было вовсе, только эта самая карта и подготовка к скорому походу на юг. Его обсуждали весь последний месяц. Взгляд был устремлён на изображение побережья чёрного моря, но вскоре плавно перешёл чуть выше на такую непривычную надпись, которая всё ещё мозолила глаза – " Российская империя ", она была выведена идеальным каллиграфическим почерком. Это имя его страны, имя, которое он теперь носит, по которому его будут называть другие воплощения, а его собственное имя скорее всего скоро позабудется людьми. Всего каких-то пол года назад это название стало появляться на новых картах. Тогда же он был коронован. Теперь  сидит в этом просторном кабинете вместо покойного отца, принимает решения, пишет законы, отдаёт приказы. Это было его предназначение. Но нельзя сказать, что его отец последние месяцы жизни сам всем этим занимался , тот был уже слишком слаб и тяжело болен. Поэтому неформально страной управлял именно Константин. Да, это было невероятно сложно, особенно заканчивать протяжную войну. Он не умел тогда управлять страной, не мог удержать контроль над всем, не мог уследить, успеть. Но путём проб и ошибок прекрасно справился с возложенными на него обязанностями. Война завершилась долгожданной и громогласной победой, а отец смог отойти в мир иной с относительно спокойной душой. А он вступил на престол, уже имея двадцатилетний опыт за спиной.       Константин незаметно для самого себя погрузился в тёплые детские воспоминания, а когда опомнился, то за окном уже была непроглядная тьма и  видны звёзды. Он медленно встал из-за стола и пошатнулся, поняв, что если снова спать не ляжет, то явно не сможет думать завтра, да и ходить возможно тоже, если сейчас рухнет от усталости и удариться головой. Рука потянулась сначала к чернильнице и перу. Когда он поднёс к лицу, то увидел в стеклянной баночке своё отражение, обманчиво юное бледное лицо, отражение своих голубых глаз и тут же заметил мешки под ними. Ему каждый раз становилось смешно, от того, что ему почти сорок, а выглядит как смазливый юноша. Но сейчас он действительно очень сильно устал. Когда предметы были убраны в стол, то карты тоже вскоре оказалась там же. Надо было теперь привести стол в приличный вид, и перенести некоторые бумаги в шкаф. Когда и это было сделано он затушил свечи и побрёл в свои покои.       Шагал он неспеша так-как от резких движений начинала жутко болеть голова. Когда же дошёл до нужной двери, то навалился на неё плечом и та открылась без скрипа, позволяя пройти в просторную комнату залитую лунным мягким светом. Молодой император тяжело вздохнул когда увидел мальчика лет трёх на своей кровати. Это был его младший брат, совсем ещё крошка, а остался без отца. Тот лежал, свернувшись под одеялом и мирно сопел. Он даже не шелохнулся от звуков шагов. Рыжие кудри Ромы были размётаны по подушке, а милое детское личико было таким спокойным и умиротворённым. Младший братик видимо снова пришёл зачем-то  и заснул в его кровати, не найдя старшего. Константин тяжело вздохнул, столько раз просил Рому не ложиться спать у него, но мелкому было побоку, у него свои планы. Он не мог понять раздражало его всё это или всё же умиляла привязанность, возможно что-то среднее. Но беспокоить малыша не стал, пусть спит где хочет. Он сам стал готовиться ко сну, переоделся, распустил белоснежные волосы. Его раздражал лунный свет, поэтому шторы быстро были закрыли. И тут-же рядом, даже не заметил как провалился в глубокий сон.       Утром его разбудили толчки маленьких ручек об его торс и детский голосок просящий проснуться. Он с трудом разлепил глаза, те будто набились свинцом. Разсфокусированный взгляд встретил большие радостные и энергичные детские глаза разных цветов – левый янтарный, а правый такой же голубой как и у него самого. Откуда только у Ромы берётся столько сил и энергии с утра пораньше? Косте этого понять не суждено. Мальчик улыбался и что то лепетал, но старший ещё не до конца проснулся и вообще не понимал, что тот говорит. Когда же речь ребёнка стала ему понятной, то он сразу же вспомнил вчерашний разговор с Ромой и то, что пообещал сегодня погулять с ним по набережной. Именно про это обещание так яростно напоминал малыш. Константин медленно сел и вяло потрепал младшего по голове, говоря что обязательно погуляет с ним вечером, но сейчас ему нужно будет работать. Мальчик насупился так-как хотел прогуляться именно сейчас и ни минутой позже. Старший лишь улыбнулся и ткнул пальцем ему нос, на что тот тоже улыбнулся. Вскоре рыжий был направлен с свою комнату для того ,чтобы переоделся, умылся и ждал когда Костя зайдёт за ним и позовёт на завтрак. Сам он тоже стал приводить себя в порядок.       