У суперсолдат не бывает похмелья

      Елена просыпается от того, что кто-то тихонько трясет ее за плечо. Она чуть перекатывается в своем гнезде из одеял и подушек и сонно щурится, вглядываясь в чужой силуэт.       — …чего тебе, Боб?       — Я думаю, тебе лучше увидеть это самой. Я не знаю, что делать, — говорит тот.       Елена недоуменно хмурится. Мало-помалу она выбирается из постели, всем телом ощущая последствия недавней миссии. Они молча шагают вдвоем по коридору, ведущему в общую гостиную.       — О. Дерьмо, — вырывается у Елены, теперь окончательно проснувшейся.       На диване, хаотично раскинувшись на подушках, лежит Джон в сером свитере и черных спортивках. Вокруг него повсюду валяются бутылки: некоторые из них пусты, в других еще что-то осталось. Ими завален весь ближайший столик и пространство на полу возле дивана.       — Я проснулся пораньше, чтобы приготовить всем завтрак, и… Эм, я пробовал его разбудить, но он лишь повернулся ко мне спиной. Он и так обычно вспыльчивый, но, мне кажется, с похмельем таких масштабов он превзойдет даже Годзиллу в своей ненависти к человечеству, — объясняет Боб.       Елена какое-то время просто размышляет, уперев руки в боки.       Затем она наклоняется и мягко трогает Джона за плечо, пытаясь развернуть его к себе.       — Уокер. Эй. Эй.       — …идите нахер, — тихо бурчит Джон, вновь отворачиваясь.       — Вау. Что за грубиян. Даже не пожелает нам доброго утра, — ворчит Елена в ответ, отступая от него.       Они просто стоят так пару мгновений и смотрят на его спину.       — И что нам делать? — спрашивает Боб, неловко почесывая шею.       Елена со вздохом пожимает плечами. Это что-то новенькое.       За те шесть месяцев, что они провели в качестве команды, они все успели чуть больше открыться друг другу. Все, кроме Джона. В то время как каждый из них делился ужасающими историями своего прошлого, от него они получали лишь размытые намеки, что между ним и его бывшей семьей все еще что-то происходит, и постоянные отлучки, чтобы поговорить по телефону.       Он никогда никому не говорил о своем состоянии. Они предполагали, что Джон в свое время просто присоединится к ним и что ему всего лишь необходимо личное пространство и немного терпения с их стороны.       Однако теперь его нежелание искать поддержку внутри команды привело к тому, что они не имеют ни малейшего понятия, какого черта с ним творится.       — Мне кажется, это проблема уровня Баки, — признает Елена.       — Доброе утро.       — Ты как раз вовремя! — тихонько радуется Елена. — У нас тут кризис.       — Что? — Баки с раздражением вздыхает, проводя ладонью по лицу. — В такую рань?       — У Джона жуткое похмелье. Помоги, пожалуйста, — напрямки говорит Боб.       — У него не может быть похме… О.       — Я пробовала его разбудить и он попросил оставить его в покое самым вежливым и взрослым тоном на свете, — говорит Елена, потирая глаз.       — Фигово. Ла-а-дно, пора вставать, — Баки хватает Джона под мышками, как ребенка. Барнс умудряется усадить его, однако его тело все равно обмякает мертвым грузом.       Джон со вздохом приоткрывает глаза. Он позволяет Баки прислонить себя к спинке дивана и опирается на подушку на подлокотнике. Затем вяло отмахивается от Барнса, наморщившись с едва сдерживаемым раздражением. Он сердито смотрит на них и трет лицо, прежде чем вновь отвернуться.       Баки почесывает подбородок, оглядываясь. Они обмениваются взглядами и снова смотрят на унылую фигуру Джона на диване.       Мешки под глазами, усталая апатия — пожалуй, в худшем состоянии они его никогда не видели. Хотя при них он ломал ребра, стесывал кулаки, получал ножевые раны и другие травмы — на миссиях он всегда принимал основной удар на себя — но сейчас все иначе. Он выглядит совершенно разбитым. Джон обмякает, опираясь на подлокотник, и вновь засыпает.       — Ну ладно, — вздыхает Баки, начиная молча собирать бутылки, валяющиеся вокруг.       Он направляется к кухне, где Джон не сможет его услышать, Елена и Боб следуют за ним, унося оставшиеся бутылки. Баки с сожалением выливает остатки алкоголя и выбрасывает пустые бутылки в мусорную корзину.       — Возможно, ему просто нужен денек отдыха, — говорит он.       Баки открывает кухонную аптечку и достает пузырек ибупрофена, вытряхивает пару таблеток и наполняет стакан водой. Если он, суперсолдат, не может опьянеть, то не может это сделать и Джон. Если уж на то пошло, это скорее крик о помощи с его стороны.       — Знаете ли, каждому порой необходимо, чтобы о нем заботились. И возможно, ему прямо сейчас это очень нужно. Он, скорее всего, не расскажет о причинах, но мне кажется, будь он в порядке, он не стал бы напиваться до беспамятства, — говорит Баки.       — Я приготовлю яйца. Он всегда ест их на завтрак, если встает раньше меня, — предлагает Боб мгновение спустя.       Баки улыбается и коротко кивает, хлопая его по плечу. Сам он берет лекарства и возвращается в гостиную.       — Ну а мне что делать? — спрашивает Елена, вскидывая руки.       — Не знаю. То, что ты обычно делаешь для других. Принеси ему что-нибудь, — кричит Баки в ответ.       Елена вздыхает, на мгновение задумавшись, пока Боб вытаскивает из шкафчика сковороду и достает из холодильника масло и яйца. Затем она скрывается в коридоре.       — Не надо, Баки. Пожалуйста. Просто свали, — бормочет Джон и пытается отстраниться.       — Ну же, Уокер, ты же знаешь, что никто не собирается бросать тебя в таком состоянии. Можно при этом не быть такой задницей.       — Мне ничего не нужно. Мне не нужно все это.       — Конечно, дружище.       — Баки, двинься, — говорит Елена, осторожно отодвигая его в сторону. Она бросает Джону целую охапку подушек и одеял и начинает разбирать этот пуховый комок, укутывая Джона пледом.       Елена берет его за плечо и тянет на себя, чтобы подложить ему подушку под спину. Джон неохотно позволяет ей это — боль и усталость не оставляют в нем сил для протеста. Он вновь откидывается на диван и глубоко выдыхает, только теперь осознавая, что долгое время не мог этого сделать.       Баки пользуется моментом, чтобы всучить ему ибупрофен и стакан с водой. Джон вздыхает, но больше не спорит. Баки с Еленой усаживаются на пол, подгребая под себя оставшиеся подушки.       В комнату входит Боб. Он молча вручает Джону тарелку с омлетом и тостами и чуть улыбается. Он ставит на низкий столик перед Баки и Еленой тарелки с хлопьями и с подогретыми остатками вчерашнего ужина, усаживаясь рядом с ними возле Джона.       Джон пялится в теплую тарелку у себя на коленях, неуверенно держа ложку. Прищуривается.       — Может, мне приготовить еду для Эйвы и Алексея? Хотя они любят поспать до обеда…       — Да уж, вряд ли они встанут в ближайшие пару часов. Сейчас только около девяти, можешь не беспокоиться, Боб, и спасибо, — говорит Баки.       Елена зачерпывает ложкой хлопья, отправляет их в рот и включает телевизор. Там крутят какой-то дерьмовый сериал, но всех устраивает.       Джон разрезает ложкой омлет. Моргает. К глазам подступают слезы, и он быстро вытирает их, слегка шмыгнув носом. Баки оборачивается на звук, и Джон ожидает увидеть в его глазах жалость. Его лицо невольно искажается, и он отворачивается, закрывая рот рукой и устремив взгляд к тарелке на своих коленях.       Но затем он слышит чьи-то шаги. У него забирают тарелку и кладут на стол, и Джона кто-то тепло обнимает одной рукой.       Баки гладит его по спине, сидя рядом на краешке дивана. Барнс жалеет, что прямо сейчас у него нет второй руки, чтобы обнять Джона по-человечески, но тот не жалуется. Он не отвечает на объятие и лишь молча смаргивает те немногие слезы, которым удалось выбраться наружу.       — Погоди, разве ему нравится такое? Он всегда жалуется, когда мы едим это на завтрак, — слышит Джон голос Боба.       — Он вообще все время жалуется, но при этом ему все нравится. Если он не будет, съем я, — говорит Елена, накладывая что-то ему на тарелку.       — Надо будет купить еще яиц, когда Эйва и Алексей проснутся. А то они уже заканчиваются.       — О, стоит заодно купить побольше грибов для Уокера. Эйва в последнее время часто их ела. Ты приготовил последние, что были?       — Нет, в холодильнике еще осталось немного. Нам ведь и мороженое понадобится, да?       — В этот раз стоит взять ведерко побольше, — говорит Баки.       — Да уж, пожалуйста.       Джон касается бока Баки. Тот отстраняется и поднимается с дивана, чтобы вернуть ему тарелку теперь с вдвое большим количеством пищи. Джон слегка фыркает и приступает к еде, в то время как Баки снова усаживается и начинает свою собственную порцию.       Когда Джон не спеша доедает, Боб забирает у него пустую тарелку, добавляя ее в стопку грязной посуды на столе. И тоже коротко его обнимает.       — Уокер, пожалуйста, просто сообщи нам в следующий раз, когда соберешься провернуть этот трюк. Тебе не обязательно иметь ужасное похмелье, чтобы получить нашу поддержку, окей? — говорит Елена, хлопая его по ноге.       — Ты понял, Уокер? — спрашивает Баки, поворачиваясь к нему.       — Да, да, как скажете, — бурчит Джон.       Он ложится на диван всем телом, вслушиваясь в шутливую перепалку своей новой семьи. Возможно, этот день не так уж и плох. Грибные омлеты и дерьмовые сериалы, ха.       И он закрывает глаза, вновь соскальзывая в дремоту.