До завтрака было ещё полчаса, поэтому направился в кабинет. Там прошёлся глазами по не подписанным вчера документам и решил, что лучше отложит их пока что, так-как провозится явно долго, а сам пойдёт к брату. Когда он пришёл, то обнаружил, что тот не может справиться со своими волосами. Младший, увидев брата, жалобно попросил помощи и он не смог отказать. Садясь на кровать, взял гребень из рук малыша и попросил того сесть рядом. Тот послушно сел и стал болтать ногами в воздухе пока брат расчёсывал его кудри. Малыш рассказывал о том, что ему приснилось, а старший не мог разобрать и половину сказанного и просто угукал время от времени, распутывая рыжие пушистые пряди одну за другой. Когда волосы были приведены в порядок младший спросил можно ли ему расчесать старшего. Тот не ожидал такой просьбы, но согласился. Ребёнок встал за спиной взрослого и стал неумело водить гребнем по длинным белым волосам, иногда он тянул их рукой, играя. Когда время пришло, то Константин подхватил брата на руки и понёс в столовую.       За завтраком Рома также не умолкал, рассказывал о чём-то, спрашивал, бурно жестикулировал, а брат просто слушал и напоминал тому, что надо есть. Младший всегда ел так долго потому, что отвлекался и это порядком раздражало Константина. Но  понимал, что это маленький ребёнок и делает это не нарочно. Ещё полгода назад он совершенно не понимал как вести себя рядом с детьми, как воспитывать, что делать. Знал многое, но не это. А тут вся энергия ребёнка обрушилась на него лавиной, это было труднее всего. Брат был неугомонным непоседой, вечно что-то вытворял, болтал и шумел. Полная его противоположность. Он смог как-то справиться со всей этой энергией брата и направить в нужное русло. Его начали учить рисовать, читать и писать, а на это уходило много сил. Причём он учился невероятно быстро, даже сам Константин не был так продуктивен в его возрасте. Он определённо гордился своим маленьким братом.       Когда младший всё-таки закончил с завтраком, то они оба направились в рабочий кабинет. Константин сразу усадил ребёнка за стол и сказал сидеть и рисовать. Тот в принципе не возражал, так как рисовать любил. А когда он захотел показать рисунок ему, но никакой реакции не последовало, то обиделся и насупился, говоря, что брат любит какие-то бумажки больше, чем его. Старший возразил, сказав, что просто так надо и его любит. Но его не поняли, младший обиделся сильнее. А молодой император даже не знал как можно объяснить трёхлетке, почему именно так много времени проводит за этими проклятыми бумажками и картами, и не может уделять ему столько времени как хотелось бы. Слишком мал ещё Рома был для понимания всего этого. Он лишь вздохнул и улыбнулся младшему, а тот хитро улыбнулся в ответ.       Надолго мальчика не хватило и он уже не мог просто сидеть на месте и рисовать. Ему было явно скучно и хотелось заняться чем-то другим. Вдруг мальчишка вскочил и подошёл сзади к брату. Он смотрел на Костю большими глазами, явно хотя чего-то попросить. Старший этого прожигающего взгляда не выдержал и спросил чего тому надо. В ответ послушалась тихая просьба показать крылья. Он шумно выдохнул и согласился. Младшему очень нравились крылья брата, да так, что тот мог зарыться в них и сидеть по несколько часов. За спиной империи показались два больших крыла и тут же легли на пол из-за собственной тяжести в расправленном состоянии. Младший радостно чего-то пискнул и плюхнулся рядом на пол. Маленькие ручки потянулись к белым мягким перьям и схватили несколько. Его крылья всегда были очень мягкие , что нравилось Роме. Тот стал сначала беспорядочно водить руками по перьям, взъерошивая их, а потом разглаживать. Так могло продолжаться часами. Но неожиданно спросил будут ли у него когда-то крылья. Старший усмехнулся и сказал, что обязательно будут, ведь они были у всех их предшественников, а значит будут и у Ромы. На вопрос о том, когда же они у него появятся, старший задумался, но ответил, что с пробуждением крыльев лучше повременить пару лет. Младший разочаровано вздохнул и продолжил играться с перьями. Так в тишине прошло ещё минут 30 и Рома снова заскучал. С разрешения брата он побежал в сад. На улице было тепло и сад находится внутри двора, значит, беспокоиться не о чём и его можно отпустить одного. А старший остался сидеть в кабинете, перебирая и подписывая договоры.       На глаза попался рисунок Ромы. На нём изображён человек с большими крыльями и короной, в котором император сразу узнал себя. Крыльями обладало очень малое количество из ныне живущих воплощений, их можно сосчитать по пальцам одной руки : Константин, Пруссия, Речь Посполитая, и Священная Римская империя. Рома свои крылья ещё не пробудил, поэтому он не в счёт, но через лет 5 он обязательно научит его их проявлять. Крылья считались не просто диковинкой или редкостью - они воспринимались почти как священный символ. Те, кто обладали ими вызывали уважение, страх или зависть. Это был отличительный знак силы, будто сама земля признала род и наделила правом подняться выше других - в буквальном смысле. Их не подделать, не купить, не создать. Сами по себе крылья очень тяжёлые. Раскрыть их впервые было мучительно тяжело. Чтобы научиться поднимать и координировать их движения ушло много сил и времени. Им повезло, что по желанию их можно совсем скрыть. Летать значило — быть недосягаемым, подниматься над землёй, над смертными. Для воплощения страны — это означало быть выше человеческой слабости, ближе к бессмертному началу. Он восхищался умением Речи Посполитой летать в воздухе часами, он видел это сам, будучи ребёнком. Это было очень тяжело физически, но тот так натренировал себя. Сам Константин не мог пока держаться в воздухе больше получаса, он очень быстро уставал. Но вовсе не все крылатые могут хотя бы столько. У Священного крылья настолько тяжелы, что он лететь не может. А Пруссия раскрыл свои крылья очень поздно и даже не пытался пробовать. Слишком рано раскрывать крылья тоже плохая идея – можно повредить хрупкие крылья ребёнка или  кости и мышцы спины. Если повредить крылья в юном возрасте, то они уже вряд ли восстановятся. В древние времена даже считалось, что если у воплощения есть крылья, то он «поцелован богами» и его нельзя тронуть без последствий. Такие ходили по земле, но принадлежали небу. Когда раскрывались их крылья — зал наполнялся тишиной. Все понимали, что это не просто поза — это демонстрация ранга, силы и власти. Потеря крыльев у воплощений — была смерти подобна, унижением похлеще глупого смертельного ранения, это как сжечь герб, вырезать имя из родословной, быть брошенными кем-то свыше.       Он аккуратно сложил свои крылья и убрал их. Напряжение в спине сразу ушло и он выдохнул. Бросил взгляд на стопку бумаг перед ним и сразу поник. Это была не стопка, а целая гора бумаг которые надо заполнить, отправить  или подписать. Но он больше думал не о них, а о предстоящих переговорах. Они уже были утверждены, но дату ещё не назначили. Он  за эти полгода в роли империи  лично общался только с Швецией. На переговоры с другими странами времени не было, как и повода. Да и те дни первых в его жизни совещаний со страной оставили далеко не приятный след. Швеция был в ярости из-за поражения в Северной войне. Он рвал и метал, огрызался, швырял посудой в молодого императора. Но кое-как они тогда всё-таки подписали Ништадтский мирный договор. Швед даже никого не убил, хотя пытался. Константин скривился, вспоминая его разъярённое лицо. Он переживал не выйдут ли боком предстоящие переговоры с Османом. Хотя скорее всего этот не будет метать в него чем не попадя. О Османской империи говорили как о очень спокойном и хитром воплощении. Но второе тоже вызывало опасения. Надо будет следить за языком, осторожно подбирать слова. Если ему не удастся уговорить Османа не вмешиваться в его планы, то скорее всего, при вмешательстве того он потерпит поражение. Этого как раз нельзя было допустить.       Он перевёл взгляд с карты на часы. Время близилось к обеду и Рома уже наверняка проголодался. Вставая из-за стола, он стал размышлять над предстоящей прогулкой, её лучше перенести с позднего вечера на полдень, так как заниматься работой совсем не хотелось, а мысли не давали работать. Но брат явно обрадуется. Он вышел из кабинета и стал неспешно идти в сторону сада. В саду царила привычная тишина ,было тепло, но дул прохладный майский ветер с Невы. Когда же подошёл к беседке, в которой брат обычно играет, то обнаружил только деревянного игрушечного льва, собак и лошадей из шерсти на столе и цветастый плед, сброшенный на скамью. Странно... Всё лежало в беспорядке, будто ребёнка отвлекли в самый неожиданный момент — или он сам вдруг встал и ушёл. Рома обычно не бросает так свои игрушки. Он прошёлся по тропинкам, заглянул в кусты, обошёл клумбы. Никаких признаков присутствия ребёнка. Ни на дорожке, ни у фонтана, ни у входа в оранжерею.Он прошёл всю территорию сада — от внутренних оград до восточной стены. Не обнаружив ничего, свернул в сторону западного внутреннего двора. Обошёл оранжерею. Вошёл в павильон. Заглянул в старую кладовую. Всё пусто. Он проверил дважды.. Наверное Рома просто ушёл в свою комнату. Но и там его не было. Постель была заправлена, одежда аккуратно сложена. Он свернул в коридор, откуда можно было попасть в учебные кабинеты. Проверил класс письма, арифметики, отдельную комнату с картами. Учителя не видели ребёнка с самого утра. Спросил у нянек. Те лишь переглянулись. Ни одна из них не знала, где он. Вернувшись к себе, приказал поднять двух охранников и отправил их с указанием прочесать территорию сада. Константин направился к библиотеке. Прочитал бегло имена в журнале. Ни одна из записей не указывала на посещение ребёнка. Заглянул внутрь — пусто. Потом вернулся в сад. Заглянул в ту же беседку. Игрушки остались на месте.       Тут Константин начал уже нервничать. Куда и как мог пропасть трёхлетний ребёнок с территории дворца? А если с ним что-то случилось? Он понял, что обошёл всё, что можно было обойти в одиночку. Вернувшись в кабинет, он вызвал личного секретаря и доверенных охранников. Без объяснений приказал начать прочёсывание дворца и территории — молча, без шума, чтобы никто из посторонних не заметил. Люди, допущенные к задаче, были проверены лично им. Никто не должен был говорить. Никто не должен был догадаться. Он понимал, что даже слух о пропаже наследника — смертельный удар для только что коронованного правителя. А тут его выкрали из-под носа посреди бела дня.       Через час вся территория дворца — от подвалов до верхних террас — была осмотрена досконально. Ромы нигде не было. А Константин уже не мог сидеть на месте и тоже подключился к активным поискам. Ему всегда страшно было и представить, что будет, если с Ромой случиться что-то страшное, но вот и случилось. Вечером охватили ближайшие служебные здания. Проверили конюшни. Осмотрели кареты. Посчитали лошадей – мало ли его увезли на лошади. Кучера, подающие экипажи, не замечали ничего необычного. Ни одна из телег не покидала территорию без отметки. Ни один вход не был открыт. На всякий случай сменили вахту у ворот и усилили охрану с внешней стороны. Слугам выдали новые приказы — не выходить за стены, похититель скорее всего был среди своих, а значит будет найден. На следующий день начали проверку всех сообщений о детях, замеченных на постоялых дворах. Купцы, пересекавшие границу округа, подвергались досмотру. Проводились опросы местных жителей — всегда без лишнего шума. Вопросы задавались так, чтобы ни у кого не возникло подозрений, кого именно ищут. Через три дня стало ясно, что Ромы нет в Санкт-Петербурге. В тот же день стали прочёсывать ближайшие сёла и деревни. Каждый день берега Невы осматривали, в случае худшего исхода тело мальчика бы оказалось там. Леса тоже стали обходить к седьмому дню. Осматривали и обыскивали каждого торговца. В крупные города с гонцами послан приказ обыскивать каждый караван и людей с грузами, отслеживать подозрительные перемещения. Но поиски не приносили и капли результата. Мальчик будто испарился. Просто исчез, будто бы никогда его и не было.        А император уже был на грани отчаяния. Даже сам не заметил за всем этим как перестал сначала отдыхать, потом пропускать приёмы пищи, отдавая предпочтение отчётам, ложился всё позднее и позднее, иногда не ложился спать вовсе. Он кое-как продолжал работать, но стопки списков осмотренных деревень и сводок с описаниями подозрительных перемещений стояли у него на столе уже выше всех прочих бумаг. Каждый раз,когда он внимательно изучал каждый этот отчёт,его сердце начинало стучаться, быстрее, но вскоре замирало и разбивалось. И так раз за разом. Он был выжат как лимон, невероятно устал. Явно на грани нервного срыва. Константин никогда не простит себе, если с братом случиться что-то. Он не писал писем никому — только короткие сухие распоряжения, отменил все аудиенции. Было много недовольных, но на это не было времени. Ему было не до всего этого, тем более не до Османа. Брат был для него важнее всего на свете. На десятый день поисков наконец доложили, что один мальчик с рыжими кудрями был замечен на перекрёстке дорог где-то на юго-востоке. Он был на руках у незнакомца. Тот держал его осторожно. Купец, сделавший сообщение, утверждал, что ребёнок не плакал. Лицо его было спокойным. На следующий день началась переброска людей в том направлении. В тот же день император спешно покинул дворец сам. Официально — «на осмотр территорий». На деле — лично руководил поисками и планом перехвата. Ему было невероятно страшно. За брата не требовали выкупа, не было и угроз. Значит ребёнка никто не планировал возвращать и скорее всего это сделано чтобы подкосить императора и его репутацию. Возможно того уже убили. Каждый раз, когда он думал о таком исходе событий, его сердце сжималось и было готово разбиться в дребезги. Он бы не простил себя, никогда.       Вот ещё через восемь слишком долгих и мучительных дней  дней был найден долгожданный след. Они смогли вычислить его примерное местоположение. Он навсегда запомнит эту дату - второе июня, как и то как выбивал дверь, как та с громким треском проломилась. Как увидел его маленькое солнышко. Рома лежал на большом деревянном столе. Ребёнок был туго завёрнут в ткань и спал. Он дышал. На глазах императора в ту же секунду проступили слёзы, впервые за пару десятков лет. Его сердце быстро колотилось и разрывалось от переизбытка эмоций. Рома был жив, найден. Он тут же подошёл и осторожно взял того на руки и прижал к себе. Его собственные руки тряслись, а Рома крепко спал... просто спал... С плеч старшего будто горы свалились. Он никогда в жизни ещё не был так счастлив. Медленно укачивая малыша, он наблюдал как за окном ходят его люди и обыскивают территорию на предмет чего-то, что могло бы указать на личность похитителя. Но ничего так и не нашли и отчитались ему. Они быстро собрались и отправились в Санкт-Петербург. Константин не мог поверить, что всё наконец закончилось, что с братом всё хорошо, что тот жив.       Во дворце провели осмотр и оказалось, что с Ромой всё в полном порядке. Не было следов побоев, ран или ссадин. Только обезвожен, но не критически. Это было странно. Весь день мальчик вёл себя тихо и жался к брату, а тот держал его на руках, не отпуская.       Вечером, когда они хотели уже ложиться спать, а старший не возражал, чтобы спать вместе, взгляд Кости зацепился за два крупных чуть светлых пятна на спине младшего. Они были возле лопаток и очень похожи на зажившие ожоги, но если бы это были они, то зажить бы не успели. Раньше этого точно не было. Он свёл брови вместе и стал размышлять над этим. Что-то ему не давало покоя. В голову пришла мысль, но она показалась странной и неправильной. Всё же надеялся, что ошибся и ничего страшного или серьёзного не произошло. Он закрыл шторы. Повернул тело брата. Коснулся пальцами этих пятен в центре. Ребёнок чуть вздрогнул, но не проснулся. Константин застыл. Снова провёл ладонью — мягко, с усилием. Под пальцами ощутилось неестественное натяжение кожи. Ему надо вызвать крылья в Ромы. Это может быть опасно, но лучше проверить. Он сконцентрировался на ощущениях, надеясь, что ошибается. За спиной императора показались два большие крыла и осели на пол рядом. За спиной Ромы тоже должны были появиться крылья, но в следующую секунду ребёнок закричал — пронзительно, отчаянно, от боли. Кровь начала сочиться из ран, прорвавших нежную кожу. Старший замер, не в силах отвести взгляд. Спина ребёнка покрывалась красной кровью, пока тот кричал и плакал, не понимая, почему брат сделал больно. А сам Костя смотрел стеклянным взглядом на это, пытался развидеть, в голове промелькнула мысль :" за что?!... ". Он попытался закрыть кровоточащие раны руками, но кровь продолжала течь, а мальчик кричал в страшной агонии. На крик тут же сбежались врачи. Он сам не дышал. Он не двигался. Просто смотрел на своего брата, дрожащего от боли, и понимал — они отрезали. Не повредили. Не попытались заблокировать. Не ослабили. Они отрезали. У младенца. Символ рода. Гордость. Сущность. Отрезали. А он не уберёг... Что-то внутри него оборвалось. Без звука. Без крика. Это была не ярость. Это не было горе. Это было ощущение, будто в сердце загнали нож и медленно провернули. Он не мог ни закричать, ни плакать. Он просто сидел, чувствуя, как с каждой секундой внутри становится холоднее. Этот холод поднимался по позвоночнику. Он не пытался сдерживать. Он не сопротивлялся. Он позволил ему заполнить себя полностью.       Он перевёл взгляд на свои руки. Они были полностью в крови. Он не уберёг самое дорогое, что у него было... Не уберёг...